ЛКП | Правила ведения бизнеса 2022

будет гораздо ниже текущего курса криптовалюты, то в таком
случае будут нарушены интересы кредиторов, поскольку фи-
нансовый управляющий вправе воспользоваться напрямую об-
менником, избегая дополнительных расходов на организацию
торгов.

Обменник, в свою очередь, предоставляет возможность обме-
нять криптовалюту через посредника и  получить валюту в  ру-
блях. В качестве надежных обменников называют Локалбиткойн
и Криптолокатор.

Webmoney
Верховный Суд  РФ опубликовал Определение №  48‑КГ21‑3‑К7
от 1 июня 2021 г., в котором признал WM объектом гражданских прав.
В качестве расчетных средств в данной системе интернет‑пла-
тежей используются титульные знаки, которые обычные пользо-
ватели именуют WebMoney, или сокращенно WM.
Судом установлено, что WМ — универсальный титульный
знак в  цифровом виде, единица исчисления количества (объема)
имущественных прав, цена которого (условная сетевая стоимость)
устанавливается и поддерживается их владельцами. Расчеты меж-
ду участниками системы осуществляются только в  титульных
знаках. Все WM‑знаки хранятся на виртуальных «электронных
кошельках», которых имеется несколько видов в  зависимости
от  валюты этого «кошелька». Титульные знаки WMZ выступают
в виде долларовых «кошельков».
Что это означает для целей банкротства? Представляется, что
денежные средства, хранящиеся на электронных кошельках долж-
ника, также могут входить в конкурсную массу.
На сайте сервиса WebMoney wiki перечислены способы выво-
да виртуальных денежных средств на реальные банковские кар-
ты пользователей. Все участники WebMoney имеют возможность
вывести из системы собственные средства со своих кошельков на
банковские карты.
Воспользоваться большинством сервисов вывода могут участ-
ники WebMoney, имеющие аттестат не ниже формального с прове-
ренными данными.

250

Способы вывода на банковские карты представлены ниже:
• вывод на карту через аттестованные обменные пункты;
• п еревод в секции Cards.Exchanger;
• в ывод на банковскую карту несколькими способами;
• в ывод на привязанную банковскую карту через сервис привязки

счетов;
• в ывод на карту Visa или Mastercard через сервис Telepay (в  ру-

блях, долларах или евро) через сайт сервиса или мобильное
приложение. Для пополнения предварительная привязка карт
не требуется;
• вывод на карты в  сервисе обмена WMR<‑>RUB по технологии
перевода с карты на карту;
• в ывод WMP в Сбербанк по номеру телефона.
С учетом уже имеющейся практики обнаружения банковских
счетов должника через привязанный к  ним номер телефона для
арбитражного управляющего не  составит труда определить бан-
ковские счета в случае их сокрытия должником.
Несмотря на то что в  практике отсутствует закрепленный
подход обращения взыскания денежных средств на виртуаль-
ные денежные средства, представляется возможным применить
тот же подход, что в  настоящее время существует при обраще-
нии взыскания на биткойны. Аналогичным образом при нота-
риусе должником могут быть переданы данные (логин, пароль)
от кошелька WebMoney. После чего арбитражный управляющий
вправе вывести эти виртуальные денежные средства на реаль-
ный банковский счет должника, а  затем распределить между
кредиторами.
Instagram
В декабре 2020 г. в СМИ освещалось дело о расторжении брака,
в  котором супруги поставили перед судом вопрос раздела  акка-
унта сервиса Instagram. Данное событие заставило юридическое
сообщество задуматься о том, может ли аккаунт сервиса Instagram
быть активом физического лица или компании.
Как известно, сервис Instagram представляет собой площад-
ку, на которой пользователь делится уникальным контентом,

251

представляющим ценность для определенной аудитории. Ос-
новным источником дохода для такого пользователя является
реклама товаров и услуг, производимая по запросу различных
брендов.

Отношения между сервисом и пользователем основываются на
пользовательском соглашении, таким образом, активом должника
будет являться право требования к оператору системы, возникаю-
щее на основании пользовательского соглашения.

Существующие аккаунты в  сервисе Instagram условно можно
поделить на три вида:
1) аккаунт, тесно связанный с личностью пользователя;
2) а ккаунт, тесно связанный с брендом компании;
3) а ккаунт, не связанный ни с личностью, ни с брендом, а только

с определенной тематикой.
В первом случае право в качестве актива не может быть ре-
ализовано на торгах или передано по прямому договору, так
как завладение аккаунтом нарушает право на тайну переписки
должника и третьих лиц. Кроме того, основой аккаунта, свя-
занного с личностью, является уникальный контент, который
создается самим пользователем, следовательно, фактическая
смена пользователя аккаунта приведет к  утрате экономиче-
ского интереса со стороны рекламодателей и к потере источ-
ника дохода.
Вместе с тем вопрос уникальности контента не стоит в слу-
чае, когда речь идет о бизнес‑аккаунте определенной компании,
рекламирующей продукцию. Как правило, в  таком случае ак-
каунт в  Instagram транслирует информацию, размещенную на
сайте. Однако в отличие от сайта аккаунт в социальных сетях
зачастую не ставится на баланс компании в качестве нематери-
ального актива, а значит, в случае потенциального отчуждения
потребует дополнительной оценки. Решением вопроса конфи-
денциальности данных третьих лиц и  сохранения тайны пе-
реписки является удаление всего массива данных сообщений
пользователей.
Вместе с тем конкурсное производство означает прекращение
деятельности компании и иногда всего бренда в целом, а значит,

252

приобретение аккаунта будет означать только приобретение ау-
дитории с  потенциальной возможностью переформатирования
аккаунта в  интересах покупателя. Однако этот шаг может по-
влечь потерю этой самой аудитории, заинтересованной в  кон-
кретном контенте, численность которой определяет ценность ак-
тива. Аналогичный сценарий следует ожидать и в случае смены
тематики аккаунта.

Несмотря на то что рынок аккаунтов сервиса Instagram су-
ществует и  вне банкротных процессов, остается небесспорным
вопрос разрешения резкой смены контента. Например, в  со-
ответствии с  пользовательским соглашением социальной сети
«ВКонтакте» менять контент в сообществах с большой аудитори-
ей запрещено.

Таким образом, в  случае ведения аккаунта от  лица самого
должника — физического лица права пользователя аккаунта
сервиса Instagram оказываются прочно связаны с  личностью,
а  также с  правом на неприкосновенность частной жизни как
самого пользователя, так и третьих лиц, значит, не могут быть
включены в конкурсную массу и отчуждены. В случае ведения
бизнес‑аккаунта компании или аккаунта с определенной тема-
тикой представляется возможным включение аккаунта в  кон-
курсную массу через предварительное проведение финансовой
оценки и дальнейший ребрендинг аккаунта в соответствии с за-
просом покупателя.

253

Творогова Мария,

ведущий юрист практики «Сопровождение процедур банкротства
и антикризисный консалтинг»

Воробьев Михаил,

младший юрист практики «Сопровождение процедур банкротства
и антикризисный консалтинг»

Наказание за недобросовестное банкротство:
чего стоит бояться собственникам
и бенефициарам?

До сих пор руководство компаний‑банкротов спокойно пря-
тало деньги от  кредиторов, оставляя последних ни  с  чем. Ме-
ханизм привлечения к уголовной ответственности за это почти
не работал. Но законодатели поправили закон. И теперь недобро-
совестным предпринимателям есть чего бояться.

В  текущих реалиях банкротство бизнеса  — это уже очень
знакомый каждому, естественный механизм. Одни предприни-
матели используют банкротство для реструктуризации долгов
и  постепенного восстановления платежеспособности, другие
(к сожалению, большая их часть) стремятся через банкротство
закрыть компанию, чтобы потом открыть новую без старых
долгов.

Действующий ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)»
предусматривает пять различных процедур, которые можно
применить к несостоятельному должнику. При этом четыре из
пяти имеют своей целью спасение компании‑банкрота. Однако
в  большинстве случаев применяется именно пятая процеду-
ра — конкурсное производство, которая позволяет кредиторам
продать все имущество должника, которого, как правило, нет,
разделить полученное и  ликвидировать должника, списав все
его долги.

254

Вывод налицо: в  современной действительности, банкрот-
ство выступает механизмом списания задолженности и закры-
тия бизнеса, а  не  спасательным кругом для несостоятельного
должника.

При столь однозначном выводе кредиторам постоянно
приходится ломать голову над тем, как получить с недобросо-
вестных банкротов свои деньги. Ведь согласно статистике Фо-
торесурса (https://fedresurs.ru/), в процедурах банкротства кре-
диторы стабильно получают не более 5% от суммы долга. И речь
идет в основном о тех кредиторах, чьи требования обеспечены
залогом.

Любой, чья профессиональная деятельность связана с  бан-
кротством, в ответ на вопрос о столь вопиющей несправедливо-
сти разведет руками и скажет, что «должник готовился к банкрот-
ству». Суды удовлетворяют требования столь незначительной
доли кредиторов именно потому, что контролирующие компанию
лица намеренно доводят ее до банкротства, скрывают и  переме-
щают ликвидные активы с должника на иные юридические лица
и делают это по заранее сформированному плану. Много раз кре-
диторы озвучивали в судебных залах тезис: «Должник готовился
к банкротству, вывел ликвидное имущество и теперь использует
банкротный процесс для безболезненного списания долгов».

Но кто же такие эти контролирующие лица, использующие
процедуру банкротства для своих целей? Естественно, это в пер-
вую очередь директора и собственники компаний. Но на них спи-
сок не заканчивается. Контролирующими лицами также являются
фактические руководители бизнеса (бенефициары), выгодоприоб-
ретатели, лица, занимающие руководящие должности (финансо-
вый директор, председатель правления, главный бухгалтер и др.),
а также иные лица.

За неправомерные действия, совершенные в  преддверии бан-
кротства и во время него, контролирующие лица могут быть при-
влечены к следующим видам ответственности:
• субсидиарной (гл. III.2 Закона о банкротстве);
• гражданско‑правовой ответственности в  виде убытков (ст.  15

ГК РФ, гл. III.2 Закона о банкротстве);

255

• административной (ст. 14.12, 14.13 гл. 14 КоАП);
• у головной (ст. 195 «Неправомерные действия при банкротстве»,

ст. 196 «Преднамеренное банкротство», ст. 197 «Фиктивное бан-
кротство» УК РФ).
Исходя из текущей практики, действительно используемыми
механизмами выступают субсидиарная ответственность и  взы-
скание убытков. Хотя бы один из них применяется в каждом вто-
ром деле о банкротстве.
А как же уголовная ответственность?
Логично было бы, если бы после неправомерных действий кон-
тролирующих лиц или прямых заявлений кредиторов об этом
правоохранительные органы проводили расследование и  об-
виняли тех, по чьей вине кредиторы остались без денег, в  недо-
бросовестных действиях при банкротстве или преднамеренном
банкротстве. Но такие обвинения напугают только тех, кто к бан-
кротству на самом‑то деле не готовился и о нем ничего не знает,
остальным же известно, что ст. 195 и 196 УК РФ, предусматрива-
ющие уголовную ответственность за такого рода действия, совер-
шенно не работают.
По данным статистики, в  2015‑2019 гг. за неправомерные дей-
ствия при банкротстве по ст.  195 УК  РФ было осуждено 56 лиц,
а за преднамеренное банкротство по ст. 196 УК РФ – 204 лица. При
этом размер неудовлетворенных требований кредиторов только
в 2019 г. составил 2,05 млрд. руб.
Таким образом, в сложившейся правовой действительности не-
добросовестным контролирующим должника лицам грозит раз-
ве что имущественная ответственность, что не пугает тех, у кого
имущества нет.
Но ситуация начала меняться в  2021  г. В  апреле Конституци-
онный Суд РФ разрешил обращение взыскания на единственное
жилье банкрота, а  в  июле Госдума приняла Федеральный закон
«О внесении изменений в статьи 195 и 196 Уголовного кодекса Рос-
сийской Федерации и статью 31 Уголовно‑процессуального кодек-
са Российской Федерации».
В принятом законе речь идет не о косметических изменениях
или перестановке скучных юридических терминов. В  поясни-

256

тельной записке к  законопроекту правительство обратило вни-
мание Федерального собрания на то, что бюджет недополучает
деньги в результате недобросовестных действий, а значит, закон,
по сути, направлен на усиление ответственности и  расширение
круга лиц, которые могут быть к ней привлечены.

Обратим внимания на самые существенные изменения.
В  ст.  195 УК  РФ устанавливается ответственность за «не-
правомерные действия при банкротстве», к  ним относятся:
сокрытие имущества банкрота, приоритетное удовлетворе-
ние требований кредиторов и  препятствование деятельности
управляющего. Предыдущая редакция не  содержала указания
на то, что привлечению к  ответственности подлежит в  том
числе фактический бенефициар. В  целом можно сказать, что
субъектный состав, предусмотренный УК  РФ, был необосно-
ванно мал в  сравнении, например, с  составом тех, кто может
быть привлечен к субсидиарной ответственности. Конечно, пу-
тем долгих теоретических рассуждений можно было бы прийти
к выводу, что лицо, которое дает указания руководителю, тоже
может быть привлечено к  ответственности, но это оставалось
лишь догадкой.
Новая же редакция прямо указывает, что за сокрытие иму-
щества и препятствование работе управляющего к ответствен-
ности может быть привлечен не только руководитель должника,
но и контролирующие его лица, а за неправомерное удовлетво-
рение требований кредиторов  – арбитражный управляющий
и ликвидатор.
Для всех этих «нововведенных субъектов», а  также для лиц,
использующих служебное положение (в том числе руководителя
должника), законодатель усилил ответственность, в  частности
максимальный срок лишения свободы увеличен с  трех  лет до
четырех. Такое увеличение срока переводит преступление из ка-
тегории небольшой тяжести в категорию средней тяжести. Это,
в  свою очередь, ведет к  увеличению срока судимости и, самое
главное, срока давности преступления с двух до шести лет.
Таким образом, правоохранители теперь могут возбуждать
уголовные дела уже после завершения процедуры банкротства.

257

Данная возможность является весьма существенной, так как
раньше правоохранителям приходилось вести дело параллельно
с банкротным процессом, теперь же уголовное дело можно воз-
будить уже после завершения процедуры банкротства, имея под
рукой выводы арбитражного суда.

Но на этом глобальный смысл выделения новых субъектов
не  исчерпался. Одна из основных задач, над которыми в  деле
о  банкротстве бьются независимые кредиторы и  суд  – поиск
и  привлечение к  ответственности теневых бенефициаров долж-
ника. Новый же закон предполагает, что им на помощь может
прийти правоохранительная система со всеми своими неисчер-
паемыми ресурсами.

Более того, законодатель предусмотрел некий механизм
«раскаяния», позволяющий облегчить правоохранителям рабо-
ту и  освободить «раскаявшегося» от  уголовной ответственно-
сти. Так, в  примечании к  ст.  195 УК  РФ указано: «лицо, впер-
вые совершившее преступление, предусмотренное настоящей
статьей  или статьей  196 настоящего Кодекса, освобождается
от уголовной ответственности, если оно активно способствова-
ло раскрытию и/или расследованию преступления, доброволь-
но сообщило о лицах, извлекавших выгоду из незаконного или
недобросовестного поведения должника, раскрыло информа-
цию об имуществе (доходах) таких лиц, объем которого обе-
спечил реальное возмещение причиненного этим преступлени-
ем ущерба, и если в его действиях не содержится иного состава
преступления».

Таким образом, законодатель учел, что компании зачастую
используют перед банкротством номинальных директоров.
Поэтому в случае, если новый закон будет работать лучше дей-
ствующего, однажды такому номинальному директору придется
выбирать, отправиться в тюрьму или указать реальных руково-
дителей.

Новый закон вносит аналогичные изменения в ст. 196 УК РФ.
По существу, преднамеренное банкротство – это все то же совер-
шение действий, заведомо влекущих наступление банкротства
и  невозможность заплатить по долгам. При этом в  статью вне-

258

сена норма о  специальной ответственности контролирующих
должника лиц и  лиц с  должностными полномочиями. Они мо-
гут лишиться свободы на срок до семи лет и при этом заплатить
штраф в размере до 5 млн. руб.

Стоит заметить, что правила о  повышенной ответственности
как по ст. 195, так и по ст. 196 УК РФ действуют не только для лиц
с особым статусом, о которых мы упомянули ранее, но и для груп-
пы лиц.

Подводя итог, можно сделать вывод, что с  каждым днем бан-
кротство оставляет все меньше возможностей оставить кредито-
ров ни с чем и при этом выйти сухим из воды. Судебная практика
каждый день совершенствует механизмы поиска того, «кому вы-
годно», и привлечения этих лиц к имущественной (субсидиарной)
ответственности. Теперь стала более реальной и уголовная ответ-
ственность.

Если вы предчувствуете приближение банкротства, будьте
внимательны при совершении потенциально оспоримых сделок.
Подумайте о том, а есть ли у вас план восстановления, которым вы
сможете объяснить свои действия, если вас обвинят в преднаме-
ренном банкротстве. Паника и бесконтрольное желание вывести
деньги могут стоить вам слишком дорого.

Помните, если новый закон будет работать как должен, за вами
придет не только толпа озлобленных кредиторов, не получивших
свои деньги, но и  «вся королевская рать», желающая пополнить
исхудавший за последнее время в связи с пандемией бюджет.

259

Нуртдинова Алина,

младший юрист практики «Сопровождение процедур банкротства
и антикризисный консалтинг»

Малокостова Елизавета,

помощник практики «Сопровождение процедур банкротства
и антикризисный консалтинг»

Как защититься клиентам брокеров
в банкротном процессе?

В настоящий момент банкротство брокеров представляет со-
бой крайне убыточную процедуру для его кредиторов. В случае
если брокер недобросовестный, кредитор практически стопро-
центно понесет невосполнимые убытки, так как такой долж-
ник может попросту воспользоваться своим положением про-
фессионального участника рынка ценных бумаг и фактически
«украсть» ваши деньги и ценные бумаги, используя различные
схемы с использованием поддельных поручений на перевод бу-
маг, а в будущем по причине отсутствия необходимых доказа-
тельств кредитор просто не  сможет включиться в  реестр тре-
бований такого должника, так как еще до лета 2021 г. клиенты
брокерских домов были в  ослабленном процессуальном поло-
жении из‑за предъявляемых к ним повышенных стандартов до-
казывания.

Таким образом, до недавнего времени действовала концепция
невзыскания сумм с  разорившихся недобросовестных брокеров,
единственным выходом из которой была только работа с крупны-
ми, надежными брокерам.

Примером подобного безнаказанного самоуправства брокера
долгое время было дело №  А40‑127722/19‑46‑146Б, однако ВС  РФ
разрешил вопрос о  том, какие документы являются допустимы-
ми доказательствами в  делах с  требованиями кредиторов по до-

260

говорам брокерского обслуживания, в  которых брокер своим
недобросовестным поведением фактически поставил клиента
в  «беспомощное» процессуальное положение, без возможности
традиционным образом доказать свои требования.

Изначально кредитор заключил договор брокерского обслу-
живания с  организацией, которая позже была признана банкро-
том. В рамках исполнения договора им были приобретены акции.
Однако когда кредитор попытался продать их, у  него это не  вы-
шло. Сначала из‑за сотрудников брокера, которые отговаривали
его от  продажи, сообщив, что стоимость акций скоро возрастет,
а  затем из‑за временных трудностей организации, в  результате
которых брокер отказал клиенту и  не  удовлетворил поручение
о продаже. Впоследствии должник закрыл офис и прекратил вести
деятельность.

Кредитор в  ходе процедуры конкурсного производства обра-
тился в  суд с  заявлением о  включении его требования в  общей
сумме 760 тыс. руб. в реестр требований, он просил включить в ре-
естр стоимость принадлежащих ему акций, а  также сумму при-
читающихся дивидендов. Кроме того, он потребовал компенсиро-
вать моральный вред.

Суды всех трех инстанций решили, что требование кредитора
о  включении необоснованно. В  свою очередь, кредитор предста-
вил в  материалы дела: депозитарный договор, договор о  брокер-
ском обслуживании с  дополнительными соглашениями, отчеты
по сделкам и операциям с ценными бумагами, справки о доходах
физического лица. Однако суд посчитал, что этих доказательств
недостаточно.

С учетом того что нижестоящие инстанции сочли представ-
ленные кредитором доказательства неубедительными, было
сложно определить, позволяет ли обычная для брокерского
дела документация доказать обоснованность и размер требова-
ний кредитора.

Однако ВС РФ все‑таки встал в этом споре на сторону креди-
тора, чем не просто изменил существующую практику нижесто-
ящих судов, а  дал абсолютно новый правовой подход для реше-
ния дел в схожих категориях, при которых суды смогут защитить

261

клиентов от недобросовестных брокеров, снизив для них стандарт
доказывания своих требований.

Так, суды потребовали от  кредиторов представить сведения
не  только относительно наименования, регистрационного но-
мера и  количества ценных бумаг, но также и  данные, позволяю-
щие идентифицировать, какие именно ценные бумаги, в  каком
количестве, какой стоимостью и  какому инвестору принадлежат
(в  данном деле в  депозитарии брокера отсутствовали сведения
о собственниках ценных бумаг). Кроме того, по мнению судов, за-
явитель также должен был представить расчет рыночной стоимо-
сти акций, находящихся, по его мнению, на депозитарном хране-
нии должника.

Верховный Суд РФ в Определении № 305‑ЭС21‑5898 от 12.08.2021
по делу № А40‑127722/20191 отменил все судебные акты нижестоя-
щих судов и обязал суды при новом рассмотрении спора по существу
исследовать и оценить представленные кредитором доказательства,
на которые он ссылался в подтверждение своего требования.

Также ВС  РФ указал, что формальный подход нижестоящих
инстанций, при котором к гражданину‑клиенту, не являющемуся
профессиональным участником отношений на рынке ценных бу-
маг, предъявляются повышенные стандарты доказывания с  уче-
том того, что все необходимые документы для доказательства
самого факта наличия обязательства, представлены были, — явля-
ется в корне неверным и существенно нарушающим права одной
из сторон спора.

Таким образом, клиенту брокера, представившему те докумен-
ты, которые у  него объективно могли быть в  наличии, не  может
быть отказано в удовлетворении его требования на том лишь ос-
новании, что должник скрыл иную документацию, а  арбитраж-
ный управляющий уклонился от  выполнения возложенных на
него обязанностей. Данное решение ВС РФ сможет сделать клиен-
тов подобных недобросовестных брокеров процессуально равно-
правными кредиторами в деле о банкротстве.

1 О пределение Верховного Суда РФ № 305‑ЭС21‑5898 от 12.08.2021 по делу
№ А40‑127722/2019.

262

Творогова Мария,

юрист практики «Сопровождение процедур банкротства и антикризисный
консалтинг»

Гуланян Гаяне,

помощник юриста практики «Сопровождение процедур банкротства
и антикризисный консалтинг»

Внутригрупповое финансирование
и банкротство: как вернуть свои деньги?

Включение в  реестр требований, вытекающих из внутри-
группового финансирования, требует отдельного подхода
и подготовки. Текущие тенденции судебной практики показы-
вают, что основной вектор при проверке обоснованности тре-
бований направлен на предотвращение контроля над проце-
дурой банкротства недобросовестными кредиторами. Но даже
добросовестным кредиторам придется совсем не  просто при
отсутствии верных предварительных шагов.

Внутригрупповое финансирование является одним из по-
пулярнейших инструментов, используемых в  предпринима-
тельской деятельности. Финансирование может быть «откры-
тым» — путем предоставления займа, и  «скрытым» — путем
продления срока возврата займа, неистребования долга, пре-
доставления отсрочки, рассрочки платежа, заключения сде-
лок на льготных условиях и т.д. Данные способы широко при-
меняются среди крупных игроков российского рынка. Ведь,
например, получение займов от  «дружественных» компаний
кажется наиболее удобным и простым, так как позволяет по-
лучить заемные денежные средства в  необходимом объеме
при отсутствии негативного давления со стороны сторонних
неизвестных контрагентов или банков. Именно поэтому вну-
тригрупповое финансирование для многих видится оптималь-

263

ным, низкорисковым решением для обеспечения нормального
функционирования других, более «слабых», низкооборотных
компаний группы.

Но при подобном финансировании большинство руково-
дителей компаний редко задумываются о том, смогут ли они
вернуть свои деньги, если компания, получившая финансиро-
вание, окажется в процедуре банкротства. Директоры, участ-
ники и иные руководящие лица не оценивают присущие вну-
тригрупповому финансированию недостатки, забывая, что
банкротство — это потенциальный риск для любой из компа-
ний группы.

А  между тем практика показывает, что у  8 из 10 компаний
на российском рынке регулярно возникает кредиторская задол-
женность свыше 300  тыс.  руб., а  нестабильная экономическая
ситуация на рынке вынуждает отодвигать наступление эконо-
мического эффекта на срок свыше трех месяцев. И вот резуль-
тат: у  компании есть контрагенты‑кредиторы, задолженность
перед которыми свыше 300  тыс.  руб. и  срок погашения этой
задолженности наступил более чем три месяца назад. Следова-
тельно, все необходимые условия для признания компании бан-
кротом наступили.

Но что же произойдет, если компания группы, которой вы,
например, выдали заем, окажется в процедуре банкротства? Воз-
можно ли будет вернуть свои деньги? Давайте разбираться.

Начнем с того, что просто обратиться к руководству «друже-
ственной» компании с просьбой вернуть деньги не получится.
Придется обращаться в  суд с  заявлением о  включении своего
требования в реестр требований кредиторов. Да и не стоит за-
бывать, что для того, чтобы рассчитывать на удовлетворение
своих требований (в  денежном эквиваленте), необходимо убе-
дить суд признать ваши требования обоснованными и  подле-
жащими удовлетворению, ведь только тогда они будут включе-
ны в реестр.

А с включением в реестр внутригрупповых долгов не все так
просто и гладко. Связано это с тем, что основной целью многих
недобросовестных кредиторов является включение своих тре-

264

бований в  реестр с  целью контроля над процедурой банкрот-
ства аффилированного лица. А чем больше доля задолженности
от  общего объема требований включена кредитором в  реестр,
тем больше полномочий появляется у такого кредитора. Имен-
но поэтому, проверяя обоснованность таких требований, суды
применяют повышенные стандарты при оценке их обоснован-
ности, ведь если займодавец и  заемщик являются аффилиро-
ванными лицами, то это дает им возможность на «некие мани-
пуляции».

Даже в  ситуации, когда организации не  имеют видимых
юридических признаков аффилированности, оппоненты в лице
других кредиторов зачастую пытаются указать суду на призна-
ки так называемой «фактической аффилированности», в  част-
ности:
— з аключение сделок на условиях, недоступных другим участни-

кам оборота (например, выдача большой суммы займа без пре-
доставления обеспечения);
— одинаковые адрес регистрации, номера телефонов, почтовый
ящик, товарные знаки, домены, фирменные наименования и пр.
Возможно подтверждение связи даже через социальные сети;
— м играция персонала из одной организации в другую;
— о динаковые контрагенты;
— общие представители в судах или государственных органах;
— т ранзитный характер платежей по договорам;
— о тсутствие экономической целесообразности заключения сделки;
— д ругие признаки (перечень не является исчерпывающим, и ре-
гулярно находятся все новые основания для признания судом
лиц фактически аффилированными).
Практика рассмотрения дел Верховным судом показывает,
что доказанность юридической или фактической аффилирован-
ности лиц — повод начать сомневаться в  подлинности долга,
ведь такие лица могли попросту «нарисовать» долг, подкрепив
его «свежими» документами, подтверждающими данную задол-
женность.
Кроме того, не стоит забывать, что, находясь в одной груп-
пе компаний, вы обладаете всей необходимой информацией

265

о финансовом состоянии компании‑банкрота, знаете «инсай-
дерскую информацию» об обществе и можете заблаговременно
оценить риски наступления кризиса в компании. А предостав-
ляя заем, отсрочку, рассрочку платежа и прочие механизмы фи-
нансирования «дружественной» компании в  период кризиса,
вы финансируете деятельность «союзника», такими действия-
ми помогая ему выйти из кризисной ситуации и расплатиться
со своими долгами, что по факту является докапитализаци-
ей общества. Фактически обходится установленный законом
порядок финансирования компании посредством увеличения
уставного капитала или вклада в имущество (корпоративный
порядок).

Для целей равенства всех кредиторов законодатель ввел та-
кое понятие в  банкротстве, как субординация. Субординация
предполагает понижение требований аффилированных лиц по
отношению к другим независимым кредиторам. Иначе говоря,
вы получите деньги после того, как получат все другие незави-
симые кредиторы. Но согласно статистике, такие «понижен-
ные» требования почти никогда не  удовлетворяются, так как
к приходу вашей очереди распределять уже нечего.

Именно поэтому еще на старте нужно подумать о правиль-
ной организации внутригруппового финансирования и  вы-
строить договорные взаимоотношения таким образом, чтобы
не оказаться за бортом и получить вложенные в компанию‑бан-
крота деньги.

Для этого следует придерживаться нескольких простых правил.
1. Ответственно отнеситесь к оформлению документов.
Необходимо иметь надлежащим образом оформленные пер-
вичные документы. Перечисление денежных средств должно про-
ходить строго по расчетному счету компаний и с верным назначе-
нием платежей.
2. Проверьте состояние компании группы на момент осу-
ществления финансирования, убедитесь в отсутствии у нее кри-
зисной ситуации.
Перед заключением договора запросите у  другой стороны
бухгалтерский баланс, расшифровки всех строк баланса (оборот-

266

но‑сальдовые ведомости по счетам), отчет о финансовом состоя-
нии, проверьте, есть ли активные судебные процессы, где компа-
ния выступает в качестве ответчика.

При финансировании «дружественной» компании в период ее
кризиса учитывайте тот факт, что в  случае ее банкротства ваши
требования будут, безусловно, субординированы. Исключением
является ситуация, когда вы предоставляли такое финансирова-
ние с согласия других кредиторов.

3. Из условий договора должна четко усматриваться деловая
и экономическая целесообразность.

Подтвердить экономическую целесообразность помогут уста-
новленные в  договоре проценты, штрафные санкции, условия
договора, соответствующие рыночным. Дополнительно можно
оформить обеспечение возврата суммы долга. Тут подойдут по-
ручительство, залог и другие предусмотренные законом способы
обеспечения.

4. Отражайте задолженность в  бухгалтерской отчетности.
Следите за полнотой и своевременностью отражения информа-
ции по договору в бухгалтерском учете.

В бухгалтерской отчетности должна быть отражена сумма дол-
га. В случае возникновения просрочки оплаты, начисленные пени/
неустойку также необходимо отразить в отчетности.

5. Старайтесь, чтобы должник хоть частично, но погашал за-
долженность. В противном случае — сразу претензия и суд.

Договорные отношения подразумевают встречное представле-
ние. Нет исполнения от должника — направляйте ему претензии,
проекты искового заявления, требуйте гарантийные письма и хра-
ните все эти документы.

6. В ходе процедуры банкротства представлять интересы сто-
рон должны работники разных организаций.

Необходимо минимизировать риск выявления иными участ-
никами процесса аффилированности должника и  кредиторов.
Подготовиться нужно заранее. Рекомендуем уже сейчас опреде-
лить отдельных сотрудников, которые будут представлять инте-
ресы только одной компании. Нельзя допускать совпадений пред-
ставителей. Так, например, связать представителей, работающих

267

в  одной компании, без труда может налоговый орган, который
обладает информацией о том, кто отчисляет НДФЛ за представи-
телей, а  следовательно, и  является их работодателем (налоговым
агентом).

7. В ходе процедуры банкротства представлять интересы сто-
рон должны работники разных организаций.

Не  нужно забывать, что сфера банкротства — это отдель-
ная сложная правовая область, которая имеет свою специфику
и  широкий перечень нормативно правовых актов и  постановле-
ний Пленума ВАС и  ВС  РФ, ее регулирующих. Обычный юрист,
не  специализирующийся в  этой сфере, ожидаемо не  разберется
в тонкостях банкротных дел и может допустить роковую ошибку,
которая перечеркнет все надежды на возврат суммы долга. Поэ-
тому во избежание ненужных ошибок, доверьте свое дело компе-
тентному специалисту.

Изложенное выше демонстрирует, что в  отношении требова-
ний взаимосвязанных лиц необходимо прибегать к  отдельному
подходу для включения их в реестр кредиторов. Текущие тенден-
ции судебной практики показывают, что основной вектор сей-
час направлен на предотвращение контроля недобросовестными
кредиторами над процедурой банкротства. В  связи с  этим даже
добросовестным кредиторам надо не  просто подтвердить реаль-
ность своих требований, но и  доказать, например, отсутствие
таких фактов, как злоупотребление права, возникновение задол-
женности в условиях неплатежеспособности должника, докапита-
лизации.

268

практика
Сопровождение сделок M&A

Татьяна Мурзиянова,

руководитель практики «Сопровождение сделок M&A»

Юристы практики «Сопровождение сделок M&A» консульти-
руют клиентов по вопросам, связанным с продажей или покупкой
бизнеса и активов, созданием совместных предприятий (в том чис-
ле с иностранным участием), инвестиционными сделками в разных
секторах экономики и отраслях, включая недвижимость, строи-
тельство, розничную торговлю, телекоммуникации и стартапы.
Консультанты практики принимают участие в сопровождении
сделок на всех ее этапах, начиная с согласования основных условий
сделки между сторонами и подготовки меморандума овзаимопони-
мании и заканчивая получением регуляторных одобрений, подпи-
санием и закрытием сделки.

Наше преимущество при структурировании сделок M&A заклю-
чается в том, что мы имеем весь инструментарий для комплексного
сопровождения от начала сделки до ее завершения:
• ч еткая и отработанная годами методология проведения процедур

Due diligence, и как результат — экономия средств наших клиентов;
• обширный опыт юридического и корпоративного структурирова-

ния, накопленный при реализации проектов;
• обладание искусством убеждения и отстаивания позиции клиента

в переговорных процессах с партнерами.

270

Мурзиянова Татьяна,

руководитель практики «Сопровождение сделок M&A»

Опционные программы для менеджмента.
Достоинства и недостатки

Практика наделения менеджмента компаний долей в  бизнесе
весьма распространена на российском и зарубежном рынке. Клю-
чевой целью всех мотивационных программ является построение
долгосрочных отношений с  менеджерами высокого профессио-
нального уровня посредством разделения ответственности за ре-
зультаты в бизнесе.

Внедрение программы долгосрочной мотивации руководящих
работников общества с использованием акций/долей общества яв-
ляется хорошей практикой корпоративного управления (п.п. 4.3.2
Кодекса корпоративного управления), при этом процедура реали-
зации таких программ в российском праве не урегулирована, что
дает широкую дискрецию при выборе структуры и условий таких
программ.

Условно мотивационные программы можно разделить на ре-
альные и фантомные. В первом случае менеджмент вправе при на-
ступлении определенных обстоятельств получить право на долю
в бизнесе по заранее определенной цене по опциону либо совсем
«бесплатно» в  случае зачета номинальной опционной премии
при реализации опциона. Во втором случае участник программы
вправе «монетизировать» закрепленные за ним так называемые
«фантомные акции», получив сумму, рассчитываемую по опреде-
ленной формуле (далее — фантомная акция).

На практике также встречаются случаи совмещения способов
мотивации, когда у одной из сторон есть право выбора по факту до-
стижения согласованных показателей. При этом совмещение спосо-
бов мотивации встречается в мотивационных программах разного
уровня развития бизнеса: от стартапов до публичных компаний.

271

При выборе того или иного способа мотивации нужно очень
четко понимать цели каждой из сторон, а  также преимущества
и недостатки каждого способа.

Основным недостатком использования реальных опционных
программ является риск развития корпоративных конфликтов
в случае утраты доверия между сторонами. По этой причине ис-
пользование реальных опционов целесообразно для публичных
компаний либо стартапов. В  бизнесе, управляемом одним соб-
ственником, либо основанным на тесных партнерских отноше-
ниях, вход менеджмента в уставный капитал также возможен, но
обязательно должен сопровождаться подписанием корпоративно-
го соглашения, регламентирующего вопросы распоряжениями до-
лями/акциями, принятия ключевых решений, положения о  кон-
куренции и наследовании и пр.

В  случае неготовности собственников принять своих менед-
жеров в  качестве партнеров по бизнесу, передав им часть  долей/
акций, стоит рассматривать только фантомные опционные про-
граммы. В наиболее общем виде условия таких программ выгля-
дят следующим образом:
• з а каждым сотрудником закрепляется определенное число фан-

томных акций на условиях, предусмотренных программой.
Например, закрепляется определенное количество фантомных
акций, суммарная стоимость которых составляет процент
от совокупного годового дохода сотрудника (25 или 50% в зави-
симости от  должности сотрудника), и  при этом стоимость
одной фантомной акции приравнивается к определенному пока-
зателю;
• устанавливается срок, по истечении которого сотрудник впра-
ве «монетизировать» часть  закрепленных за ним фантомных
акций, получив сумму, рассчитываемую по определенной фор-
муле, которая зависит от количества акций, их стоимости и по-
казателей компании. Чаще всего сроки составляют от полутора
до пяти лет с разбивкой по периодам приобретения. При этом
важно понимать, что сроки под те или иные показатели могут
быть разные, как и сами показатели в зависимости от бизнеса
и  роли сотрудника в  нем. Например, финансовые показатели

272

компании; вывод на рынок новых продуктов, услуг, технологий;
территориальное масштабирование бизнеса; развитие и узна-
ваемость бренда; расширение клиентской базы и т.д. Как пра-
вило, при невыполнении показателей по итогам отчетных пе-
риодов право на вознаграждение не возникает, но сохраняется
на будущие периоды;
• право на вознаграждение возникает при условии, что участник
программы является сотрудником компании в течение периода
действия программы, не  ведет конкурирующую деятельность
и не участвует в уставных капиталах конкурентов, отсутствует
на работе не больше определенного количества дней, не имеет
дисциплинарных взысканий и т.п.
В любой мотивационной программе крайне важно предусмот-
реть условие о  досрочном прекращении программы и  выплате
вознаграждения. К  таким случаям может относиться переход
контроля над компанией, а  равно решение о  ее ликвидации или
реорганизации. Если такое условие наступает, сотруднику досроч-
но выплачивается вознаграждение по всем закрепленным за ним
фантомным акциям вне зависимости от достижения показателей.

Если вы все‑таки решаете использовать для мотивации ме-
неджмента реальные опционные программы, то вам потребуется
либо использовать операционную компанию (SPV), на которую
предварительно будут заведены доли/акции, либо заключать оп-
ционные соглашения с  собственниками бизнеса. Использовать
саму компанию не получится в связи с императивными правила-
ми законодательства по сроку и порядку реализации собственных
долей/акций. При использовании SPV также важно учитывать на-
логовый аспект, связанный со сроком владения долями/акциями.

При покупке и продаже акций на SPV, а также реализации их
менеджменту в дальнейшем могут потребоваться:
• корпоративные одобрения по финансированию SPV для целей

приобретения долей/акций;
• корпоративные одобрения при реализации долей/акций менед-

жменту по правилам одобрения сделок, в совершении которых
имеется заинтересованность;

273

• с облюдение требований инсайдерского законодательства (если
применимо) и приобретение акций в открытые периоды, когда
максимум существующей в компании инсайдерской информа-
ции (в первую очередь финансовой) будет уже раскрыт;

• раскрытие информации о  приобретении ценных бумаг (если
применимо);

• з аключение корпоративного соглашения и  пересмотр корпо-
ративных документов компании, а  также сопутствующих до-
кументов, которые, как правило, заключаются в таких случаях
(опционы Call/Put, брачные контракты). Корпоративным со-
глашением важно установить мораторий на отчуждение долей/
акций менеджментом (например, в течение трех лет после при-
обретения), чтобы его мотивация не была краткосрочной, а так-
же приоритет собственников по приобретению долей/акций по
заранее определенной цене.
В  заключение стоит отметить, что наличие долгосрочной оп-

ционной программы может оказать существенное влияние на
прибыль компании за счет единства целей собственников и  ме-
неджмента. Однако типовых программ не существует, и для адап-
тации опционной модели к нуждам отельного бизнеса потребуется
слаженная работа не только внутренних и внешних специалистов,
но также менеджмента и самих собственников.

274

Куликов Данила,

практика «Сопровождение сделок M&A»

M&A: Основные юридические инструменты
и этапы сделок

В современном мире все относительно, особенно в столь измен-
чивом мире и в столь непредсказуемой точке времени, в котором
мы находимся. Так, с одной стороны, в первом полугодии 2020 г.
мы стали свидетелями двукратного падения объемов российского
рынка M&A по сравнению с аналогичным периодом (с января по
июнь) 2019 г.: 14,74 млрд. долл. США против 33,43 млрд.

С  другой стороны, по итогам первой половины 2021  г. объ-
ем российского рынка M&A по сравнению с  итогами первых
двух кварталов 2020 г. составляет 17,2 млрд. долл. Много это или
мало? По сравнению с 2019‑м, безусловно, несущественно. Но от-
носительно 2020‑го — это уже рост на 16,5%.

Приведенные выше цифры могли бы остаться лишь цифрами,
если бы не стоящий за ними факт: для многих рынков 2020 г. стал
беспрецедентным с точки зрения падения объемов (порой до око-
лонулевых значений), но не рынок M&A, показавший, что в любые
времена он не теряет своей актуальности. Более того, самым жи-
вым образом реагирует на любые ситуационные улучшения.

Поэтому далее, даже если вы никогда ранее не задавались во-
просом о сути сделок по слияниям и приобретениям в том числе
их инвестиционной части, мы тезисно постараемся рассказать об
основных документах и этапах сделок M&A, общих для россий-
ского права и права Англии и Уэльса.
1. Что такое M&A?

M&A (Mergers and Acquisitions) — слияния и поглощения (при-
обретения). Комплексное понятие, включающее в себя как класси-
ческие сделки по приобретению или продаже активов, так и инве-
стиционные сделки, например:

275

• приобретение одной компанией доли/акций в другой компании (при
приобретении 100% — поглощение и дальнейшая интеграция);

• слияние двух компаний;
• создание инвестором и основателем бизнеса совместных пред-

приятий (инвестор дает деньги и  рассчитывает в  дальнейшем
получить прибыль, основатель бизнеса получает финансирова-
ние для дальнейшего развития).
Классические сделки бывают:
— горизонтальными (например, покупка/продажа или слияние

с равнозначным конкурентом в ритейле для масштабирования
бизнеса);
— вертикальными(приобретениесоставляющейвертикальнойцепи
бизнеса, например производитель мебели приобретает транс-
портную компанию для достижения синергетического эффекта).
Инвестиционные («портфельные») сделки бывают:
— P E (Private Equity) — прямые инвестиции (обычно частных лиц)
в  действующую компанию, иногда проблемную (вплоть до ее
приобретения), выстраивание эффективных процессов, смена
менеджмента, увеличение показателей, выход из компании;
— V C (Venture Capital) — венчурное (т.е. рискованное) инвести-
рование, обычно в стартап, на разных инвестиционных раун-
дах (иногда даже на уровне pre‑IPO).
Все сделки делятся на:
— S hare Deals — сделки с  акциями/долями компании, владею-
щими активами (например, покупаем акции компании, кото-
рая владеет консервным заводом);
— A sset Deals — сделки непосредственно с активами (например,
покупаем у  компании, владеющей консервным заводом, сам
завод как имущественный комплекс).
2. Основная документация в сделках M&A
TS (Term Sheet) — соглашение об индикативных условиях сдел-
ки: обычно необязывающий документ, в  котором стороны про-

276

писывают основные условия сделки, планируемой к заключению;
в определенном смысле «дорожная карта» сделки, которая облег-
чает разработку и согласование основных документов по сделке;

MoU (Memorandum of Understanding) — соглашение о взаимо-
понимании; LoI (Letter of Intent) — письмо о намерениях, по боль-
шому счету аналогия TS;

DD (Due Diligence) — комплексная проверка компании или
группы компаний, осуществляется обычно покупателем актива;
в рамках комплексной проверки юристы покупателя (т.е. мы) осу-
ществляют проверку всех документов приобретаемой компании
для выявления потенциальных рисков и «косяков», что в дальней-
шем при переговорах по цене позволит покупателю снизить цену
при наличии «косяков»;

FA (Framework Agreement) — рамочное соглашение, в отличие
от  TS является обязывающим документом, в  котором стороны
сделки детально прописывают условия сделки и порядок действий
и документов, которые осуществляются/подписываются сторона-
ми в ходе реализации сделки;

SPA (Share Purchase Agreement) — договор купли‑продажи ак-
ций или долей, один из основных и  самых сложных документов
по сделке, по которому покупатель (инвестор) приобретает акции
(доли) компании у продавца за цену сделки; если мы представляем
интересы покупателя, то стремимся максимально расширить спи-
сок гарантий, которые дает продавец относительно акций (долей)
компании и активов компании; если представляем интересы по-
купателя, то, наоборот, максимально сузить.

SHA (Shareholders Agreement) — корпоративный договор, в рам-
ках которого стороны по сделке регулируют свои отношения как ак-
ционеров (участников) компании, а также вопросы корпоративного
управления. Заключается, когда в компании два и более акционера
(участника), обычно заранее предусматривает действия сторон при
наступлении тех или иных событий, существенно упрощает разре-
шение корпоративных конфликтов. Может быть заключен в отно-
шении как акционерного общества, так и общества с ограниченной
ответственностью (а также в отношении практически любой ино-
странной компании) в любой момент времени.

277

JVA (Joint Venture Agreement) — соглашение о совместной де-
ятельности, аналог SHA, который, кроме вопросов взаимоотно-
шений акционеров (участников) компании и  корпоративного
управления, содержит еще и сложные вопросы, связанные с опе-
рационной деятельностью компании. В  российских реалиях все
моменты, включая операционные, обычно урегулированы в SHA;

COA (Call Option Agreement) — договор о  предоставлении
опциона на заключение договора купли‑продажи акций (долей)
компании, или актива, по которому держатель такого опциона
(покупатель) имеет право (но не обязанность) купить, а лицо, пре-
доставившее покупателю COA, при желании покупателя реализо-
вать право на покупку, обязано продать покупателю акции (доли)
в компании или актив. Интересен для инвестора, который может
увеличить свою долю в  компании, если финансовые показатели
компании улучшаются;

POA (Put Option Agreement) — договор о предоставлении опци-
она на заключение договора купли‑продажи акций (долей) компа-
нии или актива, по которому держатель такого опциона (продавец)
имеет право (но не обязанность) продать, а лицо, предоставившее
покупателю POA, при желании продавца реализовать право на
продажу, обязан купить у продавца акции (доли) в компании или
актив. Интересен для инвестора, который хочет выйти из компа-
нии при достижении компанией финансовых показателей, позво-
ляющих выйти из нее с прибылью.
3. Основные этапы в сделках M&A

Основные этапы стандартной сделки (но надо учитывать, что
далеко не  все этапы наступают в  указанном порядке, не  все до-
кументы могут быть подписаны, ниже дана «картина идеального
мира», сделка по приобретению):
— определение таргета (компании, акции/доли которой планиру-

ются к приобретению);
— проведение предварительных переговоров;
— предварительная оценка показателей и согласование цены;
— согласование структуры и основных (индикативных) условий

сделки;

278

— п одписание ТS/MoU/LoI;
— п роведение комплексного DD;
— к орректировка цены и определение механизмов расчетов;
— п одготовка и подписание FA;
— п одготовка и согласование документации по сделке (SPA, SHA,

JVA, COA/POA etc.);
— п одписание документов;
— и сполнение отлагательных условий;
— и нтеграционные процессы и  исполнение постконтрактных

обязательств;
— ф инальная корректировка цены (при выполнении/невыполне-

нии тех или иных условий).
4. Какие задачи решают Сделки M&A?

Исходя из изложенного выше, можно сделать вывод о том, что
концептуально сделки М&A решают следующие основные вопросы:
• м асштабирование бизнеса;
• достижение синергетического эффекта;
• о существление (частным) инвестором инвестиций и получение

инвестором прибыли на определенном горизонте;
• п ривлечение денег на развитие компании для основателя бизнеса.

Поэтому если вы еще только задумываетесь об участии в сдел-
ках M&A или уже являетесь крупным игроком, хотим еще раз
отметить существенный рост объемов российского рынка M&A,
обозначить перспективы его дальнейшего развития и  подчер-
кнуть, что готовы сопровождать вас и  ваших контрагентов на
протяжение всего долгого, непростого, но столь многообещающе-
го инвестиционного процесса в новом году!

279

Самышева Елена,

ведущий юрист практики «Сопровождение сделок M&A»

Как защитить бизнес от входа третьих лиц:
практические советы

При создании любого совместного предприятия (далее — СП)
1тщательного урегулирования требуют партнерские отношения.
Безусловно, крайне важно согласовать бизнес‑аспекты совместно-
го бизнеса: роли партнеров и зоны их ответственности, стратегию
развития бизнеса и пр.

Однако предстоит решить и  множество юридических вопро-
сов: в  какой форме будет создано совместное предприятие (АО
или ООО), какие органы управления будут предусмотрены (совет
директоров, правление, ревизионная комиссия и пр.) и как будут
распределены вопросы компетенции межу ними, с  какой перио-
дичностью и в каком размере будет распределяться прибыль меж-
ду партнерами и пр.

Помимо всего прочего, при структурировании СП перед юри-
стами зачастую ставится задача не допустить вхождения в бизнес
третьих лиц какими бы то ни было способами, а также иногда —
«заставить» всех партнеров участвовать в  реализации проекта
и не выходить из него до наступления определенного срока или
определенных обстоятельств. В  этой связи одним из ключевых
вопросов, которые предстоит согласовать при создании СП, яв-
ляется порядок распоряжения долями в уставном капитале ООО
/ акциями АО.

В  целом нужно отметить, что в  силу законодательного регу-
лирования порядок распоряжения долями в  уставном капитале
ООО и акциями АО отличается.

1 З десь и далее под «совместным предприятием» будет подразумеваться компания,
участниками или акционерами которой являются два и более лица.

280

Данные различия обусловлены тем, что АО является «объеди-
нением капиталов»: к ним предъявляются более жесткие регуля-
торные требования, однако при этом действующие по умолчанию
правила позволяют в  целом свободно распоряжаться акциями.
ООО же, в свою очередь, является, по сути, «объединением лиц»,
личность участника в ООО имеет большее значение, и, принимая
это во внимание, законодатель установил более жесткие правила
распоряжения долями в уставном капитале ООО.

В  настоящей статье  мы сосредоточимся на порядке распоря-
жения долями в  уставном капитале ООО, так как данная орга-
низационно‑правовая форма российским бизнесом используется
чаще. Тем не  менее мы рассмотрим и  отдельные специфические
вопросы, связанные с оборотом акций непубличного АО1.

Вопросы, связанные с  распоряжением долями в  уставном ка-
питале ООО / акциями АО, подлежат урегулированию в  уставе
соответствующего общества (чаще всего это является императив-
ным требованием закона). Однако некоторые вопросы допустимо
регулировать на уровне корпоративного договора, а в ряде случаев
корпоративный договор — единственная возможность закрепить
специфические договоренности сторон.

Итак, в данной статье мы рассмотрим ряд практических вопро-
сов, связанных со следующими ситуациями:
1) п родажа долей участником общества;
2) о тчуждение долей участником общества иным образом, чем

продажа, и передача доли в залог;
3) в ыход участника из общества;
4) с мерть участника общества;
5) п ереход доли к  супругу участника общества в  случае разде-

ла совместного имущества.
Ситуация 1. Продажа долей участником общества

Как уже отмечалось, для бизнеса зачастую важное значение
имеют конкретные лица, которые его развивают. По этой причине,
как правило, стороны СП хотят максимально ограничить право

1 А кции публичного АО обращаются свободно без ограничений.

281

участников на продажу долей третьим лицам. При структуриро-
вании СП в части продажи долей/акций используются два основ-
ных механизма: преимущественное право покупки и  получение
согласия других участников на продажу.

Преимущественное право
По общему правилу, все участники ООО обладают преимуще-
ственным правом на приобретение доли в уставном капитале ООО
в случае ее продажи третьему лицу (п. 4 ст. 21 Закона об ООО1).
Участник, который намерен продать свою долю третьему лицу,
обязан направить в  общество оферту и  предложить свою долю
к приобретению всем остальным участникам общества.
После получения оферты обществом каждый участник впра-
ве реализовать свое преимущественное право пропорционально
размеру принадлежащей ему доли либо отказаться от его осущест-
вления.
Однако если в  обществе более двух участников, один из них
может, например, от своего преимущественного права отказаться,
а другой — реализовать в соответствующей пропорции. В таком
случае третьему лицу может быть продана та доля, от выкупа ко-
торой отказался один из участников. Эта ситуация требует уре-
гулирования: так, например, в  устав общества и  корпоративный
договор можно включить положение о том, что участник, реали-
зовавший свое преимущественное право, вправе также выкупить
часть доли, от приобретения которой отказался другой участник.
На практике зачастую встречается следующая проблема: участ-
ник общества решил покинуть совместный бизнес либо в случае
возникновения конфликта предложил выкупить его долю по ры-
ночной цене, однако у других участников общества может не быть
средств на ее выкуп. Для того чтобы свести к минимуму такие си-
туации, используются два инструмента.
Во‑первых, уставом общества может быть предусмотрено преи-
мущественное право самого общества на выкуп доли. Оно появля-

1 Ф едеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной
ответственностью».

282

ется у общества только тогда, когда все участники общества отка-
зались от приобретения доли, предложенной к продаже. В случае
реализации обществом преимущественного права доля переходит
к обществу и становится «казначейской», а общество выплачивает
участнику договорную стоимость доли. То есть преимуществен-
ное право общества — это, по сути, заградительный барьер для
вхождения в общество третьих лиц. На практике мы сталкивались
с  тем, что сделка структурировалась именно через реализацию
преимущественного права обществом, так как у других участни-
ков отсутствовали средства на выкуп доли, а у общества они были.

Во‑вторых, уставом общества может быть заранее определена
цена, по которой участники могут реализовать свое преимуще-
ственное право (например, за 1  млн.  руб., исходя из расчета за
100% доли). Использование этого механизма требует осторожно-
сти. Так, если уставом общества будет предусмотрено, что заранее
определенная цена доли для целей реализации преимуществен-
ного права составляет 100  тыс.  руб., а  при этом у  общества име-
ются существенные активы и многомиллиардные обороты, то суд
может признать данное положение устава недействительным, что
уже случалось в судебной практике1.

Нужно также отметить, что согласно новой правовой позиции
Верховного Суда  РФ2 по решению участников общества преиму-
щественное право покупки можно вообще отменить (хотя ранее
была общепризнанной позиция о  том, что нормы о  преимуще-
ственном праве являются императивными). В некоторых случаях
неприменение преимущественного права действительно отвечает
интересам участников, однако преимущественное право, безус-
ловно, служит ограничению возможностей для вхождения в биз-
нес третьих лиц.

Регулирование преимущественного права в  АО отличается
от  регулирования в  ООО. Так, согласно п.  3 ст.  7 Закона об АО3

1 О пределение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от
11.06.2020 № 306-ЭС19-24912 по делу № А65-3053/2019.

2 О бзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2020) (утв. Президиумом
Верховного Суда РФ 25.11.2020).

3 Ф едеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах».
283

преимущественное право на приобретение акций есть у акционе-
ров и общества только в том случае, если это прямо предусмотрено
уставом АО. Соответственно, если в уставе АО отсутствует указа-
ние на наличие преимущественного права, то по общему правилу
оно отсутствует. Если участники СП в  форме непубличного АО
намерены использовать механизм преимущественного права, то
его можно структурировать так же, как и в ООО.

Согласие на продажу
В  уставе общества возможно закрепить, что продажа доли
третьему лицу запрещена либо возможна только с  согласия
остальных участников общества или самого общества (его орга-
нов управления). Процедурные аспекты получения согласия на
продажу могут быть структурированы по‑разному: и через прове-
дение общего собрания участников, и через получение отдельных
согласий от каждого участника.
Соответственно, если согласие остальных участников обще-
ства на продажу не  было дано, то участник общества не  вправе
продавать долю третьему лицу (как правило, такое согласие долж-
но быть единогласным).
Кроме того, уставом общества может быть предусмотрена
и  необходимость получения согласия на продажу доли другому
участнику общества, а не только третьему лицу. Когда это может
быть нужно? Например, когда в  обществе несколько участников
и  при этом нет мажоритарного (с  долей более 50%) и  участники
заключили между собой корпоративный договор и устав «настро-
или» таким образом, что учтен баланс между ними при принятии
управленческих решений. В  случае если один из участников вы-
купит долю другого и станет мажоритарием, то этот баланс может
быть нарушен, чем могут быть затронуты интересы остальных
участников.
Однако в  использовании механизма получения согласия на
продажу есть опасность, о которой часто забывают. В силу ст. 23
Закона об ООО в случае, если уставом общества отчуждение доли
третьим лицам запрещено и  другие участники общества отказа-
лись от ее приобретения либо не получено согласие на отчуждение

284

доли третьему лицу при условии, что необходимость получить та-
кое согласие предусмотрена уставом общества, общество обязано
приобрести по требованию участника общества принадлежащую
ему долю или часть доли.

То есть в случае, когда все участники общества (и общество,
если ему дано такое право) отказались от  реализации своего
преимущественного права и  при этом не  дали свое согласие на
продажу доли третьему лицу, участник может потребовать вы-
купа его доли обществом. Правовые последствия такого требо-
вания идентичны выходу из общества: доля переходит к  обще-
ству и считается «казначейской» и соответствующему участнику
должна быть выплачена действительная стоимость его доли (см.
ситуацию 3).

Такое регулирование законодатель предусмотрел для того,
чтобы участник общества мог распорядиться своей собствен-
ностью и  не  был «заперт» в  обществе без возможности возвра-
та своих инвестиций. С  одной стороны, такой подход кажется
справедливым, однако, с другой стороны, может быть невыгоден
участникам СП с  учетом их цели сохранить персональный со-
став общества.

Поскольку регулирование ст. 23 Закона об ООО является им-
перативным, исключить его соглашением сторон, по нашему
мнению, нельзя. На практике мы встречали несколько способов
решения этой проблемы, и все они могут быть закреплены в кор-
поративном договоре между участниками общества.

Первый способ: при подписании корпоративного договора
каждый участник общества отказывается от своего права требо-
вать у общества приобретения принадлежащей ему доли на осно-
вании ст. 23 Закона об ООО. Статья 67.2 Гражданского кодекса РФ
позволяет в корпоративном договоре предусмотреть отказ от осу-
ществления корпоративных прав.

Второй способ: установить в  корпоративном договоре, что
в  случае, если участник общества воспользуется правом, пред-
усмотренным ст.  23 Закона об ООО, то он обязуется возместить
обществу имущественные потери (ст.  406.1 ГК  РФ), размер кото-
рых будет равен действительной стоимости доли, подлежащей вы-

285

плате такому участнику, при этом действительная стоимость доли
и имущественные потери подлежат автоматическому зачету.

Хотим отметить, что мы не знакомы с судебной практикой, где
анализировались бы указанные способы и  возможности их при-
менения, в связи с чем сложно оценить риски признания данных
условий недействительными. Тем не  менее, на наш взгляд, соот-
ветствующие положения могут работать на практике и быть при-
знаны действительными судом в случае возникновения спора при
условии их грамотного юридического оформления.

Применительно к  непубличным АО вопрос получения согла-
сия на продажу акций является еще более острым. Дело в том, что
п. 5 ст. 7 Закона об АО содержит особое правило: положение устава
АО о  необходимости получения согласия других акционеров на
продажу акций действует в  течение определенного срока, пред-
усмотренного его уставом, но не более чем в течение 5 лет со дня
государственной регистрации непубличного АО либо со дня го-
сударственной регистрации соответствующих изменений в устав
общества.

Таким образом, максимальный срок действия положения уста-
ва о  необходимости получения согласия на продажу акций со-
ставляет только 5 лет. Однако зачастую совместные предприятия
создаются на гораздо более долгий срок. Например, реализация
сложных инфраструктурных проектов может занимать 10 и  бо-
лее лет.

По нашему опыту, на практике указанная проблема решает-
ся следующим образом: в  акционерное соглашение включается
пункт  о  том, что акционеры обязуются по истечении 5  лет про-
вести общее собрание акционеров и заново внести в устав обще-
ства положение о необходимости получения согласия на продажу
акций на очередные 5 лет. Это является своеобразным «обходом»
закона, и  на данный момент отсутствует судебная практика, где
подобное условие анализировалось бы судами. Однако, по наше-
му мнению, такое условие будет явно говорить о том, что стороны
стремились исключить для себя действие п. 5 ст. 7 Закона об АО,
и суд может признать такое положение акционерного соглашения
не противоречащим законодательству.

286

Итоговое резюме: при структурировании СП необходимо край-
не внимательно подходить к вопросам, связанным с порядком про-
дажи долей и акций. Как правило, партнеры по СП соглашаются
с  применением механизмов преимущественного права покупки
и получения согласия на продажу доли. Однако в их использовании
есть множество юридических нюансов, которые нужно прорабо-
тать.

Ситуация 2. Отчуждение долей участником общества иным об-
разом, чем продажа, и передача доли в залог

Помимо продажи, участник общества может распорядиться
принадлежащей ему долей и другими способами, в том числе пу-
тем дарения, мены, передачи в качестве отступного, путем внесе-
ния в  уставный капитал или имущество другого общества и  пр.
Кроме того, доля может быть передана участником в залог третье-
му лицу или другому участнику общества.

Все эти случаи ведут к тому, что участником общества станет
(в случае залога — потенциально может стать) третье лицо, чего
в подавляющем большинстве случаев другие участники допустить
не хотят. В случае корпоративного конфликта использование вы-
шеуказанных способов отчуждения доли также может служить
обходу преимущественного права покупки других участников об-
щества.

Общая рекомендация такова: любые сделки с долями в устав-
ном капитале общества (за исключением продажи, применитель-
но к продаже см. ситуацию 1) могут быть совершены только при
условии получения единогласного согласия всех остальных участ-
ников общества.

Указанные положения должны быть предусмотрены уставом
общества. При этом мы рекомендуем прямо устанавливать, что не-
получение согласия признается отказом от дачи такого согласия.

Что касается залога, то также может быть установлено, что на
передачу доли в залог другому участнику общества требуется со-
гласие остальных участников общества. Такое положение реко-
мендуется включать для нивелирования рисков перераспределе-
ния корпоративного контроля в обществе.

287

Применительно к АО существует аналогичная проблема, каса-
ющаяся пятилетнего срока действия положения о необходимости
получения согласия на отчуждение акций. Мы предлагаем решать
ее аналогично подходу, описанному в ситуации 1.

Сделка с долями или акциями, которая совершена без получе-
ния необходимого на то согласия, может быть оспорена по тре-
бованию участника или акционера общества. Такая сделка будет
признана судом недействительной, если будет доказано, что дру-
гая сторона сделки знала о  необходимости получения соответ-
ствующего согласия.

Итоговое резюме: по нашему опыту, стороны СП в большин-
стве случаев заинтересованы в том, чтобы любые сделки с долями
совершались только при условии получения согласия остальных
участников общества. В  противном случае в  общество могут
войти третьи лица, в чем не заинтересованы другие участники
бизнеса.

Ситуация 3. Выход участника из общества
Участник ООО вправе выйти из общества путем отчуждения

принадлежащей ему доли обществу, если такое право предусмо-
трено уставом (ст. 26 Закона об ООО).

По нашему опыту, партнеры в совместном бизнесе обычно пря-
мо устанавливают запрет на выход из общества, что обусловлено
несколькими причинами.

Во‑первых, выход участника из общества влечет необходи-
мость выплаты вышедшему участнику действительной стоимо-
сти доли (далее — ДСД), которая рассчитывается как произве-
дение доли вышедшего участника в уставном капитале общества
на стоимость чистых активов общества на последний отчетный
период (как правило, на конец отчетного года, предшествующе-
го году выхода участника из общества). Если участник, который
реализовал свое право на выход, обладает значительной или ма-
жоритарной долей, то выплата ДСД повлечет за собой отвлече-
ние оборотных средств из бизнеса, либо даже может привести
к невозможности исполнения обязательств перед контрагентами
общества.

288

Во‑вторых, зачастую конкретные участники ООО имеют клю-
чевое значение для реализации проекта или развития бизнеса, так
как они могут обладать уникальными знаниями и опытом, ресур-
сами и  пр. Выход такого ключевого партнера может грозить не-
возможностью реализации проекта или прекращением бизнеса
в целом.

Кроме того, существует проблема, связанная с  определением
размера ДСД. Достаточно часто участники общества не сходятся
во мнении, сколько же реально стоит доля вышедшего участника.
Балансовая стоимость активов общества (на основании которой
рассчитывается ДСД) и рыночная стоимость доли зачастую силь-
но отличаются друг от друга. В этой связи достаточно большое ко-
личество судебных споров связано с определением размера ДСД,
в рамках которых, как правило, проводится независимая оценка
для определения рыночной стоимости доли вышедшего участни-
ка.

Нужно отметить, что в 2020 г. в Закон об ООО были внесены
изменения, призванные сделать правила о выходе из ООО более
гибкими. Так, например, теперь в уставе общества можно устано-
вить, что право на выход из общества принадлежит конкретным
участникам либо участникам с  определенной долей (например,
долей менее 25%), либо право на выход может быть реализовано
при наступлении определенных обстоятельств (п. 1.2 ст. 26 Закона
об ООО). В течение года применения новых норм о выходе из ООО
мы уже встречали случаи их использования и  в  целом считаем,
что данные изменения являются позитивными и могут быть при-
менены при структурировании СП. 

Отдельно нужно отметить, что из АО выйти нельзя, однако
в  ряде строго определенных случаев акционер АО может потре-
бовать у АО выкупа принадлежащих ему акций (ст. 75 Закона об
АО). На данном аспекте мы не будем заострять внимание, так как
правила, касающиеся выкупа акций по требованию акционера,
являются императивными и  исключить их применение уставом
АО или акционерным соглашением невозможно.

Итоговое резюме: при создании совместного предприятия пар-
тнерам нужно заранее определить, будет ли уставом разрешен

289

выход из общества. Мы, исходя из своего опыта, рекомендуем эту
возможность закрыть.
Ситуация 4. Смерть участника общества1

По общему правилу доли в  ООО переходят к  наследникам
участников (п. 8 ст. 21 Закона об ООО).

В случае если устав никак не регулирует порядок наследования
долей, наследники (а чаще — несколько наследников) по заверше-
нии процедуры наследования и получения свидетельства о праве
на наследство становятся полноправными участниками общества.

Однако при создании СП партнеры, как правило, стремятся
«закрыть» возможность наследования долей в уставном капита-
ле общества. Основной причиной такого решения является то,
что для бизнеса и реализации проекта важен конкретный чело-
век, а его наследники часто не имеют к бизнесу никакого отно-
шения.

В этой связи в уставе общества обычно предусматривается не-
обходимость получения согласия остальных участников общества
на наследование долей.

Если участники общества отказали наследнику в наследовании
доли, доля умершего участника переходит к обществу, и общество
обязано выплатить наследникам ДСД (определяется по формуле,
описанной в ситуации 3).

При структурировании СП почти всегда встает вопрос о том,
является ли размер ДСД, подлежащей выплате наследникам, спра-
ведливым. Конечно, наследник может обратиться в  суд и  попы-
таться оспорить размер выплаченной ему ДСД. При этом если при
создании СП стороны решили подписать корпоративный договор,
зачастую они используют другие механизмы, которые снижают
риски возникновения судебных споров.

Так, например, мы встречали корпоративные договоры, где
все участники приняли на себя обязательство в  случае смерти
любого из них провести независимую оценку его доли и  обе-

1 П одробнее относительно наследования бизнеса см. статью Д. Казакова «Memento mori
от мира корпоративного права».

290

спечить выплату наследникам как ДСД, так и  положительной
разницы между рыночной стоимостью доли, определенной не-
зависимым оценщиком, и  ДСД. Без сомнения, такой механизм
защищает интересы наследников, если он будет исполняться
добровольно. Тем не  менее нам не  известна судебная практика,
где подобная ситуация анализировалась бы судами. В целом мы
считаем, что подобное условие будет стимулировать участников
СП выполнять принятые на себя обязательства, однако вопрос
относительно возможности его принудительного исполнения
остается открытым, так как наследники не  являются стороной
корпоративного договора (за исключением некоторых «экзотиче-
ских» случаев).

Итоговое резюме: мы рекомендуем партнерам заранее согла-
совать, разрешено ли наследование долей. Как правило, уста-
навливается, что доли в  уставном капитале ООО переходят
к наследникам при условии получения согласия всех остальных
участников общества. Проработки также требует вопрос обе-
спечения прав наследников на получение справедливой стоимо-
сти доли, для чего могут использоваться разные правовые кон-
струкции.

Ситуация 5. Переход доли к  супругу участника общества
в случае раздела совместного имущества

В случае если доля в уставном капитале ООО была приобретена
участником в период брака, она становится совместной собствен-
ностью супругов вне зависимости от того, на чье имя оформлена.

Соответственно, супруги в  любой момент времени или, что
встречается намного чаще, в  случае развода, могут разделить
долю, и тогда в состав участников общества войдет третье лицо —
супруг, который зачастую не имеет отношения к бизнесу.

Чтобы защититься от подобных ситуаций, участникам СП ре-
комендуется заключать со своими супругами брачные договоры,
где определять, что доля в уставном капитале принадлежит только
тому супругу, который занимается бизнесом.

По нашему опыту, обязательства участников по заключению
брачных договоров с их супругами обычно включаются в корпо-

291

ративный договор, где также устанавливается ответственность за
их невыполнение.

Факт того, является ли доля совместным имуществом супругов
или единоличной собственностью одного из них, имеет важное
значение и  для наследования долей. Так, если уставом общества
установлены ограничения на наследование долей, но доля явля-
лась совместной собственностью супругов, то супруг умершего
участника все равно получит 50% доли умершего супруга как по-
ловину от совместной собственности, а уже остальные 50% будут
делиться между наследниками.

В этой связи мы дополнительно рекомендуем включать в устав
общества положения о том, что на переход доли к супругу участ-
ника общества в случае раздела совместного имущества требуется
единогласное согласие остальных участников общества1.

Итоговое резюме: при структурировании СП мы рекомендуем
всем участникам общества урегулировать отношения с супруга-
ми путем заключения брачных договоров и передачи доли в едино-
личную собственность супруга, который является участником об-
щества. Дополнительно в уставе общества требуется закрепить,
что переход доли к супругу участника в случае раздела совместного
имущества требует согласия остальных участников общества.

Подводя итог всему вышесказанному нужно отметить следу-
ющее. Очень часто участники СП относятся к уставу общества как
к чему‑то незначительному. В то же время именно положения устава
и то, насколько они «кастомизированы», будет иметь ключевое значе-
ние, в том числе в вопросах распоряжения долями в уставном капи-
тале ООО и акциями АО. Кроме того, ряд вопросов могут быть уре-
гулированы сторонами СП в корпоративном договоре. В этой связи
все обозначенные в данной статье вопросы (а также многие‑многие
другие, которые невозможно описать в формате статьи) требуют ос-
мысления и проработки во избежание рисков возникновения корпо-
ративных конфликтов и разногласий между участниками СП.

1 О пределение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда
Российской Федерации от 06.04.2021 № 305-ЭС20-22249 по делу № А40-324092/2019.

292

Казаков Дмитрий,

юрист практики «Сопровождение сделок M&A»

Memento mori от мира корпоративного права

«Самурай должен прежде всего постоянно помнить…
что он должен умереть».

Дайдодзи Юдзан, «Будосёсинсю»
***
Так уж сложилось, что в  наших традициях  — избегать об-
суждения тем, связанных с окончанием жизненного пути. Од-
нако события последних двух  лет, в  первую очередь, конечно,
пандемия COVID‑19, достаточно жестоко напомнили — никто
из нас не  вечен. Абстрактный ранее риск смерти теперь стал
более осязаемым, и  это подтолкнуло многих к  размышлениям
о  том, что необходимо подготовиться тем или иным образом
к неизбежному.
Предприниматели не  стали исключением. Для них в  основу
таких размышлений лег также и  приближающийся период сме-
ны поколений  — капитал, сформированный в  90‑е годы, сейчас
постепенно переходит (или перейдет в уже обозримом будущем)
от текущих владельцев к преемникам. В итоге среди предприни-
мателей вырос спрос на урегулирование отношений, связанных
с преемственностью бизнеса.
Стоит принимать во внимание, что в  России, стране, для ко-
торой традиционной является высокая концентрация капитала
и  контроля над коммерческими организациями в  одних руках,
данная потребность обоснована не только желанием бизнесменов
передать свое предприятие наследникам. Дело в  том, что смерть
бенефициарных владельцев сама по себе может явиться суще-
ственным препятствием для ведения бизнеса. Юридические лица,
а иногда и целые холдинги, рискуют потерять лиц, которые опре-

293

деляют их развитие, а это является существенным препятствием
для оперативного принятия корпоративных решений.

И дело не ограничивается определением каких‑то глобальных
стратегических решений. Речь может идти, например, о  невоз-
можности оперативно одобрить сделку либо переизбрать едино-
личный исполнительный орган. Фактически юридическое лицо
может оказаться в  состоянии дедлока, хотя и  без наличия како-
го‑либо корпоративного конфликта. При этом даже при полном
согласии между потенциальными наследниками существует риск
возникновения такой ситуации в любой момент в течение наслед-
ственного процесса.

Из этого следует и  другая причина, в  связи с  которой урегу-
лирование отношений вокруг смерти бенефициарных владельцев
вызывает все больший интерес. Дело в том, что такие отношения
могут выходить далеко за пределы круга участников наследствен-
ных процедур. Инвесторы, кредитующие банки, иногда и  иные
контрагенты, топ‑менеджмент  — эти и  иные лица часто имеют
охраняемый законом интерес, связанный с активами, попавшими
в  наследственную массу, и, как следствие, с  изменением контро-
ля компании. Но в  гораздо большей степени этот интерес скон-
центрирован на соблюдении компанией принятых на себя обяза-
тельств. Очевидно, что при смене контроля взгляды на будущее
компании и  ее взаимоотношения с  третьими лицами трансфор-
мируются. Кроме того, правопреемникам требуется длительное
время для того, чтобы официально перенять «бразды правления»
бизнесом, в течение которого принятые обязательства могут ока-
заться в подвешенном состоянии.

В рамках данной статьи будут рассмотрены некоторые пробле-
мы, возникающие в связи со смертью владельцев бизнеса, и воз-
можные способы их решения.

***
Когда мы говорим об отношениях, возникающих в  связи со
смертью владельцев бизнеса, в  первую очередь мы имеем в  виду
наследственные отношения. Акции и  доли в  уставном капитале
хозяйственных обществ (а именно вокруг них, как правило, стро-

294

ятся наследственные отношения в  данном ключе) наследуются
в том же порядке, что и иное имущество наследодателя с учетом
специального регулирования, предусмотренного законодатель-
ством об обществах с ограниченной ответственностью и об акци-
онерных обществах.

Здесь сразу стоит оговориться, что при наследовании долей
в уставном капитале и акций стоит разграничивать права на ак-
ции и доли и права из них.

Под правами на акции и доли в уставном капитале понимает-
ся простое имущественное право, передаваемое в порядке насле-
дования, такое же как, например, в  отношении автомобиля или
квартиры. Режим наследования здесь практически не отличается
от режима наследования любого иного имущества.

Права из долей и акций — это корпоративные права, которые
следуют за титульным владением данным имуществом. Эти отно-
шения являются более специфическими и регулируются законо-
дательством об акционерных обществах и обществах с ограничен-
ной ответственностью.

В  рамках данной статьи  мы остановимся лишь на наиболее
острых вопросах, связанных с наследственными процедурами.

Права на доли в уставном капитале и акции наследуются в уста-
новленных законом порядках — в порядке закона либо в соответ-
ствии с завещанием. Ключевое различие между данными поряд-
ками в  том, что в  первом случае круг наследников определяется
в соответствии с Гражданским кодексом РФ, а во втором — насле-
додателем лично.

Наследование по завещанию представляется более дально-
видным выбором хотя бы по тому, что на корню пресекает кон-
фликт между потенциальными наследниками относительно
дележа бизнеса. Кроме того, юридические лица могут являться
наследниками только в случае указания их в завещании, что мо-
жет быть использовано при структурировании отношений меж-
ду хозяйственным обществом, владельцем долей или акций и,
например, инвесторами. Наконец, при составлении завещания
можно определить лицо, которое будет ответственным за хра-
нение долей или акций до момента, когда наследники вступят

295

в свои права. То есть одним только завещанием можно закрыть
достаточно много вопросов, связанных с процедурой наследова-
ния долей в бизнесе.

Однако не  стоит заблуждаться относительно универсаль-
ности завещания — данный способ не решает на 100% порядок
распределения имущества между наследниками. При определе-
нии судьбы долей и акций в случае смерти их владельца — фи-
зического лица, нельзя забывать, что факт подготовки завеща-
ния не гарантирует, что наследство перейдет лицам, указанным
в таком завещании. Статья 1149 Гражданского кодекса РФ пря-
мо предусматривает случаи, когда завещание «пробивается»:
несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодате-
ля, его нетрудоспособные супруг и родители, а также нетрудо-
способные иждивенцы наследодателя наследуют, независимо
от  содержания завещания, не  менее половины доли, которая
причиталась бы каждому из них при наследовании по закону
(обязательная доля).

Иными словами, вне зависимости от  того, как наследода-
тель решит распорядиться принадлежащими ему долями
в  уставном капитале или акциями в  порядке завещания,
всегда остается риск того, что на имущество будут претендо-
вать иные лица, не указанные в таком завещании.

Это обстоятельство стоит иметь в виду при определении судь-
бы долей в уставном капитале или акций в случае смерти их вла-
дельца.

Говоря о  наследовании прав на доли в  уставном капитале
и  акции нельзя не  упомянуть об управлении данным имуще-
ством в  период между открытием наследства (датой смерти на-
следодателя) и вступлением наследников в свои права. Это очень
важный момент, поскольку этот промежуток составляет как
минимум шесть  месяцев. Это общее правило, предусмотрен-
ное п. 1 ст. 1154 Гражданского кодекса РФ. И хотя из него могут
быть исключения, не  стоит быть опрометчивым: на практике
срок вступления в  наследство чаще увеличивается в  большую
сторону (хрестоматийным в  этом случае является спор вокруг
компании «Натура Сиберика»). Уменьшение срока в  меньшую

296

сторону допускается лишь в одном‑единственном случае — если
круг наследников изначально определен и отсутствуют хотя бы
малейшие сомнения в отношении того, что этот круг может быть
расширен. На практике сокращение срока применяется в случае,
если наследодателем является, например, малолетний ребенок —
он физически не мог иметь детей, в том числе тех, о которых не-
известно третьим лицам. Бесспорно, это звучит максимально
цинично, однако факт есть факт — если есть хотя бы гипотети-
ческий риск того, что в последний момент объявится еще один
кандидат на наследство, нотариус не перейдет к распределению
наследства в сокращенные сроки.

Итак, в случае смерти предпринимателя его доля в бизнесе,
выраженная в долях в уставном капитале или акциях, как ми-
нимум на шесть  месяцев практически повисает в  воздухе без
юридического закрепления за каким‑то конкретным лицом.
Очевидно, что такая ситуация для любой корпорации являет-
ся очень тяжелой, особенно если речь идет о контролирующей
доле — фактически «корабль остался бы без капитана» как ми-
нимум на полгода.

Во избежание данной ситуации законом предусмотрено уста-
новление режима доверительного управления над подобным
имуществом. Доверительное управление устанавливается для
целей охраны прав и  законных интересов и  наследников. Это
следует из буквального толкования Гражданского кодекса  РФ,
в частности ст. 1171 и 1173. Учредителем доверительного управ-
ления является нотариус, который ведет наследственное дело.
Именно он определяет персону управляющего, если завещани-
ем не  определен исполнитель или если завещание отсутству-
ет в  принципе. Управляющий может быть избран как из числа
кандидатур, предложенных наследниками, так и по усмотрению
нотариуса. Нотариус же является лицом, осуществляющим кон-
троль за действиями управляющего.

Важным аспектом доверительного управления в данном случае
является то, что его цель не  в  поддержании рабочего состояния
бизнеса, а  в  том, чтобы сохранить стоимость долей в  уставном
капитале или акций, какой она была в дату открытия наследства

297

(в дату смерти их владельца) до даты вступления в свои права на-
следников.

При этом каким образом это предстоит достичь доверитель-
ному управляющему и  какие полномочия необходимо ему пре-
доставить, не уточняется и остается полностью на откуп нотари-
усов. Казалось бы, совершенно логично, что цена доли в бизнесе
напрямую зависит от  его работоспособности, а  значит, довери-
тельному управляющему должны быть предоставлены доста-
точные полномочия для того, чтобы, помимо прочего, участво-
вать в  управлении хозяйственным обществом. На практике же
это происходит далеко не всегда. Зачастую нотариусы опасают-
ся предоставлять хоть сколько‑нибудь значимые права управ-
ляющему, исходя из риска совершения каких‑либо неразумных
действий последних. Это, в свою очередь, создает определенные
препятствия в  поддержании должного уровня корпоративно-
го управления в  хозяйственном обществе. Нельзя сказать, что
опасения нотариусов являются беспочвенными, однако такая
позиция противоречит самой идее установления доверительно-
го управления. Ведь если общее собрание участников или акци-
онеров оперативно не  примет то или иное решение, это может
негативно сказаться на обществе и, как следствие, на стоимости
долей в бизнесе.

Справедливости ради стоит отметить, что данная проблема
не  является системной. Поскольку определение полномочий до-
верительного управляющего находится в компетенции нотариуса,
всегда можно достичь взаимопонимания с последним, чтобы при
необходимости допустить управляющего до управления бизнесом
в  интересах наследников. Более того, на практике встречаются
даже случаи, когда доверительному управляющему предоставля-
лись полномочия проголосовать за ликвидацию юридического
лица. В  частности, о  принятии решения о  ликвидации довери-
тельным управляющим упоминается в некоторых судебных актах,
например: Апелляционном определении Санкт‑Петербургского
районного суда от 16 июня 2016 г. № 33‑5220/2016 и в Постановле-
нии Арбитражного суда Западно‑Сибирского округа от 8 августа
2014 г. по делу № А27‑14578/2013.

298

При определении полномочий доверительного управля-
ющего нет какого‑то универсального решения. В  каждом
конкретном случае эти полномочия должны определяться
исходя из соблюдения интересов наследников и  текущего
положения дел в  конкретном хозяйственном обществе. При
этом важно достижение взаимопонимания с конкретным но-
тариусом по данному вопросу еще до открытия наследствен-
ного дела.

Теперь несколько слов о  наследовании прав из долей в  устав-
ном капитале и акций.

Прежде всего, стоит оговориться, что под такими правами по-
нимается классическая триада прав на участие в:
• у правлении;
• распределении прибыли;
• распределении имущества общества в случае ликвидации.

Указанные права неразрывно связаны с  титульным владе-
нием и приобретаются одновременно с получением права соб-
ственности на доли в уставном капитале или акции в установ-
ленном законом порядке. Иными словами, реализация права на
доли или акции, получение доли или акций в титульное владе-
ние означает автоматическое получение прав из них.

Из этого следует, что непредоставление прав из долей
в уставном капитале или акций возможно только посредством
недопущения перехода титульного владения на данное имуще-
ство. Поскольку наследников в  любом случае нельзя оставить
«с  носом», в  случае, если им не  предоставляются доли или ак-
ции в собственность, для соблюдения их имущественных инте-
ресов им необходимо предоставить какую‑либо компенсацию
взамен.

И  в  этот момент важно принять во внимание специальное
регулирование об обществах с ограниченной ответственностью
и об акционерных обществах по данному вопросу.

Дело в  том, что законодательство об обществах с  ограни-
ченной ответственностью и законодательство об акционерных
обществах по‑разному смотрят на трансферабельность долей
в бизнесе в порядке наследования.

299