Рубанов Артем,
советник практики «Разрешение споров», адвокат
Корпоративный шантаж и рейдерство как его
жесткая форма
И рейдерство, и корпоративный шантаж в своей основе,
как правило, имеют корпоративный конфликт, а корпоратив-
ные конфликты — явления неизживаемые, так как во всех кор-
порациях, в которых больше одного участника, сталкивают-
ся субъективные интересы собственников. Говорить об уходе
в прошлое агрессивных способов воздействия на корпорации
пока не приходится. Можно отметить, что, поскольку корпора-
тивный шантаж менее агрессивный и трудозатратный по срав-
нению с рейдерством способ давления на бизнес, на практике
к нему прибегают чаще.
Корпоративный шантаж обычно включает в себя реализа-
цию сразу нескольких приемов и действий, которые пооди-
ночке, вероятнее всего, и не способны создать существенные
неприятности обществу, но в совокупности могут серьезно
затруднить его деятельность. Иными словами, главное пра-
вило — много и сразу. Пожалуй, одним из самых популяр-
ных методов шантажа является направление миноритарными
участниками бесчисленных запросов документов о деятель-
ности общества, на каждое из которых общество вынуждено
отвечать, поскольку иначе оно рискует быть привлечено к ад-
министративной ответственности. В довесок к этому участ-
ники могут инициировать проведение чуть ли не ежедневных
внеочередных общих собраний, ставить вопросы о досрочном
прекращении полномочий генерального директора или сове-
та директоров, инициировать аудит или ревизию. Наконец,
начинается «вынос сора из избы» и обращение с жалобами
в административные органы, например Банк России, предъ-
150
явление массы исков по поводу и без, распространение в пу-
бличных источниках информации о нахождении общества
в состоянии корпоративной войны. Если мы говорим про рей-
дерство, то здесь используются более жесткие приемы, такие
как внезапная смена генерального директора, передача акти-
вов корпорации по заниженной стоимости, различные обре-
менения и физическое блокирование деятельности компании
на местах.
Зачастую стартом процессуальной борьбы в таких конфлик-
тах является борьба за документы и информацию о деятельно-
сти общества. Для защиты в исках об истребовании документов
необходимо обратить внимание на Информационное письмо
Президиума ВАС РФ от 18.01.2011 № 144 «О некоторых вопросах
практики рассмотрения арбитражными судами споров о предо-
ставлении информации участникам хозяйственных обществ».
Так, в абз. 4 п. 1 установлено право суда отказать в удовлетворе-
нии требования участника, если будет доказано наличие в его дей-
ствиях злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ). Исходя из данной
формулировки, ответчик должен направить свои силы на поиск
доказательств злоупотребления правом. Например, в Постановле-
нии Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2021 по
делу № А45‑45036/2019 суд отметил, что у истца отсутствует де-
ловая цель истребуемой информации. В Решении Арбитражного
суда Московской области от 25.08.2021 по делу № А41‑36106/2021
отражена следующая позиция суда: «ряд сделанных, но, по мнению
суда, не относимых к настоящему спору заявлений <…> позволя-
ет суду сделать вывод о том, что действия истца обусловлены
не защитой его нарушенных прав, а продолжением длящегося в Об-
ществе корпоративного конфликта и непринятием сторонами
мер к его конструктивному разрешению». Из этого следует, что
не стоит пренебрегать доказательствами наличия корпоративного
конфликта, ведь именно он является поводом необоснованности
иска.
Часто «корпоративная неприязнь» в обществе после стадии
многочисленных исков об истребовании документов перехо-
дит в стадию подачи иска о взыскании причиненных убытков
151
и исключении участника из общества, зачастую такие иски вза-
имны. Обычно в качестве оснований своих требований истцы
указывают, что ответчик своими действиями (бездействием)
делает невозможной деятельность общества или существенно
ее затрудняет, а также, например, не исполняет решение суда
об истребовании документов. В подобных делах ключевым во-
просом является наступление негативных последствий для об-
щества, грубое нарушение обязанностей участника. Таким об-
разом, ответчик в качестве защиты должен опровергнуть один
из элементов юридического состава исключения участника:
доказать, что общество не потерпело негативных последствий,
а также отсутствие грубого нарушения своих обязанностей как
участника.
Бороться с шантажистами и захватчиками достаточно
сложно, потому что зачастую их действия внешне выглядят
вполне законными. В этом случае для общества может быть
полезно следующее. Во‑первых, строгое соблюдение корпора-
тивного законодательства и надлежащее ведение корпоратив-
ных процедур, чтобы не давать лишних оснований для ини-
циирования в отношении себя судебных и административных
разбирательств. Во‑вторых, будет эффективным обратиться
к составу злоупотребления правом и обращать на него внима-
ние суда или административного органа. В‑третьих, набраться
терпения, поскольку нередко стратегия шантажистов строит-
ся на банальном изматывании корпорации, резком увеличе-
нии процессуальных издержек и отвлечении от операционной
деятельности.
При назревающем или находящемся на начальной стадии кор-
поративном конфликте идеальным решением для сторон будет
прибегнуть к медиации. Данный путь позволит сохранить нервы
и время, так как зачастую после продолжительной корпоративной
войны стороны вынуждены сесть за стол переговоров. Кроме того,
любой корпоративный конфликт разрушает репутацию общества,
приводит к потере контрагентов и кадров.
Судебная практика знает множество интересных дел. На се-
годняшний день, одним из самых резонансных является кор-
152
поративный конфликт Natura Siberica, который заинтересовал
не только юристов и бизнесменов, но и обычных потребителей,
так как все споры и обиды вылились в публичное пространство
(закрытие около 80 магазинов, яркие баннеры, провокационные
посты в Instagram и др.). Из‑за внезапной смерти основателя, по-
следовавшими после нее спорами между наследниками деятель-
ность компании буквально рухнула, а компания и ее участники
тонут в исках (А40‑198093/2021, А40‑198302/2021, А40‑191434/2021,
А40‑191434/2021 и др.).
В этом деле можно встретить многообразие инструментов кор-
поративной войны: общественные акции, использование СМИ,
закрытие магазинов, блокировка доступа сотрудникам, создание
новых должностей, возбуждение множества производств в судах
(даже о признании последнего брака покойного недействитель-
ным).
Данный случай является поучительным со всех сторон — по-
казывает необходимость своевременного составления для вла-
дельцев крупной доли в бизнесе и завещания, и брачного догово-
ра, и корпоративного договора, а также необходимость создания
цельной и обоснованной системы органов управления (например,
создание факультативного для обществ с ограниченной ответ-
ственностью совета директоров).
Также широко обсуждается конфликт вокруг «Гелиймаша».
В 2011 г. произошла смена владельца контрольного пакета акций
без реализации преимущественного права покупки, что разрос-
лось в крупный корпоративный конфликт и многочисленные
судебные споры. Несмотря на то что данный спор возник еще
в 2011 г., последствия тянутся до сих пор: летом этого года суд вы-
нес приговор фигурантам дела и привлек к уголовной ответствен-
ности за мошенничество в составе организованной группы в осо-
бо крупном размере.
Эти примеры еще раз подтверждают важность и необходи-
мость продуманности каждого шага крупных владельцев долей
и акций, а также предупреждают, что корпоративные конфликты
могут длиться многие годы и имеют последствия на десятилетия
(как в деле «Гелиймаш»).
153
Иваникова Инна,
Руководитель направления корпоративных споров практики «Разрешение
споров»
Брысин Алексей,
юрист практики «Разрешение споров»
Исключить нельзя оставить: исключение
участника из ООО как способ защиты
интересов общества и его участников
от незаконных и недобросовестных действий
его участников
Длительная совместная деятельность лиц рано или поздно
приведет к возникновению конфликта. Применительно к деятель-
ности участников юридических лиц данный конфликт называется
корпоративным. На наш взгляд, рассматриваемые в юридической
литературе меры по разрешению корпоративных конфликтов, та-
кие как оспаривание сделок, решений общего собрания и взыска-
ние убытков, не являются мерами, способствующими разрешению
корпоративного конфликта (поскольку направлены на устранение
сопутствующих конфликту явлений и последствий), а наоборот,
могут привести лишь к еще большему обострению взаимоотно-
шений между участниками1.
В случае неспособности урегулирования корпоративного кон-
фликта участниками путем переговоров единственным способом
устранения данного конфликта является принудительное прекра-
щение совместной деятельности участников. При этом российское
законодательство содержит относительно немного способов, по-
1 К узнецов А.А. Исключение участника из общества с ограниченной
ответственностью. — М.: Статут, 2014. С. 3.
154
зволяющих принудительно прекратить совместную деятельность.
К таким способам можно отнести заявление участника юриди-
ческого лица о принудительной ликвидации юридического лица
в случае невозможности достижения целей, ради которых такое
юридическое лицо создавалось, и исключение участника из юри-
дического лица. При этом правовой механизм принудительной
ликвидации юридического лица вызывает больше вопросов, чем
ответов. В связи с чем в рамках данной статьи нами будет проана-
лизирован механизм исключения участника из общества.
В 2014 г. были внесены изменения в Гражданский кодекс Рос-
сийской Федерации (далее — ГК РФ), в соответствии с которыми
появилась возможность исключать участников из непубличных
акционерных обществ. В статье будут рассмотрены процеду-
ра и основания для исключения участника на примере обществ
с ограниченной ответственностью (далее — ООО, общество),
поскольку, несмотря на расширение перечня юридических лиц,
участники которых могут воспользоваться данным правом, судеб-
ная практика в отношении непубличных акционерных обществ
и товариществ практически отсутствует. Кроме того, процедура
и основания, рассмотренные в статье, могут быть применены по
аналогии и к участникам иных видов юридических лиц.
Исключение участника из общества является исключительным
способом защиты прав и законных интересов не только общества,
но и его участников от незаконных или недобросовестных дей-
ствий иных участников общества, препятствующих нормальной
экономической деятельности общества. При этом в основе данной
процедуры чаще всего лежит конфликт между участниками обще-
ства, который не удалось разрешить иными путями. Обострение
данных конфликтов, которые могут повлечь за собой возбуждение
процедуры исключения участника из общества, чаще всего при-
ходится на время экономических спадов общества, которые могут
быть обусловлены как глобальными экономическими кризисами,
так и внутренними организационными или управленческими
решениями. В то же время во время экономического роста (улуч-
шение экономических показателей деятельности общества) имею-
щиеся противоречия между участниками «сглаживаются» пози-
155
тивными факторами (например, увеличение прибыли, получаемой
участниками), в связи с чем только лишь в редких случаях пред-
принимаются попытки по исключению участника из общества.
Вне зависимости от закрепления данного права в уставе обще-
ства любой участник общества имеет право требовать исключения
другого участника из общества, поскольку это прямо предусмо-
трено императивной нормой закона (п. 1 ст. 67 ГК РФ). При этом
участнику необходимо учитывать следующее: дела по исключению
участника из общества являются особо сложными, с необходимо-
стью особого внимания к досудебному этапу подготовки к делу,
поскольку, несмотря на обширную практику применения данного
института, нормы об исключении продолжают оставаться оценоч-
ными, с отсутствием четких критериев для исключения участника.
Основания для исключения участника из общества
Возможность исключения участника из ООО закреплена
в ст. 10 Федерального закона «Об обществах с ограниченной от-
ветственностью»1 (далее — Закон об ООО) и в п. 1 ст. 67 ГК РФ2.
При этом критерии, изложенные в данных статьях, не являются
идентичными. Так, в соответствии со ст. 10 Закона об ООО участ-
ника возможно исключить в случае грубого нарушения участни-
ком своих обязанностей либо если участник своим действиями
(бездействием) делает невозможной деятельность общества или
существенно ее затрудняет.
В то время как основаниями для исключения участника в со-
ответствии с п. 1 ст. 67 ГК РФ являются действия (бездействия)
участника, причинившие существенный вред или иным образом
существенно затрудняющие его деятельность и достижение целей,
ради которых общество создавалось, в том числе грубое наруше-
ние своих обязанностей.
Таким образом, основания для исключения участника из обще-
ства, изложенные в Законе об ООО и ГК РФ, не совпадают, что вы-
1 Ф едеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной
ответственностью» // Российская газета. № 30. 17.02.1998.
2 Г ражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 № 51-ФЗ. Собрание
законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. Ст. 3301.
156
зывает вопросы относительно нормы, которая должна применять-
ся. В данном случае не помогают даже общие принципы права,
поскольку, с одной стороны, Закон об ООО является специальным
по отношению к ГК РФ (lex specialis derogat generali), а с другой —
п. 1 ст. 67 ГК РФ был принят позднее, нежели ст. 10 Закона об ООО
(lex posterior derogat priori). В связи с чем суды ссылаются как на
ст. 10 Закона об ООО, так и на п. 1 ст. 67 ГК РФ. Тем не менее в ряде
случаев суды применяют ст. 10 Закона об ООО в приоритете над
нормами ГК РФ: правом на иск обладает участник (или несколько
участников), имеющий 10% и более.
Дела об исключении участника из общества являются сложными,
поскольку как на законодательном уровне, так и на уровне разъяс-
нений высших судебных инстанций1 отсутствуют четкие критерии
для удовлетворения таких исков. Более того, разъяснения высших
судебных инстанций иногда противоречат уже сложившимся под-
ходам к разрешению определенных случаев, что также осложняет
какие‑либо прогнозы относительно исхода дела. Таким образом,
именно на нижестоящие суды возложена ответственность по оцен-
ке конкретных обстоятельств дела с точки зрения существенности/
несущественности допущенных участником нарушений.
Что касается классификации оснований для исключения участ-
ника из общества, то на практике все обстоит гораздо сложнее, не-
жели чем в теории. Так, Л.В. Кузнецова отмечает, что «на практике
те фактические обстоятельства, которые выступают в качестве кон-
кретных оснований исключения участника из общества, настолько
1 В связи с особой сложностью данных дел на момент написания статьи имеется боль-
шое количество разъяснений со стороны высших судебных инстанций: постановление
Пленума Верховного Суда РФ № 90, Пленума ВАС РФ № 14 от 09.12.1999 «О некоторых
вопросах применения Федерального закона “Об обществах с ограниченной ответ-
ственностью”», Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 24.05.2012 № 151 «Об-
зор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением
участника из общества с ограниченной ответственностью», постановление Пленума
Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений
раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановление
Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и
сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», Обзор судебной практи-
ки по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах,
утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 25.12.2019.
157
разнообразны, что зачастую не укладываются в рамки какой‑либо
одной из обозначенных выше групп. Более того, иногда оказывает-
ся так, что они (фактические обстоятельства, положенные в осно-
вание иска об исключении участника из общества) в равной мере
подпадают и под “грубое нарушение обязанностей участника” и под
“действия (бездействие)”, создающие невозможность деятельности
общества или существенно ее затрудняющие»1. Так, например, си-
стематическое неучастие на общем собрании участников, на кото-
ром, например, должен быть избран генеральный директор обще-
ства или одобрены изменения в устав общества, с одной стороны,
делает невозможной деятельность общества, а с другой стороны,
данное нарушение является грубым нарушением обязанностей
участника в силу п. 4 ст. 65.2 ГК РФ. В связи с чем нами было при-
нято решение о структурировании практики не по общим основа-
ниям исключения, изложенным в Законе об ООО или в ГК РФ, а по
конкретным обстоятельствам, в результате которых суды принима-
ли решение об исключении участника из общества.
Прежде чем перейти к рассмотрению материально‑правовых
оснований для исключения, следует начать с процессуальных мо-
ментов.
— Правом на обращение в суд с иском об исключении участника из
общества наделены участники, которые в совокупности обладают
более 10% долей (ст. 10 Закона об ООО)2. При этом не имеет зна-
чения, была ли доля оплачена лично участником или доля была
оплачена, например, другим участником общества. Так, в опреде-
лении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного
Суда РФ от 20.07.2015 № 305‑ЭС15‑2706 по делу № А40‑56632/2014
указано, что отказ судов в удовлетворении требования об исклю-
чении участника из общества на том основании, что истец не яв-
ляется участником общества, поскольку не оплатил стоимость
доли в предусмотренный Законом об ООО срок, является необо-
снованным. Из материалов дела следует, что доля истца была опла-
1 К узнецова Л.В. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью //
Вестник ВАС РФ. 2006. № 9. С. 4.
2 П остановление Арбитражного суда Московского округа от 24.08.2018
№ Ф05‑13138/2018 по делу № А40‑38071/17.
158
чена ответчиком, который по совместительству был генеральным
директором общества. Таким образом, доля истца была оплачена
третьим лицом, что является законным в соответствии со ст. 313
ГК РФ. Кроме того, ответчик на протяжении четырех лет воспри-
нимал истца в качестве участника, поскольку направлял ему уве-
домления о проведении общего собрания участников, истец уча-
ствовал в распределении прибыли. В итоге дело было направлено
на повторное рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку
суды ограничились исследованием вопроса исключительно о на-
личии у истца статуса участника (и пришли к неверному выводу),
но не исследовали другие существенные для дела обстоятельства.
— Законодательством не предусмотрен специальный срок давно-
сти, в связи с чем применяется общий срок исковой давности
в соответствии со ст. 196 ГК РФ, который составляет три года.
При этом срок исковой давности следует считать с того момента,
когда участнику общества стало известно о совершении исклю-
чаемым участником действий, нарушающих требования закона.
Данная позиция соответствует принципу правовой определен-
ности, поскольку в противном случае совершение когда‑либо ка-
кого‑либо противоправного или недобросовестного действия по
отношению к обществу и/или его участникам ставило бы исклю-
чаемого участника в зависимое положение от иных участников,
если бы отсутствовал срок исковой давности, что не соответству-
ет принципам гражданских правоотношений.
— П о данному виду исков соблюдение досудебного порядка урегу-
лирования спора не требуется, поскольку спор является корпо-
ративным (п. 5 ст. 4 АПК РФ).
— Общество привлекается в качестве третьего лица, не заявляюще-
го самостоятельных требований относительно предмета спора.
— Исключаемый участник должен быть участником как на мо-
мент подачи искового заявления об исключении участника из
общества, так и на момент вступления в законную силу реше-
ния суда1, поскольку в противном случае решение суда будет не-
1 К орпоративное право: Учебник / А.В. Габов, Е.П. Губин, С.А. Карелина и др. / Отв. ред.
И.С. Шиткина. — М.: Статут, 2019. С. 411.
159
исполнимым. Таким образом, при обращении в суд с иском об
исключении участника из общества следует также обращаться
с заявлением о наложении обеспечительных мер в виде запрета
участнику‑ответчику на отчуждение данной доли в уставном
капитале общества, поскольку в противном случае в исковых
требованиях будет отказано по формальным основаниям.
— Ч то касается распределения бремени предмета доказывания, то по
общему правилу истцу необходимо доказать наличие основания
для исключения участника из общества, вину (психическое отноше-
ние субъекта к своему противоправному поведению), последствия
и наличие прямой причинно‑следственной связи между поведени-
ем исключаемого участника и наступившими последствиями.
Переходя к рассмотрению конкретных оснований для исклю-
чения участника из общества, следует отметить, что, как правило,
исключаемым участником было допущено несколько нарушений,
на основании которых его исключают. Однако практически во всех
делах удалось выявить главные основания и факультативные, в ре-
зультате которых требование об исключении было удовлетворено.
1. Исключение участника из общества вследствие распро-
странения недостоверных сведений, повлекших существенное
затруднение деятельности общества
Для исключения участника по данному основанию необходимо
установление следующих обстоятельств: участник распространял
заведомо недостоверные сведения, распространение данных све-
дений повлекло существенное препятствие для осуществления
хозяйственной деятельности. В случае отсутствия/недоказанно-
сти одного из данных условий в исковых требованиях об исключе-
нии участника из общества будет отказано.
Так, в одном из дел участник общества распространял заведомо
недостоверную информацию о будущей ликвидации общества, на-
правлял контрагентам общества письма с уведомлением о растор-
жении договоров. В ответ на это общество опубликовало в газете
уведомление об утере печати, а участник опубликовал сообщение,
что данная информация является недостоверной. В результате
участник был исключен из общества, поскольку ряд контрагентов
160
заявил отказ от исполнения договоров, что, по мнению суда, за-
труднило деятельность общества1.
2. Продажа единственного актива общества
Данное основание для исключения участника из общества явля-
ется, на наш взгляд, наиболее простым с точки зрения понимания
оснований для исключения, поскольку вследствие осуществления
данной продажи общество фактически перестает функциониро-
вать и, соответственно, не могут быть достигнуты цели общества,
для которых они создавались. Продажа единственного актива явля-
ется причинением существенного вреда, что является достаточным
основанием для исключения участника из общества вне зависимо-
сти от наличия возможности устранения негативных последствий
без лишения нарушителя возможности участвовать в управле-
нии обществом2. Так, например, в постановлении Арбитражного
суда Московского округа от 11.03.2020 № Ф05‑13628/2019 по делу
№ А40‑267724/2018 установлено, что Кулаков А.В. как участник об-
щества единолично принял решение об одобрении крупной сделки
купли‑продажи нежилого здания, что впоследствии сделало невоз-
можным дальнейшую деятельность общества, поскольку указанное
здание являлось единственным активом.
Однако следует отметить, что распоряжаться имуществом об-
щества может исключительно уполномоченное лицо (генераль-
ный директор, финансовый директор3, иное лицо, действующее на
основании доверенности), что порождает ряд проблем, поскольку
в данном случае участник фактически исключается за действия,
которые были совершены им не в качестве участника4. Несмотря
1 П . 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.05.2012 № 151 «Обзор
практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с исключением
участника из общества с ограниченной ответственностью». Схожая правовая позиция
также изложена в п. 9 данного Информационного письма.
2 П . 9 Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения
законодательства о хозяйственных обществах, утвержденный Президиумом
Верховного Суда РФ 25.12.2019.
3 П остановление Арбитражного суда Московского округа от 04.08.2020
№ Ф05‑16166/2015 по делу № А41‑1763/19.
4 М аслов А. Исключение участника за действия, совершенные не в качестве участника:
Обзор судебной практики // Журнал РШЧП. Выпуск № 3. Май-июнь. 2020. С. 150-152.
161
на это, исключение такого участника возможно, что дополнитель-
но подтверждается разъяснениями п.п. 2‑3 Информационного
письма № 151. На наш взгляд, судебная практика идет в правиль-
ном направлении, поскольку наличие нескольких статусов у лица
не должно влиять на законное и добросовестное исполнение обя-
занностей по отношению к обществу, что фактически приводило
бы к наличию «иммунитета» от ответственности за совершение
незаконных или недобросовестных действий.
3. Неявка на общие собрания участников
Неявка участника на общие собрания участников является од-
ним из самых сложных оснований для исключения, поскольку для
удовлетворения иска об исключении участника по данному осно-
ванию необходимо установление сложного юридического и фак-
тического состава.
В п. 6 Информационного письма № 151 разъяснено, что требо-
вание об исключении участника из общества в связи с система-
тическим уклонением от участия в общих собраниях подлежит
удовлетворению, если такое систематическое уклонение заведомо
влекло существенное затруднение деятельности общества или де-
лало ее невозможной и судом будет установлено отсутствие ува-
жительных причин неявки участника либо его представителя на
общие собрания.
При этом данное разъяснение вызывает сразу несколько вопросов.
Во‑первых, что следует понимать под систематической неявкой
на общие собрания участников? В судебной практике присутству-
ет несколько позиций, какое количество пропусков общих собра-
ний участников следует считать систематическим. Так, например,
в постановлении ФАС Волго‑Вятского округа от 04.06.2007 по делу
№ А43‑19558/2006‑5‑368 отмечено, что «суд апелляционной инстан-
ции пришел к верному выводу о надлежащем извещении ответчика
о собраниях, назначенных на 03.04.2006 и 19.06.2006, и сделал вывод
о том, что уклонение Молчанова Е.А. от участия в двух общих собра-
ниях участников Общества не является систематическим, не мо-
жет быть расценено в качестве грубого нарушения обязанностей
участника и не может быть положено в основу исключения ответчи-
162
ка из состава участников Общества на основании ст. 10 Федерального
закона “Об обществах с ограниченной ответственностью”»1. Однако
есть и иная позиция, согласно которой под систематической неявкой
на общее собрание участников признается неявка на два и более об-
щих собрания участников2. На сегодняшний день, на наш взгляд, для
исключения по данному основанию достаточно пропуска двух об-
щих собраний участников (при соблюдении иных критериев).
Во‑вторых, в Информационном письме № 151 не разъяснено, что
понимается под существенным затруднением деятельности обще-
ства. То есть оценка существенности непринятого решения дается
судом, рассматривающим дело. При оценке существенности необ-
ходимо разграничивать ситуации, когда на общее собрание участ-
ников вынесены действительно важные вопросы (например, избра-
ние генерального директора общества, внесение изменений в устав
общества в целях приведения его в соответствие с требованиями
законодательства, увеличение уставного капитала, принятие реше-
ние о реорганизации) — непринятие решения по данным вопросам
является существенным, в связи с чем участник может быть исклю-
чен из общества, и иные вопросы, возникающие в рамках обычной
хозяйственной деятельности3.
В‑третьих, непонятно, какие причины могут быть признаны су-
дом уважительными в контексте неучастия участника на общем со-
брании участников, поскольку суды неоднократно высказывались
о наличии у участника права направить своего уполномоченного
представителя для участия в общем собрании участников. Более
того, в п. 6 Информационного письма приведена следующая вы-
держка из судебного акта: «Возражения ответчика о том, что он
не смог принять участие в названных трех общих собраниях по
уважительной причине — вследствие длительной болезни, были
отклонены судом, который указал, что участник не был лишен воз-
1 Т акая же правовая позиция изложена в постановлении ФАС Волго-Вятского округа от
10.01.2008 по делу № А43-32220/2006-5-720.
2 П остановление Арбитражного суда Центрального округа от 30.05.2017
№ Ф10‑1486/2017 по делу № А84‑3363/2016.
3 С тепанов Д.И. Дедлоки в непубличных корпорациях: возможные варианты развития
законодательства и судебной практики // Вестник экономического правосудия
Российской Федерации. 2015. № 9. С. 60-113; № 10. С. 62-115.
163
можности направить своего представителя для участия в общем со-
брании участников, тем более что ранее его представитель участво-
вал в двух общих собраниях, состоявшихся перед теми собраниями,
от участия в которых ответчик уклонился». Следует ли из этого, что
любой пропуск участником общего собрания участников (при усло-
вии соблюдения процедуры созыва общего собрания участников)
будет считаться неуважительным? Представляется, что нет. Однако
при таких обстоятельствах будет перераспределено бремя доказы-
вания: именно исключаемый участник должен будет доказать ува-
жительность причин неявки на общее собрание участников.
Кроме того, в судебной практике выработаны дополнитель-
ные условия для удовлетворения иска об исключении участника
из общества в связи с неявкой на общее собрание участников: со-
блюдение процедуры созыва общего собрания участников1, над-
лежащее извещение участников общества2, именно неявка исклю-
чаемого участника не позволила принять решение (так, например,
в постановлении Арбитражного суда Дальневосточного округа
от 26.08.2019 № Ф03‑3459/2019 по делу № А04‑151/2019 отмечено,
что отсутствует причинно‑следственная связь между неявкой
исключаемого участника и невозможностью принятия решения,
поскольку необходимый кворум голосов для принятия решения
имелся).
4. Иные основания для исключения участника из общества
К иным основаниям для исключения участника из обще-
ства нами были отнесены иные встречающиеся в практике
ситуации, вследствие которых участник был исключен из об-
щества:
— в озможность исключения участника за голосование на общем
собрании участников общества, направленное на причинение
вреда обществу или затруднение его деятельности3.
1 П . 8 Информационного письма № 151.
2 П остановление Арбитражного суда Центрального округа от 04.09.2018
№ Ф10‑3433/2018 по делу № А83‑16602/2017, постановление Арбитражного суда
Центрального округа от 30.05.2017 № Ф10‑1486/2017 по делу № А84‑3363/2016.
3 П . 4, 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.05.2012 № 151.
164
— фальсификация документов с целью уменьшения доли друго-
го участника и избрания нового генерального директора1.
— д ействия участника — генерального директора, повлекшие
взыскание с общества штрафов, пеней, неустоек2.
— с оздание помех в деятельности общества (невыплата заработ-
ной платы сотрудникам, создание иных трудовых помех, в ре-
зультате которых важные сотрудники уволились)3.
5. Исключение мажоритарного участника
В п. 11 Информационного письма № 151 было разъяснено, что
исключить мажоритарного участника из общества возможно
только в том случае, если у участников отсутствует право свобод-
ного выхода из общества. Но уже в 2019 г. в п. 8 Обзора по хозяй-
ственным обществам Верховный Суд РФ разъяснил, что Закон об
ООО не устанавливает ограничений на исключение из ООО его
участника, обладающего более чем 50% долей в уставном капитале
общества.
Хотелось бы заметить, что судами и ранее высказывались та-
кие позиции: «Участник, обладающий долей в размере менее 50%
уставного капитала общества, имеет право исключить из общества
участника, обладающего долей в размере более 50% уставного ка-
питала общества, даже при самом неблагоприятном соотношении
размера их долей (например, 5 и 95%), ведь запрет на такое исклю-
чение свидетельствует, что размер доли поставлен выше свободы
участников4.
1 П остановление Арбитражного суда Московского округа от 21.09.2015
№ Ф05‑12883/2015 по делу № А40‑156095/14‑34‑1278, постановление ФАС
Дальневосточного округа от 30.11.2010 № Ф03‑7359/2010, постановление
Арбитражного суда Московского округа от 04.08.2020 № Ф05‑16166/2015 по делу
№ А41‑1763/19.
2 П остановление Арбитражного суда Уральского округа от 27.02.2017 № Ф09-12294/16
по делу № А60-32673/2016, постановление Арбитражного суда Московского округа
от 01.10.2019 № Ф05-15999/2019 по делу № А40-3712/2019.
3 П остановление Арбитражного суда Уральского округа от 27.02.2017 № Ф09-12294/16
по делу № А60-32673/2016, постановление Арбитражного суда Уральского округа
от 23.07.2018 № Ф09-3864/18 по делу № А60-42177/2017.
4 Р ешение Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.05.2016 по делу
№ а65‑3402/2016, Определение Верховного суда РФ от 08.10.2014 по делу
№ 306‑ЭС14‑14.
165
Интересно, что после принятия Обзора по хозяйственным об-
ществам Верховным Судом РФ было рассмотрено дело1, где Вер-
ховный Суд РФ применил позицию, изложенную в п. 11 Инфор-
мационного письма № 151. Данная позиция была высказана также
в определении Верховного Суда РФ от 14.08.2015 № 305‑ЭС15‑9152
по делу № А40‑166102/2013.
Вместе с тем в настоящее время арбитражный суд Западно‑Си-
бирского округа направляет на новое рассмотрение в первую ин-
станцию дела, где единственным основанием к отказу в удовлет-
ворении иска об исключении участника стало владение им более
чем 50% долей в уставном капитале общества2.
Практика исключения мажоритарных участников крайне не-
многочисленна, однако удалось обнаружить примеры исключе-
ния участников с долей владения 51% в уставном капитале ввиду
грубого нарушения обязанностей, что привело к невозможности
деятельности общества3 (невозможность переизбрания генераль-
ного директора, утверждение новой версии устава), 57,5% — вви-
ду причинения таким участником существенного вреда обще-
ству4. Однако учитывая правовые позиции арбитражного суда
Западно‑Сибирского округа, количество подобных дел будет
только увеличиваться.
6. Обстоятельства, препятствующие удовлетворению иска об
исключении участника из общества
В некоторых случаях, несмотря даже на установление всего
необходимого состава для исключения участника из общества,
в удовлетворении данного требования может быть отказано. Так,
например, в случае, если суды устанавливают в деле наличие цели
1 О пределение Верховного Суда РФ от 21.01.2020 № 302‑ЭС19‑25337 по делу
№ А58‑9840/2018.
2 П остановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 10.08.2021
№ Ф04-3684/2021 по делу № А75-17794/2020, Постановление Арбитражного суда
Западно-Сибирского округа от 02.09.2020 № Ф04-3061/2020 по делу № А70-15983/2019,
Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 04.06.2020
№ Ф04-1321/2020 по делу № А70-13538/2019.
3 Р ешение Арбитражного суда Свердловской области от 05.11.2020 по делу
№ А60-23804/2020.
4 П остановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 20.10.2020 по делу
№ А70-13538/2019.
166
заявителя в виде установления корпоративного контроля для
преодоления корпоративного конфликта, то в удовлетворении
иска об исключении участника отказывается со ссылкой на то,
что у участников имеются иные способы разрешения конфликта
(например, участники могут подать заявление о ликвидации об-
щества или выйти из общества). При этом установление данной
цели само по себе не может являться безусловным основанием
для отказа в иске об исключении участника из общества. Отказ
в удовлетворении требования об исключении для преодоления
корпоративного конфликта и установления корпоративного кон-
троля будет правомерным в тех случаях, когда с таким требова-
нием обращается участник, в отношении которого также имеют-
ся основания для исключения.
В Определении Судебной коллегии по экономическим спо-
рам Верховного Суда РФ от 08.10.2014 по делу № 306‑ЭС14‑14,
А06‑2044/2013 отмечено, что нормальной хозяйственной деятельно-
сти общества препятствуют равнозначные взаимные претензии его
двух участников с равным распределением долей (50/50). Это свиде-
тельствует о ярко выраженном конфликте интересов в управлении
обществом. Действительная причина обращения в суд — утрата
участниками единой цели при осуществлении хозяйственной де-
ятельности и желание за счет интересов другого участника разре-
шить внутрикорпоративный конфликт, а не действия (бездействие)
последних по причинению вреда обществу. В ситуации, когда уро-
вень недоверия между участниками общества, владеющими рав-
ными долями, достигает критической, с их точки зрения, отметки,
при этом позиция ни одного из них не является заведомо неправо-
мерной, целесообразно рассмотреть вопрос о возможности продол-
жения корпоративных отношений. Результатом этого может стать
принятие участниками решения о ликвидации общества либо при-
нятие одним из них решения о выходе из него с соответствующими
правовыми последствиями.
При этом, как было отмечено выше, дела об исключении участ-
ника из общества являются сложными и неоднозначными в том
числе из‑за отсутствия единообразного подхода на уровне выс-
ших судебных инстанций: в соответствии с п. 7 Обзора по хозяй-
167
ственным обществам Верховный Суд РФ установил, что «нали-
чие корпоративного конфликта, а также равное распределение
долей между сторонами корпоративного конфликта не являются
основаниями для отказа в иске об исключении участника из об-
щества». Данное разъяснения Верховного Суда РФ противоре-
чит уже сложившейся практике разрешения подобных споров,
поскольку, исходя из лексического толкования, в п. 7 разъясне-
но, что наличие корпоративного конфликта вообще не является
основанием для отказа в иске об исключении участника из об-
щества. Казалось бы, Верховный Суд РФ пропустил лишь одно
слово — «безусловное», — но как сильно от этого меняется смысл
данного разъяснения. При этом, на наш взгляд, ничего не меша-
ет судам продолжить предшествующую практику в части отказа
в удовлетворении требования об исключении в тех случаях, когда
будет доказано наличие цели в виде установления корпоративно-
го контроля и если будут иметься основания для исключения из
общества самого истца.
К иным обстоятельствам, препятствующим удовлетворению
требования об исключении участника из общества, относится от-
сутствие оплаты доли со стороны участника1, удовлетворение тре-
бования об исключении может привести к прекращению деятель-
ности общества из‑за необходимости выплатить действительную
стоимость доли исключаемому участнику2.
Таким образом, вопрос о том, где поставить запятую в пред-
ложении: «Исключить нельзя оставить», — остается вопросом,
который каждый из участников общества должен решить сам,
анализируя трудозатраты, финансовые возможности и готовность
к кровопролитной корпоративной войне, в которой все средства
хороши.
1 П . 10 Информационного письма № 151.
2 П остановление Арбитражного суда Московского округа от 13.11.2015
№ Ф05‑16166/2015 по делу № А40‑19444/15.
168
Понасюк Кирилл,
руководитель практики «Разрешение споров», адвокат
Брысин Алексей,
юрист практики «Разрешение споров»
Потенциальные (судебные) риски для
инвесторов, которые могут наступить в случае
предоставления займа под залог 100% доли
в уставном капитале заемщика и последующее
оставление предмета залога за собой
Деятельность инвесторов сопряжена с высокими рисками утра-
ты вложенных средств, в связи с чем инвесторами особое внимание
уделяется потенциальным рискам и способам их нивелирования
в случае, если дела финансируемой компании пойдут не по наме-
ченному плану. Данная тема актуальна и сегодня, особенно в свете
последних событий (распространение коронавирусной инфекции
и ее неблагоприятные последствия на экономику, и в особенности
на стартапы, которые не успели сформировать резервные фонды).
А что если стартапом является не модная на сегодняшний
день IT‑отрасль, для «запуска» деятельности которой необходимы
меньшие средства, а потенциально крупный завод по добыче ре-
сурсов или крупный торговый центр, инвестирования в которые
начинаются от миллионов долларов США?
В таких случаях обычной деловой практикой являются тре-
бования инвесторов, направленные на предоставление обеспе-
чения со стороны инвестируемых компаний. Наиболее распро-
страненными формами обеспечения в таких случаях являются
залог и поручительство. При этом на практике поручительство
не позволяет надлежащим образом гарантировать, что имуще-
ственные интересы инвестора не будут нарушены и инвести-
169
руемые средства будут возвращены, поскольку в большинстве
случаев поручительство могут дать участники инвестируемой
компании и/или генеральный директор, что фактически создаст
невозможность удовлетворения имущественных требований ин-
вестора к физическим лицам, в том числе из‑за наличия испол-
нительского иммунитета. Именно по этой причине наилучшим
способом по минимизации рисков инвестора является заклю-
чение договора залога. Примечательно, что в качестве предмета
залога могут выступать доля в инвестируемом обществе, объект
недвижимости и прочие фундаментальные предметы.
В рамках настоящей статьи мы хотим представить несколь-
ко советов, которые бы позволили инвестору минимизировать
потенциальные судебные риски потери всех вложенных средств
в тех случаях, когда инвестируемая компания стоит на гра-
ни банкротства, а также не понести дополнительные расходы
вследствие ненадлежащего исполнения обязательств при обра-
щении взыскания на предмет залога.
1. Порядок обращения взыскания на предмет залога
По общему правилу обращение взыскания на предмет зало-
га осуществляется в судебном порядке. Однако такой способ
обращения взыскания может создать определенные риски для
инвестора, поскольку, например, судебная процедура может за-
тянуться на неопределенный срок, что не позволит оперативно
распорядиться предметом залога; потребует дополнительного
финансирования со стороны инвестора (например, в виде су-
дебных расходов), в связи с чем действующее законодательство
предусматривает право сторон договора залога согласовать, что
предмет залога может быть реализован во внесудебном порядке
(ст. 349 ГК РФ), например путем оставления предмета залога за
собой (за инвестором).
Такой способ реализации предмета залога необходим в тех слу-
чаях, когда предмет залога представляет высокую ценность, а его
экономическая нерезультативность связана с неэффективной де-
ятельностью руководящих лиц. В таком случае оставление пред-
мета залога за собой позволит инвестору сменить руководящих
170
лиц и настроить экономические процессы надлежащим образом,
чтобы предприятие стало приносить прибыль.
2. Определение стоимости предмета залога
Ст. 349 ГК РФ, позволяющая обратить взыскание на предмет
залога во внесудебном порядке, является в определенной мере
диспозитивной. В связи с чем в договоре залога возможно опре-
делить либо стоимость предмета залога (начальная продажная
цена), либо порядок определения этой стоимости. Очевидно, что
на «входе» в проект невозможно определить потенциальную сто-
имость объекта даже через несколько месяцев, поскольку она мо-
жет оказаться существенно ниже или выше той стоимости, кото-
рая была определена в договоре залога, что является невыгодным
для инвестора.
Общим правилом, которым необходимо руководствоваться
при определении стоимости предмета залога, является извлече-
ние наибольшей выручки от реализации предмета залога (абз. 3
п. 1 ст. 349 ГК РФ). Для этих целей мы рекомендуем включать
в договор залога условие о том, что предмет залога реализуется
по цене, исходя из ее рыночной стоимости, определенной незави-
симым оценщиком, назначенным по собственному усмотрению
инвестором.
Такое договорное условие позволит минимизировать потен-
циальные судебные споры о рыночной стоимости доли, если
отчет будет подготовлен в соответствии с законодательством
об оценке и федеральными стандартами оценки. Судебная
практика исходит из того, что при наличии такого договорно-
го условия отсутствует необходимость в назначении судебной
экспертизы для определения рыночной стоимости предмета
залога, что не позволит оппоненту искусственно увеличить ры-
ночную стоимость предмета залога и потребовать с инвестора
дополнительные денежные средства в форме убытков в виде
разницы между рыночной стоимостью предмета залога и той
стоимостью, по которой инвестор обратил взыскание на пред-
мет залога (например, Постановление Арбитражного суда Мо-
сковского округа от 31.10.2016 по делу № А40‑12455/13‑112‑121).
171
Чтобы у суда не было вопросов к достоверности подготовлен-
ного инвестором отчета об определении рыночной стоимости
предмета залога, инвестору (как минимум) следует запросить
у контрагента необходимые документы для проведения оцен-
ки, так как в противном случае отчет не будет признан судом
достоверным.
Если у суда возникнут вопросы к подготовленному инве-
стором отчету, то высока вероятность назначения судебной
экспертизы. При этом инвестор более не сможет оперировать
договорным условием о том, что право выбора оценщика (экс-
перта) принадлежит инвестору, поскольку назначение эксперта
в судебном процессе является прерогативой суда, а не сторон.
Инвестор (как и оппонент) может лишь предлагать свои канди-
датуры, но последнее слово всегда за судом. Кроме того, возник-
новение судебного процесса и назначение судебной экспертизы
потребует в очередной раз дополнительного финансирования
со стороны инвестора в виде судебных расходов, а также воз-
никнет неопределенность в результатах судебной экспертизы.
Так, например, в одном из недавних кейсов нам удалось убе-
дить суд, что отчет, подготовленный инвестором, противоречит
стандартам оценки, вследствие чего была назначена судебная
экспертиза, которая подтвердила нашу позицию, что рыночная
стоимость предмета залога была существенно занижена инве-
стором. По итогам данного кейса с инвестора (сверх инвести-
руемой суммы) были взысканы убытки в размере нескольких
миллиардов рублей.
3. Банкротные риски
В конечном счете неудовлетворительное экономическое по-
ложение инвестируемой компании может привести к возбуж-
дению процедуры признания такой компании несостоятельной
(банкротом). В рамках процедуры банкротства конкурсные
кредиторы довольно редко получают полное удовлетворение
своих требований, что также является существенным риском
для инвестора. Также после введения любой из процедур бан-
кротства инвестор не сможет обратить взыскание на предмет
172
залога во внесудебном порядке, поскольку все имущественные
объекты должника могут быть реализованы только по специ-
альной процедуре в рамках дела о банкротстве, а инвестор
сможет претендовать лишь на преимущественное удовлетворе-
ние своих требований в размере 80% от стоимости проданного
предмета залога в рамках процедуры банкротства, остальные
20% распределятся в общем порядке между всеми конкурсны-
ми кредиторами.
Касательно залога долей и акций инвестируемой компании
в пользу инвестора следует отметить следующее: между ООО и АО
есть фундаментальное отличие — согласно п. 2 ст. 358.15 ГК РФ по
общему правилу права участника осуществляет в АО — залогода-
тель, а в ООО — залогодержатель, однако данные условия могут
быть изменены договором залога, поскольку норма является дис-
позитивной. Для инвестора риск в такой ситуации будет в случае,
если при рассмотрении заявления инвестора о включении в реестр
требований кредитора судом будет установлена совокупность сле-
дующих обстоятельств:
1) инвестор фактически являлся контролирующим должника
лицом (в силу прав, предоставленных по договору залога);
2) инвестирование было предоставлено в период имуществен-
ного кризиса должника;
3) инвестор имел цель участвовать в распределении прибыли
должника.
В такой ситуации требования инвестора могут быть пониже-
ны, в связи с чем не рекомендуется лишать инвестируемое обще-
ство определенной самостоятельности для принятия решений
(п. 11 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных
с установлением в процедурах банкротства требований контроли-
рующих должника и аффилированных с ним лиц, утв. Президиу-
мом Верховного Суда РФ 29.01.2020).
Использование инвесторами данных приемов может увели-
чить шансы восстановления имущественных прав и интересов
инвесторов и уменьшить потенциальные риски от недобросовест-
ного поведения инвестируемой компании в случае ее финансовой
нестабильности.
173
Иваникова Инна,
руководитель направления корпоративных споров практики
«Разрешение споров»
Реализация предмета залога посредством
lex commissoria: договорное условие
об определении рыночной стоимости
предмета залога независимым оценщиком,
назначенным одной из сторон
Реализация предмета залога посредством его оставления
у залогодержателя (lex commissoria) является достаточно чув-
ствительным способом получения удовлетворения для обеих
сторон залоговых отношений1. В данном случае залогодержа-
тель получает не просто денежные средства, а полноценный
актив, зачастую в виде долей участия (акций), что может су-
щественным образом повлиять на ведение сторонами пред-
принимательской деятельности, перераспределить сферы
влияния посредством смены корпоративного контроля и тому
подобное.
Поскольку закладываемые активы нередко подвержены
значительным ценовым колебаниям, особенно если идет речь
о долях участия или акциях, оптимальным решением может
видеться согласование цены предмета залога для целей lex
commissoria посредством обращения к его рыночной стоимо-
сти. Так, например, на практике встречаются условия догово-
ра, согласно которым цена предмета залога составляет его ры-
ночную стоимость, определенную независимым оценщиком,
1 В целом изложенное ниже применимо и к иным способам реализации заложенного
имущества, однако наиболее ярко весь комплекс рассматриваемых проблем
проявляется именно в рамках lex commissoria.
174
назначенным одной из сторон (как правило, залогодержате-
лем). При согласовании стоимости предмета залога необходи-
мо четко понимать, какие последствия соответствующее до-
говорное условие может повлечь. Основной вопрос, который
возникает в данной ситуации, состоит в том, может ли сто-
рона, которая не согласна с величиной рыночной стоимости,
определенной другой стороной на основании такого договор-
ного условия, ее оспорить.
Следует сразу отметить, что несмотря на относительную рас-
пространенность рассматриваемого условия среди предпринима-
телей1, судебные споры, где оспаривалась бы цена предмета залога,
определенная на основании такого условия договора, на практике
встречаются редко. Исходя из анализа имеющихся судебных актов,
к сожалению, нельзя сделать вывод о четко сформировавшейся по-
зиции судебной практики по интересующему автора вопросу. Для
иллюстрации сделанного вывода приведу несколько примеров.
В судебном споре в рамках дела № А40‑62564/2019 сторо-
ны договора залога согласовали, что при обращении взыска-
ния и реализации заложенного имущества (доли участия) его
стоимость равна рыночной стоимости, определенной оцен-
щиком, который выбирается по усмотрению залогодержате-
ля. Залогодатель не согласился с отчетом, подготовленным
оценщиком залогодержателя, и в обоснование своей позиции
сослался на отчет оценщика, привлеченного им самостоятель-
но без согласования с залогодержателем. Разрешая спор, суд
первой инстанции (поддержанный апелляционной и кассаци-
онной инстанциями) указал, что начальная продажная цена
заложенной доли определена в соответствии с условиями до-
говора, определение цены на основании отчета залогодателя
не соответствует порядку, предусмотренному договором. Сле-
довательно, заключает суд, любая оценка, представленная за-
1 Данный вывод следует из анализа судебной практики на предмет выявления
судебных актов, где судами устанавливалось согласование сторонами такого
договорного условия безотносительно к предмету и основанию иска. См., например,
Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.08.2020 по делу
№ А12‑3735/2020, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2015,
Решение Арбитражного суда Брянской области от 05.02.2021 по делу № А09‑7159/2020.
175
логодателем, не могла использоваться для целей определения
начальной цены1. Однако необходимо учесть, что в данном
деле обращение взыскания осуществлялось посредством про-
ведения торгов, и суд специально отметил, что конечная цена
продажи значительно превосходила начальную, определен-
ную на основании отчета оценщика залогодержателя. Кроме
того, из указанного дела не усматривается, что залогодатель
представил убедительные доказательства того, что в отчете
залогодержателя имеются недостатки. Таким образом, одно-
значно сделать вывод о том, что наличие соответствующего
договорного условия исключает возможность оспаривания
стоимости заложенного актива, на основании анализируемого
судебного акта сделать нельзя.
В другом деле, где рассматривался вопрос об обращении взы-
скания на залоговый актив, стороны согласовали в договоре усло-
вие, согласно которому начальная цена продажи при реализации
предмета залога с торгов определяется на основании рыночной
стоимости предмета залога, определенной независимым оцен-
щиком, но не ниже увеличенной на 3% залоговой цены, уста-
новленной в договоре. При этом стороны предусмотрели право
залогодержателя привлекать независимого оценщика на свое
усмотрение без согласования с залогодателем. Суд установил
начальной ценой продажи залоговую цену, поскольку «с требо-
ванием о проведении судебной экспертизы в целях определения
рыночной стоимости заложенного имущества лица, участвую-
щие в деле, не обращались». Однако данное дело тоже не явля-
ется показательным, поскольку право залогодержателя не было
исключительным в том смысле, что в случае его нереализации
согласно условиям договора цена могла быть определена незави-
симым оценщиком, что объясняет признание судом возможно-
сти проведения судебной экспертизы по делу2.
1 П остановление Арбитражного суда Московского округа от 04.03.2020 по делу
№ А40-62564/2019.
2 Р ешение Арбитражного суда Московской области от 11.09.2014 по делу № А41‑38111/2014.
Данный судебный акт был отменен апелляционной инстанцией. Тем не менее автор
полагает допустимым привести данное решение в качестве примера, поскольку отмена
обусловлена формальным основанием нарушения правил подсудности.
176
Поскольку четко сформулированная позиция судов отсут-
ствует, представляется целесообразным изложить решение
рассматриваемого вопроса, которое, по мнению автора, вы-
текает из действующего правового регулирования и, следова-
тельно, на которое можно ориентироваться (по крайней мере,
до формирования единообразной судебной практики) при со-
гласовании подобных договорных условий или при формули-
ровании правовой позиции на случай возникновения судеб-
ного спора.
Согласно п. 2 ст. 350.1 ГК РФ в случае, если реализация за-
ложенного имущества осуществляется путем lex commissoria,
цена определяется соглашением сторон, но она в любом слу-
чае не должна быть ниже рыночной стоимости заложенного
имущества. Норма является императивной, что обоснованно,
поскольку она направлена на обеспечение баланса интересов
обеих сторон договора. Тем не менее при соотнесении рассма-
триваемого договорного условия с правилом п. 2 ст. 350.1 ГК РФ
может возникнуть непонимание в том, как соотносится рыноч-
ная стоимость, о которой идет речь в договоре, с рыночной сто-
имостью, указанной в статье. Иными словами, являются ли сто-
имость, определенная независимым оценщиком по поручению
одной из сторон, и рыночная стоимость в п. 2 ст. 350.1 ГК РФ
тождественными понятиями.
Рыночная стоимость по своей природе является объектив-
ной величиной, не зависящей от субъективного усмотрения как
сторон, так и назначенного ими независимого оценщика. Дей-
ствительно, рыночная стоимость, определенная разными оцен-
щиками, может отличаться, но это обусловлено применением
разных одинаково допустимых методик, а не субъективным
усмотрением оценщика. Поэтому толковать рассматриваемое
договорное условие следует как устанавливающее процедурный
порядок определения рыночной стоимости предмета залога.
Однако в случае если согласованная сторонами процедура была
соблюдена, но тем не менее определенная цена не имеет ничего
общего с «объективной» рыночной стоимостью, то срабатывает
императивный ограничитель п. 2 ст. 350.1 ГК РФ. И наоборот,
177
обратное толкование, согласно которому выполнение пред-
усмотренной договором процедуры определения стоимости
предмета залога автоматически означает, что полученная цена
соответствует рыночной стоимости, является неверным. Более
того, такое толкование следует квалифицировать как направ-
ленное на обход закона, поскольку оно нивелирует императив-
ное ограничение п. 2 ст. 350.1 ГК РФ.
Императивность п. 2 ст. 350.1 ГК РФ обусловлена следую-
щим. Даже если не усматривать в формулировке «не должен»
явно выраженный запрет, недопустимость согласования сторо-
нами иного регулирования применительно к рассматриваемой
ситуации вытекает из требований обеспечения баланса интере-
сов сторон и защиты интересов третьих лиц.
Во‑первых, норма п. 2 ст. 350.1 ГК РФ направлена на защи-
ту интересов залогодателя и третьих лиц — других кредиторов
залогодателя. Такое толкование п. 2 ст. 350.1 ГК РФ вытекает,
в частности, из п. 3 Постановления Пленума Высшего арби-
тражного суда РФ РФ № 161, где рассмотрена схожая ситуация.
Высший арбитражный суд РФ отметил, что положение п. 12
ст. 28.2 Закона РФ «О залоге»2 о том, что в случае внесудебно-
го обращения взыскания на торгах начальная цена продажи
заложенного актива устанавливается равной 80% от рыночной
стоимости, является императивным, поскольку оно преследу-
ет цель защиты законных интересов залогодателя и других его
кредиторов.
Во‑вторых, п. 2 ст. 350.1 ГК РФ направлен на предотвра-
щение существенного нарушения баланса интересов сторон.
Цель залога — обеспечить обязательство, но не принести за-
логодержателю прибыль. Если в результате реализации пред-
мета залога залогодержатель приобретает заложенный актив
по цене ниже рыночной, залогодержатель получает прибыль
от реализации, т.е. обогащается на сумму, превышающую сум-
му обеспеченного обязательства. Полученная прибыль соста-
1 П остановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах».
2 З акон РФ от 29.05.1992 № 2872-1 «О залоге» (утратил силу).
178
вит разницу между рыночной стоимостью и ценой заложен-
ного актива. Залог начинает выполнять несвойственную ему
функцию, что в результате приводит к нарушению баланса
интересов сторон, а именно — к ущемлению интересов зало-
годателя.
Из изложенного следует, что стороны могут согласовать
цену и порядок ее определения (в том числе цену, равную ры-
ночной стоимости, определяемой независимым оценщиком,
назначаемым по усмотрению стороны), но в случае возникно-
вения спора суд всегда может решить, действительно ли цена,
согласованная сторонами, выше «объективной» рыночной
стоимости. Суд не связан рыночной стоимостью, определен-
ной оценщиком, даже если право его назначить было предо-
ставлено одной из сторон.
Может показаться, что согласование обсуждаемого условия
в договоре вообще бессмысленно, поскольку в любом случае
определенная на его основе цена может быть оспорена сто-
роной. В действительности значение такого условия состоит
в перераспределении бремени доказывания. Оно создает силь-
ную презумпцию того, что отчет оценщика, который прине-
сет в судебный процесс сторона, которой было предоставлено
договором право выбрать эксперта, является верным. Другая
сторона будет вынуждена доказывать несоответствие цены
в таком отчете реальной рыночной стоимости. Оспаривание
возможно как по основанию нарушения процедуры опреде-
ления цены, так и по основанию ее несоответствия рыночной
стоимости предмета залога. Нарушение процедуры определе-
ния цены может заключаться, например, в том, что выбранный
оценщик аффилирован со стороной и, следовательно, не явля-
ется независимым. Несоответствие цены предмета залога ры-
ночной стоимости можно подтвердить, например, представле-
нием суду «своего» отчета об оценке или рецензией на отчет
об оценке стороны. Обращаю внимание на то обстоятельство,
что различие в рыночных стоимостях, определенных на осно-
вании отчетов сторон, не должно быть обусловлено отличием
в методиках оценки при условии, что их использование для
179
целей определения рыночной стоимости нормативно допу-
скается1. Необходимо учитывать, что несогласная с оценкой
сторона должна убедить суд, привести весомые доказатель-
ства того, что рыночная стоимость другой стороны является
недостоверной2. В зависимости от обстоятельств дела также
может быть целесообразно ходатайствовать о назначении по
делу судебной экспертизы.
Подводя итог, следует отметить, что договорное условие об
определении рыночной стоимости предмета залога независи-
мым оценщиком, назначенным одной из сторон, является дей-
ствительным. Однако оно не дает стороне, наделенной подоб-
ным правом, 100%‑ной гарантии от успешного оспаривания
цены предмета залога, определенной на основании такого ус-
ловия, из‑за несоответствия «объективной» рыночной стоимо-
сти. Данное условие следует квалифицировать как презумпцию
достоверности рыночной стоимости предмета залога, которая
может быть опровергнута другой стороной.
1 Н апример, пп. «а» п. 9 Федерального стандарта оценки «Оценка бизнеса (ФСО № 8)»,
утвержденного Приказ Минэкономразвития России от 01.06.2015 № 326.
2 У казанную позицию можно проследить в отдельных судебных актах. Например,
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.02.2017 по делу
№ А01-615/2014.
180
Макаренко Лина,
младший юрист практики «Разрешение споров»
Волков Григорий,
младший юрист практики «Разрешение споров»
Некоторые проблемы залога корпоративных
прав участников обществ с ограниченной
ответственностью
Обсуждение залога корпоративных прав участника общества
с ограниченной ответственностью, как правило, сосредоточивает-
ся вокруг его особенностей, прежде всего презумпции осущест-
вления заложенных прав залогодержателем. В таком контексте
нужно понимать, что залог корпоративных прав, несмотря на всю
свою специфику, все еще остается залогом, по крайней мере, по
мнению нашего законодателя. Прямое последствие данного выво-
да состоит в распространении общих положений о залоге на залог
корпоративных прав (п. 4 ст. 334 ГК РФ).
Казалось бы, тезис простой и в условиях наличия прямой нор-
мы очевидный, но из него вытекает важное следствие, которое
нередко забывается при обсуждении специфики залога корпора-
тивных прав. Состоит оно в следующем. Прежде чем придумы-
вать сложные изобретательские решения специфических проблем
залога корпоративных прав, первым делом следует обратиться
к общим положениям о залоге, среди которых, очень вероятно,
уже содержится ответ на поставленный вопрос. Иными словами,
не нужно придумывать велосипед.
Приведем для наглядности несколько примеров.
Пример первый. Участник общества с ограниченной ответ-
ственностью заложил долю участия залогодержателю. На ос-
новании презумпции п. 2 ст. 358.15 ГК РФ осуществление зало-
181
женных корпоративных прав осуществлял залогодержатель.
Залогодержатель выходит из общества. Такой выход действите-
лен, поскольку законодательство не содержит пределов осущест-
вления корпоративных прав залогодержателем. Что происходит
с залоговыми отношениями? Выход из общества влечет прекра-
щение корпоративных прав участника, что возможно квали-
фицировать как утрату заложенного имущества. Последствия
утраты предмета залога предусмотрены общими положениями
о залоге, а именно ст. 344 ГК РФ. Залогодержатель по общему
правилу несет ответственность за утрату предмета залога в раз-
мере его рыночной стоимости. Таким образом, выход залогодер-
жателя из общества влечет прекращение залоговых отношений
в связи с утратой предмета залога и является основанием для
возникновения на стороне залогодержателя обязанности возме-
стить рыночную стоимость заложенной доли бывшему участни-
ку‑залогодателю1.
Пример второй. В доктрине достаточно популярен принцип
эластичности предмета залога, нормативное закрепление кото-
рого можно наблюдать, например, в п. 2 ст. 334 ГК РФ, п. 2 ст. 345
ГК РФ. Он хорошо применим и для залога корпоративных прав.
Допустим, общество, доля участия в котором была заложена,
в результате реорганизации разделяется на несколько новых са-
мостоятельных обществ. Реализуя принцип эластичности пред-
мета залога через ссылку на общую залоговую норму п.п. 1 п. 2
ст. 345 ГК РФ, мы должны прийти к выводу о том, что в залог по-
падают доли новых обществ, полученные залогодателем взамен
доли участия в реорганизованном обществе.
Приведенные примеры призваны продемонстрировать прин-
ципиальную возможность решения специфических проблем за-
лога корпоративных прав посредствам простого обращения к су-
ществующим и устоявшимся общим положениям о залоге, что,
помимо прочего, полностью соответствует системе ГК РФ и граж-
данского законодательства в целом.
1 О бязательство общества по выплате действительной стоимости доли и обязательство
залогодержателя возместить рыночную стоимость доли направлены на удовлетворение
одного и того же интереса участника, а потому должны признаваться солидарными.
182
Вместе с тем применение некоторых общих положений о за-
логе к залогу доли участия в обществе с ограниченной ответ-
ственностью может приводить к трудноразрешимым и попро-
сту несправедливым ситуациям. Рассмотрим несколько таких
примеров. По общему правилу в отношении одного и того же
предмета залога возможно установление нескольких зало-
гов. Установление нескольких залогов в отношении доли уча-
стия влечет за собой закономерный вопрос: кто осуществляет
корпоративные права участника? Понятно, что если стороны
предусмотрели соглашением, что права участия осуществля-
ет залогодатель‑участник, то проблем не возникает. Однако
как быть, если стороны в договоре ничего не урегулировали
и действует презумпция осуществления прав залогодержате-
лем? Особенно остро обстоит ситуация в случае установления
предшествующего и последующего залогов. Предположение
о том, что в результате заключения каждого последующего за-
лога осуществление корпоративных прав переходит к новому
залогодержателю, выглядит совершенно несправедливым по
отношению к предшествующим залогодержателям. Законода-
тельное решение для рассматриваемой ситуации отсутствует
(норма п. 5 ст. 342 ГК РФ не применима, поскольку презумп-
ция осуществления прав залогодержателем основана на зако-
нодательной норме, норма п. 4 ст. 345 ГК РФ также не подходит,
поскольку сам предмет залога не погиб и не ухудшился). Су-
дебной практикой решение также не выработано. Не предлагая
возможные варианты решения проблемы, в рамках настоящей
статьи авторы лишь констатируют ее существование.
Другой пример — судебный (или арестный) залог (п. 5
ст. 334 ГК РФ). По общему правилу, необеспеченный креди-
тор, в пользу которого наложен арест на имущество должника,
в силу закона приобретает права и обязанности залогодержа-
теля. Для залога доли участия в обществе с ограниченной от-
ветственностью это означает, что любой кредитор участника
может наложить арест на его долю участия и таким образом
получить возможность осуществлять корпоративные права
в обществе, пока доля находится под арестом. Налицо нару-
183
шение баланса интереса сторон, особенно с учетом отсутствия
воли участника на передачу осуществления прав участия кре-
дитору и, как следствие, невозможности повлиять на установ-
ленную в законе презумпцию осуществления прав залогодер-
жателем.
Возникающие проблемы применения отдельных общих по-
ложений о залоге к залогу корпоративных прав можно было
бы объяснить спецификой рассматриваемого вида залога. Дей-
ствительно, традиционный залог — это залог вещей, соответ-
ственно, положения о залоге a priori ориентированы на вещь как
предмет залога. Строго говоря, залог корпоративных прав зало-
гом и не является, поскольку доля участия (или акция) не суть
вещи. Поэтому совершенно естественно, что часть положений
о традиционном залоге не подходит для залога корпоративных
прав и иных «специальных» видов залога.
Однако в такой логике рассуждений есть некоторая недо-
сказанность. Модель регулирования ГК РФ в части залога
не построена по принципу: залог вещей и иные сильно на него
похожие права, ввиду чего к ним применяются нормы о зало-
ге вещей, если иное не вытекает из существа их отношений.
Вместо этого ГК РФ содержит общую часть залогового пра-
ва, которая в силу принципа построения системы подлежит
применению ко всем залоговым отношениям, и особенную
часть залогового права, которая устанавливает особенности
для отдельных видов залога по принципу lex specialis. При
подходе к залогу как к праву на определенную ценность такой
подход вполне обоснован.
В первой модели применение правил о залоге вещей в ка-
ждом случае должно проходить критерий соответствия суще-
ству регулируемых отношений, и ситуация, когда ряд положе-
ний, регулирующих залог вещей, неприменим к иным видам
«залогов», является совершенно нормальной. Во второй же
модели невозможность применить общую норму в целях регу-
лирования специального залога в отсутствие lex specialis сви-
детельствует о порочности выстроенной системы и не является
штатной ситуацией.
184
Ряд проблем, связанных с применением общих положений
о залоге к залогу корпоративных прав, по мнению авторов,
связан с неудачной презумпцией осуществления прав участия
залогодержателем доли. В настоящий момент сложилась точ-
ка зрения, в соответствии с которой потайного смысла в уста-
новлении разных презумпций осуществления корпоративных
прав для обществ с ограниченной ответственностью и акцио-
нерных обществ, нет, и нужно просто запомнить, что суще-
ствует такое различие. Однако на самом деле применительно
к обществам с ограниченной ответственностью закрепление
такой презумпции не просто бессмысленно, а вредно как с точ-
ки зрения правовой природы залога и принципов построения
кодекса, так и с точки зрения применимости данной презумп-
ции на практике.
Прежде всего, устранение указанной презумпции позволи-
ло бы избежать проблем применения некоторых общих норм
о залоге к залогу корпоративных прав участия в обществе
с ограниченной ответственностью. Так, например, презумп-
ция осуществления корпоративных прав залогодателем сняла
бы проблему установления последующих и судебных (арест-
ных) залогов.
Несоответствие презумпции осуществления корпоратив-
ных прав залогодержателем природе залога выражается в сле-
дующем. Залог по своей природе является способом обеспе-
чения, идея которого состоит в том, что кредитор получает
возможность удовлетвориться из заложенной ценности. При
залоге корпоративных прав заложенной ценностью является
доля участия. Формальным выражением этой ценности явля-
ется стоимость доли. Можно предположить, что презумпция
осуществления прав залогодержателем призвана не допустить
уменьшения стоимости доли в результате неумелых или недо-
бросовестных действий залогодателя. Однако такое допущение
не выдерживает критики.
Во‑первых, совершенно неочевидно, что залогодержатель
является большим профессионалом в управлении обществом,
чем залогодатель. Во‑вторых, непонятно, по какой причине мы
185
создаем презумпцию недобросовестности залогодателя, по-
дозревая его в постоянном стремлении уменьшить стоимость
актива. В‑третьих, проблема поддержания ценности предмета
залога не является специфичной проблемой залога корпоратив-
ных прав, а свойственна любому залогу. Так, на случай ухудше-
ния или гибели предмета залога предусмотрены соответству-
ющие общие положения ГК РФ. В‑четвертых, залоговая связь
между сторонами является временной, а осуществление кор-
поративных прав создает долгосрочные правовые последствия,
которые сохраняются даже после прекращения договора зало-
га, что при определенных обстоятельствах позволяет захватить
залогодержателю корпоративный контроль в обществе. Данный
довод усиливается отсутствием пределов осуществления зало-
годержателем переданных ему корпоративных прав. По суще-
ству, их реализация даже необязательно должна иметь целью
поддержание стоимости доли. Получается нечто вроде фиду-
ции, поскольку залогодатель de facto передает залогодержате-
лю гораздо больше прав, чем необходимо для реализации цели
залоговых отношений. Таким образом, установленная в законе
презумпция не отвечает природе залоговых отношений и долж-
на быть заменена на обратную презумпцию по аналогии с зало-
гом акций.
Теперь посмотрим, как обстоит ситуация по рассматрива-
емому вопросу в судебной практике. В качестве общего пра-
вила абз. 2 п. 2 ст. 358.15. ГК РФ предусматривает на весь срок
действия договора залога осуществление залогодержателем
корпоративных прав в полном объеме. Остановимся подроб-
но на некоторых из них. Согласно позиции судов, залогодер-
жатель имеет право на избрание генерального директора,
который даже после прекращения залога продолжит осущест-
влять свои полномочия. При этом, например, в Постановле-
нии Арбитражного суда Московского округа от 22.03.2021
№ Ф05‑1262/2021 по делу № А40‑38003/2020 отмечается, что
изменение генерального директора не влечет ухудшения пози-
ции залогодателя в обеспечиваемом обязательстве. Принятие
решения об изменении генерального директора не свидетель-
186
ствует о злоупотреблении залогодержателем корпоративными
правами, на что указывается в Постановлении Арбитражного
суда Северо‑Западного округа от 05.07.2019 № Ф07‑6830/2019
по делу № А56‑81071/2018.
Залогодержатель имеет право на увеличение уставного ка-
питала в обществе. При этом по внимание следует принимать
положение п. 2 ст. 340 ГК РФ, которым установлено, что, если
иное не предусмотрено законом или договором, изменение
рыночной стоимости предмета залога после заключения до-
говора залога или возникновения залога в силу закона не яв-
ляется основанием для изменения или прекращения залога.
Следовательно, даже при увеличении размера уставного ка-
питала размер доли, которая находится в залоге, не изменя-
ется, что отмечается в Постановлении Арбитражного суда Се-
веро‑Западного округа от 06.09.2017 № Ф07‑9053/2017 по делу
№ А13‑15926/2014.
Залогодержатель имеет право на обращение с самостоятель-
ным заявлением должника о банкротстве в рамках исполнения
обязанности, предусмотренной п. 3.1 ст. 9 Федерального закона
от 29.07.2017 № 266‑ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»,
что нашло отражение в Постановлении Арбитражного суда
Волго‑Вятского округа от 25.03.2020 № Ф01‑8330/2019 по делу
№ А11‑2611/2019.
Залогодатель, в свою очередь, оставаясь участником обще-
ства, корпоративные права и корпоративный контроль над
обществом на срок действия залога утрачивает. В частности,
у залогодателя отсутствует право на получение сведений о де-
ятельности общества; общество не обязано уведомлять залого-
дателя о проведении общих собраний участников и др. Факти-
чески у залогодателя не остается корпоративных механизмов
воздействия на недобросовестного залогодержателя, что мо-
жет привести к тому, что залоговая связь между сторонами
прекратится, а возвратить корпоративный контроль над обще-
ством будет затруднительно. Следует принимать во внимание,
что изменение в обществе генерального директора залогода-
телем при наличии договора залога доли влечет ничтожность
187
принятого решения в соответствии со ст. 181.5 ГК РФ, по-
скольку полномочия на принятие такого решения принадле-
жат залогодержателю (Постановление Десятого арбитражного
апелляционного суда от 22.09.2020 № 10АП‑12479/2020 по делу
№ А41‑95156/2019; Постановление Десятого арбитражного
апелляционного суда от 19.08.2020 № 10АП‑10257/2020 по делу
№ А41‑21757/2020).
Особый риск представляет потеря корпоративного контро-
ля над обществом (заемщиком) вследствие уступки залого-
держателем третьему лицу прав по основному обязательству
и залогу, который ввиду акцессорности по отношению к глав-
ному обязательству позволяет получить корпоративный кон-
троль над обществом (заемщиком). При этом в Постановлении
Арбитражного суда Северо‑Западного округа от 28.04.2018
№ Ф07‑4065/2018 по делу № А13‑14649/2017, Постановлении
Арбитражного суда Северо‑Западного округа от 22.03.2018
№ Ф07‑1876/2018 по делу № А13‑14450/2017 судами был под-
держан подход, согласно которому цессионарий, получивший
в качестве обеспечения долю в обществе, соответственно,
получает и все корпоративные права: факт злоупотребления
в деле установлен не был.
Исходя из представленных выше доводов, можно сделать вывод
о том, что воздействовать на недобросовестного залогодержателя,
осуществляющего права участника, в рамках корпоративных ме-
ханизмов затруднительно. Кроме того, у залогодателя отсутствует
возможность своевременно установить недобросовестное поведе-
ние залогодержателя, поскольку право на получение информации
о деятельности общества у него отсутствует. В этом ключе пред-
ставляется верным разграничивать непосредственно в договоре
залога доли права, которые осуществляет залогодатель, и права,
которые осуществляет залогодержатель.
В отсутствие корпоративных механизмов защиты залогодатель
равным образом не имеет и возможностей своевременно воздей-
ствовать на залогодержателя договорными инструментами: на-
пример, требовать досрочного исполнения обеспеченного залогом
обязательства в соответствии с п. 1 ст. 351 ГК РФ.
188
Возможным вариантом для залогодателя, у которого права
участия отсутствуют, является предъявление требований зало-
годержателю о предоставлении информации о пользовании зало-
женным имуществом на основании п. 5 ст. 346 ГК РФ. При этом
представляется, что отсутствие прямого указания в норме на
пользование заложенным имуществом на основании положений
закона, а не договора — как в случае с пользованием долей в об-
ществе — не исключает обязанности по предоставлению отчетов.
Цель указанной нормы — защитить положение обладателя пере-
данного в залог имущества, а основание, в силу которого залого-
держатель получил имущество — договор или закон, — имеет вто-
ростепенный характер.
Однако предъявление требования о предоставлении инфор-
мации о пользовании заложенным имуществом встречает еще
одно препятствие: суд откажет в предоставлении сведений, если
требования направлены на предоставление информации и доку-
ментов о деятельности общества, а не о предоставлении инфор-
мации в отношении заложенного им имущества — доли в устав-
ном капитале, что следует из Постановления Арбитражного суда
Северо‑Западного округа от 14.08.2019 № Ф07‑7413/2019 по делу
№ А56‑128439/2018. При этом суды, строго разграничив право на
информацию о пользовании долей в уставном капитале и право
на получение информации о деятельности общества, не указали,
каким именно образом ухудшается положение залогодержателя
вследствие получения информации.
В качестве еще одного риска, имманентно присущего залогу
доли, является возможность признания судом залогодержателя
аффилированным или контролирующим должника лицом как
при банкротстве, так и в случаях, не связанных с банкротством:
например, для целей установления заинтересованности в совер-
шении сделки, что было принято во внимание Арбитражным
судом Северо‑Западного округа в Постановлении от 15.06.2018
№ Ф07‑6535/2018 по делу № А56‑22166/2017. Это может иметь зна-
чение при субординации требований в банкротстве, а также для
привлечения залогодержателя, осуществляющего права участ-
ника, к субсидиарной ответственности, поскольку в течение дей-
189
ствия залога лицо по общему правилу выступает полноправным
участником общества.
В том случае, если только один из участников передает долю
в залог, при недобросовестности залогодержателя остальные
участники общества имеют интерес в пресечении его действий.
Однако сам механизм такого ограничения действий залогодержа-
теля в законодательстве не проработан.
На первый взгляд подходящий способ защиты — предъяв-
ление требования об исключении участника из общества в со-
ответствии со ст. 10 ФЗ об ООО. Обозначенный способ защиты
направлен против недобросовестного поведения лица в целях
минимизации вреда, который будет причинен обществу и его
участникам. Однако при осуществлении корпоративных прав
залогодержателем — использование механизма защиты, указан-
ного в ст. 10 ФЗ об ООО, в отсутствие специального регулирова-
ния на случай залога доли в ООО не соответствует заложенным
целям регулирования. Это определяется тем, что при недобро-
совестности залогодержателя, осуществляющего комплекс кор-
поративных прав, участником общества остается залогодатель.
Следовательно, исходя из буквального толкования ст. 10 ФЗ об
ООО, исключить возможно только залогодателя. Однако по-
добный вывод приводит фактически к тому, что неблагоприят-
ные последствия действий недобросовестного залогодержателя
будут возложены на добросовестного залогодателя, что нельзя
признать допустимым и справедливым. Подобное неудовлетво-
рительное решение законодателя предопределено ригоризмом,
нашедшим отражение в ст. 10 ФЗ об ООО: весь комплекс корпо-
ративных прав осуществляет по общему правилу залогодержа-
тель. Наиболее предпочтительным вариантом, обеспечивающим
баланс между интересами залогодателя и интересами других
участников общества, является закрепление в указанной норме
права требования не только исключения из состава участников,
но и приостановления участия в обществе. Последнее позволит
в случае заключения договора залога доли в обществе пресечь
недобросовестное поведение залогодержателя, сохранив status
quo залогодателя, остающегося участником.
190
Крюков Евгений,
адвокат практики «Разрешение споров»
Морозов Сергей,
младший юрист практики «Разрешение споров»
Ковидная реальность: онлайн‑правосудие
и ограничения в процессе
Более года назад, 28 апреля 2020 г., состоялось историческое со-
бытие — первое онлайн‑заседание, которое прошло в Ямало‑Не-
нецком районе, причем это был не просто процесс, а отдельный
обособленный спор в банкротстве о привлечении арбитражного
управляющего к административной ответственности.
По прошествии более года у нас есть возможность обобщить
рекомендации в использовании онлайн‑заседаний, поделиться
своими наработками в подготовке к ним и сделать правильный
выбор между онлайном и очным заседанием.
На сегодняшний день 113 из 115 арбитражных судов подклю-
чились к системе онлайн‑заседаний, при этом всего было прове-
дено более 200 тыс. онлайн‑заседаний, что на самом деле не так
много.
Ранее мы проводили опрос, среди 2 тыс. юристов и оказалось,
что 45% опрошенных вообще не участвовали в онлайн‑заседани-
ях, а 12% оказались не удовлетворены такой формой участия.
Предполагаю, что такой результат смог стать следствием кон-
сервативности и некоторого пренебрежения этим инструментом.
Очевидные, и не очень, недостатки:
— Неполноценная замена очного правосудия. У выступающего
в онлайн‑процессе представителя никогда не будет полного
спектра взаимодействия с судом. При этом те способы взаимо-
действия, которые есть (изображение и звук), будут проходить
с задержкой в несколько секунд. В то время как ваш оппонент,
191
выступающий вживую, будет моментально ориентироваться
в процессе, давать суду на обозрение документы, пояснения.
— П рерывание связи и технические неполадки. Пожалуй, это
самый широкий вопрос для возможного злоупотребления,
особенно у стороны, которая рассчитывает на затягивание
процесса. Мы несколько раз наблюдали такие случаи, когда оп-
поненты резко покидали трансляцию, прерывали связь и суд
был вынужден сначала ожидать их возвращения в процессе,
а потом откладываться, при этом суд оперативно не может по-
нять, в чем и у кого проблема.
— Проблема раскрытия доказательств. Сторона, участвующая че-
рез онлайн, сталкивается с рядом сложностей, особенно когда
участвует в «гибридном процессе», когда ваш оппонент присут-
ствует очно в заседании.
• О бъяснения стороны спора. Тут никаких сложностей нет,
они могут быть представлены, озвучены в процессе.
• Письменные доказательства не могут быть представлены непо-
средственно в ходе онлайн‑заседания, так как они, по сути, мо-
гут быть продемонстрированы только на видеокамеру. Также
едва ли письменное доказательство может быть представлено
через систему «Мой Арбитр» непосредственно в ходе судебно-
го заседания, поскольку суд в таком случае будет лишен воз-
можности технически обработать такой документ.
Кроме того, в таком случае представляемое доказатель-
ство не будет должным образом раскрыто перед другими ли-
цами, участвующими в деле, и поэтому будут нарушены ч. 3
и 4 ст. 65 АПК РФ.
И здесь мы можем сделать предположение, что распро-
странение онлайн‑заседаний будет способствовать развитию
норм о раскрытии доказательств, поскольку представление
целого ряда доказательств (прежде всего, письменных) станет
просто невозможным.
• Показания свидетелей. Технической возможности для этого
сейчас нет, однако это достаточно просто реализуемо, на-
пример, с помощью «режима ожидания» + нет возможности
взять подписку об уголовной ответственности.
192
• З аключение экспертов. Тут особой проблемы нет, поскольку
они, как правило, поступают в суд по почте или нарочно до
судебного заседания.
• В идеозаписи или аудиозаписи. Нельзя представить непо-
средственно в заседание
Материальные носители, содержащие видеозаписи или ау-
диозаписи, для их полноценного исследования должны быть
приобщены к материалам дела непосредственно и находиться
в помещении суда; их представление при участии в заседании
онлайн недопустимо.
— Открытость правосудия. Это один из фундаментальных во-
просов, который нужно каким‑либо образом решить. При-
чем границы технической возможности могут быть любыми:
как в верхней степени открытым, например трансляция на
YouTube, так и в практически конфиденциальном режиме, ког-
да доступ к происходящему есть только у сторон.
Плюсы:
Кроме очевидных плюсов типа минимизации личных контак-
тов представителей и экономии времени и денег, мы нашли для
себя еще два существенных плюса:
• 1 +1=1. Онлайн‑заседания дают возможность «пересилить»
ковидное правило «одна сторона — один представитель».
Особенно это актуально в нагруженных, многоэпизодных
спорах либо когда есть необходимость участия второго пред-
ставителя со специальными познаниями, например для
опроса эксперта.
• Т ехнические преимущества:
Коль мы участвуем в онлайне, мы можем пользоваться
благами технологического прогресса:
1) во‑первых, это функция демонстрации экрана, которая
позволяет наглядно обозревать различные схемы;
2) во‑вторых, возможность иметь за обзором камеры не-
кую группу поддержки, которая будет тебе подсказы-
вать, оперативно давать информацию, ссылки на ли-
сты дела и пр.
193
Анализируя плюсы и минусы такого участия, мы неожидан-
ного поняли, что если мы не будем ожидать от онлайн‑заседаний
той же степени эффективности, как от очного процесса, и просто
примем на веру тот факт, что эти заседания априори будут менее
эффективными, то все станет понятнее.
И что самое главное, большинство причин негативного опыта
использования онлайн‑заседаний, не в самих онлайн‑заседаниях,
а в том, что стороны готовились к ним как к обычным заседаниям
и ожидали результат от них как от обычных заседаний.
Например, один знакомый юрист, который крайне негативно
отзывался об онлайн‑заседаниях, посетовал что суд не услышал
его позицию, и даже более того, не отразил в решении те обстоя-
тельства, на которые он ссылался. При этом, когда мы анализиро-
вали эту ситуацию, оказалось что в своей письменной позиции он
этот момент отразил лишь мельком, саму позицию заранее в суд
не отправил и, естественно, судья с ней не был знаком. А его рас-
чет на убедительное и детальное устное выступление не увенча-
лось успехом, так как связь была не очень хорошая.
Есть ли в этой истории причина провала в несовершенстве он-
лайн‑заседаний? Думаю, что нет. Проблема тут в том, что юрист
к нему подготовился так, как будто он лично на нем должен был
присутствовать.
Поэтому при подготовке мы рекомендуем:
• Д елайте расчет на письменную позицию, которую обязательно
подайте заранее. Устное выступление в онлайне — для тезисного
высказывания и ответов на вопросы судьи.
• Подавайте ходатайство о проведении онлайн‑заседания как мож-
но раньше, в идеале дней за 10 дней до с.з. Очень часто мы сталки-
вались с ситуацией, когда ходатайство остается нерассмотренным
до последнего дня, и это, конечно, жуткий дискомфорт. У тебя
завтра заседание, ходатайство до сих пор не удовлетворено, по-
мощник судьи говорит, что все вам удовлетворим, просто ждите.
И вот в день заседания приходит отказ в назначении онлайн…
• После подачи ходатайства, сделайте звонок помощнику судьи
для обсуждения технической возможности проведения он-
194
лайн‑заседания, так как далеко не все судебные составы реально
проводят онлайн‑заседания, несмотря на то что 113 из 115 арби-
тражных судов подключены к этой системе.
• Р абочее место: обеспечьте себе отдельный кабинет либо сделайте
баннер «ТИХО! Идет онлайн‑заседание» при входе в ваше общее
рабочее пространство.
• Соблюдайте обязательные и привычные атрибуты процесса: нужно
помнить, что вы хоть и дистанционно, но участвуете в отправлении
правосудия, поэтому следует соблюдать классические атрибуты
для участия в процессе: рабочий дресс‑код (желательно без растя-
нутой домашней футболки), рабочее место со спокойным задним
фоном (тут нужно понимать, что в отличие от системы ZOOM он-
лайн‑правосудие не предполагает замены фона, и сидеть на фоне
пальм не получится. Вставать ли во время выступления? Во время
оглашения судебного акта мы рекомендуем, конечно, вставать. При
этом, если вы подключаетесь через ноутбук, в случае если вы вста-
нете, будет видна исключительно нижняя часть вашего тела. Могу
поделиться гениальным лайфхаком, который нам подсказал сам су-
дья — можно вставать с ноутбуком вместе.
Так как правильно сделать выбор о форме участия?
Напоследок, мы хотим поделиться простым, но полезным
чек‑листом, который около полугода назад мы разработали и вне-
дрили в юридический департамент одного нашего клиента. В нем
мы принимали во внимание факторы, которые могут служить ре-
перными точками для принятия решения о выборе формы участия.
Такой чек‑лист особенно актуален для крупных корпораций,
с большим количеством споров по всей России, где зачастую ис-
полнитель может принять неверное решение о том, в какой форме
участвовать в процессе.
Перейдя по qr‑коду, вы можете его скачать.
195
Свинко Екатерина,
юрист практики «Разрешение споров»
Как не повезло подряду со сроками
При согласовании сторонами условий о сроке выполнения работ
в договорах подряда можно встретить различные формулировки.
Примерами таких условий договоров являются условия о начале вы-
полнения работ с момента подписания договора, наступления собы-
тия, которое не является неизбежным, либо осуществления заказчи-
ком действий по предоставлению строительной площадки, аванса и др.
Подобное формулирование условий сделок в российской судебной
практике часто приводило к признанию договоров незаключенными,
что влекло определенные негативные последствия как для подрядчи-
ка, так и для заказчика. К таким последствиям можно отнести:
1) отказ подрядчику во взыскании основной суммы долга по договору
подряда;
2) о тказ заказчику в требовании о понуждении подрядчика к испол-
нению обязательства в натуре;
3) о тказ сторонам во взыскании неустойки (пени, штрафа), предусмо-
тренной договором подряда;
4) о тказ сторонам в расторжении «незаключенного» договора и взы-
скании договорных убытков и др.
В настоящей статье будут рассмотрены вопросы о допустимости
различных формулировок условий о сроке выполнения работ, о том,
как сейчас складывается судебная практика по данному вопросу,
а также, что нужно учесть подрядчику при защите прав в случае
уклонения заказчика от исполнения обязанности по оплате выпол-
ненных работ.
Значение сроков выполнения работ
Российское законодательство для договоров подряда требует
согласования не просто срока, а обязательно начального и конеч-
ного сроков выполнения работ (п. 1 ст. 708 ГК РФ).
196
Несмотря на то что ГК РФ не объявляет сроки выполнения
работ в качестве существенного условия для договоров данного
вида (исключение — строительный подряд), судебной практикой
данное условие применительно к подряду было возведено в ранг
одного из существенных, отсутствие которого, во‑первых, влечет
признание договора подряда незаключенным, во‑вторых, не по-
зволяет в отличие от иных договоров (например, поставка, заем)
восполнить условие о сроке за счет диспозитивной нормы п. 2
ст. 314 ГК РФ1.
Суды, определяя сроки выполнения работ в качестве суще-
ственного условия для договоров подряда, исходят из цели недо-
пущения неопределенности в правоотношениях сторон, чтобы
у заказчика была возможность воспользоваться результатом вы-
полненных работ и не утратить интерес к предмету договора2.
Такую неопределенность в правоотношениях сторон суды ус-
матривали в самых разных ситуациях, а иногда и доходили до
крайности, отказывая в удовлетворении иска, если устанавлива-
ли, что стороны в договоре не согласовали условия о начальном
и конечном сроках выполнения работ.
Рассмотрим ниже более подробно ситуации, в которых возни-
кает эта самая «неопределенность».
Определение начального срока путем указания на момент под-
писания договора или период времени с момента подписания
До 01.06.2015 в российской судебной практике главенствова-
ли две позиции относительно возможности определения условия
о начальном сроке выполнения работ путем указания на момент
подписания договора или периода времени с данного момента.
1 П . 4 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.01.2000 № 51 «Обзор
практики разрешения споров по договору строительного подряда»;
П. 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор
практики применения арбитражными судами ст. 10 Гражданского кодекса
Российской Федерации».
2 П остановление Президиума ВАС РФ от 18.05.2010 № 1404/10 по делу
№ А40‑45987/09‑125‑283;
Постановление Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10 по делу
№ А46‑18723/2008.
197
В одних случаях суды, ссылаясь на ст. 190 ГК РФ, высказы-
вали позицию, что срок начала работ, определяемый в течение
некоторого количества дней с момента подписания договора,
не может считаться установленным, поскольку определен ука-
занием на событие, не обладающее свойством неизбежности на-
ступления1.
В других случаях суды, ссылаясь на ст. 190 ГК РФ, признавали
подобное согласование условий о сроке соответствующим законо-
дательству2.
На данный момент отношение судов к согласованию начальных
сроков путем указания на момент подписания договора изменилось
во многом благодаря новой редакции ст. 314 ГК РФ, Информацион-
ному письму Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 № 165. Теперь суды
признают такие договоры заключенными и позволяют взыскивать
пени и штрафы, установленные в договоре, осуществлять односто-
ронний отказ от договора и требовать возмещения убытков3.
Следует считать такую позицию судов правильной, поскольку
день подписания договора — это всегда конкретная календарная
дата, которая позволит определить точную дату начала работ.
Определение срока путем указания на обстоятельство, в от-
ношении которого неизвестно, наступит оно или нет
В практике договорной работы было некогда популярным свя-
зывать начало течения срока выполнения работ с моментом пере-
числения аванса заказчиком.
Ввиду того что перечисление аванса с очевидностью не отве-
чает указанному в ст. 190 ГК РФ признаку неизбежности насту-
пления события, такая практика привела к массовому признанию
1 П остановление ФАС Уральского округа от 14.12.2009 № Ф09-9892/09-С2 по делу
№ А71-2443/2009-Г30; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 25.03.2010
по делу № А27-15556/2009.
2 П остановление ФАС Поволжского округа от 20.01.2010 по делу № А12-12904/2009;
Постановление ФАС Дальневосточного округа от 25.03.2010 № Ф03-1554/2010 по делу
№ А51-6878/2009.
3 П остановление Арбитражного суда Волго‑Вятского округа от 18.01.2019
№ Ф01‑6624/2018 по делу № А43‑15410/2018; Постановление Арбитражного суда
Дальневосточного округа от 08.04.2021 № Ф03‑1222/2021 по делу № А73‑8050/2020.
198
судами договоров незаключенными по причине несогласования
сроков выполнения работ.
Показательным в этом плане является дело № А40‑45987/
09‑125‑283, в котором суды апелляционной и кассационной
инстанций сочли привязку срока выполнения работ по мо-
дернизации двух лифтов к моменту внесения аванса заказ-
чиком не соответствующей заложенному в ст. 190 ГК РФ
пониманию срока, а также что такое условие порождает нео-
пределенность в отношениях сторон, следовательно, в отсут-
ствие согласованных сроков в иске о взыскании неустойки
было отказано1.
Стороны, определяя условия о сроке путем указания на обстоя-
тельство, в отношении которого неизвестно, наступит оно или нет
(в том числе действия заказчика), могут преследовать различные
цели. Маловероятно, но не исключено, что стороны изначально
хотели «создать» незаключенный договор путем включения в него
такого элемента, который сделал бы его незаключенным по рос-
сийскому праву. Однако более реалистичным выглядит предполо-
жение, что стороны преследовали цель заключить действительный
договор, но не знали, как отразить в договоре факт начала работ
с момента поступления денежных средств («начинаем выполнять
работы, когда перечислят деньги»).
Проблема произвольного признания судами договоров под-
ряда незаключенными была разрешена в п. 6 Информационно-
го письма Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 № 1652. Суд отме-
тил, что в таких случаях договор считается заключенным сразу,
а что касается обязанности по перечислению аванса, то пред-
полагается, что она должна быть исполнена в срок, предусмо-
тренный в договоре, а при его отсутствии — в разумный срок.
Если заказчик не исполнит свою обязанность по перечислению
аванса, то подрядчик вправе отказаться от договора согласно
ст. 328 ГК РФ.
1 П остановление Президиума ВАС РФ от 18.05.2010 № 1404/10 по делу № А40-45987/09-
125-283.
2 П . 6 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.02.2014 № 165 «Обзор
судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными».
199
The words you are searching are inside this book. To get more targeted content, please make full-text search by clicking here.
ЛКП | Правила ведения бизнеса 2022
Discover the best professional documents and content resources in AnyFlip Document Base.
Search