ЗАПИСКИ бабушки РОЗЫ +++

в пограничных ситуациях, как я убедился, был очень изворотлив, иначе
не выжил бы. Таковы реалии.

Его короткое детство и юность прошли ещё до 1-ой мировой
войны. Довелось ему участвовать и в этой, и в гражданской войне, и в
Великой Отечественной. Дважды был ранен, но Господь его сохранил,
видимо, так ему было угодно.

История его жизни богата на многие события и приключения, но
есть одна особенность, которая делает отца личностью уникальной, и
прежде, чем о нём подробно рассказывать, необходимо на это указать.
Он из последнего поколения людей, прошедших жёсткий
естественный отбор. Без понимания этого момента невозможно
понять его, как личность. Это про таких, как он, сказано: прошёл огонь,
воду и медные трубы.

Моё послевоенное поколение уже не такое, а нынешнее вообще
отбора не знает. Его не отбирали, его – выхаживали.

Меня, подростка, больше всего интересовали военные истории
отца. Он ещё за два года до революции был призван в царскую армию
и тут же без всякой подготовки отправлен на фронт – шла 1-я мировая
война. В армию его взяли по семейной разнарядке – тогда семья
решала, кого из сыновей отдать в рекруты. Отец был ещё холостяком,
а старшие братья имели семьи, так что выбор был предрешён.

В гражданскую войну он служил, скорее работал, в 19-й
кавалерийской бригаде. Шорники здесь были самыми
востребованными специалистами. В 1939 году началась вторая
мировая война. Отец со своей бригадой участвовал в походе на
Западную Украину.

Начало Великой Отечественной войны застало его в командировке
в Западной Украине. Ему поручили сопроводить на фронт группу
новобранцев, оружие не выдали, и "западники", как он называл
новобранцев, по пути на фронт потихоньку разбежались. Что ему
оставалось делать? Он примкнул к одной из частей и пошёл воевать.

Из военных историй самой яркой и запоминающейся оказалось его
участие в боях под Сталинградом. Когда он рассказывал эту историю,
то в его глазах были слёзы.

Его батальон осенью и в начале зимы находился в окопах, по
колено залитых водой. Огонь со стороны противника был настолько
плотным, что поднятая из окопа каска на конце палки тут же

302

пробивалась несколькими пулями. Когда от батальона осталось всего
несколько человек и не осталось боеприпасов, воды и еды, уцелевшие
солдаты выползли из окопа, нашли на берегу пробитую лодку и
поплыли.

Немцы открыли огонь, все трое были ранены. Но на другом берегу
стояли заградотряды Советской армии… Судьба пощадила его и на этот
раз. С нашего берега не стреляли. Раненые быстро оказались у
санитаров. После короткого пребывания в лазарете отца отправили на
дальнейшее излечение в Казахстан, в город Чимкент; профессия
шорника была в списке для брони. Там он работал на масло-
экстраэкционном заводе и обслуживал ремённые передачи.

На этом заводе работала и моя мать, Белла Куперман. Ему было
пятьдесят лет, а ей всего тридцать два. И у неё было трое умирающих
от голода детей. Она эвакуировалась из Литвы как жена комиссара. Её
муж, Перец Гершович, был первым политруком роты, входившей
впоследствии в Литовскую дивизию. С фронта ей пришли две
похоронки. В одной говорилось, что муж погиб, а в другой, что пропал
без вести. Как я понимаю, ради детей она вышла замуж за моего отца.
Но то, что отец её любил до последних дней жизни, мне было
очевидно.

Мать всю жизнь жила со страхом – а вдруг откроется дверь и
войдёт её пропавший без вести муж? Она часто болела (врачи
говорили, что на нервной почве), и, в конце концов, коварная болезнь
в 53 года отняла её у нас.

Что касается первой жены отца, Эстер Рудиной, то из письма своих
близких он узнал, что Эстер вместе с их дочкой Нюсей погибли в акции
уничтожения евреев в Гайсине ещё в 1941 году.

Когда закончилась война, меня в возрасте нескольких месяцев
перевезли на Украину, в Гайсин. Как рассказывал отец, дом был
разорён, впоследствии он кое-что из мебели нашёл у соседей.
Выяснилось, что в большом зале дома немцы устроили конюшню.
Прямо там, на полу, зимой жгли костры. Отец поднял ковёр и показал
обгоревшие доски. А я, пацан, никак не мог понять, что за неровности
под ковром?

Отец обучал меня не только ремеслу, но даже и фокусам.
Но главным в его жизни был труд. Второго такого трудоголика в
жизни больше не встречал. Он был грешен – работал 365 дней в году.

303

И так до 80-ти с хвостиком лет. Прежде его к этому вынуждала
необходимость обеспечивать большую семью, позже срабатывала
привычка.

Кроме того, что он много работал на производстве, умудрялся в
выходные дни строить летний домик для сдачи квартирантам. Почти
всё построил своими руками. Помогали ему и мы, дети, размешивали
глину с соломой и кизяком и лепили саманные вальки.

На производстве он работал по большей части в автотранспортных
предприятиях, перетягивал кабинные сидения и тенты. У нас на кухне
стояла немецкая швейная машина "Зингер". Ей было лет не считано, но
работала безотказно. Думаю, что через эту машинку за жизнь отца
перешли тысячи всевозможных чехлов. Мама ему тоже помогала. В
тяжёлое время он шил на продажу тапочки и валенки. Мы, дети, зимой
ходили только в его валенках.

Но высший пилотаж отец показал на отделке театральных лож и
шитье портьер в новом Доме культуры. Когда он дома рассказал, что
подрядился на эту работу, я был в ужасе. Ну сиденья там,
автомобильные тенты, перетяжка диванов и т.п., это действительно
для него было привычным занятием. Но делать
высокохудожественную отделку со всякими оборками, рюшами и
бананами? Как я боялся, что он не справится! Каждый день, а это было
во время летних каникул, приносил к нему в Дом культуры обед и
наблюдал за его работой. У меня был полный восторг — у него
получилось!

Вскоре, после того, как моей матери Беллы не стало, отец под
влиянием старшего сына переехал на Донбасс. На 84-м году у него
случился тяжёлый инсульт. Он лежал недвижимый, в больницу взять
его с учётом возраста отказались. С моим приездом, не без труда, но
всё же определили его в больницу. Главврач согласился при условии,
что я буду мыть полы в больничном коридоре — санитарок не хватало.

У меня ещё не были сняты все швы после удаления гнойного
аппендицита, но я делал всё, что от меня требовалось, и выхаживал
отца. Через две недели произошло чудо. С моей помощью он уже мог
подняться с кровати. А когда я его перевёз в Белоруссию, то он даже
сам гулял по городу.

После случившегося ему было трудно ходить, и он всё больше
лежал в своей комнате. Любил читать и петь песни гражданской войны.

304

Говорил, что попал в рай, до последнего дня верил, что ещё будет
работать. Обещал мне, что когда выздоровеет, то пошьёт мне чехлы
для "Жигулей". Однажды я на лоджии, по просьбе жены, делал
устройство для сушки белья. Надо было просверлить отверстия, забить
пробки и натянуть верёвки. И вдруг я услышал стук в окно.
Оказывается, взявшись за подоконник, отец подтянулся и наблюдал за
моей работой.

– Сынок, ты делаешь неправильно, пробку надо по-другому
сделать, – и указал на мою ошибку.

Его жизнь оборвалась на 85-м году, после второго инсульта. Пора
заканчивать рассказ о своём Родителе. Спасибо, что дал мне жизнь.

Игорь Кизнер о семье

ИГОРЬ родился в эвакуации, в Чимкенте в 1945 г. В 6-месячном
возрасте был перевезён в Гайсин. Там окончил 7 классов и в Немирове
(Винницкая область) поступил в строительный техникум. В 1964 году по
распределению был направлен мастером в Белоозерск на строительство
Березовской ГРЭС (комсомольской ударной стройки). В 1964 году
женился. Жена, ВАЛЯ Сенкевич, родилась в 1944 г. в Белоруссии, в
Минской области. Отец погиб на фронте. В 1963 году окончила в Минске
техникум кооперативной торговли и была направлена в Белоозерск, город
в Березовском районе Брестской области Белоруссии.

С 1964 по 1967 год Игорь служил в Советской Армии.
После демобилизации работал на Белоозерском механическом
заводе в должностях: мастер, старший инженер ПТО, старший инженер
ОКС, начальник отдела снабжения и начальник цеха. 13 лет проработал
заместителем директора Березовской ГРЭС по общим вопросам.
Окончил Заочный московский юридический институт.
Уже с 10 лет начал заниматься кролиководством.
По сей день вместе с женой они обрабатывают большой участок, где
выращивают овощи и фрукты. Выйдя на пенсию, Игорь написал и
напечатал несколько книг с воспоминаниями и рассказами (более 50):
Мотя Гершович (1933–2002, брат по матери, Бэлле Гершович)
Воспитывался в Литве у сестёр матери, Хаи и Эйги.
Окончил ПТУ. Занимался ремонтом мягкой мебели и был заведующим
мебельной мастерской во Львове. Там же окончил вечерний техникум.
Был кандидатом в мастера спорта по боксу, прекрасно пел. Неоднократно
был женат, в одном из браков – на Галине, приёмной дочери Наума и Рузи.

305

Вместе с дочерью Таней от этого брака и другими своими детьми
эмигрировал в Австралию.

ЯША Гершович (1938, брат по матери)
Окончил Ладыженский техникум с/х механизации. Служил в Армии,
после демобилизации окончил Львовский политехнический институт по
специальности "Дорожное строительство". В настоящее время живёт в
Петербурге (Ленинграде).

Из рассказа Игоря Кизнера "Спасибо, брат!"

Помню себя с 3-х–4-х лет. Моей главной нянькой в ту пору был мой
брат Яша. Он старше меня на 7 лет. Из всех близких, окружавших меня в
семье, он являлся для меня главным авторитетом. И таким продолжает
оставаться. Скажу вам, что более честного, принципиального и
порядочного человека я в своей жизни так и не встретил. Известно, что
людей без недостатков не бывает. Но здесь исключение.

Не было ни единого случая, чтобы он спасовал перед жизненными
невзгодами. А надо сказать, что судьба его этим "добром" одарила щедро.
Но сейчас я хочу рассказать о его исключительно хорошем отношении ко
мне. Настолько хорошем, что это удивляет.

Ему как моей няньке, пусть смутно это помню, доставалось от
родителей за меня. Но он ни разу, ни в коей, даже самой ничтожной мере,
не переносил это на меня. И в дальнейшем, когда я подрос и в няньке
больше не нуждался, продолжал относиться ко мне так же по-доброму.
Помню много таких случаев, приведу всего лишь один.

Я с 10 лет занимался разведением кроликов в ямах. К 12-ти понял, что
клетки лучше. Но сетки, такой необходимой для пола и дверок, у меня не
было. Брат в то время проходил практику в качестве бригадира тракторной
бригады. И каково же было моё удивление, когда он притащил на спине
огромную сетку из-под комбайна. Я даже поднять её сам не смог, а он
тащил её три километра! Он же и сделал клетки.

Вспоминая этот и другие подобные случаи, задаю себе вопрос – как
объяснить его такое безгранично хорошее отношение ко мне?

Вероятно – это его братская любовь ко мне. А может быть, это каким-
то удивительным образом связано с его трудным детством, в котором так
мало было доброго и ласкового?

Огромное братское спасибо тебе за доброе ко мне отношение. Да и к
другим то же. И хочу, чтобы мои потомки об этом знали…

306

История стойкости и выживания в гетто
Леонида Львовича Кизнера62

(Записано со слов Муры Фридлендер-Кизнер, жены
Леонида, Беэр-Шева, Израиль)

Лёня не любил особенно распространяться о том тяжелейшем
cтрашном периоде и только иногда, к слову, рассказывал об отдельных
эпизодах. Поэтому эта история состоит из услышанного мною в своё
время от Лени с добавлением сведений общего характера,
опубликованных в печати.

Город Гайсин был захвачен немецкими войсками 25 июля 1941
года, и сразу же началась охота за евреями63. Лёня вместе с мамой
Эстер Рудиной и сестрой-студенткой Нюсей не успели эвакуироваться.
Когда от знакомого украинца-полицая Эстер узнала, что на следующий
день назначена акция, она сразу же отослала 14-летнего Лёню к
соседям; этим мать спасла ему жизнь.

Сестра Нюся (Анна) тоже могла спастись (по рассказам соседей). В
колонне обречённых Нюся выделялась своей яркой внешностью, и к
тому же на ней была вышитая украинская сорочка. Полицай обратился
к ней:

— Да ты́ что же здесь делаешь? Уходи!
— Отпустите и маму, попросила Нюся. — Нет!
— Тогда и я останусь!
И они были расстреляны в урочище Белендийка под Гайсиным
вместе с остальными жителями местечка и евреями, пригнанными
немцами из Бессарабии.
Какое-то время Лёню прятали соседи, но это было опасно для них,
и Лёня решил уйти. Внешне он не был похож на еврея, но выдавало его
картавое «Р», и он решил избавиться от этого недостатка. Несколько
дней он провёл на заброшенной мельнице, питаясь только вороньими
яйцами и тренируясь произносить этот звук. Он кричал во все горло,

62 Леонид Кизнер А5В1, внук Лейзера, сын Льва (27).
63 Перед войной в Гайсине проживало 4109 евреев (28% населения).

307

пока не научился отчётливо произносить это ненавистное «Р». Это
была его маленькая, но победа.

Всех оставшихся после расстрелов евреев местечка немцы согнали
на Рабочую улицу, где было устроено гетто64. (Дом отца Лёни тоже
стоял на этой улице).

Как стало известно из документов, после первых двух акций
уничтожения65 были оставлены в живых в качестве специалистов около
150 евреев66. Видимо, Берка Кизнер67 был в их числе.

В качестве своего подручного обойщика Берке удалось пристроить
своего племянника Лёню, и так они проработали более 30 месяцев. К
сожалению, почти никаких сведений об этом долгом и опасном
периоде не имеется.

* **
Есть один яркий эпизод этого периода. Жизнь в гетто, как известно,
была крайне тяжёлой, люди голодали и умирали от болезней и
истощения. И вот как-то Лёне удалось раздобыть котелок настоящего
наваристого украинского борща, и он принёс его Берке. Тот с
аппетитом съел борщ. И тут мальчишество взыграло в подростке, и он
решил "поддеть" своего дядю:

64 С марта 1942 года был объявлен запрет покидать территорию гетто под
угрозой расстрела.

65 Из акта Комиссии по расследованию злодеяний немецких оккупантов
по Гайсинскому району с 24 июня 1941 г. по 13 марта 1944 г.: "Первое
массовое убийство еврейского населения в количестве 1300 человек
состоялось 16 сентября 1941 г., второе – ровно через месяц (всего более
4000 чел.). Как в первом, так и во втором случае расстрелу подвергалось
всё еврейское население, не исключая стариков, женщин и детей, даже
новорождённых. Всех их раздевали в тире военного городка и нагишом
гнали к могилам расстрела. Детей, как правило, бросали в ямы живыми.
Отдельных укрывшихся евреев после обнаружения закапывали в землю
живьём". Расстрелы евреев гетто продолжались и впоследствии (7 - 10 мая
1942 г.).

66 Еврейским ремесленникам было вменено в обязанность выполнять
работы для оккупантов. За работу они не получали ни денег, ни еды, так что
были вынуждены обменивать вещи на продовольствие у местных крестьян,
подвергая риску их и себя.

67 БЕРКА(21) — старший сын Лейзера, родной брат Лёвы(27), отца Лёни.
308

– Дядя, ты знаешь, что ты ел? Это ж свинина!
Берка тут же выбежал во двор, засунул 2 пальца в рот и
освободился от скверны. Соблюдение законов кашрута пересилило
голод.

* **
В феврале-марте 1944 года наступил перелом в войне. С каждым
днём в гетто всё более усиливались притеснения и расстрелы;
особенно свирепствовали местные полицаи. Гетто было обречено.
Можно предположить, что, узнав о скором отступлении немцев, Берка
предпринял решительные действия по спасению. То, что удалось
осуществить Берке, подтверждено свидетельством Лёни и
послевоенными рассказами соседей.
Каков же был план по спасению Лёни?
На небольшом расстоянии от Гайсина (около 70 км), в зоне
румынской оккупации, было расположено местечко Бершадь, и там
ещё сохранялся шанс выжить. Вот туда-то Берка и решил отослать
Лёню. Он договорился с местной украинкой, которая собиралась нести
на продажу в Бершадь бидоны с маслом, чтобы она взяла Лёню в
качестве помощника.
Так Лёня вместе с этой украинкой, перейдя по льду замерзшую
реку, добрался до Бершади.
Там ему ничего другого не оставалось, как пойти в гетто68.
А в гетто свирепствовал тиф69, и почти сразу ослабевший Лёня
заболел и попал в больницу70. Спасло его лишь быстрое наступление
Советской Армии.

***
А что же Берка?
По версии Розы Давыдовны (на основании показаний соседей), в
это же время Берка вместе с женой Зисл находят убежище на старой

68 Бершадское гетто было одним из самых больших в Транснистрии. В
нём находилось около 20 тысяч депортированных из Румынии и Бессарабии.

69 В день умирало по 150-200 человек. Для сбора трупов ежедневно по
улицам проезжала телега.

70 В Бершадском гетто сохранялся остаток общинного устройства, и
функционировала инфекционная больница.

309

мельнице с помощью местного немца71. Сколько времени им
удавалось скрываться, точно не известно, но кто-то выдал их убежище.

При отступлении немцы всегда уничтожали всех оставшихся в
живых евреев. Так, 12 февраля 1944 года, с особой жестокостью они
расправились с Беркой и Зисл, бросив их живыми в колодец. Они не
дожили всего лишь месяц до освобождения Гайсина. К концу
оккупации в марте 1944 г. в Гайсине оставалось около двадцати евреев.
13 марта 1944 года Советские войска выбили оккупантов из Гайсина.

***
Проследим дальнейшую судьбу Лёни. Ещё не оправившись
полностью от болезни и будучи совершенно истощённым, он тем не
менее решил пойти воевать, прибавив себе "для солидности" 2 года.
Вначале он лишь с трудом мог удерживать ружьё, и ему доверяли
только стоять в карауле. Но молодость и страстное желание отомстить
за погибших мать, сестру и бабушку
взяли своё.

И вот с
августа 1944
года Леонид
уже в

действующей армии и участвует в

освобождении Праги и Вены.

Гвардеец Леонид был

награждён орденом Отечественной

войны, медалями "За отвагу" и "За

боевые заслуги".

71 Из акта вышеупомянутой Комиссии: немецкий сельскохозяйственный
комиссар Фриц Гинцель, по происхождению "фольксдойче", прятал евреев;
он был расстрелян сотрудниками НКВД в 1944 г.

310

Семейная история ЛЕОНИДА Кизнера

(по рассказу Муры Фридлендер, жены Леонида)

Демобилизовался Лёня только в 1951 году и начал осваиваться в
мирной жизни. Он уезжает в Харьков к родным своей матери и
поступает в стоматологический техникум и одновременно в 10-й класс
вечерней школы, воспользовавшись для этого документами
двоюродного брата Леонида
Григорьевича, поскольку он сам до
войны не успел доучиться.

Окончив техникум за два года,
Леонид едет в Кадиевку по
рекомендации Бориса, двоюродного
брата, в доме родителей которого
(Моти и Берты) Лёня часто бывал в
Харькове. После демобилизации
Борис окончил в Харькове
стоматологический институт и
работал зубным врачом. Лёня
работает в городской поликлинике
зубным техником и одновременно
учится в горном техникуме, в котором
после окончания Лёню оставляют
вести практику и преподавать физику. Позднее он заканчивает
промышленно-экономический заочный институт.

В Кадиевке, в доме Бориса и Лизы, Лёня встретил свою судьбу —
Марию Фридлендер (Муру), учительницу музыки. Она получила
назначение в Кадиевку после окончания музыкального училища. В

1957 г. они поженились. Сам Лёня был
очень музыкальным, обладал абсолютным
слухом (как и почти все Кизнеры) и
прекрасным голосом.

В 1959 году Лёня пригласил своего
брата Игоря, который окончил семилетку,
учиться в горном техникуме в Кадиевке.
Игорь жил в доме у Лёни с Мурой, и Лёня
со всей строгостью следил за его учёбой.
Зная пристрастие Игоря к кроликам, Лёня

311

купил ему двух крольчат. Но на следующий учебный год Игорь
перевёлся в строительный техникум.

Аня (1958), дочь Лёни и Муры, унаследовала от родителей
музыкальные способности. В 5 лет она взяла в руки скрипку, а к 14
годам уже выявилась профессиональная перспектива для Ани, и для
серьёзного обучения музыке в 1971 г. семья переезжает в Луганск. Там
Леонид преподаёт физику и электротехнику в промышленно-
экономическом техникуме. Окончив в Луганске музыкальное училище
в 1978 году, Аня поступает в Донецкий музыкально-педагогический
институт и по окончании работает в музыкальных школах. В 1981 г.
вышла замуж за Бориса Шнайдера. В 1985 г. Аня родила сына Костю.

В 1995 году вся семья репатриировалась в Израиль, в южный город
Беэр-Шева, столицу Негева.

Костю сразу взяли в 5-й класс (в Израиле–‫)ה‬. Имея хорошие

музыкальные данные, он поступил в музыкальную школу (в Израиле –
консерваторион) и 3 года обучался игре на саксофоне, достигнув
хорошего уровня. Играл вместе с мамой Аней в концертах. Сейчас
учится в колледже и работает на предприятии High-Tech.

В 1999 г. Аня родила дочь Изу (Изумруд). Ещё в школе у Изы
проявились художественные способности. Успешно окончив среднюю
школу, она поступила в 2018 г. в художественный колледж.

Мура в Израиле ведёт очень активный образ жизни, и застать её
дома совсем непросто. Она хорошо владеет ивритом и продолжает
совершенствоваться, посещая еженедельные занятия. До недавнего
времени она вместе с виолончелисткой устраивала музыкальные
лекции-концерты, да и сейчас тоже продолжает немного играть.
Занимается общественной деятельностью, много лет вела
общественную библиотеку. Активно посещает симфонические
концерты и спектакли; специально выбрав для этого жильё в
доступности от концертного зала.

Но самое главное – регулярно продолжает помогать Косте, у
которого растут двое мальчишек. Старший назван Леоном в честь
прадедушки Леонида, умершего 30 марта 2006 г. за 3 дня до рождения
правнука, младший – Даниэль. Используя свой "знаменитый" метод,
Мура научила маленького Леона выговаривать букву "Р". Она много
занимается с мальчиками, вкладывает в их развитие, и они большие
друзья с прабабушкой.

312

Из альбома Леонида Львовича КИЗНЕРА

313

А6 Древо ГРИГОРИЯ Кизнера

Григорий Кизнер и Матя Яблонская

314

Дарья Львовна, Леонид Григорьевич и внук Гена

Семья продолжателей рода Кизнеров (Израиль)

Справа налево — Гена, Лиэль, Инна, Элика — 2018г.

315

Автобиография Леонида Григорьевича72
(по материалу его книги "Вехи жизни")

Я родился 29 мая 1925 года, в Гайсине, в семье Григория
Лазаревича Кизнера(24) и Марии Абрамовны Яблонской.

С семи лет родители стали учить меня игре на скрипке. В городе
Гайсине музыкальной школы не было, и учителями музыки оказались
случайные люди, тапёры местного кинотеатра, которые по
совместительству были свадебными музыкантами (клезмерами). Я
довольно быстро овладел инструментом и в еврейской школе играл в
детском скрипичном оркестре, исполнявшем произведения Вагнера,
Моцарта, Чайковского. В 10 лет я стал дипломантом городской
олимпиады и в спектакле "Платон Кречет" Винницкого драматического
театра сыграл на скрипке "Баркароллу" Чайковского, заработав 25
рублей на мороженое.

Детство проходило в учёбе в школе, в чтении, игре в футбол и
кулачных боях улица на улицу. Самой сильной командой бойцов была
капцанская («бедняцкая» в переводе с идиш) во главе с Вовой
"Капцаном", которого боялись все мальчишки. И никто не
предполагал, что он станет скрипачом в оркестре Утёсова.

Эвакуация. На второй день войны Гайсин уже бомбили. 26 июня
мы выехали в сторону Умани. Мы двигались по проселочным дорогам,
а немцы – по шоссе, и всё время были где-то рядом. Нам приходилось
менять маршрут, чтобы не напороться на них. Неоднократно мы
попадали под обстрел и еле спаслись.

Через месяц пути добрались до станции Лозовая, затем поездом
до Куйбышева и далее по казахским степям и пустыням, пропуская
эшелоны, идущие на фронт. Особенно тяжело было в пустыне—жара,
жажда и голод. Наконец, Алма-Ата – один из красивейших городов
Средней Азии. Во время войны из Москвы и Ленинграда в Алма-Ату
были эвакуированы ряд театров и киностудия "Мосфильм".

В феврале 1943 года я был призван в Красную армию и попал
курсантом в Ташкентское пулемётное училище, которое вскоре
передислоцировалось на афганскую границу в город Термез.

72 Леонид Григорьевич — сын Гриши(24), младшего сына Лейзера.
316

Курсантам выдали форму: широкополые шляпы, гимнастерки с
короткими рукавами, галифе, обмотки с ботинками. Занятия
проходили тяжело: в сорокаградусную жару, в пустыне, кишащей
змеями, варанами, тарантулами и скорпионами. Ночью не давали
спать шакалы. Услышав мой голос, командир роты сразу назначил
меня ротным запевалой.

Три месяца прошли в ночных тревогах, марш-бросках на 25 км,
учебных стрельбах, с внезапными ночными подъёмами и бросками в
сторону афганской границы на уничтожение прорвавшихся через
границу басмачей. Наконец, садимся в эшелон и направляемся на
фронт.

Новоиспечённым младшим лейтенантом я попал на передовую за
день до наступления врага. Переправляемся через реку Прут в
Румынию (на высоту 162 в 10 км от Ясс). Солдаты пулемётного взвода
встретили молодого командира приветливо. Это были "пожилые"
сибиряки, бывшие охотники, которые умели буквально всё: от рытья
окопов и землянок до изготовления гробов. На второй день я привык к
свисту пуль, понимая, что пуля, которая убьёт, не свистит.

20 августа наша дивизия провела операцию по окружению Ясско-
Кишиневской группировки немцев и румын. Укрепления врага были
сметены. Немцы, оставшиеся в живых, сбежали. Румыны целыми
полками во главе с командирами сдавались в плен.

Войска двигались быстро, преодолевая с боями от 20 до 50 км в
сутки. Отстающих подбирали повозки. Офицеры не давали солдатам
засыпать на ходу. Через пять дней соединились войска 3-го и 2-го
украинских фронтов, окружив 22 дивизии противника. Но затем нашей
дивизии пришлось столкнуться с крупными силами противника,
пытавшегося прорваться из окружения в направлении Венгрии.

Наш батальон шёл по дороге. Внезапно колонна напоролась на
крупные силы немцев. Одно из моих пулеметных отделений заняло
оборону в воронке от разрыва снаряда. Вначале всё шло хорошо. Но
затем раздались крики пулеметчиков из воронки: "Давай патроны!".
Понятно, что этот пулемёт моментально стал мишенью немецких
снайперов. Посланный мною солдат с двумя коробками пулеметных
лент сразу был снят немецким снайпером. Я решил послать второго
солдата. Но тот оказался полковым парикмахером, и, видя на его лице
смертельный страх, я понял, что это будет напрасная потеря.

317

В это время пулемёт у воронки замолк. Не раздумывая, я взял две

коробки с лентами и пополз по-пластунски к воронке. Мне удалось

подползти к ней довольно близко и правой рукой забросить одну

коробку в воронку. Тут же меня засёк немецкий снайпер. Во время

броска левой рукой второй коробки я чуть приподнялся и тут же

почувствовал сильнейший удар в область левой лопатки. Я получил

сквозное пулевое ранение. От боли потерял сознание. Через

некоторое время меня подобрали мои пулемётчики и доставили на

батальонный медпункт.

В госпитале в Яссах я пролечился около месяца и снова попал в

родную 373-ю стрелковую дивизию. В октябре 1944 года дивизия

вошла в состав 1-го Украинского фронта.

В ночь на 23 декабря 1944 года

дивизия перешла реку Вислу и

вступила на Сандомирский плацдарм,

восточнее г. Сташув. 1945 год

встретили в окопах салютами из

ракетниц. 12 января 1945 года

началась Силезско-Сандомирская

операция.

Пехота шла за танками. В первый

день наступления дивизия

продвинулась на 20 км, в

последующие дни дивизия проходила

по 50 км через всю Польшу в

направлении г. Бреслау. Этот путь был нелегкий: непрерывно шел снег;

идущие впереди танки разбили дороги и сделали их трудно-

проходимыми для артиллерии. 19 января пехота достигла города

Пражки и пересекла польско-германскую границу.

Население встретило нас настороженно, боясь мести. Навстречу

шли колонны бывших узников концлагерей, шумно приветствовавшие

наших солдат. К вечеру мы достигли местечка Грюнвальд. Иногда на

колонны налетали мессершмиты. Через пять дней пути по Германии

мы вышли на реку Одер и форсировали её 25 января.

318

Наградной лист.Краткое изложение боевого подвига:
"В боях при форсировании р. Одер 25.01.1945 г. при расширении
и выпрямлении плацдарма на западном берегу т. Кизнер лично
руководил огнём своих расчётов, подавляя огневые точки противника
и расчищая путь для продвижения батальона вперед.

319

Благодаря отважным действиям т. Кизнера, были подавлены 3
пулемётные точки противника и 2 уничтожены вместе с расчётами. При
отражении контратак противника т. Кизнер сыграл исключительную
роль, рассеивая боевые порядки и расстреливая живую силу и технику.
Лично со станкового пулемета т. Кизнер уничтожил 9 немецких солдат
и подавил 2 огневые точки.

Т. Кизнер достоин правительственной награды — ордена
Отечественной войны 2-й степени.

Командир 1239-го стрелкового полка подполковник Маньковский.
14.02.1945 г."

Педставление к Ордену Отечественной Войны 1-йстепени
В последующих боях при форсировании канала часть солдат
батальона провалилась под лёд, среди них был и я. После оказания
первой помощи я ещё в течение двух дней продолжал воевать,
руководя наступательными действиями своего взвода. Это
закончилось тяжелым ранением: отморожение 3-й и 4-й степени
пальцев ног и 2-й и 3-й степени голеней и стоп.
При поступлении в сортировочный госпиталь я попал под
бдительный взор молодого офицера СМЕРШ73а. Это был его первый
задержанный. Он заподозрил членовредительство. Начался допрос с
пристрастием, который шёл до обеда. Офицер ушёл; настроение у

73 Смерш (сокращение от "Смерть шпионам!") — контрразведывательные
организации в Советском Союзе во время Второй мировой войны.

320

меня подавленное: на ногах – слоновость, впереди перспектива
ампутации, а тут ещё запахло трибуналом.

В это время какой-то солдат несёт мимо скрипку на растопку
буржуйки. Я отобрал у него скрипку и, осмотрев, заметил, что скрипке
не менее 100 лет, попробовал звук – превосходный. После обеда
возвратился офицер СМЕРШа, увидел в руках скрипку и спросил: "Ты
что, умеешь играть?" – "Умею". – "Тогда сыграй что-нибудь из
"Сильвы". Я сыграл ему всю "Сильву" до последнего аккорда.
Восхищённый лейтенант отпустил меня на осмотр к хирургу, обещая
даже представить к медали "За боевые заслуги".

Так лейтенант Кизнер спас от огня скрипку, а она спасла ему жизнь.
Обморожение оказалось настолько тяжёлым, что потребовалось 8
месяцев лечения в госпитале в городе Ченстохове. Вначале хотели
ампутировать обе стопы, но потом, благодаря длительному лечению,
ампутировали всего несколько пальцев. Наконец, я стал понемногу
ходить, сначала на костылях, потом с палочкой.
Сведения о положении на фронтах мы получали от поступающих
раненых. Наша дивизия участвовала в Берлинской операции, потом
повернула на Прагу.
Победа! Победа пришла неожиданно.
Прибежал радист и сообщил, что война окончилась, немцы
подписали капитуляцию. Поднялась стрельба, стреляли в воздух все,
кто имел оружие. Но лечение продолжалось ещё пять месяцев.
Наконец выписали и направили через Братиславу, Прагу, Вену в
Центральную группу войск в Баден-Бадене. Через месяц формируется
эшелон из офицеров и направляется в Архангельск, затем в начале
1946 года —Петрозаводск.

* **

В сентябре 1946 года я демобилизовался и
поступил в Ташкентский мединститут и после 1-
го семестра перевёлся в Винницкий
медицинский институт.

Там мне довелось попробовать себя в роли
хормейстера и дирижёра оркестра. Наш
четырёхголосный хор из 60 человек исполнял
не только популярные песни, но и "Славься" из

321

оперы "Иван Сусанин", "Марш солдат" из оперы Гуно "Фауст". В это
время мною были написаны песни "О Матросове", "Винничанка",
"Цыганское танго" и другие лирические композиции.

После окончания мединститута меня направили на Донбасс, на
шахту им. Титова, где вскоре я стал заместителем главного врача.

В 1952 году я женился. Жена, Кофман Дарья Львовна, – врач-
отоларинголог, тоже участница боевых действий, на фронте была
медсестрой санитарного поезда, а позже – старшей медсестрой
эвакогоспиталя 3341.

Работая вместе на Донбассе, мы получили большую врачебную
практику. Нужно было быть и терапевтом, и педиатром, и гинекологом.
Работали в поликлинике, в стационаре на шахтном здравпункте, на
пункте скорой помощи. Вызовы обслуживали зимой на санях-
розвальнях, летом – на бричке. Потом появилась машина "москвич"
без носилок, которая могла проехать только по твёрдой дороге.
Больных из горного посёлка приходилось доставлять к машине на
спине или на руках. Ночные дежурства в стационаре осуществлял один
врач на все отделения больницы.

В 1960 году наша семья переезжает в Харьков, где я работаю в 13й
больнице врачом-дежурантом, а затем — главврачом медсанчасти
Харьковского велозавода с 6500 рабочими. Далее МСЧ переводится во
2-ю городскую больницу, где я работаю заведующим цеховым
отделением, затем заведующим профилактическим отделением. С
1996 года в течении 10 лет работал врачом-профпатологом 20-й
поликлиники.

Во 2-й городской больнице в течение 30 лет руководил
художественной самодеятельностью и был скрипачом в джазовом
оркестре. В 1991 году моя песня "О Харькове" была признана лучшей
песней о городе.

В 1978–1992 годах написаны песни: "Харкiв’янка", "Седые
ветераны", "Три встречи", "Уходят потихоньку ветераны", "На
формировке", "Письмо на фронт", "Листва облетает", которые потом
вошли в сборник песен "От Харьковщины до Праги". Всего написано
около 50 песен. В 2000 году был издан сборник стихов "Время, события,
лица", куда вошли 70 стихов, написанные за 30 лет.

В 2013 году исполнилось 80 лет моего участия в художественной
самодеятельности.

322

Фото Леонида Григорьевича Кизнера

323

О Григории Кизнере
1. Из книги "Вехи жизни" Леонида Григорьевича Кизнера

Мой отец, Григорий Лазаревич Кизнер(24), родился в Гайсине в
1897 году и был младшим в семье. Он был ремесленником–шорником
высокой квалификации и в течение многих лет работал
вольнонаёмным начальником шорно-седельной мастерской.

Мать, Мария Абрамовна Яблонская
(Матя), была домохозяйкой и
мастерицей шитья и вышивания
украинских вышиванок, которые дарила
родственникам и соседям. Обладала
хорошим голосом.

В 1929 году отец с семьёй уехал
учиться в Москву. Имея более 17
специальностей, он легко сдал экзамен
на маляра самого высокого разряда на
заводе АМО (ЗИЛ) и через неделю стал
старшим мастером лакокрасочного цеха.
К сожалению, из-за моей болезни, семья
вынуждена была вернуться в Гайсин.

В 1937 году начались репрессии против командного состава
дивизии, где в 9-м артиллерийском полку 9-й Крымской

324

кавалерийской дивизии отец служил вольнонаёмным шорником (по

1941-й год). Арестовали комдива, командиров полков и начальников

штабов. Арестовали Григория Лазаревича и его брата Наума. От них

требовали компромат на командирский состав дивизии, но братья

прикинулись простачками, которые, кроме своих седел, ничего не

знают. Их продержали в уманской тюрьме месяц и выпустили, ничего

не добившись. Григорий Лазаревич потерял все волосы – чекисты

вырвали, а семья Кизнер лишилась всех медалей деда: их

конфисковали при обыске.

С приближением войны дивизия передислоцировалась сначала в

Каменец-Подольский, а затем в недавно присоединённую Молдавию

в 2 км от границы с Румынией.

В ночь на 22 июня 1941 года немцы перешли государственную

границу, и завязался бой на заставе. Командир полка вызвал к себе

Григория Лазаревича и попросил его эвакуировать семьи офицеров

полка, доставить их до ближайшего эвакопункта и посадить на поезд,

идущий на восток.

Будучи уже в

эвакуации в Алма-Ате,

отец работал в

артели, которая

изготавливала

военную амуницию:

упряжи, кобуры,

портупеи.

По вечерам дома

мама помогала отцу

делать летние туфли,

оплетенные

полосками лосевой

кожи, имевшие

большой спрос на рынке. Однажды отца пригласили на "Мосфильм"

изготовить седло и парадную упряжь для коня царя Ивана Грозного,

которого играл артист Черкасов. Из остатков полосок бархата, которые

отец принёс домой, мама сделала две маленькие подушечки на

память.

В сентябре 1946 года родители вернулись в Гайсин.

325

2. Из опубликованного рассказа Игоря Кизнера74

Я не могу не упомянуть о самом младшем брате отца, моём дяде
Григории. Он жил в нашем городе и иногда, хоть и редко, братья с
семьями наносили друг другу визиты. Он, как и я, был у родителей
последним ребёнком. Тогда ходило поверье, что последнему уже

ничего хорошего родители дать не могут,
попросту говоря, не хватит репродуктивной
силы. И я всегда с интересом наблюдал за
дядей Гришей. Но ничего подозрительного
не находил. И даже больше.

Дядя Гриша входил в когорту местных
вождей. Оба признака, по которым можно
было, на взгляд подростка, определить в
человеке вождя, у него были. Он работал
директором бытового комбината, и это
давало ему право носить френч белого
цвета с большими лацканами, точь-в-точь
такой, какой носил Сталин.
А во-вторых, по этой же причине, во время проведения парадов по
случаю революционных праздников, он всегда стоял на трибуне,
рядом с руководством района и даже время от времени подходил к
громкоговорителю и, что называется, "бросал" в народ призывы. Когда
моя школа проходила мимо трибуны, я всегда выискивал его глазами.
Раз он там, значит всё в порядке. Когда стал старше, то
проанализировал его призывы к народу.
— "Миру – мир", торжественно и громко провозглашал он. Или:
— "Пусть живёт дружба между народами".
Он явно был мудр. Против вечных ценностей возразить трудно.
Со временем его сын Леонид перевёз родителей к себе в Харьков.
Я у них гостил, чудесная семья.

* **

74 Игорь Кизнер А5В2, сын Льва Кизнера (27), родился в 1945 г., живёт в
Белоруссии. Семейное древо А4+А5 – на стр. 299.

326

А8 Древо Муци Кизнер-Шмулен.

По книге Е. Цвелик «Еврейская Атлантида»: 9 января 1942 года в
Брацлаве на Базарной улице полицаи собрали 50 евреев под предлогом
депортации в Печору, но, когда группа вышла из гетто, их повели к берегу
Буга. В толпе обречённых вместе с отцом, художником Моисеем
Шмуленсоном и его женой Песей, были и их дочери, Фаня, 12 лет и Фрида,
16 лет. Когда узников гетто прогоняли мимо кинотеатра, оттуда выходила
группа румын, и девушки узнали офицера, портрет которого писал их отец.
Они бросились к нему с криком о помощи. Случилось чудо: румын взял их под
защиту и привёл домой – так сестры спаслись. (Впоследствии Фрида и Фаня
репатриировались в Израиль). Участь отца, матери и всех остальных была
решена: их пригнали к берегу Буга и там, поглумившись, расстреляли, а тела
сбросили под лёд...

327

Готов я оттолкнуться от причала,
Но автобиография сначала.

Григорий Аронович Шмуленсон75 (ГАШ) о себе

Вот и подошло время подвести некоторые итоги. Я помню себя лет
3-х–4-х, когда возвращался с прогулки на своём велосипедике по улице
Карла Маркса в городе Минске. Улица шла под откос и я, под крики
мамы, лихо скатывался и поворачивал на улицу Ленина, где мы жили.
Коммунальную квартиру я помню смутно.

ОТЕЦ – ШМУЛЕНСОН АРОН МОИСЕЕВИЧ (1909 – 1941)
Начало войны я не запомнил. И

дальнейшие события мне известны по
рассказам матери. Сбылось предсказание
отца, когда он пришёл домой после Финской
войны: скоро будет ещё одна война.

Все родственники собрались вместе и
пошли пешком в Могилёв. Вокзал в Минске
не работал — его разбомбили. Отец нёс на
руках годовалую сестрёнку, а я сам протопал
всю дорогу – 220 км. Из всего пути я помню
только убитого немца. Он лежал около
дороги, и что врезалось в память, — это его
краги, блестящие сапоги, в которых были
одеты немецкие парашютисты. В Могилёве мы сели в последний
поезд. Отец высоко поднял меня и поцеловал. Затем снял с руки часы
и передал их матери. Он ушёл в военкомат, и больше мы его не видели.
Я ещё долго помнил отца, потом черты лица как-то стёрлись.
На все запросы матери ей, наконец, пришёл ответ: младший
лейтенант Шмуленсон Арон Моисеевич пропал без вести. После войны
она нашла какого-то человека, который сказал, что видел отца во
время войны. По его словам, отец возглавил группу, призванную
удерживать позицию, а все остальные бросились на прорыв.

75 Григорий Шмуленсон — внук МУЦИ (дочери Лейзера).
328

Отец был инженером-строителем и работал в Белгоспроекте. Я
пошёл по его стопам. Мне часто попадались люди, которые работали
вместе с ним. Они рассказывали, что это был очень хороший инженер,
весёлый, дружелюбный человек, который пользовался всеобщим
уважением. Это всё, что мне известно об отце.

МАТЬ – МУНВЕЗ ХАСЯ ГИРШЕВНА
Когда мы эвакуировались в Пензу, мать
устроилась бухгалтером на мясокобинат. Но
врождённая порядочность не давала ей
возможности брать мясо. Мы голодали.
Первой не выдержала бабушка — она
умерла с голоду. Видимо тогда мама
продала отцовские часы, единственную
память о нём. Когда я стал постарше, мне
рассказали родственники, что один раз
рабочие принесли маме требуху, и мама
понесла её на базар, чтобы продать и что-то
купить. Там маму арестовали. Не знаю, что делали родственники, чтоб
её освободить. Это было первый и последний раз.
Запомнился мне такой случай. Нас в детском саду водили гулять в
парк. Рядом находился госпиталь, и выздоравливающие солдаты
отдыхали в этом же парке. Мы охотно общались с ними. Однажды один
солдат на вопрос, не встречал ли он на войне моего отца, переспросив
фамилию, уверенно ответил, что да, он воевал вместе с ним, что он жив
и здоров. Надо ли говорить, как я ждал маму.
– Мама, папа жив! – едва завидев её, закричал я и рассказал ей
всё про солдата.
– Какую фамилию ты назвал? – спросила она.
– Мунвез – ответил я. И мама заплакала…
Мы с сестрой сначала ходили в детский сад, затем я поступил в
первый класс. От постоянного недоедания я заболел каким-то видом
туберкулёза. Моя сестра Мира приносила мне каждый день в
передничке корочку хлеба. Её кормили в детском саду, а меня в школе
– нет. Мать, чтобы как-то прокормить нас, регулярно сдавала кровь. Так
и жили.

329

Простит ли Б-г: не помню я лица
Ушедшего на фронт отца.
Чтоб прокормить детей в те годы, мать
Кровь донором должна была сдавать.

330

Остался перед ними я в долгу,
Святую память в сердце берегу,
Не молоком вскормлён, а кровью,
Всё посвящаю им с любовью.

В 1946 году мы с сестрой и мамой вернулись в Минск. Оказалось,
что нашу квартиру по улице Ленина разбомбили. Первое время жили в
квартире у маминой сестры Марии Григорьевны. Вскоре маму приняли
на должность главного бухгалтера в министерство Внешней торговли.
Когда я учился в третьем классе, мы получили маленькую, но
отдельную квартиру в сборном из деревянных деталей ведомственном
доме.

* **
В эти годы я познакомился с шахматами и немного позднее с
волейболом. Кто знал, что это на всю жизнь? Я стал чемпионом
Белоруссии по шахматам среди юношей и капитаном сборной
юношеской республики по обоим видам спорта. Перед армией я
познакомился с шахматной композицией и впоследствии стал дважды
чемпионом СССР и занял третье место в мире. Как чемпион
республики, я дважды выступал в командном первенстве СССР среди
юношей. Там я близко познакомился с Михаилом Талем, Борисом
Спасским и другими шахматистами. Таль называл меня "солнечным
лидером пасмурной Белоруссии".
Особый интерес вызывал национальный состав игравших на
первых досках. Чемпионом Москвы был Либерзон, Латвии – Таль,
Украины – Гуфельд, Таджикистана – Пресс, Белоруссии – Шмуленсон,
Казахстана – Бенькович, Молдавии – Абрамович, Узбекистана – Каган,
Карело-финской – Бендерман.
Уже работая в солидной должности, не оставлял я и шахматы. Вёл
шахматный отдел в газете "Советская Белоруссия". Сделал интервью с
Талем, которое перепечатали в центральной печати, и целый ряд
других. Я встречался с Михаилом Жванецким, Григорием Гориным,
Никитой Богословским, Александром Ивановым, Аркадием Хайтом.
Послала меня газета и на матч Каспаров – Карпов в Ленинград.

* **
Годы службы в армии достойны отдельного рассказа. Упомяну
лишь один эпизод.

331

Жизнь надо мной и в армии шутила.

Домой вернулся в звании дебила.

Служба началась довольно прозаично. Мы должны были
вытаскивать из-подо льда протекавшей рядом речки громадные
бревна и грузить их на машины. Работа адская, и через несколько часов
солдаты были буквально вымучены. Я решил чем-то отвлечься и стал
составлять (без доски) шахматный этюд, который впоследствии взял
бронзовую медаль на первенстве ФИДЕ. И вдруг услышал какой-то
крик. Измученные солдаты на это не реагировали. Я побежал на этот
крик и увидел солдата, попавшего в полынью. Он уже выбивался из
сил. Я снял с себя ремень, и мне удалось вытянуть солдата. Конечно, за
это был положен отпуск домой, но его благополучно "забыли"
оформить.

АВТОБИОГРАФИЯ ЧЕЛОВЕКА С ЧУСТВОМ ЮМОРА
Не знаю, как вам, а мне чувство юмора мешает всю сознательную
жизнь. Вернувшись из армии, работал сначала в проектном институте,
затем в строительном тресте, дослужившись до начальника отдела
комплектации. Однажды меня вызвал заместитель управляющего
трестом и спросил, почему я отказался принять известь. Я объяснил, что
принять её нельзя из-за отсутствия специальных ёмкостей и обычной
надобности. "Примите все меры!", заорал он. "Меры будут приняты",
ответил я, "а известь – нет!" Фраза стала крылатой, и я полетел... с
работы.
Работая уже в проектном институте в солидной должности
главного инженера проектов, я должен был делать проекты с
обязательной экономией материалов. Как-то я сдавал проект
водонапорной башни без "экономии", ссылаясь на то, что башня
типовая. Проект вернули, посоветовав сравнить его с какой-нибудь
другой известной башней. Новая пояснительная записка начиналась
так: "В проекте водонапорной башни в деревне Большие Долбуны,
вместо всем известной Эйфелевой башни, привязана мало кому
известная типовая башня. В результате удалось сэкономить..." Все
были довольны, кроме начальства.
Подчиняясь зову предков и "Сохнута", я лишил Родину-мать
родительских прав и отбыл в Израиль. Как вскоре выяснилось, это
пресловутое чувство юмора напрочь отсутствует у местных
работодателей. Мне казалось, что возраст играет роль только в

332

массажных кабинетах. Оказывается, большинство предприятий здесь
работают по сходным технологиям. Пришлось сменить множество
специальностей от сторожа до журналиста.

Когда я приехал в Израиль, то часто замечал любопытные взгляды
прохожих. Дошло до того, что на базаре меня называли Бен Гурионом,
а в школе, где я работал, дети иначе меня и не называли. Я вспомнил,
что мама рассказывала мне и сестре о каком-то родственнике, который
занимает важный пост в Израиле. Но тогда, в те времена, это казалось
несущественным. На всякий случай я позвонил сестре в Америку. Она
подтвердила и добавила ещё, что этот родственник – Бен Гурион. Я
решил проверить. Залез в Интернет и после долгих поисков нашёл
следующее. Оказывается, Бен Гурион был женат на минчанке Поле
Мунвез, двоюродной сестре моей матери. Поля уехала в Америку и
там вышла замуж. Я же являюсь троюродным братом детям Бен
Гуриона. Нашу схожесть можно объяснить тем, что я и Бен Гурион были
похожи на типичных представителей нашей нации.

В Израиле я начал политическую деятельность. Моя фамилия стоит
в декларации среди двухсот лиц о намерении создания партии. Такие
фигуры как Щаранский, Эдельштейн, Штерн были хорошо знакомы
мне.

Не питая особых иллюзий, принял участие в конкурсе эпиграмм
российского телевидения. Убедился ещё раз, что в своём отечестве
пророков нет. Как только оказался в другом отечестве, меня тут же
оценили. Из колоссального количества эпиграмм выбрали мои и
объявили победителем. Любовь на расстоянии сильнее. Ну, а после
того, как Григорий Горин в клубе "Белый попугай" зачитал мою
эпиграмму на Романа Карцева, чувство юмора подсказало мне, что
пришло время обнародовать свои творения. Пишу я под псевдонимом
Григорий Гаш (мои инициалы).

С тех пор вышло 14 книг, и я не собираюсь на этом ставить точку.
Был трижды победителем международных конкурсов.

* **
В армии я начал выступления на сцене с исполнения романсов и
итальянских песен. Более того, на конкурсе самодеятельности я
получил первую премию. В дальнейшем в Израиле это помогло мне
зарабатывать на жизнь. На концерте я чередовал пение с рассказом об
истории русского романса. Концерт понравился, и я стал выступать по

333

всей стране наряду с литературной деятельностью. Давал концерты в

Израиле, Америке, России, Германии и других странах.

Конечно, было очень много комичных ситуаций. Вот некоторые из

них. Уместно будет упомянуть о казусе в Екатеринбурге. Я выступал в

зале филармонии, а двумя

днями позже там же должен

был выступить всемирно

известный певец

Хворостовский. Наши портреты

на фасаде здания красовались

рядом. В начале выступления

получаю записку: "Всё это

хорошо, но когда вы петь

начнёте?!"

Однажды я выступал в

Москве в Большой хоральной

синагоге по случаю нового

еврейского года. После

выступления состоялся обед, и

меня в качестве почётного

гостя усадили напротив

раввина. Все шло своим

чередом, пока не прибежал служка с известием о том, что кто-то без

всякого повода скандалит. Раввин задумался. "Если он еврей – это

одно дело, если нет – другое", – размышлял раввин вслух. Я решил ему

помочь: "Если человек без всякого повода скандалит в синагоге, то это

еврей, без всякого сомнения". На том и порешили. После обеда, он

тепло распрощался со мной и сказал, чтобы я почаще приезжал:

"Будем вместе решать возникающие вопросы".

* **

Меня обычно спрашивают, как я отношусь к ненормативной

лексике. И вот, что я вам скажу после долгих размышлений. Поэзия

бывает весьма различная. Есть любовная, гражданская лирика; в них

грубое слово должна отсутствовать. Другое дело ироническая поэзия,

в ней присутствие ненормативной лексики иногда оправдывается.

Надо запомнить одно правило: если она используется только для

связки слов или для рифмы, то это никуда не годится. Другое дело, если

334

она становится полноправным действующим элементом, когда в этом
вся соль, и если её удалить, то теряется весь смысл произведения;
тогда её можно применять. Я вам сейчас покажу, что это такое. Когда я
приходил в редакцию газеты "Новости недели", где я работал, то меня
обступали коллеги-журналисты и просили почитать что-нибудь
свеженькое. Однажды я прочитал "Рассказ старого большевика". И вот,
что мне сказал редактор газеты: "Гриша, запомни, – это лучшее, что ты
написал". Вот это лучшее.

Тащил я с Лениным бревно.

Шёл сзади и вступил в говно.

И понял истину такую:

За ним нельзя идти вслепую!

* **
Сталкивался ли я с антисемитизмом? Вопрос поставлен не совсем
верно. Я жил с ним. Он сопровождал меня везде, иногда приобретая
случаи глубокого вторжения в личную жизнь. О некоторых случаях
здесь расскажу.
Я посадил в тюрьму ударившего мою дочку Неллу. В этом случае
мне пришлось броситься в толпу молодых антисемитов. Я раскидал
несколько человек и приволок домой негодяя. Затем вызвал милицию.
Мне повезло – он, оказывается, уже имел условный срок.
Как-то мне на работу позвонила жена. Плача, она рассказала, что
живший возле нас бандит напал на неё с криком: "Убирайся в
Израиль!". Она недавно родила вторую дочку и гуляла по улице с
коляской. Я немедленно пошёл в милицию, но там дежурный оказался
антисемитом не хуже. Пообещав ему скорую встречу, тут же обратился
в райком партии. Не буду вас утомлять подробностями, но я добился
приёма у секретаря партии и всё ему рассказал. Закончил я свою речь
так: как чемпион СССР я бы, конечно, мог обратиться прямо в ЦК, но
думаю, что вы и сами здесь разберётесь. Выстрел оказался точным.
Секретарь развил бурную деятельность. И тут началась драма. Отец
бандита оказался партийным. Досталось и ему по полной. Не забыли и
дежурного офицера. Его заставили извиниться передо мной, на что я с
негодованием ответил: "Ты сволочь и негодяй, антисемит паршивый,
не знаю, как тебя держат в милиции". В общем, я получил
удовольствие.

335

Третий случай произошёл на моей работе. Для контроля над
строительными объектами требовалось заказывать машину. Я зашёл в
кабинет замдиректора, попросил выделить мне машину и сразу
вышел. Через несколько секунд из кабинета выскочил один из
присутствовавших при этом и сообщил мне: "Знаешь, что он сказал,
когда ты вышел? – Буду я выделять машину всякому жиду". Тут же я
захожу обратно, хватаю его за воротник: "Если ты, морда
антисемитская, не уволишься отсюда в течение двух дней, – пеняй на
себя". Он забегал по институту, пытаясь у кого-нибудь найти
поддержку. Через два дня его не стало.

Заканчиваю эту тему одним комическим случаем. В институте
перед окончанием вывесили список наших фамилий с просьбой сдать
деньги на значки и дипломы. Через некоторое время напротив моей
фамилии появилась надпись: "Этот не даст!". В ответ на это я написал:
"Ещё как дам! Поймать бы тебя, антисемитская сволочь".

В заключение хочу представить вам один из моих любимых
афоризмов.

Не каждому дано судьбой
Прожить в ладу с самим собой.

Моя старшая дочь

(Григорий Шмуленсон, Израиль, Петах-Тиква)

Мне предложили выбрать одно лицо, которое смогло бы отразить
индивидуальную особенность нашего рода. Безусловным кандидатом
стала моя старшая дочь Нелла Шмуленсон.

Она окончила политехнический институт в Минске по
специальности водоснабжение и канализация. Конечно, это не было
мечтой всей жизни. Просто туда принимали евреев без ограничений. В
результате её группа почти полностью состояла из евреев.

Поначалу она не проявляла свой характер. Была тихой доброй
девочкой. Впервые я столкнулся с её принципиальностью, когда она
выходила замуж. Нелла случайно услышала, как родственники её мужа
обсуждали их брак. По их мнению, главная цель – сменить фамилию.
Она категорически поставила условие: оставить свою. И этим продлила
наш род.

336

По-настоящему Нелла раскрылась после переезда в Израиль. Я не
буду описывать все трудности репатриации, но, в конце концов, она
устроилась в проектное бюро, в котором проработала долгое время,
непрерывно впитывая все тонкости профессии.

И наступило время открыть собственное дело. По отзывам многих
коллег, она является лучшей в своей профессии. Я сам подталкивал её
к этому решению. Но я не предполагал, какую тяжесть она на себя
взвалила. Ей приходится и проектировать, и участвовать в различных
совещаниях, и выходить на объекты и многое другое. Мне очень
приятно, что Нелла унаследовала от меня некоторые черты. В то же
время она остаётся внимательной к своим детям, сестре и родителям.
Что я хочу пожелать ей: быть всегда такой, и здоровья, здоровья и
здоровья.

Иронески76 из книги "Приколы сионских
мудрецов" Григория ГАШа

Как проявленье зрелого маразма,
Пишу приколы, полные сарказма.

Не изводи бумагу на романы, пьески.
Поберегите лес – пишите иронески!

Рождён в СССР (судьбы промашка!),
Спелёнутый смирительной рубашкой.

Судьбой болезненно уколот:
Я с детства видел серп и молот.

Дала мне сразу власть такой урок,
Что в букваре читал я между строк.

Служил советским нищим инженером
И в этой роли – отрицательным примером.

76 Иронические двустишия-афоризмы (термин, введённый ГАШем)
337

Спасаясь от обманов и интриг,
Глотал свободу запрещённых книг.

Повсюду расцветал один пейзаж:
Коммунистический мираж.

Израиль славлю я, не закрывая рта.
Моей оседлости последняя черта

Живём в Израиле, надеясь лишь на Б-га,
Ведь линия войны проходит у порога.

Вокруг всё портим, но труды напрасны:
И жизнь, и шар земной прекрасны!

Как хорошо, что мы со стороны
Не видим, как наивны и смешны.

Жена на ужин сделала рагу.
Попробовал. Решил отдать врагу.

Несовпаденье взглядов
Ведёт к расходу ядов.

За что мы прославляем гения?
За то, что сеет в нас сомнения.

Случается немало отравлений
Незрелыми плодами размышлений.

Любой закон ждёт странный рок:
Его читают между строк.

Прекрасны люди, понял я в итоге,
Читая постоянно некрологи.

Заканчивать двустишие пора
По достиженью плотности ядра.

338

Шмуленсоны

339

Израиль Шмуленсон о своём отце Якове

Яков Моисеевич Шмуленсон родился 1 августа 1914 года. Когда ему было 3
года умерла мать Муця. Детство прошло в Брацлаве с мачехой и двумя старшими
братьями: Давидом (1910) и Ароном (1906). После окончания техникума работал
в дорожном строительстве. В 1935 году женился на Дусе Израилевне Вайнберг; в
1936 году родился Израиль и в 1940 году – Марик.

Счастливые предвоенные годы. В начале 1941-го работал прорабом на
строительстве военного аэродрома в городе Овруч. Затем война. По иронии
судьбы участвовал в разрушении аэродрома, который сам же и строил.

С октября 1941-го по июнь 1946-го – на фронтах Отечественной войны с
Германией и Японией. Зимой 42-го под Сталинградом участвовал в строительстве
переправ через Волгу. Из потопленного при бомбовом взрыве катера выплыли
только двое из 80 человек, и отец был одним из них. Яков Моисеевич очень
хорошо плавал. В Брацлаве участвовал в заплывах по Южному Бугу.

Потом Котельниково, Батайск, Крым, Белоруссия, Польша. Войну закончил в
Штеттине. Долгая дорога на восток завершилась в Слюдянке под Иркутском в
1946 году. Демобилизация и возвращение к мирной жизни в Овруче.

Ещё в 1944-м, в Харькове, куда он приехал в командировку за кольцами для
копров (забивание свай), в результате счастливой случайности произошла
встреча Якова Моисеевича с женой и 8-летним сыном Израилем, которые
возвращались из эвакуации (Марик умер в Свердловске в 1942 году).

Зимнее плавание 1942-го в Волге дало рецидив, и в Ленинграде отцу
ампутировали одну ногу ниже колена и с паузой в несколько лет в Овруче–
вторую. Но это нисколько не преуменьшило активности отца. Передвигаясь на
мотоколяске С3А, он продолжал работать: с 47-го по апрель 52-го – техноруком
Овручского карьера и затем с мая 52-го – прорабом-начальником ремонтно-
строительного участка. По совместительству преподавал черчение в школе.

Он даже помогал материально младшему брату Борису, который после
армии (1941-1945гг.) учился в Киевском медицинском институте, и старшему
сыну в Свердловске (Уральский политехнический). После поступления сына
Михаила в институт отец с женой переехал в Свердловск.

Отец поддерживал контакты со многими родственниками матери в
различных городах и с живущими в родительском доме в Брацлаве сестрами
Фридой и Фаней. Встречался во Львове с дядей Наумом Кизнером в начале 60-х.
После смерти жены в сентябре 1979 года, несмотря на трудности, отец
продолжал вести активную жизнь. В 1981 году предпринял поездку в Москву, где
встретился с двоюродной сестрой Леей Борисовной Кизнер, и в Минск, где гостил
в семье старшего брата Арона Моисеевича, погибшего в войне в 1941году.

Тяжелая, но героическая жизнь, дала осложнения на сердце, и 18 октября
1983 года он умер и похоронен на Восточном кладбище Екатеринбурга.

340

А9 Древо РОЗЫ Кизнер – Наума
Кальницкого

341

Из семейного альбома КАЛЬНИЦКИХ

342

Из архива Леи Кизнер и Кальницких

343

Кальницкие в Израиле в 1992 году

344

Игорь Кальницкий о своём отце Ароне

Арон Моисеевич Кальницкий родился 24.04.1927 в г. Винница.
В 1937-м, после ареста отца, Наума Кальницкого, остался старшим
мужчиной в семье. Начало войны встретил 14-летним юношей,
сопровождал женский состав семьи (бабушка Роза, Мила с дочкой Ларисой
и грудным ребёнком, который умер по дороге) в эвакуацию и там
заботился о них. Работал тяжело на заводе и кормил своих женщин,
закончить школу не удалось.
В 1944-м призвался в Красную армию. Последний год войны служил в
Западной Украине по охране мостов и воевал против Бандеры, хотя
формально не считался в действующей армии и поэтому не признавался
ветераном войны. По окончанию войны остался на сверхсрочную службу в
Читинской области оружейным мастером и таким образом отслужил 7 лет.
Вернулся в Киев и вскоре встретил свою половину – Софу, в девичестве
Шарун Сару.
Жили скромно, папа работал один, физически тяжело, а мама растила
и воспитывала нас с Мишей. Долгое время жили в одной комнате в
коммунальной квартире с двумя соседскими семьями (со всеми
вытекающими…) и 18 лет честно стояли в очереди на отдельную квартиру.
Несмотря на своё неполное среднее образование, отец стал классным
специалистом и бригадиром в области металлообработки, монтировал
серьёзные металлоконструкции и разбирался в проектной документации.
Папа очень любил рыбную ловлю и сам построил лодку с кабиной и
стационарным двигателем. На этой лодке мы ездили отдыхать по Днепру
в отпуск или просто на рыбалку. Эта страсть передалась и нам с братом.
Здесь в Израиле мы тоже часто вывозили папу на озёрную рыбалку, вплоть
до последних дней жизни.
Отец был человеком сильным духом и телом и любил крепкое
рукопожатие. Он умел поставить на место наглеца, и тем самым защитить
свою семью от грубости и неприятности всякий раз, не раздумывая
дважды, даже если хулиган выглядел вдвое здоровее. Кстати, он первым
устроился на работу в Израиле и позволил нам, молодым, учиться в
ульпане и овладеть языком, а впоследствии занять достойное место в
нашей стране.
Мы научены отцом и мамой на своём примере быть честными и
достойными людьми, познали нужду и научились ценить нечто большее,
чем материальное благополучие.

345

ПРИЛОЖЕНИЕ

Уровневая система индексации семейного древа
символами А,В,С с номерами: А0 – древо Лейзера; А1-А9 –

древа детей Лейзера; A№B№ – древа внуков; А№В№С№ – правнуки

346

Увеличенная семейная фотография 1914 года

347

Условные номера к семейной фотографии

348

ПОЛНОЕ СЕМЕЙНОЕ ДРЕВО РОДА КИЗНЕРОВ

349

В ТРЁХ ПОКОЛЕНИЯХ (ОТ ЛЕЙЗЕРА КИЗНЕРА)

350

Сводная таблица номеров на фото, индексов
схем семейных древ, дат жизни

№ Инд № Имя Даты
на екс стр.
древ Фамилия жизни
фот книги

1 А0 11 ЛЕЙЗЕР КИЗНЕР 1850–1924

2 А0 Хая-Рухл Белоглов. 1849–1940

3 A7 28 Малка Шварц 1875–192…

4 A7 28 Фаня Шварц 191…–1970

5 А9 340 Роза Кальницкая 1893–1979

6 A9 340 Аня Кардаш 1913–1997

7 A1 18 Зисл –1944

8 A1B2 244 Соня Рубинштейн 1911–1980

10 A2 248 Мириам Белоглов. 1886–1972

11 A2B1 248 Роза (Рося) Кизнер 1913–2001

12 A3 282 Берта (Брушка) 1892–1976

13 A3 282 Яков Кизнер 1913–1945

14 A7 28 Марк Шварц 1907–199...

15 A1 18 Пиня Кизнер 1908–1934

16 A9 340 Наум Кальницкий 1890–1938

17 A7 28 Шимон Шварц

18 A7 28 Зиновий Шварц 1905–199...

19 A7 28 Саша Шварц 1903–199...
Исаак Кизнер 1903–1963
20 A1B1 248 Берка Кизнер 1877–1944
Давид Кизнер 1885–1971
21 A1 18 Мотя Кизнер 1887–1972

22 A2 248 Григорий Кизнер 1897–1976
Бетя Шварц-Сокол 1901–199...
23 A3 282

24 A6 313

25 A7 28

26 A4 298 Наум Кизнер 1889–1974
1895–1979
27 A5 298 Лев Кизнер

А8 326 Муця Шмуленсон 1882–1914

351