voinross-1-2019

• Иван Ворон. Незамерзающий залив.
• Иван Ворон. Полярное сияние над Кольским заливом.

• Иван Ворон. Атомоход уходит в ночь.
• Иван Ворон. Тревога.

ребряной медалью Российской Сейчас он передает свой бо-
гатый опыт не только молодым
академии художеств. художникам. Например, одна из
слушательниц курсов «Колорит»
Пейзажи северной природы пришла туда уже в зрелом воз-
расте после обучения на курсах
– любимая тема в творчестве се- флористики. Теперь ее работы
с цветами уже стали настоящи-
вероморского художника Ивана ми художественными полотнами.
Всего этого не было бы без кро-
Васильевича Ворона. Он родился потливой педагогической дея-
тельности Сергея Скорова.
в 1957 году в Закарпатье, учился в
– Моя задача – подсказать,
Киевском государственном худо- как правильно собрать рисунок:
композиция, планы, расположе-
жественном институте, в Заочном ние света и тени, формы и так
далее, – рассказывает он. – «Ко-
народном университете искусств лорит» объединил любителей
– людей, которые не знают тер-
имени Н.К. Крупской. Иван Ворон минов и правил, они просто так
чувствуют. И им надо подсказы-
неоднократно был участником об- вать. И ни в коем случае не навя-
зывать. Я не должен вмешиваться
ластных, зональных, республикан- в творчество, в которое человек
вкладывает свою душу.
ских и зарубежных выставок. Кар- – Мы рисуем всем и на всем, – поясняет Сергей
Скоров. – Люди приносят из дома карандаши, мелки,
тины его персональных выставок краски – кому чем удобнее. Каждый должен делать то,
что ему нравится. Наше клубное формирование объеди-
демонстрировались не только в нило людей, чтобы они общались, учились друг у друга,
совершенствовались. Ну а по мере роста должны быть
Североморске, Мурманске и Ка- соревнования. А это – выставки, которых у нас
в клубе, кстати, немало.
лининграде, но и в финских горо- Новое поколение североморских худож-
ников уже на подходе. Хороший пример этого
дах Кеми, Тампере и Хельсинки, – первое место в двух номинациях Ларисы Ку-
кушкиной на III Всеармейском конкурсе – вы-
в польском Сопоте, норвежских ставке изобразительного искусства среди во-
еннослужащих по контракту и членов их семей
Киркенесе, Вардё и Вадсё. За «Армейский калейдоскоп» в Москве в декабре
2018 года.
океаном его полотна видели по- В состав жюри конкурса входили пред-
ставители департамента культуры Министер-
сетители выставок в Нью-Йорке и ства обороны России, Центрального Дома
Российской армии имени М.В. Фрунзе, Студии
канадском Галифаксе. • Сергей Скоров. военных художников имени М.Б. Грекова, Цен-
трального музея Вооруженных Сил Российской
В последние годы излюблен- Федерации, маститые художники и деятели
культуры.
ным направлением его живописи стал сюрреализм. Иван Картина Ларисы Кукушкиной «Александр
Маринеско, командир подводной лодки «С-13»
Васильевич Ворон известен творческими эксперимен- завоевала первый приз в номинации «Мой
герой». Полотно «Полонез Огинского» взяло приз в но-
тами и неуемной фантазией. Например, назвав новую минации «Они сражались за Родину». На нем художница
изобразила солдат, слушающих скрипача перед боем.
абстрактную экспозицию «Без слов», он предоставил Так, с двумя кубками в руках за победу в двух номи-
нациях, и запечатлел Ларису Кукушкину фотограф. По-
каждому зрителю возможность самому облачить в слова желаем молодой североморской художнице новых успе-
хов на творческом пути.
идею произведения. А еще ей близка тема героев северных границ – тех,
кто сейчас несет свою нелегкую службу в Заполярье. В
• Лариса Кукушкина. своих картинах она пытается показать их жизнь и службу
такой, какая она есть среди почти вечных снегов.
Он не бросает свои любимые пейзажи, но сюр-
реализм увлекает его все сильнее и сильнее. В центре Александр МАКАРОВ
каждой его композиции – женское лицо. Для него это не
только символ красоты и любви, но и символ начала но-
вой жизни, которую внимательный зритель должен раз-
глядеть в композиции, окружающей женское лицо.

Сергея Васильевича Скорова в Североморске мно-
гие знают как руководителя клуба молодых художников
«Колорит». В советское время он служил в авиации Се-
верного флота. После увольнения в запас Сергей Скоров
остался на Севере, в который влюбился всей душой, и
стал заниматься живописью. В 1995 году он поступил в
изостудию Североморска, которой руководил Анатолий
Сергиенко. Именно там он смог выработать присущий
только ему творческий стиль.

13 "Воин России" № 1 193

194

Коллаж Ольги МАЗУРИНОЙ

Игорь Николаевич ХРИСТОФОРОВ родился в 1956 году в До- ПРОЗА
нецке. В 1977 году окончил Киевское высшее военно-морское • Фото 1974 года.
политическое училище. Служил на Черноморском флоте. В 1985
году окончил редакторское отделение Военно-политической ака-
демии имени В.И. Ленина и получил назначение в отдел очерка
и публицистики редакции журнала «Советский воин», где прошел
все должности по служебной лестнице и в 1999 году был назна-
чен главным редактором. Только тогда этот же журнал уже носил
нынешнее название «Воин России».

Игорь Христофоров – автор более двадцати книг прозы в де-
тективном и приключенческом жанре, изданных тиражом более
двух миллионов экземпляров. Член Союза писателей России. На-
гражден орденом Почета и многими медалями.

За одну жизнь мы проживаем множество жиз- де с похрустывающими колесами тощий мужичонка в
ней. Граница между ними бывает незаметна, а бы- застиранной рубахе с вышиванкой на груди. За ним
вает так четко очерчена, что тогда возникает ощуще- на веревке, привязанной к багажнику, нехотя про-
ние, что все, что происходит с этого дня, происходит трусила корова, и только она взмахом хвоста попри-
уже не с тобой, а с кем-то другим, а ты прежний ветствовала нового участника гонки за поступление
исчез безвозвратно, и никакие усилия не вернут ни в Киевское высшее военно-морское политическое
грамма из тебя ушедшего, словно что-то выдуло не- училище.
видимым ветром, а ты даже не успел оглянуться и
зачерпнуть ладонью частичку потерянного. Одной из До лагеря, где собирали всех соискателей, от
моих жизней, впрочем, тоже исчезнувшей, были кур- автовокзала парню пришлось идти через весь посе-
сантские годы. лок мимо нескончаемых заборов. Из-за них эстафе-
той передавали незнакомца лаем друг другу местные
БЕЛАЯ ФОРМЕНКА, СИНИЙ ГЮЙС собаки. Асфальт с каждой сотней метров становился
все хуже и хуже, будто в поселке жил дракон, кото-
В жаркий летний полдень 1973 года у автовок- рый по ночам выгрызал куски из узкого шоссе и еще
зала Дымера, поселка городского типа в тридцати более узких тротуаров. На окраине Дымера еды для
километрах севернее Киева, остановился запыхав- дракона уже не было. Дальше пришлось идти в соот-
шийся автобус-пазик с широко распахнутыми ноз- ветствии с памяткой, присланной из училища вместе
дрями-радиаторами. Его единственная дверь со с вызовом на экзамены, по разбитой грузовиками
звуком кашля заядлого курильщика отодвинула рыв- проселочной дороге.
ками влево одну створку, подумала и нехотя оттащи-
ла вправо другую. На раскаленный асфальт следом В самом ее начале парню встретился курсант
за тремя тяжко сошедшими со ступенек увесистыми военно-морского училища с тремя золотыми птич-
тетками спрыгнул парнишка среднего роста с пуза- ками-курсовками на левом рукаве. Белая форменка,
тым черным портфелем из кожзаменителя. Почетный синий гюйс и бескозырка на затылке могли оказаться
караул из двух бабулек, сидящих у ведер с жареными миражом, но мираж не сумел бы остановиться после
семечками, даже не повернул головы в его сторону. вопроса парня. А он остановился, сдвинул бескозыр-
По улице перед автовокзалом проехал на велосипе- ку еще дальше на затылок, посмотрел на свои посе-
ревшие ботинки и ответил:

– Правильно идешь. Тут до лагеря уже недалеко.
Он в лесу. Решил квумпарём стать?

13 * 195

– Кем? – удивился парень новому слову. – Заявление… В наше училище…
– Наша бурса по буквам – КВВМПУ, а по- – Какое это наше? – наконец-то поднял он на
простому – Квумпу. Потому все курсанты – это квум- меня грустные серые глаза.
пари. Въехал? – кажется, он все-таки удовлетворил- – Ну политическое… На Басэ, – по-местному
ся удивленным лицом парня. – Ну ладно, успехов при назвал я район, где почти сто лет назад бывший
поступлении, а я побежал, а то на автобус опоздаю. остзейский немец Эдуард Боссэ построил машино-
Белая форменка, синий гюйс и бескозырка строительный завод рядом с металлургическим ком-
на затылке исчезли за углом дома, а парень пошел бинатом.
дальше. Будущее мелькнуло мимо него и стало про- – У тебя кто отец? – сощурил он глаза.
шлым. Наверное, это был какой-то знак, но кто дума- – Шахтер.
ет о знаках в семнадцать лет. Подполковник встал, выпрямился, сбросив не-
Черная стена леса надвигалась на парня с каж- видимый груз, полистал папку на столе и развернул
дым шагом, но он упрямо шел навстречу ей, как идет ее лицом ко мне.
навстречу штормовому валу крохотный кораблик с – Видишь список? Уже девять человек из нашего
одной надеждой, что он все-таки взберется на эту района. И все хотят поступать в донецкое училище,
волну, а не погибнет под ней. поближе к дому. Вот у этого отец второй секретарь
Если бы об этом парне, упрямо шагающем по райкома, – ногтем подчеркнул он фамилию из сере-
зыбкой смеси песка и щебенки, именно в тот момент дины списка, – у этого – директор школы, у этого –
был снят документальный фильм, я бы с удоволь- главный инженер завода, у этого – майор милиции, у
ствием посмотрел его, а потом еще как-нибудь пере- этого… Короче, у всех папы-лапы, а у меня одно ме-
смотрел, потому что этим парнем был я. сто на ДВВПУ по разнарядке. Кому отдавать?
Я вообще не должен был сюда приезжать, не В списке оказалась лишь одна знакомая фами-
должен идти под испепеляющим солнцем к лесу, но лия. Это был троечник из параллельного 10-го «Б»
я шел и шел, потому что только там, в лагере, я мог моей школы. Я не знал, кто его отец, но почему-то в
доказать всем, а главное, себе, что чего-то стою. горле появилась странная горечь. В эту минуту я уже
Я жил в областном городе-миллионнике Донецке был твердо уверен, что единственную вакансию от-
в трех остановках автобуса от огороженного серым дадут троечнику.
бетонным забором высшего военно-политического Руки сами собой сложили заявление вчетверо.
училища войск связи и инженерных войск. Расска- Потом в восемь раз. Потом еще. Дальше бумажка
зы отца об офицерах, рассказы шахтера, отдавшего уже не складывалась. В кулаке она была похожа на
Родине пять лет срочной службы и очень гордивше- маленькую записную книжечку. В ней хранилось мое
гося тремя лычками сержанта, медленно, но верно несостоявшееся будущее.
стелили дорогу в будущее. В десятом классе школы С цветной фотографии на стене на меня строго
я поступил на подготовительные курсы «Спутник» смотрел из-под густых бровей бывший политработ-
при этом самом училище, получил под роспись поч- ник Брежнев и, казалось, хотел что-то подсказать, но
ти военную форму цвета хаки с погонами и пилоткой, у меня не получалось расслышать.
ходил в ней на занятия по изучению радиостанций и – А ты как учишься? – попытался найти повод к
считал, что легко стану курсантом, но тогда я еще не отказу военком.
знал, что наш выбор – это не всегда наш выбор. – На отлично. Почти по всем предметам. Кроме
В начале февраля я пришел с заявлением в рай- украинского языка и химии.
онный военкомат. На втором этаже здания из оран- – По химии – это плохо, – сузил лоб морщиной
жевого силикатного кирпича было по-больничному подполковник. – Я уже полгода не могу человека
тихо и уныло. Призыв еще не начался, по пустой при- найти в Костромское училище химзащиты. А с меня
емной начальника военкомата одиноко гулял ледя- требуют, мол, умри, но найди, – поделился он своей
ной сквозняк, шевеля шторой, и я смело потянул на давней болью. – Как будто я волшебник. Ну ладно…
себя ручку двери, обитой красным дерматином. Вот тебе список всех политучилищ, – протянул измя-
– Чего тебе? – не поднимая головы от бумаг, тую бумажку подполковник. – Выбирай любое. Только
спросил подполковник с седыми висками. не донецкое.
В петлицах на его тужурке золотом отливали тан- Сунув сложенное заявление в карман, я взял бу-
ки. По стенам кабинета в рамках под стеклом висе- магу военкома, быстро пробежал по строчкам и не
ли фотографии с танками уже покрупнее. Они шли в сдержал вопрос:
колонну, стреляли, перелетали через траншеи, пере- – А почему здесь нет львовского? Там на журна-
правлялись через реку. Если бы они все оказались листов учат.
рядом, то от их грохота можно было бы оглохнуть. – У меня за три года, что я здесь, ни разу не
Я протянул подполковнику исписанную ровным было туда хотя бы одного места по разнарядке. Даже
почерком бумажку: не пытайся. Это самое блатное училище в стране. Их

196

выпускник-лейтенант получает с учетом гонораров – Значит, можно? – перехватило мне дыхание,
больше, чем майор в танковых войсках, – посмотрел будто до побеленного домика на окраине вполне су-
он на фотографии на стене. хопутного города Донецка донесло с океана порыв
штормового ветра.
– Можно тогда в ленинградское? – больше всего
в списке мне понравилась бывшая столица империи. – Можно. Иди на флот. Моряки если погибают, то
тонут быстро, без мучений…
– Можно, – с облегчением опустил себя в кресло
подполковник. – Пиши заявление. Образец – на стен- МОРЯЧОК С ПЕЧОРЫ
де под стеклом в коридоре…
Огромный алюминиевый эллинг через каждые
Дома отец выслушал мой рассказ, встал со ска- две-три минуты гулко вздыхал и вздрагивал. С окру-
мейки у печной грубы, где он всегда грел шахтерский жавших его со всех сторон корабельных сосен на
радикулит, прошелся по комнате к отрывному кален- крышу падали шишки и со скрежетом скатывались
дарю и с хрустом снял верхний листок. вниз. Во всю стометровую длину этого жуткого ме-
таллического монстра, бывшего склада шлюпок, ка-
– Живем вчерашним днем, – показал он висев- теров и прочих плавсредств, стояли армейские кро-
шее от уже ушедших суток число. – А потом удивля- вати с панцирными сетками. Лишь самые ближние к
емся, почему все так плохо. Что за училище в Ленин- двери двадцать пять–тридцать из них были укрыты
граде? матрасами и на них липкой июльской ночью далекого
1973 года спали самые странные в мире парни. Они в
– ПВО. Противовоздушной обороны. И город хо- числе первых приехали со всей страны сюда, в сырой
роший. сосновый бор под Киевом, чтобы при запредельной
конкуренции в двенадцать человек на место посту-
– У нас не хуже. Забери заявление. Пэвэошники пить в высшее военно-морское политическое учи-
всю жизнь в лесу служат… лище и получить профессию, которая умрет раньше
многих из них.
Увидевший меня вновь подполковник погруст-
нел и отрывисто спросил: Под старческий скрип двери я вышел из эллинга.
На серый песок от лампочки-сотки над входом легла
– Что еще? моя длинная тень, и я мог пройти по ней как по мосту
– Можно список посмотреть? – кивнул я на си- в будущее. Тень упиралась в плац для строевых за-
ротливо лежащий на уголке стола лист. – Я не хочу в нятий, и я поежился то ли от ночной сырости, то ли
ленинградское поступать. оттого, что будущее виделось таким скучным.
– Выбери другое. Только побыстрее. Мне на со-
вещание в райком надо уезжать. На крышу эллинга сорвалась очередная шиш-
Пока он говорил, я наткнулся в списке политиче- ка, пощекотала его алюминиевые бока и беззвучно
ских училищ на военно-морское. Оно было почему-то упала на песок к моей ноге. Я поднял ее, с усилием
вовсе не у моря, а в Киеве. Наша тетка, проводница сжал в кулаке, словно именно это колючее создание
поезда Донецк–Киев, ездила туда два раза в неделю, не давало спать всю ночь, а не ее бесчисленные бра-
и как-то сразу сошлись в одну точку красота военно- тья и сестры. От ощущения, что эта шишка много-
морской формы, существующий всего на дистанции много месяцев висела в кроне дерева, чтобы упасть
одной ночи поездом Киев и тетка-проводница. именно к моим ногам, ногам парня, всего лишь трое
Усталое лицо Брежнева на портрете в кабинете суток назад приехавшего в лагерь училища, я понял,
военкома выглядело уже не таким настороженным. что просто не мог не поднять ее с земли, что ниче-
Он явно привык ко мне и уже ничего не хотел подска- го нельзя изменить в жизни, которая прописана как
зывать. план-задание, а можно только подкорректировать
– Можно в киевское? – с надеждой в голосе какие-то малозначащие пунктики и жить после этого
спросил я. в глупой уверенности, что ты сделал верный выбор.
– Можно. Я швырнул шишку во мрак бора, и черная бездонная
Лицо подполковника начинало наливаться пасть проглотила ее навсегда.
краской, и я понял, что заявление нужно писать в
коридоре. – Не спится, брателло? – прокуренным голосом
– Оставишь у дежурного, – бросил мне в спину спросил вышедший за мной из эллинга худощавый
подполковник.– Как вы меня все задолбали! Лучше парень в казенных синих трусах и синей голландке
бы я и дальше в полку служил!.. матроса речного флота.
Вариант с Киевом сделал лицо отца еще задум-
чивее. За его плечами были послевоенные пять лет Он был лет на семь-восемь старше меня, дав-
срочной службы, сначала в группе войск в Австрии, ным-давно отслужил срочную и теперь ходил ма-
потом в Германии, потом в Румынии, а перед уволь-
нением в запас – в Молдавии. Он посомневался в
чем-то своем, мне недоступном, и все-таки принял
решение:
– Ладно. Поступай в военно-морское.

197

тросом по северной реке Печоре на каком-то суде- Под его быстрыми пальцами клацнули защелки
нышке. на чемоданчике. Крышка всплыла, и свет фонари-
ка разлился по слипшимся в комок майкам, носкам,
– Сдашь за меня математику? – без предисло- трусам и чему-то еще тряпичному.
вий спросил он и поправил на висках шикарную при-
ческу а-ля битлз. – Я ее в школе по касательной про- Морячок вскинул подбородок, скользнул взгля-
шел тысячу лет назад. Ни шиша не помню. А может, дом по влажным спящим телам и опустил на тряпич-
и раньше не помнил. Знаешь какая в деревне учеба? ный комок узкую кисть с татуировкой якоря. Пальцы,
Три класса и коридор – вот и весь аттестат. Я вчера чуть подрагивая, сдвинули его вправо. Луч фонарика
через земелю-писаря прошерстил бумажки тех, кто высветил красные пачки денег.
уже приехал в лагерь. Сильнее тебя пока никого на
горизонте нет. Ты же олимпиаду в своем городе вы- – Почти тридцать тысяч. Червонцами в пачках.
игрывал. Точно? По сто штук. Как в банке. Поможешь – половина твоя.

– Выигрывал, – согласился я. – По географии. На – Откуда это? – удивился я.
олимпиаду по математике другие ездили. Мой отец был шахтером и получал до четырех
сотен в месяц, что по семидесятым годам было не-
– Я смотрел копию аттестата. У тебя пятак и по плохо, но даже за всю жизнь он не смог бы накопить
геометрии, и по алгебре. Верно? И средний балл ат- столько денег. За пятнадцать тысяч, которые предла-
тестата тоже пять. Верно? гал морячок, в то время можно было купить три ма-
шины «Жигули» первой модели или три однокомнат-
– А какой у тебя средний балл? – Я пытался смо- ные кооперативные квартиры.
треть ему в глаза, но в полумраке никак не мог опре- – Не боись, – шепотом прохрипел он и, сдвинув
делить их цвет, как будто от этого цвета зависело, тряпки на пачки денег, закрыл чемоданчик. – Чест-
смеется он надо мной или нет. ные деньги. Знаешь на Северах какие бабки! Мне
весь экипаж в дорогу собирал. Все равно ни в Пе-
– Конечно, трояк! – гордо ответил он. – Гос- чоре, ни в Нарьян-Маре толком ни хрена не купишь.
оценка! Только и делаем, что по кабакам спускаем. А в каба-
ках одно и то же – водка, селедка, треска и тоска.
– А как я тебе помогу? – Я сделал шаг влево и А я хочу офицером флота стать, большим начальни-
увидел, что у него северные голубые глаза. ком. Может, даже адмиралом, – в какой-то сладкой
истоме склонил он голову набок. – Золотые погоны,
– Я уже все разведал. Сразу заходят пятеро. Я кортик и все такое. А то всю жизнь буду швартовы
договорюсь с кем надо, что пойду вместе с тобой в на причал подавать и палубу драить. Договорились,
первой пятерке. Сначала я, потом ты. Кладу билет так брателло?
на стол, чтобы ты увидел вопросы из подмышки. Раз – Я помогу… Без денег, – испуганно ответил я и
ты отличник, значит, запросто успеешь ответы на уст- поплелся к своей кровати.
ные вопросы и себе, и мне накатать. – И еще форму речную подарю, – в спину мне
долетел его шепот. – Она почти новая…
– А задача? В билете еще есть задача. Я улыбнулся в темноте, представив на себе фор-
– Перебьются. Я уже все разнюхал. За два уст- му морячка, который был на голову выше меня и за-
ных – три балла. Как бывший вояка я иду вне конкур- метно худее. За спиной раздраженно щелкнули замки.
са. Главное, не втюхаться на мину… Ну то есть не по- Утро подняло нас вовсе не ударами шишек, а ду-
лучить два балла. Лады? шераздирающей песней «Ах мамочка»:
– Посмотрим.
– Что значит посмотрим! Я тебе сейчас такое на Говорила мама мне
просмотр покажу, что никакого кино не надо! Сразу Про любовь обманную,
захочешь взять меня на буксир! Да напрасно тратила слова,
Он схватил меня за запястье с такой силой, слов- Затыкала уши я,
но хотел сломать руку, и потащил за собой в эллинг. Я её не слушала,
Шишки все так же мерно отбивали секунды ночи. Бу- Ах мама, мама,
дущие лейтенанты и те, кто никогда не станет лейте- Как же ты была права.
нантом, крепко спали в вязкой темноте эллинга.
– Секи! – морячок посветил фонариком под Ах мамочка, на саночках
свою койку. Каталась я везде,
В желтом круге света блеснули металлические Ах зачем я в полюшке
уголки типового советского чемоданчика из корич- Повстречала Колюшку,
невой фибры. На его крышке в потертых наклейках Ах мамочка, зачем?
жили рядом Эйфелева башня, пальмы Амазонии,
пирамиды Египта и индийский Тадж-Махал. Я приго-
товился слушать тоскливый рассказ морячка о путе-
шествиях, о которых он мечтает и в которых никогда
не побывает.

198

Шила платье белое одним рывком нижними зубами сбросил металличе-
И завивку делала, скую крышку.
От любви кружилась голова,
Но подружка Зиночка Ситро зашипело змеей и потекло по пальцам
Перешла тропиночку, морячка.
Ах мама, мама,
Как же ты была права… – Призовой глоток, – вскинул он бутылку и отпил
колючую жидкость.
У матроса в радиорубке лагеря была только
одна крохотная синяя пластинка из журнала «Круго- Все смотрели на него с удивлением, переходя-
зор» с песнями из фильма «Русское поле». По одной щим в страх. Морячок был из реальности, в которую
на каждой стороне. В зависимости от настроения никто из них не попадал, и в этот момент все ощу-
он ставил по десятку раз в день либо «Ах мамочка», тили желание, чтобы он туда и вернулся. Не потому
либо «Белую лебедь». За месяц поступления и курса что он был их конкурентом и даже имел льготы, а
молодого матроса я прослушал их сотни раз и по- потому что никому из увидевших фокус не хотелось
этому знал наизусть, что у несчастной деревенской попасть в реальность, где не жалко зубами выры-
девчонки после Колюшки были еще Костенька, Се- вать гвозди, а значит, это место должен был вновь
реженька, Гришенька, Толенька и Мишенька, но все занять морячок…
ее попытки завлечь парней синими бусами, зеле-
ным платком, шанежками и поцелуями ни к чему не За неделю эллинг заполнился до последней кой-
привели. Мы уехали после экзаменов в Киев, а она ки. Скрип панцирных сеток по ночам напрочь пере-
так и не вышла замуж… крыл шум падающих шишек. А любители флотской
формы все прибывали и прибывали. Их селили в
Утром после тощего завтрака с перловкой моря- учебных классах, в клубе и даже на улице на койках,
чок с Печоры снова нашел меня на скамейке под сос- расставленных среди сосен. Экзамен по математике
нами, где мы, недавние школьники, решали задачи мог затянуться на два-три дня, но, поскольку мы с
прошлого года. морячком приехали в лагерь одними из первых, нас
и включили в первую пятерку.
– Дурью маетесь, салабоны, – поздоровался
сразу со всеми морячок. – Синусы-косинусы на суд- За пару минут до начала экзамена по математике
не без надобности. Главное – вестибулярка. Если меня неожиданно перевели из первой пятерки во вто-
укачиваешься и блюешь на каждой волне, то не хрен рую. Морячок с Печоры, оставшийся сиротой в пер-
на борту делать. Значит, твоя доля – земельку ножка- вой пятерке, вышел после ответа из аудитории прямо
ми топтать, а не палубу. на меня, стоящего у двери в ожидании своей оче-
реди, и с какой-то спортивной радостью выкрикнул:
На нем была флотская фуражка с шитой эмбле-
мой-крабом гражданского флота, а на левом рука- – Два балла! Здравствуй, северный завоз!
ве лежал якорь, предмет нашей курсантской мечты. Я не знал, что нужно отвечать в такие минуты,
Бляха с еще одним якорем на ремне горела золотом, потому что у меня их еще не было, и нужно ли было
а синяя голландка пахла рыбой. Сырость ночи спря- отвечать вообще. Я зашел в аудиторию с какой-то
тала от меня этот муторный запах. необычной тяжестью в душе, вытянул легкий билет,
потому что все они для меня были легкими, помог на-
– Показываю последний раз в сезоне, – достал писать ответы соседу, бывшему старшине Северного
он из кармана брюк ржавый гвоздь-сотку. флота черноусому и черноглазому красавцу Грише,
получил пятерку и вернулся в эллинг.
Морячок сдвинул тетради с умными формулами На койке морячка лежал свернутый рулетом по-
к краю скамейки, плотно намотал на правую кисть но- лосатый матрас. Сквозь панцирную сетку виднелся
совой платок, зажал в левом кулаке гвоздь острием песок с жиденькими травинками. Морячок за не-
вниз, опустил кулак на доску скамейки и со всей силы сколько минут, словно по боевой тревоге, собрался и
за три удара вогнал гвоздь ладонью правой руки поч- уехал с чемоданчиком-сейфом на родную Печору, и я
ти по шляпку в дерево. больше ничего о нем не слышал. В план-задании его
жизни не было высшего военно-морского политиче-
– Ну ты даешь! – на сдержался кто-то из парней. ского училища. Он нужен был для чего-то другого.
– Это только первая серия фильма, салабоны, –
пообещал морячок, нагнулся к торчащей из доски на ЧЕТЫРЕ АТМОСФЕРЫ
полсантиметра шляпке гвоздя, зажал его зубами и в
полной тишине вытащил. В один из нервных межэкзаменационных дней
– Зубы не жалко? – спросил его смуглый пар- наш будущий командир роты рыжий и не по возрасту
нишка с бутылкой ситро в руке. веснушчатый капитан Лыков построил на лагерном
Он только что купил ее в магазинчике Военторга плацу группу из сорока восьми абитуриентов и, лич-
и даже не успел открыть.
– Не жалко, – с какой-то взрослой злостью от-
ветил морячок, выхватил у него из рук бутылку и

199

но возглавив ее, что придавало особую значимость шли. Уже и лес с его жиденькой прохладой закончил-
происходящему, вывел через распахнувшиеся со ся. Солнце тяжелым желтым грузом легло на наши
слезливым всхлипом ворота в лес. Мы шли в колонну головы и плечи. На затылке черноволосого проби-
по четыре, что уже само собой было по-флотски, а не лась капелька пота. Она блеснула как шляпка гвозди-
по-пехотному, то есть не по три в ряд, шли по хрустя- ка, вбитого в некрашеную доску забора.
щему песку, словно по длинному-предлинному пля-
жу, и в этом тоже уже было что-то приближающее к – Нудный мужик, – тихо сказал черноволосый
морю, флотской службе и всему тому, что могло дать про Лыкова, который уже ушел далеко от нас в голо-
только военно-морское училище. ву колонны. – Но у нас в поселке народ и того хуже.
Сволочь на сволочи. Или жлобы, или стукачи. Самая
Я шел в последней шеренге и поневоле слушал большая радость – чтоб у соседа кобыла сдохла.
разговор двух идущих передо мной недавних школь- Главное, мне сказали, после поступления мелькнуть у
ников. ротного перед глазами пару раз и как бы ненароком
представиться, назвав свою фамилию. Если он тебя
– Я все отдам, чтобы поступить в военно-мор- запомнит, то можно выпросить сержантскую долж-
ское училище, – зачем-то откровенничал парнишка с ность. Тогда не надо будет наряды тащить и полы
непослушным ежиком светло-серых волос на голове. мыть. Вообще-то командовать кем-то мне больше
– Это мечта жизни. У меня отец на Северном флоте нравится, чем каким-то уродам подчиняться. Даже
служил. На крейсере. Столько о кораблях рассказы- маленький начальник – это уже начальник.
вал, о походе в Англию. Я из всех журналов и газет
наши корабли вырезал и вклеивал в особую тетрадку. – У нас, гражданских, стать старшинами после
Я могу базовый тральщик от рейдового отличить. А поступления не получится, – пояснил знаток траль-
ты можешь? щиков.

– Без надобности, – во весь рот зевнул черно- – Это почему же? – нервно дернул головой чер-
волосый. – Куда нас ведут? Так можно и без пайки новолосый.
остаться. Она и так никакая…
– Старшинами назначат только тех, кто поступит
– Если я в училище не поступлю, отец сильно прямо со службы. У них отдельный конкурс, и, если
расстроится, – продолжал изливать душу светлово- ты заметил, живут они пока еще отдельно от нас. Там
лосый. – Отец очень офицеров уважал. Говорил, что полно народу с лычками, а они автоматически идут
это белая кость. на курсантский погон. В лучшем случае, могут назна-
чить старшиной не служивого, а бывшего суворовца
– А я поступаю, чтобы от призыва увильнуть, – или нахимовца, но они еще не приехали. Они же без
честно признался его чернявый сосед по строю. Его экзаменов сюда поступают.
смоляные волосенки, свернутые в странные жгутики,
походили на крупных гусениц, и мне очень хотелось – Вот уродские законы! Нахимовцы какие-то, ку-
сбить хотя бы одну из них щелчком. – Если после тре- тузовцы… Одним – все, другим – ничего, – возмутил-
тьего курса свалить, уже никто призывать не будет. А ся несостоявшийся старшина. – А куда нас все-таки
куда поступать, мне все равно. Просто в политучили- ведут? Вроде сегодня экзаменов нет. Может, подляна
ще не надо физику сдавать. Сюда поступить проще. какая-то?

– При таком большом конкурсе? – удивился – Ведут, значит, надо, – со стальной уверен-
светловолосый. – Шел бы тогда в общевойсковое ностью ответил сын моряка с крейсера Северного
или танковое. Там и конкурса совсем нет. Ноль во- флота.
семь на место.
– Ты что, идейный? – брезгливо спросил черно-
– Не пойдет. Я уже узнавал. Там муштра дикая. волосый и на ходу наткнулся на спину идущего впе-
Строевые, полигоны, окопы. А здесь лафа. Кормят реди парня с плечами гимнаста-перворазрядника. –
лучше всего. Ну не здесь, конечно, в лагере, а в са- А ты чего тормозишь?! – обрушился он уже на него.
мом училище. Я у старшекурсников узнавал. Говорят, – Стоп-сигнал включать надо!
пайка лучшая в городе. Мясо каждый день, рыба, на
выходные яйца отварные. Утром чай с белым хлебом – Не ори. Пришли куда-то, – ответил, не обора-
и маслом. А домой вернешься – в армию уже этой чиваясь, парень.
осенью призовут. Я один год и так отгулял…
Перед строем выросла коренастая фигура Лы-
– В строю не разговаривают, – слева от меня кова. Веснушки на его раскаленном лице растаяли, и
качнулся замусоленный погон Лыкова с тонким си- оттого он казался уже старше своих лет.
ним просветом бывшего морского авиатехника. – А
то вы у меня оба досрочно уедете. – Товарищи абитуриенты, мы находимся на тер-
ритории водно-спортивной базы училища на Киев-
Песок мерно хрустел под ногами, словно огром- ском море, – многозначительно произнес Лыков и
ное невидимое существо за деревьями никак не мог- показал на серую воду за спиной. – Сегодня вы прой-
ло наесться, и только остановка колонны на марше дете испытание барокамерой. Отнеситесь к этому
сжала бы эти прожорливые челюсти, но мы все шли и серьезно. Если у специалистов из Военно-медицин-
ской академии возникнут к кому-то претензии, то он

200

будет в тот же день отправлен домой без допуска к ноздри окровавленный ватный тампон, швырнул его
экзаменам. А сейчас – вольно, разойдись и ждать ко- на песок к ногам Лыкова и рявкнул ему прямо в лицо:
манду на проверку…
– Да пошли вы со своим училищем!
Строй в мановение ока развалился и перетек Как-то сразу опавший ростом Лыков отступил
под редкие клочки тени под деревьями. в тень под дерево. Парень почти бегом вырвался
через ворота с территории базы, свернул вправо в
Киевское море оказалось всего лишь водо- направлении лагеря и сразу исчез из виду. Лыков
хранилищем, но зато огромным. На узкой полоске вздохнул как всплакнул и спросил у открытой нарас-
грязного песка у берега грелись на солнце шлюпки. пашку двери:
Серая речная вода упиралась в горизонт, доставая – Что с ним случилось?
до самого неба, будто пыталась остудить его и одно- – Повышенное давление. Слабые сосуды, – го-
временно спрятать дальний берег. Ленивая волна то лосом майора ответил полумрак здания. – Следую-
выталкивала на берег желто-зеленые водоросли, то щая шестерка. Заходим по одному.
смывала их назад, не в силах проглотить столько еды. Когда дошла очередь до последней группы, а
значит, и до меня, число не прошедших испытание
– Товарищи абитуриенты, – объявил вышедший барокамерой возросло до пяти.
из единственного здания базы Лыков, – как шли в В заход со мной попали светловолосый, черно-
колонну по четыре, так и заходим на обследование… волосый и трое из моей шеренги, но я их совсем не
запомнил. Все вошедшие с удивлением смотрели
– По шесть, – поправил его низенький майор на длинную металлическую бочку, на левом боку ко-
медслужбы в белой флотской рубашке, появивший- торой белели огромные глазищи манометров с ви-
ся следом за Лыковым. – Я потому и звонил вам в сящими у черных нулей стрелками. Они выглядели
лагерь, чтобы первая партия была в сорок восемь часами, которые уже отсчитали свой век выгнанным
человек. То есть ровно на восемь заходов по шесть после испытания.
человек и строго по моей команде, – поднял он вверх Пятеро, пригнувшись, по очереди забрались в
коротенький указательный пальчик. – После подъема длинную металлическую бочку, прогрохотали по гул-
давления в барокамере, товарищи абитуриенты, у кому полу и присели справа на скамейку.
вас заложит уши. Если кто-то из вас летал на самоле- – Твое место у иллюминатора, – устало сказал
тах, ему знакомо это ощущение. Для облегчения со- мне майор. – Если что-то в барокамере пойдет не-
стояния вы должны сжать пальцами ноздри и сделать штатно, ну то есть случится что-то необычное, ты
попытку выдоха через нос, не открывая рта… обязан сделать мне отмашку через иллюминатор, и
мы сбросим давление. Понял?
Он был без фуражки и оттого выглядел почти – Да, – только и выдавил из меня одно слово
гражданским и совсем не страшным. На его погончи- страх.
ке с двумя красными просветами золотом отливала – Не да, а так точно. Привыкай к службе, – гроз-
змея, пытавшаяся что-то выпить из кубка. Для усиле- но свел маленькие бровки майор и захлопнул за
ния достоверности медицинского совета майор сжал мной люк.
пальчиками свои ноздри, покраснел и неожиданно Я пристроился на краешек чего-то жесткого,
закашлялся. похожего на стульчик, у окошка и посмотрел впра-
во. Там, прилипнув плечом к плечу, сидели пятеро и
– Ну вот примерно так, – сделал он вид, что не смотрели на меня так, словно сейчас я, а не Лыков
заметил хихиканье в задних шеренгах. был их командиром. Что-то щелкнуло, зашипело, и
я перестал слышать. Сердце замолотило так, буд-
При поступлении в училище мы думали, что бу- то сдавливали его, а не голову. В виски уперлись
дем сдавать три экзамена. Оказалось, что их четы- чьи-то невидимые крепкие кулаки, потом голова
ре. При этом четвертый нигде не фигурировал, и при загудела, обжатая уже не кулаками, а настоящими
всем желании никто из нас не нашел бы его итогов в стальными обручами. Казалось, еще немного – и
архивах училища. она лопнет перезрелым арбузом. Обручи превра-
тились в шлем. Толстый металлический шлем водо-
Этим экзаменом была барокамера. лаза. Мне дико хотелось сжать пальцами ноздри,
Напомню, что мы поступали в военно-морское как учил майор медицинской службы, но для этого
училище и вполне могли стать подводниками, а зна- нужно было вскинуть руку, а в середине стекла, за
чит, требовалась особо прочная голова. Прочней, иллюминатором, сверлили меня, не мигая, его зе-
чем у танкистов или тем более у топографов или фи- леные глаза. Сердце готово было первым вырваться
нансистов. Для определения этой прочности как раз из этой металлической бочки, и я сглотнул, пытаясь
и служила барокамера… хоть чем-то отвлечь его.
Первой шеренге майор был по плечо, и, когда
они прошли мимо него, он еле успел отпрыгнуть к
стене, став еще краснее, чем при демонстрации пе-
рекрытого выдоха через нос.
Через несколько минут обследования из первой
шестерки был отбракован один, самый крупный. Он
медвежьей походкой вывалился из здания, вырвал из

201

Неожиданно углом глаза я уловил, что справа, из травма. В жизни никогда не знаешь что хорошо, а что
общего салона, кто-то взмахнул рукой, а может, и не плохо. Часто бывает так, что то, что кажется плохим,
взмахнул, а мне только так хотелось, но я тут же при- потом приносит только хорошее…
ник к иллюминатору и качнул влево-вправо влажны-
ми пальцами. Майор по-змеиному сощурил глазенки ЧАЙНИК МАРГАНЦОВКИ
и отступил в сторону.
Изнуряющая дневная жара в смеси с дикой ноч-
Сначала слетел шлем, потом обручи, чуть позже ной сыростью густого соснового бора и отсутствием
кулаки и только после них стал возвращаться слух. горячей воды на кухне рождали в училищном лагере
Кремальера со скрежетом ушла вниз, и рывком рас- таких невиданных вирусов-мутантов, что отравления
пахнулся люк. и поносы были такой же обыденностью, как рассвет
и закат. Для многих поступивших обязательный курс
– Что случилось? – испуганно спросил майор. – под громким названием «Месяц молодого матроса
Я всего четыре атмосферы дал. перед приемом присяги» не прошел без свидания с
санинструктором Ваней Дранчичем.
– Махнули. Мне махнули. Оттуда, – кивнул я на-
зад, хотя совсем не был в этом уверен. Скорее всего, На синей офицерской рубашке Дранчича лежа-
тревога была ложной. ли погоны с отливающей золотом широкой латун-
ной лычкой старшего сержанта медицинской служ-
В этот момент мне показалось, что на поступле- бы. К тому времени армию и флот уже наводнили
нии в училище можно ставить крест. прапорщики и мичманы, и потому сверхсрочники
выглядели динозаврами, уцелевшими после удара
– Запишите фамилию! – радостно выкрикнул астероида.
майор.
Дранчич был худ, как Кощей Бессмертный, вы-
– Мою? – повернулся я влево. сок, как милиционер Дядя Степа, и груб, как герой
Там за некрашеным деревянным столом сидела Папанова из фильма «Берегись автомобиля». Он вел
полная женщина примерно сорока лет в белом ха- прием страдальцев у стола прямо под соснами ря-
лате и в белой же шапочке на обесцвеченных пере- дом с медпунктом, но никого и никогда не впускал
кисью водорода волосах. Перед ней лежал журнал, вовнутрь, словно скрывал там тех, кого не вылечил в
похожий на классный, в котором учителя выставляют предыдущие годы.
оценки. По всему выходило, что сегодня я заработал
двойку. На утренней физзарядке я настолько увлекся
Майор шагнул мимо меня к светловолосому пар- выполнением упражнения «мельница», что содрал о
ню, попридержал его за локоть и, приподнявшись на бетон плаца кожу на сгибе безымянного пальца. Че-
цыпочки, осмотрел правую щеку. рез пару суток на пальце образовался серый гной-
– Лопнула перепонка. Для флота не годится. За- ничок размером с пуговку рубашки. Его окружало
пишите фамилию. тонкое алое колечко, которое пульсировало в такт
Я обернулся и увидел капельку крови, вытек- сердцу, явно намекая на то, что нет сейчас на теле
шую из уха светловолосого парня. Он последним места главнее этого.
выбрался из бочки барокамеры и смотрел на всех
таким взглядом, будто стоял перед расстрельной Ноги сами принесли меня к столику Дранчича.
командой. Он привычно сидел за ним, будто никогда и никуда в
– Идейные все слабаки, – почему-то именно мне жизни от него не уходил. Вековые сосны отражались
сказал проходивший мимо черноволосый. в двух трехлитровых чайниках из нержавейки, стоя-
Я скорее вывалился, а не вышел из здания. Ду- щих на столе. Справа от них грелся под солнечным
хота июльского полдня казалась свежее прохлады лучом видавший виды чемоданчик из фибры со ржа-
барокамеры. У деревянных ворот базы стоял почти выми металлическими уголками. На верхней крышке
полный строй. Ждали только нас пятерых. чемоданчика красной изолентой был выклеен крест,
Светловолосый парень с ватой в ухе проковылял а в правом верхнем углу скопирован знак с высоко-
к строю мимо меня, встал в свою шеренгу рядом с вольтного столба «Не влезай – убьет». Презритель-
черноволосым, обернулся и мокрыми глазами по- ным взглядом Дранчич обмерил пришедших чуть
смотрел на Киевское море. раньше меня двух щупленьких остриженных под ноль
– А ты молодец, – со всхлипом отхлебнул холод- парнишек и спросил:
ный чай из алюминиевой кружки вышедший после
всех из здания майор. – Шо?
Он прислонился спиной к дверному наличнику у – Я это… Кишки бурлят, – покраснел тот, что был
входа и показал кружкой в сторону светловолосого: самым щуплым.
– Еще пару атмосфер – и он мог бы если не со- – Шо?
всем оглохнуть, то значительно утратить слух. А так
легкий надрыв. Затянется. Скажи ему, чтобы не стра-
дал. Видимо, у него в детстве была какая-то баро-

202

– Несет нас, – вставил менее щуплый. – С утра. шинской лычке уже не поперек, а вдоль погона, что
Еще отчислят до присяги. сразу добавляло рубликов десять к его окладу сверх-
срочника. Он дернул головой, отгоняя то ли эти мыс-
– На! – острыми, как иглы, пальцами толкнул ли, то ли наваливающийся послеобеденный сон, то
Дранчич один чайник самому щуплому, зачем-то по- ли видение моего пальца. Мысли и дремота на миг
думал и толкнул второй менее щуплому. исчезли. Палец остался.

– Что это? – спросил кто-то из них, но я не по- Приподняв крышку чемоданчика, Дранчич поры-
нял кто. скал глазами по его содержимому, довольно крякнул,
достал оттуда какой-то длинный и чрезвычайно тон-
– Шо-шо! Чайник с марганцовкой. Шоб выпили кий металлический штопор и пояснил:
прямо из горлышка. По пол-литру выпили и сразу два
пальца в рот. Отдохнули, и еще по пол-литру выпили, – Мое новое изобретение. Пружина для забора
и снова два пальца в рот. Только не туточки, а там, в кала у страждущих. Одновременно и боротьба с за-
лесочке, – кивком головы показал он между соснами. пором, – с особым удовольствием он произнес слово
«боротьба», – и отбор проб для анализа. Это, дружэ
Будущие лейтенанты, сгорбившись, понесли в мой, наука, а не ваша болтология. Доработаю вещь и
глубь леса чайники. стану применять со следующего года.

– Далеко не отходите! – бросил им в спину Дран- Спрятав секретную пружинку, Дранчич стара-
чич. – Один чайник у меня на той неделе уже уперли тельно пошарил по внутренностям чемоданчика, вы-
такие архаровцы. нул оттуда ножницы и зачем-то несколько раз разре-
зал ими воздух.
Парочка свернула за кусты и исчезла, став ча-
стью леса. Парящие в недосягаемой вышине кро- – Давай палец, – потребовал он, но вместо этого
ны сосен грустно нашептывали что-то под ветром, сам охватил мою кисть своей коричневой лапищей,
словно были недовольны ежедневным зрелищем у развернул ножницы и одной из их половинок, став-
санчасти и завидовали соснам, выросшим далеко шей уже полноценным ножом, снес гнойник вместе
от этого места. с куском кожи.

– Два пальца в рот! – попытался пробить кусты – Больно же! – не сдержал я крик и ощутил пре-
своим криком Дранчич, повернулся ко мне, почему- дательские слезы в углах глаз.
то посмотрел на мой живот и отрывисто спросил:
– Усе! – довольно прожевали узкие бордовые
– Шо? губы Дранчича. – Операция завершена. Без наркозу.
– Вот, – протянул я правую кисть, чуть приподняв
безымянный палец. С довольным видом он протер ватой ножницы,
– Шо ты тыкаешь на меня! – обиженно сощурил изучил их на свет, будто не было у него ничего доро-
сонные глаза Дранчич. – Я не памятник, шоб на меня же этих ножниц, бережно уложил на дно чемоданчи-
при жизни показывать. ка и только потом протянул мне крошечную корич-
– Загноилось. На сгибе. невую ватку.
– Та ты шо! – чуть привстал с кресла с резными
подручниками Дранчич и сразу оказался выше меня. – Йодом сам обработай… А вот и наши дрысту-
– Гнойник? Гнойник! – с нескрываемой радостью ны! – обрадовался он скорее возвращению чайников
произнес он и снова откинулся на барское сиденье. – на стол, чем приходу старых знакомых. – Проблева-
То бишь пурис по-латыни, – сразу обозначил он свое лись? Ну и добре. Топайте в свою роту. Дезинфекция
врачебное превосходство надо мной. произведена на требуемом уровне.
За кустами наперебой блевали два будущих лей-
тенанта военно-морского флота. Сама жизнь готови- – А я? – не удержал я вопрос. – Мне тоже идти?
ла их к муторной корабельной качке. – снова протянул я ему палец. Капелька крови с него
– Дальше болячка не пойдет? – показал я взгля- беззвучно упала на чемоданчик.
дом на красноту вокруг нагноения.
Дранчич положил две узкие коричневые кисти – От зараза! Ты ж так мое личное имущество в не-
на чемоданчик, побарабанил пальчиками по фибре и годность приведешь! – брезгливо смахнул он остав-
довольно проворковал: шимся кусочком ватки кровь с чемодана. – Топай в
– А хорошо блюють, собаки! По очереди! Чай- роту. До свадьбы твоя вавка заживет. Целый день ко
ник марганцовки – мое личное изобретение против мне шляетесь и шляетесь. Надо, наверно, часы при-
всего кишечного, – изобразил он на продолговатом ема ввести. Как в поликлинике. А то разбаловались…
выдубленном лице что-то похожее на наслаждение. –
Только никто за это мне государственную премию не – Можно спросить, товарищ главный старшина?
даст. И даже лычку не добавит, – скосил он черный, – овеществились из вязкого лесного воздуха справа
как слива, глаз на погон. от стола два очередных курсанта.
Палец с пуговкой гнойничка по-прежнему висел
над столом и отвлекал Дранчича от мысли о стар- Они оба были высокими, широкоплечими и отто-
го сразу закрыли от Дранчича лучи лечебного солн-
ца. Санинструктор чуть отклонился, чтобы снова пой-
мать на лицо приятный желтый свет, сощурил глаза
и гаркнул:

203

– Шо? Тишина висела в комнате, вдавив двадцать де-
– У меня голова после физо болит, – сказал один вять фигур в стулья, и только замкомвзвода главный
из них. – Мы километр сдавали. старшина Юра Свистунов стоял у первого ряда сто-
– А у меня что-то здесь ноет, – показал второй лов в ожидании преподавателя, чтобы зычно крик-
на правый бок. – Тоже после километра. Еле в четыре нуть: «Товарищи курсанты!» Тягучая минута растаяла
минуты уложился. Ребята говорят, что это печень… в этой тишине, за ней бесследно скользнула вторая,
– Умные больно твои ребята. Может, они еще потом погибла третья. Наглая толстая осенняя муха
знают, где селезенка и желчный пузырь? – пробурчал металась по кабинету, не в силах понять, почему ее
в нос Дранчич, достал со дна волшебного чемодан- никто не ловит. Описав очередную дугу, она тяжело
чика крохотную белую таблеточку, разломил ее попо- приземлилась на первую парту, и в этот момент че-
лам и протянул поровну обеим парням. рез распахнутую дверь влетела толстая коричневая
– Водой запьете, – посоветовал он, вынул из кожаная папка, тяжело плюхнулась на стол и погреб-
бездонного чемоданчика пакет с сиреневой мар- ла под собой муху.
ганцовкой, всыпал понемногу в оба чайника и про-
тянул их парням. – А заодно зальете чайники водой Свистунов не успел крикнуть поднимающую всех
и принесете мне. Чего стоите? Такси в нашем лесу с мест команду. В аудиторию катнулась невысокая
не ездят. Хиляки какие-то пошли! За четыре минуты плотненькая фигурка в черной морпеховской куртке
он километр пробегает! Я в свое время меньше трех с погонами подполковника.
тратил на эту ерунду.
– А если боль не пройдет? – спросил здоровяк и – Вот так атакует морская пехота! – с пафосом
показал на правый бок. актера провинциального театра выкрикнул препода-
– Выполняйте приказ старшего по званию. Идите ватель и показал пальцем на папку: – И сразу захва-
в роту. Рано вам еще помирать. С тобой тоже все, – чено побережье противника.
мрачно посверлили мою кисть его смоляные глаза. –
Чего еще ждешь? Здесь медали и грамоты не выдают. – Това… – начал фразу расправивший богатыр-
– Спасибо, – пробурчал я. ские плечи Свистунов.
– Спасибо на хлеб не намажешь, – попрекнул
Дранчич то ли меня, то ли всех больных сразу и за- – Отставить! – оборвал его подполковник. – Са-
крыл глаза. – Дайте чуток подремать, пока новые по- дись, старшина.
носники не прорезались…
Палец ломило от боли, но я не стал еще раз жа- Приподняв папку, он брезгливо щелчком сбро-
ловаться. Ранка медленно затягивалась, и я вытя- сил муху на пол и сказал то, от чего мы все сразу
нул руку вверх, как учили в детстве, чтобы быстрее остолбенели:
остановилось кровотечение. Я уходил с чувством, что
пару минут назад потерял что-то более важное, чем – Поздравляю вас, товарищи курсанты, с посту-
клочок кожи с пальца. И одновременно что-то нашел. плением в училище. Вы приехали жить и учиться в
Просто я еще не знал, когда и, главное, как это новое самый обреченный город Советского Союза. В двад-
пригодится в жизни. цати восьми километрах к северу от Киева в районе
Вышгорода располагается плотина гидроэлектро-
ЭТЮД В СЕРЫХ ТОНАХ станции. После налета натовской авиации и разруше-
ния двух ее пролетов вода Киевского водохранилища
В семнадцать лет все новое в жизни приходит со страшной скоростью устремляется вниз по тече-
чаще и запоминается легче. нию Днепра. Через двадцать шесть минут и двенад-
цать секунд над водной гладью, покрывшей все зда-
Первый учебный час в училище остался в моей ния Киева, останется только Владимир с крестом…
памяти таким ярким, будто звонок на него прозвенел
только вчера. В девять утра в небольшой аудитории, Месяца через два в одно из первых увольнений
где за столами хватило мест ровно на тридцать кур- я поднялся по Владимирскому спуску к памятнику, о
сантов третьего взвода второй роты, повисла ува- котором говорил шебутной подполковник. Крести-
жительная тишина. Вот-вот должно было начаться тель Руси с невыразимой грустью в глазах смотрел
то, к чему мы стремились последние месяцы, на что на заднепровские дали, как будто тоже не мог понять,
были потрачены немалые силы и что просто не могло зачем Хрущев и Брежнев повесили над его городом
быть обыкновенным и будничным. Да уже необыкно- дамоклов меч водохранилища. А может, он уже тогда
венным было название предмета первой лекции – знал, что севернее огромного скопища воды повесят
ОТМП, основы тактики морской пехоты. еще более страшный меч – Чернобыльскую атомную
станцию. Князь просто стоял, отвернувшись от горо-
да, которого уже не мог понять.

Великий Петр Клодт отлил статую Владимира в
своей санкт-петербургской мастерской для губерн-
ского города Киева по своему творческому ощуще-
нию. Он не мог видеть будущее, потому что оно еще
не спустилось на землю. Он мог только предчувство-
вать, что в этом будущем плохого окажется не мень-

204

ше, чем хорошего, и потому разлил столько грусти и навески, явно отделяющей женский зал от мужского,
одновременно смирения на бородатое лицо князя. ко мне по-лыжному прошаркал чрезвычайно высу-
шенный старостью человечек в мятом синем халати-
Я стоял у подножия статуи, смотрел на серый ке. На его округлой, в коричневых пятнах голове, на
Днепр под серым осенним небом, на пешеходный бровях и лице не было ни одного волосика. Он, при-
мост, по которому зачем-то брели на пустой Труха- щурившись, посмотрел влажными глазками на мое
нов остров придавленные ветром редкие прохожие, отражение в зеркале и спросил у него:
и чем дольше я смотрел, тем отчетливее понимал,
что подполковник ошибся. Я не увидел бурлящую – Шо ви имеете стричь?
массу воды, покрывающую город. Я увидел другое, – Снимите немного, – ответил я его отражению в
но никому об этом не сказал, потому что к тому вре- зеркале. – Покороче, чем сейчас.
мени уже знал, что обрету не ту профессию, которая Застиранная до устойчивого серого цвета
будет потом записана в моем дипломе об окончании простыня легла мне на грудь. С болезненным по-
училища. кряхтыванием старичок, потратив не меньше ми-
нуты, завязал на затылке что-то похожее на узел,
Это было уже далеко не первое увольнение в го- горестно вздохнул, плетями опустил руки и замер
род, но как-то так сложилось в тот год в Киеве, что от усталости.
осень выдалась тусклой, серой и какой-то беспрос- Из черного хриплого радиоприемника на стене
ветной. Училище располагалось на Подоле, в низ- диктор нудным голосом зачитывал официальное со-
менной части города, где мрак и туман собирались общение на украинском языке о полете очередных
наиболее плотно. советских космонавтов на орбиту. Из женского зала
из-за занавески ворвался к нам чей-то задорный мо-
В первое увольнение я не поехал, как большин- лодой голос:
ство наконец-то обретших свободу курсантов-перво- – Соломон Израилевич, шо они разлетались?
курсников, на Крещатик, а решил обойти узкие улицы Шо им там надо? Там же ничего нет.
Подола. Я не знал, что район был преимущественно Старичок еще раз простонал вздохом и ответил
еврейским, но как-то постепенно почувствовал это моему отражению в зеркале:
по повторяющейся комбинации заведений с каж- – Сёма, за такие деньги и ты бы полетел.
дым пройденным кварталом – часовая мастерская, – Не полетел бы, – ответил невидимый Сёма. – Я
парикмахерская, аптека, ателье, нотариальная кон- такие же деньги в другом месте поимею.
тора. Единственный кинотеатр и пара гастрономов – А я бы свою Софочку в космос отправил, – на
смотрелись чужими в этом скопище часовых мастер- полном серьезе помечтал старичок. – Может, не вер-
ских, парикмахерских, аптек, ателье и юридических нулась бы.
консультаций. От лошадиного смеха в женском зале, кажется,
закачалась занавеска.
Мимо меня какой-то странной декорацией про- Тоненькие карандашики пальцев старичка по-
плывали фасады домов девятнадцатого века с узки- елозили в ящике, вынули оттуда ножницы с пятном
ми окнами, с вычурной лепниной и выгнутой ковкой ржавчины и пластмассовую расческу без двух зубьев.
балконных ограждений, с бесчисленными водослив- – Покороче так покороче, – прожевали еще раз
ными трубами и протянутыми от дома к дому нитями мою просьбу синие губы старичка. – Хотя я бы на ва-
проводов. Черные лужи заставляли внимательно об- шем месте, молодой человек, походил еще пару не-
ходить их, словно хотели отвлечь внимание от зда- дель с такой прической.
ний, слышавших грохот карет по булыжной мостовой – Не положено, – повторил я слова старшины
и строевые марши киевских юнкеров. В воздухе ви- роты. – Надо такой длины, чтобы пальцами волосы
сел стойкий запах жареной картошки и наваристого не захватывались.
борща, хотя ни одного кафе на этих серых улицах не Ножницы и расческа всплыли над моей головой,
было. Люди на верхних этажах жили своей привыч- и я в ужасе заметил, что они дрожат с такой неверо-
ной жизнью за окнами, деревянные рамы которых во ятной частотой, будто старичок наступил на оголен-
всех домах без исключения были выкрашены одно- ный электропровод. Опасность могла исходить толь-
образной краской свекольного цвета, и этим людям ко от ножниц, и я, не мигая, смотрел на их вибрацию.
за одинаковыми окнами совершенно не было дела С такой скоростью могла махать крыльями только
до одинокого курсанта первого курса в чужом скуч- тропическая птичка колибри.
ном городе. – Покороче так покороче, – тихо-тихо повторил
старичок, опустил к левому виску дрожащие ножни-
Я зашел в очередную встреченную мной пустую цы, и они, перестав вибрировать, замерли и стали
парикмахерскую, положил бушлат и бескозырку на ровненько проходить вокруг моей головы, срезая по
стоящие у стены облезлые стулья времен Первой ми- пути кончики волос.
ровой войны и сел на среднее из трех кресел. Спина
гудела от долгой ходьбы. Спина медленно избавля-
лась от усталости, благодарно становясь прежней.
Из-за промасленной, в ярких пятнах хны и басмы за-

205

Простуженный радиоприемник рассказывал на В кармане моих черных флотских брюк лежали
украинском языке про «працивныкив на ланах» да четырнадцать рублей стипендии за два месяца, и
про «будивныцтво комунизму», а я вдруг ощутил во- я послушался его совета. В училище я вернулся от
круг себя странную пустоту. Ножницы щелкали, с Абрама Исааковича с изумительными клешами. Как
безупречной точностью срезая лишние пару мил- он это сделал, пока я сидел в трусах в примерочной,
лиметров, монотонно бубнило радио, сквозняк рас- я так и не понял.
качивал пеструю штору, но это все было вне кокона,
в котором я находился в эту минуту. В этом коконе СЛОВО АДМИРАЛА
было что-то мое, родное, перенесенное из далекого
солнечного Донецка, где не было мрачного Подола, Бывший уссурийский суворовец Володя, почти
где никто и никогда не слушал радио на украинском двухметровый блондин, приехал в училище с кличкой
языке и где никто не доживал до ста лет. Купа – как у самого высокого героя фильма «Респуб-
лика ШКИД». Гренадерский рост сделал его первым
– У вас интересная голова, молодой человек, – номером в первой шеренге роты и членом сборной
под неутомимое щелканье ножниц проник в кокон роты по баскетболу. На лице Купы с вечно ироничной
своим тусклым голосом старичок. – Опыт моей жизни улыбкой странно смотрелись довольно печальные
подсказывает мне, что вы таки станете начальником, серые глаза. Он как будто бы знал что-то такое, что
но небольшим, потому что не умеете унижать людей. уже нельзя было изменить ни в себе, ни в других. Над
Впрочем, вы созданы вовсе не для этого… ним больше всего подшучивали его друзья из суво-
ровцев и нахимовцев, причем подшучивали чаще
– А для чего? всего из-за его внушительного роста, но он как буд-
– Жизнь подскажет для чего, – пальчиком сбро- то не замечал ни единой шутки, находясь в каком-то
сил он упавшие на левое ухо состриженные волосики. другом, недоступном им измерении.
– А сколько вам лет? – не сдержался я.
– Столько не живут, – вновь задрожавшими паль- На втором курсе на дежурстве по местам обще-
цами он опустил ножницы и расческу в ящик. – С вас ственного пользования, а проще говоря, по туалетам
двадцать пять копеек, молодой человек. Желательно учебного корпуса, которые он должен был периоди-
без сдачи. Положите на блюдечко, – показал он си- чески обходить и промывать шваброй во время заня-
ним подрагивающим пальчиком на раритет прошло- тий, Купа бритвенным лезвием вырезал из подошвы
го века с двуглавым орлом, стоящий под зеркалом, и прогара, матросского ботинка, гербовую печать учи-
зашаркал к занавеске в соседний зал. лища. В длинном и многословном названии альма-
– Спасибо, – поблагодарил я его удаляющуюся матер он пропустил всего одну букву из сорока ше-
сутулую спину. сти, но кто их читает, эти длинные надписи на печатях
Звякнули советские монеты об императорский по кругу. На герб у Купы уже не хватило терпения, по-
фарфор. У двуглавого орла в центре блюдечка были этому зерен на пшеничных колосьях тоже оказалось
почти стерты крылья и одна голова с короной, но ког- меньше положенного, но все равно выглядело убе-
ти все так же цепко удерживали золотые державу и дительно. Добыв одному ему известными путями чи-
скипетр. Два десюлика и рыжий пятак скрыли под со- стые бланки увольнительных записок, чуть ли не глав-
бой императорскую красоту, и блюдечко сразу стало ной ценности курсантской жизни, он нашлепал на них
обыкновенным. печать и стал продавать по рублю за штуку. Для тех,
– Если у вас проблемы с часами, молодой чело- кто не жил в ту эпоху, напомню, что батон белого хле-
век, – обернулся взявшийся дрожащей рукой за за- ба стоил двадцать пять копеек, мороженое пломбир
навеску старичок, – то смело обращайтесь к Арону – девятнадцать, а банка сгущенки – пятьдесят пять.
Лифшицу с противоположного угла нашего дома. У Из нежелания подрывать моральные устои не стану
вас они, кстати, отстают на две минуты и могут под- называть цены на спиртные напитки и сигареты. Но
вести при возвращении из увольнения. А если хотите если учесть, что стипендия в месяц на первом курсе
шо-то улучшить в военной форме одежды, то просле- равнялась семи рублям, а на четвертом – шестнад-
дуйте еще три дома по нашей стороне улицы и зай- цати и кормили нас вполне бесплатно и по-флотски
дите в мастерскую к Абраму Исааковичу и скажите, достойно, то потратить рубль за глоток свободы мог-
шо вы от Соломона Израилевича. Я уверяю, вам бу- ли многие. Особым спросом увольнительные поль-
дет скидка, – произнес он слово, которое я никогда зовались у «женатиков» старших курсов. Курсантам
прежде не слышал. – Кстати, у вас довольно корот- нашей роты он раздавал драгоценные бумажные
кие и слишком узкие брюки. Курсанты вашего учили- прямоугольники с печатью бесплатно.
ща, насколько я знаю, носят очень широкие. Так было
модно после войны. После Второй мировой. После Бизнес продолжался полгода, пока патруль не
Первой, насколько я помню, в моде были галифе. А поймал в городе пьяного курсанта с липовой уволь-
после японской… нительной. Несколько месяцев по всем ротам искали
Он еще что-то говорил, но занавеска, за которой
он исчез, украла остальные слова.

206

автора печати, но он был неуловим, пока кто-то не крыть сейф. Это займет не больше минуты. Только
написал на него донос. Завертелось уже не раз об- мне нужны отмычки. Они лежат в каптерке в моем
катанное на других нарушителях училищной жизни и чемодане.
быта колесо отчисления.
На его длинной шее утонул и вверх-вниз рывком
После прилюдного клеймения позором перед проехался кадык.
строем батальона на плацу, исключения на партий-
ном собрании из кандидатов в члены партии и вы- – Меньше минуты? – уже с интересом посмотрел
несения всех возможных видов наказаний от имени адмирал на самого наглого курсанта из всех видан-
ротного и от имени комбата Купу перед отправлени- ных им за долгие годы службы.
ем рядовым матросом на флот привели на послед-
нюю воспитательно-назидательную беседу к контр- – Максимум две, – продолжил атаку Купа. – Но у
адмиралу, начальнику училища. меня просьба, товарищ адмирал.

Высоченный Купа с поникшей головой терпели- – Просьба? – уже не знал чему удивляться на-
во слушал в огромном кабинете с надраенными до чальник училища.
блеска паркетными полами гневную речь памятни-
ком сидящего в кресле адмирала. В годы войны тот, Он скользнул взглядом по выглаженной синей
по легенде, держал на своем матросском плече сход- робе нарушителя, по карману на груди, с которого
ню, по которой спустился с катера на Малую землю кто-то уже услужливо спорол белую полоску с обо-
Леонид Ильич Брежнев, поэтому портрет Брежнева, значением курса, роты, взвода и порядкового номе-
висящий на стене строго над ним, казался ангелом- ра курсанта в списке этого же взвода, по погончику с
хранителем. На самой высокой ноте адмиральской якорем, который еще не успели заменить на матрос-
речи зазвонил телефон прямой связи со Щербицким, ский с буквой «Ф», по берету со звездочкой, сжатому
первым секретарем ЦК Компартии Украины и соот- в его побелевшем кулаке, и отвернулся к предатель-
ветственно хозяином не только Киева, но и всей рес- ски недоступному сейфу. Ему не хотелось больше
публики. Крепкие пальцы адмирала, которые впол- продолжать разговор. Адмиралу на мгновение вооб-
не могли обхватить не только сходню с катера, но и ще почудилось, что ничего бы не произошло, если бы
что-то еще покрепче, рывком поднесли трубку к уху. в кабинете не появился этот долговязый светловоло-
сый нахал, который оказался ростом выше начальни-
– Здравия желаю! Очень рад слышать! Есть. По- ка училища, но он появился и сделал это не сам, а по
нял. Уже готовы бумаги, – мгновенно смягчилось его приказу адмирала, а значит, и он тоже был виноват в
лицо. – Двенадцать квартир? На Оболони? Огромная происшествии со сломанным ключом.
благодарность вам, Владимир Васильевич, от всего
офицерского состава училища… Что? Доставить до- – Какая просьба? – немалым усилием усмирил
кументы через полчаса на вашу подпись? Выполним. он в себе гнев.
До свидания.
– Простая, – невозмутимо ответил Купа. – Если я
Беззвучно положив трубку, он встал из-за сто- открою сейф за минуту, то дайте слово, что не уволи-
ла во весь свой тоже гренадерский рост, посмотрел те меня из училища.
сквозь Купу и стоящего рядом с ним вспотевшего
ротного и крикнул голосом бывшего старшины тор- Ротный рядом с Купой был близок к потере со-
педного катера в приоткрытую дверь: знания. Его лицо то краснело, то бледнело, хотя на
самом деле хотело стать невидимым.
– Дежурного по училищу ко мне!
Повернувшись к сейфу, он воткнул в прорезь – Да ты наглец! – не сдержался адмирал, но Купа
ключ, провернул его и с хрустом сломал. вовремя промолчал. – Ладно. Даю слово, – чувствуя,
– Дежурный! – не оборачиваясь, спиной почув- что невозможно открыть такой сейф за минуту и он
ствовал он, что дежурный уже стоит в кабинете, и ничего не теряет со своим обещанием, ответил не-
добавил почему-то пересохшим горлом: – Вызовите много успокоившийся адмирал.
слесаря.
– Слесаря? – глядя на чугунный огрызок в пу- Минут через десять в кабинет прибежал дежур-
довом кулаке начальника, не сразу понял приказ ху- ный по роте с чемоданом Купы. Он бережно поло-
денький капитан 2 ранга с красными от бессонной жил его на краешек длинного совещательного стола,
ночи глазами. – К большому сожалению, его смена и капля пота из-под его бескозырки шлепнулась на
уже закончилась, – с поставленной мягкостью в го- потертую коричневую крышку. Купа рукой отстранил
лосе преподавателя военной педагогики ответил он. тяжело дышащего дежурного по роте в сторону, ру-
– Он сдал ключи и будет только завтра… кавом робы стер каплю, щелкнул обоими замками и
– Срочно! – рывком развернулся адмирал, слов- открыл чемодан перед ошарашенным адмиралом и
но одним этим хотел ускорить появление слесаря. еще более ошарашенным командиром роты. Чемо-
– Не надо никого искать, – невозмутимо произ- дан был доверху забит связками ключей и отмычек.
нес Купа. – Разрешите, товарищ адмирал, мне от- Наметанным взглядом Купа скользнул по каким-то
немыслимым крючкам, вилочкам, заточкам и просто
ключам, взял нужный набор, шагнул к сейфу, воткнул
в щель одну отмычку, потом вставил рядом вторую,
поелозил ими по щели и после громкого щелчка по-
вернулся к адмиралу:

207

– Сделано. Дальше сами открывайте. – И отсту- рута, как раз и вывозивший большинство квумпарей
пил к окну. в центр города.

Адмирал внезапно задрожавшей рукой распах- Солнечным сентябрьским днем 1975 года на
нул дверцу, достал из глубины сейфа синюю папку и его жестких пластиковых сиденьях ехали в центр
протянул ее дежурному по училищу: пять курсантов из третьего взвода второй роты: Ва-
лера, Саша, Игорь, Гена и я. Мы были в форме два,
– Бери мою «Волгу» и лично отвези Щербицкому то есть в белых форменках и белых же бескозырках,
в ЦК партии. Срочно. Он ждет. на черных лентах которых горела золотом надпись
«ВЫСШЕЕ ВОЕН. МОР. ПОЛИТ. УЧИЛИЩЕ», а на ле-
– Сорок семь секунд, – тихо сказал Купа, глядя вом рукаве таким же золотом отливали три широкие
почему-то на одинокий черный якорек внутри шитой птички, обозначающие год обучения. Мы совсем не-
золотом звездочки на погоне адмирала, а не в глаза. давно стали старшим курсом, а с новой высоты мир
виделся уже совсем иначе.
– Что – сорок семь? – вскинул брови начальник
училища. – Говорят, лет семь назад в этом трамвае воз-
вращались из увольнения курсачи первого набора,
– Я открывал сейф ровно сорок семь секунд. Я мужики за тридцать, – вспомнил недавно услышан-
засек по вашим настольным часам. Это меньше ми- ную училищную легенду Валера, черноглазый и чер-
нуты. Вы давали слово, товарищ адмирал, – напом- новолосый уроженец юга Украины. – И по пути по-
нил Купа. ругались с теткой-кондуктором. Может, не захотели
за билеты платить. Может, еще чего. Когда трамвай
– Давал? – покомкал лоб глубокими морщина- остановился на конечной остановке, они вылезли из
ми начальник училища. – Да, действительно давал. А него, обхватили с боков, на раз-два приподняли и
мое слово крепкое. поставили рядом с путями. Скандал был городского
масштаба.
В тишине, тяжким грузом повисшей в кабинете,
он прошел к окну, посмотрел на отъезжающую «Вол- – Тогда ходил трамвай с деревянным корпусом,
гу» с важными бумагами, вспомнил, как в конце вой- – сказал высокий худощавый Саша и поправил вечно
ны один офицер из бригады торпедных катеров, где сползающие с носа очки в черной роговой оправе. –
он служил, не сдержал слово и как плохо это закончи- Он гораздо меньше весил.
лось, и, не оборачиваясь, приказал ротному:
Саша так много читал и так много знал, что
– Курсанта… – он так и не захотел назвать его только от него одного во взводе ждали золотую ме-
фамилию, – не отчислять. Максимальное наказание даль, но он зачем-то получил проходную четверку по
от моего лица. Из училища выпустить комсомольцем. истории СССР и при этом даже не расстроился, чего
Таким не место в партии… нельзя было сказать о командире роты. Из нашей пя-
терки он один носил гордое звание старшего курсан-
– Есть! – с облегчением крикнул ротный, кото- та, полученное за отличную учебу, и его погончик под
рый за эти полчаса сбросил пару килограммов. якорьком украшала узенькая золотая полоска.

– И еще… Этот чемодан отобрать и уничтожить… – Дался вам этот трамвай! – пробасил Игорек и
По акту… всей своей богатырской грудью развернулся к нам с
Валерой. – Видели, вчера было построение четвер-
Купа остался во взводе и вроде бы даже не рас- того курса? А знаете из-за чего?
строился оттого, что одна из его сокровенных тайн
перестала быть таковой. В конце концов, все забыва- – Наверное, ЧП. Просто так весь курс не стро-
ется. Забудется и это… ят, – глядя в грязное окно, тихо ответил сидящий за
нами самый скромный курсант взвода Гена.
Адмирал сдержал свое слово. Купа был един-
ственным комсомольцем из двухсот с лишним вы- – Это не ЧП. Это сюжет фильма, – чувствуя, что
пускавшихся в тот год лейтенантов-политработников никто не в курсе свежей новости, заважничал Игорек.
и соответственно членов партии. Он долго служил – У них чудак на одно число в начале августа подал
в морской авиации на Тихоокеанском флоте, потом документы в загсы разных районов на две свадьбы,
немного в тыловых частях на Балтийском, а когда а сам укатил в отпуск. Почти одновременно на КПП
на страну навалились мутные девяностые годы, уво- училища приехали две свадебные процессии на
лился в запас в звании капитана 3 ранга. Через год «Волгах». Невесты в белых платьях, цветы, куклы на
после этого он уже был долларовым миллионером и бамперах и все такое. Когда выяснилось, что жених
хозяином мебельной фабрики. Все-таки коммерсан- один и тот же, да еще и уехал в отпуск, они готовы
тами не становятся. Ими рождаются. И лучше в свое были КПП разнести.
время, а не на двадцать лет раньше.
– Отчислили? – я сразу по сюжету фильма опре-
ТРАМВАЙ-ПРЕДСКАЗАНИЕ делил его конец.

В семидесятые годы станции метро на Подоле – Комбат пообещал. Перед строем. Значит, точ-
не было. От училища наверх по Владимирскому спу- но выгонят. А чудак ничего и не теряет. Три курса обу-
ску ходил оранжевый трамвай шестнадцатого марш-

208

чения зачтут за три года флотской службы, и здрав- ни человек с единым чувством удивления смотрели
ствуй, гражданская жизнь. на разлетевшиеся по плацу зеленые створки ворот
училища, на снежно-белую «Волгу» со слегка оцара-
– Если он решил уйти, зачем такая сложная опе- панным передком, дверь которой пытался выдавить
рация? – так и не понял я этого четверокурсника. – плечом водитель. Заступающий помощник дежурного
Зачем девушкам жизнь портил? капитан 2 ранга с кафедры партийно-политической
работы с испугу закричал: «Смирно!» – и строевым
По левому борту трамвая вниз проплывал щит с шагом начал рубить к вылезающему из машины Гри-
рекламным призывом «Отдыхайте на курортах Болга- горьеву. Тот, покачиваясь, мутными глазами обвел
рии по путевкам бюро международного молодежно- строй караульных с автоматами, дневальных со штык-
го туризма «Спутник». На плохом цветном фото был ножами, своего будущего помощника и на весь плац
запечатлен какой-то пляж, скорее всего, крымский, а заорал: «Да пошел ты на хрен со своим разводом!»
над ним висела эмблема «Спутника» – земной шар,
опоясанный кольцом, как у планеты Сатурн. – А интересно, тогда в училище качалка была?
– непонятно кого спросил Валера. – Трамвай даже с
– А интересно, наверно, по миру путешество- деревянным корпусом – это приличная масса. Одни
вать, – не сдержался от вида рекламы Саша. колеса сколько весят!

– После третьего курса начнем путешество- Валера любую свободную минуту тратил на тре-
вать, – заметил Валера. – Хорошо бы капстрана нажерный зал в подвале. У него была мечта прока-
досталась… чаться до рельефности культуриста, но судьба да-
ровала ему совершенно не подходящие для этого
– Визит на корабле – это не то. Вот самому бы, – мышцы.
задумчиво поправил очки Саша.
Из пятерки трамвайных попутчиков он был са-
Еще до поступления мы знали, что в военно- мым старшим и единственным, поступившим со
морском училище после третьего курса мы должны службы, но дружил он почему-то только с нами, быв-
совершить поход на корабле с пересечением либо шими школьниками. За первый год учебы наш взвод
нулевого меридиана, либо экватора с обязательным распался на несколько групп – то ли по интересам,
заходом в иностранный порт. Два года назад ребятам то ли по симпатиям, то ли по какой-то еще не ви-
повезло с Копенгагеном, в прошлом был всего лишь димой нами мистической сущности. Одних свел во-
Росток в ГДР. едино высокий рост и любовь к баскетболу, других
– музыка, сплотившая их в ротный джаз-банд, тре-
– А мне Подмосковье нравится, – не к месту до- тьи сошлись по возрасту и схожим воспоминаниям
бавил бывший житель Серпухова Гена. – У нас такая о срочной службе, а бывшие суворовцы и нахимовцы
Ока красивая… с приезда держались вместе, будто боялись, что на-
верху что-то там передумают и их отправят в другие
– Какой же этот трамвай медленный! – возму- училища.
тился Игорек.
Самым высоким из нас был Саша, но ни баскет-
Все знали, что он едет к невесте, а в таком слу- бол, ни какой-либо другой вид спорта его не интере-
чае любой транспорт выглядит черепахой. совал. Во время танцев в училищном клубе он всег-
да наступал партнерше на ногу и всегда громче всех
– Да нормально едем, – не согласился с ним пел строевую песню на смотрах. Он был одержим
Саша, у которого невесты в Киеве не было, потому философией и потому без труда выиграл училищ-
что он к этому даже не стремился. – Вот Григ на раз- ный конкурс на лучшую научную работу. Она не без
вод наряда быстро приехал. претензий на диссертацию называлась «Практика –
критерий истины». Кроме того он имел лучшие кон-
Все почти одновременно улыбнулись. Григом спекты первоисточников, выполненные шариковыми
звали щупленького черноусого капитана 2 ранга Гри- ручками трех цветов – синего, красного и зеленого.
горьева с кафедры ТУЖЭК – теории устройства, жи-
вучести и электрооборудования корабля. До училища Его лучшим другом был Гена, самый исполни-
он служил механиком на одной из первых атомных тельный человек из всех, кого я встречал. Он все де-
подводных лодок и на каждой лекции рассказывал, лал так тихо и неброско, но качественно, что коман-
что от его дыхания зашкаливали дозиметры. дирам всегда было непонятно, когда и, главное, как
он это сделал.
На прошлой неделе он заступал дежурным по
училищу и ехал на службу по круто уходящему к По- Игорек, который в эти минуты больше всего
долу Андреевскому спуску. Примерно на середине стремился к своей невесте, был очень скромным и
улицы, у дома, где жил когда-то врач и будущий писа- совершенно неконфликтным парнем. На втором кур-
тель Михаил Булгаков, у его «двадцать первой» «Вол- се к нему прилипла кличка Боксер, хотя он никогда не
ги» отказали тормоза. Григу повезло, что в те минуты занимался этим агрессивным видом спорта. Просто
на Андреевском не было ни одной машины, а пеше- в училище страсть как любили разные соревнования:
ходы оказались перспективными матадорами, ловко
уворачивающимися от разъяренного быка. В итоге он
пронесся с набором скорости по брусчатке, кое-где
склеенной асфальтом, пролетел Красную площадь,
снес металлические ворота училища и остановился
на плацу прямо перед строем развода. Больше сот-

14 "Воин России" № 1 209

по кроссовому бегу, по борьбе, по баскетболу, по к городу стоял бронзовый Владимир, но отсюда, сни-
футболу, по боксу, наконец. зу, он был не виден.

Каждая рота на чемпионат по боксу выставляла – А чей сегодня патруль? – как всегда, неожи-
по одному представителю в весовую категорию, а данно спросил Гена. Он чаще других задавал вопро-
поскольку рот было восемь, то и соревнования на- сы, на которые ни у кого не было ответа.
чинались с четвертьфиналов и проводились за один
воскресный день. По странному стечению обстоя- – Вчера, говорят, летуны были, – вспомнил раз-
тельств в категории первого тяжелого веса, то есть говор в качалке Валера.
до девяноста одного килограмма, во всей роте ока-
зался только плотный, крепко скроенный Игорек. – Неужели краснопогонники? – напрягся Игорек,
Безо всякого желания, а только по приказу коман- которому для встречи с невестой требовалось пере-
дира роты он надел боксерские перчатки, вышел на сечь несколько пристрелянных патрулями точек.
ринг, и тут выяснилось, что в какой-то роте не на-
шлось ни одного курсанта нужного веса. Без боя он – Вряд ли, – по-научному оперся на теорию ве-
вышел в полуфинал. Там его соперник оказался с роятности Саша.
рассеченной бровью и жутким сине-зеленым фин-
галом после выигранного с трудом четвертьфинала. По неизвестно с каких времен сложившемуся
Судья долго изучал сочащуюся кровью бровь, вызвал негласному соглашению патрули нашего училища,
врача на ринг, и тот запретил сопернику Игорька бок- летчиков, связистов и квиртовцев, будущих инжене-
сировать. Так он вышел в финал. ров-радиотехников, нещадно ловили и записывали в
ведомости нарушений танкистов, ракетчиков и крас-
В противоположном углу ринга сидел мужик с нопогонников, то есть курсантов общевойскового ко-
навечно сплющенным носом и двумя окаменевшими мандного, а те соответственно – моряков, летчиков
бровями-шрамами – мастер спорта по боксу, чем- и примкнувших к ним связистов и квиртовцев. Утон-
пион то ли Туркестанского, то ли Среднеазиатского ченная интеллигенция против грубой мужской силы.
округа, который только из-за этого звания и был за-
числен в училище. Почти вся рота пришла смотреть – А если и вправду краснопогонники? – спросил
на то, сколько продержится Игорек. Он продержался Игорек сам себя, быстро выстраивая в голове обход-
целую секунду. Как только рука судьи взлетела над ной маршрут к любимой.
схваткой, правая перчатка мастера спорта вмялась
снизу в челюсть Игорька и он рухнул без сознания, к Курсанты-общевойсковики были самыми беспо-
тому же очень громко ударившись затылком о настил щадными, но их тоже ловили с не меньшей пролетар-
из фанеры. Бой был остановлен, бедолагу долго от- ской беспощадностью.
ливали водой и снова включили в реальность только
нашатырным спиртом. Когда он наконец смог пере- – Ё-моё! – теперь уже я начал разговор с самим
ставлять ноги, его под руки поставили на пьедестал. собой.
Там Игорек получил грамоту с гербовой печатью учи-
лища за честно занятое второе место и кличку Бок- – Что случилось? – напрягся Валера.
сер. Завоеванные им очки вкупе с двумя победами в – А вот что! – развернул я перед ним военный
других весовых категориях позволили роте выиграть билет. – Увольнительная в уставных брюках осталась.
училищное первенство. Я десантируюсь.
– Вместе выходим? – спросил Валера, с кото-
– Лучше бы здесь автобус пустили, – бросил рым мы традиционно начинали увольнение с пары
Игорек взгляд на часы. – А так точно опоздаю. Надо кусков киевского торта в кафешке на втором этаже
было в роту не возвращаться. выгнутого здания на Крещатике.
– Я сам. Жди меня в кафе.
Дело в том, что на построение перед увольнени- На первой же остановке я перебежал во встреч-
ем на спальную территорию неожиданно пришел де- ный трамвай, который сразу за моей спиной с хру-
журный по училищу вместе с начальником строевого стом задвинул створки двери, звякнул чем-то стран-
отдела. Курсанты дружно надели брюки с уставной ным в своем оранжевом теле и пополз на Подол. Я
шириной внизу, после проверки и выдачи увольни- сел на нагретое солнцем сиденье, положил беско-
тельных строем прошли в город мимо дежурного и зырку на колени и только после этого заметил через
начальника строевого отдела, немного постояли за окошко патруль общевойскового училища, который
углом в ожидании, когда эта парочка уйдет на учеб- неспешно, но по-пехотному в ногу шел к покинутой
ную территорию, вернулись в роту и переоделись в мной остановке.
истинно флотские клёши. Тогда я думал, что еду за увольнительной запи-
ской, а сейчас мне все больше кажется, что на са-
Трамвай упрямо вез вверх нашу дружную пя- мом деле я менял будущее. Или настоящее меняло
терку. Серой рекой текла справа от нас брусчатка мое будущее. Менее чем через два года четыре моих
времен империи, а за ней крутой штормовой волной друга уедут служить на Дальний Восток, а меня на-
уходил ввысь зеленый холм. На его вершине спиной правят на Черноморский флот, потому что только
там окажется место в газете. Через пять лет разбе-
рут рельсы, и по Владимирскому спуску, как и меч-
тал Игорек, больше не будет ползать самый медлен-
ный трамвай в мире. Через двадцать три года Саша

210

станет работать в турбизнесе и объездит весь мир. А мне с первых таких занятий в море понрави-
А Гена после службы вернется в родной Серпухов и лось отыскивать среди ночных облаков слабенький
будет прекрасно жить в отстроенном своими руками огонек звездочки где-нибудь у Шотландии и пытать-
имении в десяти минутах езды от красивой русской ся определить ее по атласу. Если она была опозна-
реки Оки. К сожалению, Игорек и Валера погибнут на правильно, то сделать пару замеров высоты над
совсем молодыми, и я так и не успею сказать им, ка- уровнем горизонта и определить место корабля ока-
кими замечательными друзьями они были. зывалось совсем несложно. А иногда звезда позво-
ляла сделать только один замер и стыдливо прята-
ЗВЕЗДНЫЙ АТЛАС лась за облаками. Тогда все начиналось сначала.

Обязательный для военно-морского училища В один из таких неудачных замеров я поймал на
дальний поход после третьего курса нам выпал по себе ироничный взгляд преподавателя капитана 1
маршруту Полярный–Севастополь с заходом в ал- ранга Больбача. Мы стояли на юте плавбазы у выне-
жирский порт Аннаба. Трое суток на ленивом поезде сенной из кубрика металлической скамейки, которая
мы добирались от Киева до Мурманска, изрядно по- на флотском жаргоне почему-то звалась баночкой.
кормив по пути курсантской кровушкой жадных ка- Почти вся она была укрыта мореходными таблица-
рельских комаров. ми и тетрадями для вычислений. Все это бумажное
царство было придавлено четырьмя секстанами,
Нашим домом на месяц стала плавбаза «Федор приборами, похожими на снайперский прицел, при-
Видяев». Она имела такие же сто сорок метров в винченный к стальному полукругу. Уголки тетрадей
длину и семнадцать в ширину, как ракетный крейсер шуршали под ветром, будто звали ушедших в кубрик
«Варяг», но во всем остальном была просто-напро- курсантов.
сто огромным плавающим складом, доверху нагру-
женным едой и красным вином для кораблей и под- – А ты спать не хочешь? – спросил Больбач и по-
водных лодок в Средиземном море. смотрел на безнадежное небо. – Вряд ли распого-
дится. Перенесем занятия на завтра. Уже четвертый
Мы долго ползли по заполярным широтам, об- час ночи.
дирая низкое северное небо обеими мачтами, долго
штормовали у Норвегии, и я совершенно искренне – Я еще подожду, – ответил я.
жалел людей, живущих в начале августа за липкими – Если я не ошибаюсь, ты – старший приборщик
снежными зарядами в крошечных домиках на скалах, нашей кафедры, – вопросительно сощурил он глаза.
мимо которых проходила плавбаза. А на пятый день – Да. Точнее, был старшим.
похода нам сделали укол-прививку в спину от целого После похода мы становились выпускным кур-
коктейля африканских болезней, и я сразу забыл про сом, а значит, получали кучу привилегий: не занима-
домики. Двести курсантов с лишним в едином поры- лись приборкой территории и кафедр, не несли наряд
ве слегли в койки с температурой под сорок. Я стоял по кухне и не заступали в караул. Я уже не помню, как
в тот день дневальным по кубрику и до сих пор пом- и, главное, почему стал на третьем курсе старшим
ню ощущение онемевшей и существующей отдельно приборщиком кафедры кораблевождения. Может,
от меня раскаленной спины. сам выбрал эту, скажем так, командную должность.
В подчинении у меня были первокурсники, которые,
Как только температура упала к норме, начались собственно, и убирали кабинеты после занятий. Они
ночные занятия по мореходной астрономии. Среди многого не знали, многого не понимали, а может, де-
плотных облаков над Атлантикой мы по очереди пы- лали вид, что не понимают, и зачастую только мой
тались отыскать робкие северные звездочки, чтобы личный пример мог настроить их на работу.
по ним определить точное место плавбазы. Кабинетов у кафедры было больше всего в учи-
лище. В некоторых из них имитировались штурман-
Учеба по мореходной астрономии была выстро- ские рубки кораблей. Над длинными прокладочными
ена довольно странно. Весь год на втором курсе мы столами висели приборы, показывающие скорость
изучали звездный атлас и теорию с километровыми хода корабля и направление движения. В часы прак-
формулами вычисления места корабля в море по тических занятий мы склонялись над штурманскими
двум или трем засечкам высоты солнца, луны или картами и, снимая данные с приборов, вели свои эс-
звезды над уровнем горизонта, сдавали мучительный минцы, крейсера и тральщики по бумажным морям.
экзамен, а в самом начале похода узнали, что пред- Списать было невозможно, потому что каждому да-
стоит сдать еще и зачет по мореходной астрономии, вались свои показания приборов и свое море с раз-
хотя после экзамена прошел год и многое забылось. ными течениями, разными погодными условиями,
Успокаивало одно: зачет – это не борьба за пятерки разными сложностями по своим и международным
и четверки, а просто корявая преподавательская ро- водам. Параллельная штурманская линейка и каран-
спись в зачетной книжке. даш стали нашей судьбой на все четыре года. Так уж
странно было устроено единственное в стране выс-

14 * 211

шее военно-морское политическое училище, что на дицы, а ниже ее, чуть опередив сестру появлением,
предмет ППР, или партийно-политическую работу, находился Мерак, бетта того же созвездия.
отводилось не больше пяти процентов учебного вре-
мени, а на кораблевождение и сопровождающие его Обычно мы снимали высоту парами, но в ту ночь
предметы – почти пятьдесят. второго охотника не было. Я в одиночку находил че-
рез мутные стекла секстана звезду, замерял ее вы-
– Отдыхайте, – предложил я Больбачу. – Я еще соту, сам записывал цифры в блокнот вместе со вре-
немного подожду звезду. менем засечки, сам считал сверху вниз длинную, как
змея, формулу, а потом бежал в рубку, где сонный
– А ты с характером, – то ли упрекнул, то ли вос- штурман по приборам отмечал наше место на карте в
хитился Больбач. – Из тебя бы вышел хороший штур- это же время, и я с бьющимся где-то у горла сердцем
ман. Но для этого нужно было не сюда поступать. отмечал, что ошибся всего на десяток метров.

– У нас в дипломе будет записано «штурман В Средиземном море таких мук уже не было.
ВМФ – политработник». Звезды висели над головой намертво вбитыми в
синюю доску шляпками гвоздей. Это был распеча-
– А ты сам диплом у кого-нибудь видел? танный в огромном размере атлас созвездий. Мне
– Нет, – честно признался я. почему-то больше всего понравился Орион. В нем
– В том-то и дело. Там будет написана специаль- читалась буква «Х», первая буква моей фамилии. А
ность «военно-политическая штурманская ВМФ». За- еще у Ориона были очень красивые имена звезд –
меть, профессия штурмана на втором месте. Как бы Бетельгейзе, Беллатрикс, Ригель, Альнитак. Чаще
прицепом к основной, политработника. Никто из вас всего я замерял высоту Бетельгейзе, левую верхнюю
и ни при каких обстоятельствах в офицерских звани- точку на букве «Х». Я так к ней привык, что испытал
ях не будет нести штурманские вахты. Ну если толь- какую-то щемящую тоску, когда на траверзе Бастии,
ко не грянет большая-пребольшая война и погибнет городка на восточном берегу Корсики, ко мне подо-
много штатных штурманов. Но я в это не верю. шел Больбач и как-то буднично приказал:
Сырой английский ветер рванул конспекты за
уголки и сбросил с них один секстан. Я успел пой- – Раз ты пока еще старший приборщик кафедры,
мать его у края стола, но порыв унес чей-то конспект. то пройдись по кубрикам, собери учебники и секста-
Он по-птичьи хлопал листиками и взмывал все выше ны и передай командиру роты. Я всем поставил за-
и выше, пока не исчез из виду. чет. Надеюсь, вы теперь иначе будете смотреть на
– Натовцы найдут – долго будут голову ломать, звезды.
что за секреты, – пошутил Больбач. – Не твой улетел?
– Нет. На нем была ярко-синяя тропическая куртка со
На Больбаче была настоящая североморская сломанными погонами и кепка с длинным козырь-
подводницкая канадка с меховым капюшоном на ком. Такую форму выдали в Средиземном всем офи-
молнии. Пилотка на его седой голове держалась под церам, а мы остались в своей всепогодной курсант-
ветром лучше, чем тоненький синий беретик на моей ской робе.
голове. Ночной холод лез под бушлат, гнал в кубрик,
но меня грел изнутри древний азарт охотника, от – Многие явно не заработали зачет, а ставить
которого уходила дичь. Я не мог оказаться слабее и все равно пришлось, – еще больше грусти добавил
глупее дичи, я не мог упустить ее. он в голос. – Я смотрю, гуляют французские итальян-
– Три сорок две, – по-штурмански объявил точ- цы, – кивнул он на берег.
ное местное время со своих часов Больбач и опустил
руку. – Я пойду посплю. Не забудь здесь учебники и Над Бастией расцветал желто-красными куста-
секстаны. ми салют. На родине Наполеона явно грохотал какой-
Я смотрел на его удаляющуюся сутулую спину и то праздник, но все это происходило как будто за
понимал, что человек, проплававший более двадцати шторой, скрывшей все звуки, происходило в другой
лет штурманом на кораблях и подводных лодках Се- жизни, которая никак, ни единой точечкой не сопри-
верного флота, страдает от того, что учит тому, что касалась с нашей и которая таяла за кормой, не вы-
никому не пригодится в жизни. зывая ни капли жалости от прощания с ней.
Звезда появилась только через сорок минут. Не-
видимые руки раздвинули толстые облака, и в серой Больбач враскачку, как моряк, проплававший
прогалине блеснула робкая желтая точка. С чув- многие годы по зыбкому океану, ушел в свою каюту, а
ством тревоги, что звезда может исчезнуть, я схва- мне совершенно не хотелось спать.
тил учебник, чтобы по карте Северного полушария
определить хотя бы приблизительно созвездие, но Я поднял взгляд на небо и вдруг вспомнил ощу-
тут прямо над ней строго по направлению на север щение из детства. В южном донецком небе летом
блеснула еще одна звездочка, и я без учебника по- звезды тоже висели густо, и я частенько по вечерам
нял: это проявилась Дубхе, альфа Большой Медве- смотрел на них. И чем дольше я смотрел, тем силь-
нее испытывал щемящую тоску в груди, словно все
эти звезды и все это небо были неотторжимой ча-
стью меня и я не знал, как восполнить эту временную
потерю.

212

Потом была Аннаба, арабский город с фран- С гордо задранным подбородочком она пересе-
цузской архитектурой, тихие Дарданеллы и шумный кает весь плац и поднимается по ступенькам главно-
Босфор, потом был белоснежный Севастополь и го учебного корпуса. Все благодарно провожают ее
праздник отпуска. Звезды забылись и перестали тре- взглядом, даже первый заместитель начальника учи-
вожить. Приходилось больше смотреть под ноги, чем лища, как-то заметно помолодевший за эти секунды.
вверх. А в это время тихо открывается дверь контрольно-
пропускного пункта и на плац выходит адмирал, на-
Грустный преподаватель мореходной астроно- чальник училища. Он обводит настороженным взгля-
мии оказался прав. Никто из нас не стал штурманом, дом синий курсантский строй, натыкается на черную
но во время уже офицерских вахт по кораблю многим спину в тужурке своего первого заместителя и дела-
пригодился опыт того похода. ет к нему еще три шага. Ничего не происходит. Се-
мибалльный шторм из чувств проносится по лицу ад-
Не знаю почему, но единственный учебник, кото- мирала. Все, к чему его готовила жизнь, оказывается
рый я увез с собой из училища, был учебником по мо- иным, совершенно выпадающим из отшлифованного
реходной астрономии. Наверное, я очень хотел, что- уставами порядка.
бы не только звезды остались со мной навсегда, но и
то чувство слитности с ними, которое я испытывал в Адмирал делает еще два шага, и в этот момент
детстве и которое на миг мелькнуло в Средиземном из-за черной скалы его зама вправо выплывает чуд-
море на траверзе праздничного города Бастии. ное видение в мини-юбке. Оно цокает шпильками по
бетонным ступеням, совершенно не обращая внима-
НЕМНОГО О ЛЮБВИ ния на свою фантастическую популярность.

Первое сентября. Восемь сорок пять утра. На Адмирал, уже заметно успокоившись, подходит
плацу училища построены все восемь рот. Задер- к заму, и тот, все-таки уловив чей-то сигнал из строя,
жавшееся летнее солнце удивленно скользит по за- на одном каблуке разворачивается к начальнику,
горелым после отпуска лицам, по медвежьей фигуре вскидывает седую голову с белой фуражкой разме-
первого заместителя начальника училища в центре ром с колесо «Жигулей» и выпрямляет у всех курсан-
плаца, нервно переминающегося с ноги на ногу в тов и офицеров коленки криком:
ожидании выхода адмирала. Святой ритуал развода
на первое занятие в году затягивается на минуту, на – Училище, смирно!
вторую. Большинство взглядов – на двери контроль- Такого громового раската никто не слышал ни
но-пропускного пункта, потому что именно оттуда до, ни после этого дня. А лаборантка менее чем че-
кратчайшим путем из своего кабинета должен выйти рез год вышла замуж за выпускника и уехала с ним
контр-адмирал, начальник училища. От тишины мож- на Северный флот. Ее избранник всю жизнь гордил-
но потерять слух. ся тем, что смог влюбить в себя девушку, в которую
целых тридцать пять секунд было влюблено все
Красная створка двери медленно начинает дви- училище…
жение наружу. Первый заместитель начальника учи- Аннаба, порт в Алжире. Август. Уже утром воздух
лища становится еще выше ростом. Он готов рыком плавится и зыбко качается от жары. Плавбаза «Федор
бывшего командира крейсера раздвинуть стены Видяев», на которой мы проходим морскую практику,
учебных корпусов. третьи сутки стоит у причала лагом, то есть бортом.
Витя, курсант из нашей роты, штангист, культурист
Дверь открывается почти наполовину, и в по- и вообще красавец в сплошных рельефных мышцах,
явившуюся щель впархивает на ступеньки девочка в одних плавках на баке отжимает штангу. Вскинет,
в белой полупрозрачной блузочке и черной мини- опустит на грудь, подумает что-то свое, культурист-
юбочке длиной не больше двадцати пяти сантиме- ское, и снова вскидывает. К нему подходит парень из
тров. Ей семнадцать лет, она идет на первый в своей нашей роты и тихо-тихо говорит:
жизни рабочий день лаборанткой на кафедру техни- – Витя, а за тобой уже третий день следит де-
ческих средств кораблевождения. Она цокает по вы- вушка вон с того балкона.
мытому до блеска плацу туфельками на шпильках, а Дома на набережной – французские по архитек-
всем чудится, что она плывет по воздуху и вот-вот туре, богатые, с балконами из кованого чугуна, с тка-
растворится в нем. невыми навесами от солнца. Они кажутся игрушеч-
ными. Французы строили их на века для себя, но в
Несколько тысяч глаз неотрывно запоминают итоге они достались арабам.
ее загорелые точеные ножки, ее выпрямленную, как Витя опускает штангу на палубу, находит взгля-
у курсанта первого года, спинку, спелую пшеничную дом девушку на балконе и машет ей. Та почти мгно-
косу, ее маленькие розовые ушки и зеленую сумочку венно в ответ машет Вите. То ли дружба народов, то
на плече. Всем хочется, чтобы она шла вечно. ли и вправду любовь с первого взгляда.

213

– А она ничего, – добавляет Вите наблюдатель- нувшие времена, последовал быстрый танец, за ним
ный однокурсник. – Я ее в бинокль рассмотрел. Наша – белый, и он чуть не задохнулся от счастья, когда
ровесница. Глаза черные, как смола, мордашка сим- девушка пригласила именно его в пару. После танцев
патичная, курчавые волосы и зеленый лак на ногтях. он проводил ее до дома. Они долго сидели на ска-
мейке у обшарпанной пятиэтажки, о чем-то говори-
– Зеленый? – удивляется Витя. ли, но он слышал только гулкие удары своего сердца
– А что ты хотел? Зеленый – цвет ислама, а мы в ушах. Перед расставанием он обнял ее и неумело
стоим в арабской стране вообще-то. поцеловал в напудренную щеку.
На следующее утро Витя снова тренируется и
снова машет девушке. Она тоже вскидывает руку, но Неделю Владик ходил пьяным от счастья, а в
на балкон неожиданно врывается лысый мужчина, следующее воскресенье его поставили в наряд дне-
что-то кричит, показывая на русский корабль, и грубо вальным по роте, и он еле уговорил дежурного от-
заталкивает девушку в квартиру. пустить его на полчаса на танцы. Прямо в робе он
Оставшиеся три дня Витя качается как-то не- прибежал в спортзал и среди танцующих пар сразу
хотя, с надеждой поглядывая на балкон. Наверное, нашел ее. Теперь у нее был парень из соседней роты,
он мог бы пойти в город и найти эту девушку, но его красавец ростом метр девяносто. Когда стихла музы-
единственный выход на берег в иностранный порт в ка, Владик подошел к ней и что-то спросил, но она
составе пятерки со старшим офицером уже исполь- даже не ответила. Она смотрела сквозь него, при-
зован, и он может смотреть на заграницу только с жимаясь боком к новому кавалеру. Следующий танец
борта плавбазы. Даже на причал он не может спу- сорвал пару с места, и они закружились в пестром
ститься по трапу. Причал – заграничная территория. водовороте из синих форменок и ярких платьев и
Советские законы суровы. блузок по спортзалу.
В день ухода из Аннабы, когда плавбаза, мед-
ленно отвалив носом от причала, начала разворот Владик выбежал на улицу, пересек училищный
к морю, Витя пришел на свое привычное место на двор, перемахнул через забор и не помня себя добе-
носу. На нем были синяя курсантская роба и берет. жал до набережной Днепра у речного вокзала. Внизу,
Штангу с вечера перетащили в кубрик. Никто бы не у воды, было сыро и прохладно. Октябрьский ветер
разрешил ему качаться на ходу корабля. Он долго и чуть охладил его раскаленное лицо, но не успокоил.
тоскливо смотрел на берег и уже хотел уходить, как Владик рыдал как ребенок, у которого украли люби-
вдруг на балкон выбежала девушка и, подпрыгнув, мую игрушку. Черная днепровская вода монотонно
замахала ему. На ней было красное платье, скорее шлепками тыкалась в бетонный берег, и он, обернув-
всего, она очень хотела, чтобы он ее заметил. Витя шись к ней, вдруг подумал, что если утопиться, то
тоже подпрыгнул и тоже замахал. Так они и махали, так можно отомстить девушке. Она всю жизнь будет
пока плавбаза не вышла из гавани. помнить об этом и мучиться. Другой мести он не мог
Трое суток после ухода из Аннабы Витя плохо придумать. Эта была самой жестокой.
ел и не качался. На четвертые сутки мы подошли к
точке стоянки у Крита, бросили якорь и начали пе- – Товарищ курсант! – заставил его отвернуться
регружать привезенные в трюмах ящики и мешки с от воды окрик сверху, с балюстрады. – Товарищ кур-
разнообразными продуктами флотского питания на сант, подойдите сюда! – прокричал офицер с красной
собравшиеся там же корабли эскадры, и Витя по- повязкой патруля на левом рукаве тужурки.
просил вытащить штангу на палубу. Все хорошее и
плохое однажды заканчивается. Так закончилась и По бокам у него стояли курсанты то ли общевой-
эта история… скового, то ли танкового училища. Полумрак скры-
Вечером по воскресеньям в училищном спортза- вал цвет погон, но неприятность исходила от любого
ле проводили танцы. Девушки проявляли чудеса ге- их цвета.
роизма, пытаясь без пригласительных билетов про-
рваться через вахту контрольно-пропускного пункта Владик вспомнил, что он в робе, а значит, в са-
в огромный зал, где их ждал неслыханный выбор пар- мовольной отлучке, что он покинул дежурство, а это
ней в курсантской форме с якорями на погонах. вдвойне хуже простой самоволки, и страх бросил
Невысокий Владик, первокурсник и отличник, его вдоль набережной в сторону речного вокзала.
тоже пришел в спортзал в поисках своей судьбы, а Он бежал, но краем глаза видел, что и наверху па-
может быть, и счастья. Он пригласил на медленный раллельно ему бежит патруль. Метров через двести
танец черноглазую и розовощекую девушку, и его их дороги сходились. Владик развернулся и понес-
даже не смутило, что она оказалась чуть выше его ся назад, но уже через десяток метров понял, что
ростом. Он держал ее за талию, дышал ее запахом, его засек настоящий пехотный патруль с навыками
слегка разбавленным дешевыми духами, и понем- окружения. Навстречу ему по берегу топотал сапо-
ногу сходил с ума. Потом, как полагалось в те исчез- жищами по бетону второй курсант. Допрыгнуть до
балюстрады и вскарабкаться на нее Владик не мог.
Оставалось одно.

Он развернулся к реке, набрал воздуха в уже по-
трепанные бегом легкие и прыгнул в черноту. Осен-

214

ний Днепр сквозь робу ожег его ледяной водой, но ошибаемся, и только дураки уверены, что всегда и
он, высоко вскидывая руки, поплыл к середине реки. везде поступают правильно.
Метров через пятьдесят Владик устал молотить но-
гами в пудовых ботинках, остановился и посмотрел В тот солнечный июльский день мы все, вы-
назад. На том месте, с которого он прыгнул в реку, пускники Киевского высшего военно-морского по-
стояли три долговязые фигуры, и красными точками литического училища, уже не сомневались в пра-
пульсировали раскуренные ими сигареты. Они мог- вильности выбора, мы были опьянены невиданным
ли ждать вечно, и Владик непослушными пальцами счастьем. Мы становились офицерами, а значит,
не без усилий развязал яловые, из крепкой кожи, другими, совсем другими людьми, и понять нас мог
шнурки прогар – матросских ботинок, стащил их и только тот, кто сам в один день из курсанта превра-
поплыл вверх по течению уже стилем брасс, поплыл, щался в лейтенанта.
беззвучно раздвигая коченеющими кистями густую
и вонючую воду перед собой и с ужасом думая, что На плацу нам, еще одетым в курсантские белые
судорога в любую секунду может свести мышцы ног. форменки с четырьмя птичками-курсовками на ле-
вом рукаве, вручали дипломы и кортики с рукоятками
Метров через двести он ползком выбрался на из настоящей слоновой кости. Как отличник, получав-
глинистый берег, посмотрел вдаль, на исчезнувшую в ший диплом красного цвета, я принял его и кортик из
темноте набережную, и только тут, выстукивая зуба- рук главного флотского политработника трехзвезд-
ми какую-то немыслимую морзянку, понял, как жутко ного адмирала Гришанова, специально приехавшего
он устал и еще более жутко замерз. для этого из Москвы. Я шел назад к строю с драго-
ценными раритетами, чеканя шаг, и знал, что сейчас
Он не помнил, как добежал до бетонного забо- на меня с восхищением смотрят моя невеста и роди-
ра училища, как перелез через него и как вскараб- тели, приехавшие на один день из Донецка.
кался по скользким ступенькам лестницы в роту на
третьем этаже старого спального корпуса. Дежур- После того как опустели столы с дипломами и
ный старшина, многое повидавший за годы службы кортиками, мы строем вернулись с плаца на спаль-
на флоте и потому ничему не удивлявшийся, молча ную территорию и в ротном помещении, раскалыва-
стянул с него мокрую робу, носки с килограммом ющемся от шума десятков голосов и восторженных
налипшей глины, на себе оттащил Владика в един- криков, переоделись в парадную морскую офицер-
ственную душевую в медчасти, усадил на кафель и скую форму номер два – черные брюки, белая ту-
открыл кран горячей воды. журка с золотыми погонами, белая фуражка с ши-
той золотыми нитками эмблемой. Кортик висел на
Больше никогда Владик не ходил на танцы в золотом парадном ремне и непривычно бил по ноге.
спортзал. Менее чем через два года в отпуске в род- Почти все придерживали его рукой, словно боялись
ном южном городе он встретил девушку и почувство- потерять.
вал, что именно она станет его судьбой. Наверное,
она ощутила то же самое, потому что еще через два Построившись в привычный курсантский строй
года они поженились и до сих пор живут счастливо. по четыре в ряд на привычные места, мы двинулись
на плац, где ждали родные и близкие. Мы шли бело-
БЕЛЫЙ КИТЕЛЬ, ЗОЛОТЫЕ ПОГОНЫ снежно-золотой офицерской колонной в двести че-
ловек с лишним по солнечной улице и уже издалека
Люди чаще всего принимают неверные реше- слышали, что над плацем, над училищем и Подолом
ния. На этом и стоит несовершенство нашей земной растекается рвущая душу мелодия песни «День По-
жизни. Если бы никто не ошибался, то все спортив- беды». Мы шли в будущее мимо сотен людей, при-
ные матчи заканчивались бы вничью, никто не разво- шедших посмотреть редкое зрелище. Мы были ки-
дился, а на земле никогда бы не было войн. нозвездами, сошедшими с экрана.

В невероятно далеком 1973 году я мог легко по- У самого поворота в училищные ворота из этой
ступить в Донецкий политехнический институт, по- толпы сделал шаг вперед старший лейтенант в чер-
тому что экзамен по математике, главному предмету ной морской измятой тужурке и крикнул, перекрывая
при отборе, принимала преподававшая ее в нашей звуки марша:
школе завуч и орденоносец Варвара Прокофьевна
Дорофеева. Она не просто звала меня в этот вуз, она – Мы ждем вас на флоте, салаги! Скорее прихо-
требовала явиться на экзамен и просто зайти в экза- дите на корабли! Теперь вы будете вместо нас маль-
менационную аудиторию, чтобы получить законную, чиками для битья!
по ее мнению, пятерку.
Через месяц многие из нас почувствовали на
Но я уехал. Никто не скажет мне, ошибся я или себе правоту его слов.
не ошибся. Один день наслаивается на другой, дру-
гой – на третий. Мы опять совершаем поступки, опять

215

ПОЭЗИЯ

Геннадий СОБОЛЕВ

Геннадий Анатольевич СОБОЛЕВ родился в 1952 году в горо-
де Трубчевске Брянской области. После службы в армии и уче-
бы в Орловском государственном институте культуры вернулся в
родной город. Профессиональный музыкант. В настоящее время
Геннадий Соболев – директор Трубчевской детской школы ис-
кусств имени А. Вяльцевой. Геннадий Соболев издал две крае-
ведческие книги – «Девять трубчевских колен династии Трубец-
ких» и «Драма и подвиг: Брянский фронт в 1941 году». Он также
является автором трех поэтических сборников. В нашем журнале
печатается впервые.

И ЗВУК ЕГО ПЛЫВЕТ НАД НАМИ

МОНАСТЫРСКАЯ ИКОНА …А здесь, в тиши, верста восьмая Тужил завхоз: «Плохая краска!
бредет по утренней росе, И вечно красная одна…
I у монастырских стен истаяв, Опять, гляди, из-под замазки
где старый инок Елисей икона старая видна!»
Цвели сады. Преддверье лета писал надвратную икону. А постояльцы, будоража
стучалось в древний монастырь, Крестил усталое чело, медперсонал, ища покой,
и запах грушевого цвета и Богородица в короне вдруг обнаружили однажды,
плыл вниз к реке, и ввысь, и вширь. смотрела чисто и светло. что под иконою благой
С надвратной церкви-колокольни По-южнорусски, без левкаса, рука больная прочертила
певучей медью тек рассвет, ложились темперные краски. два слова: «Господи, помилуй!»
и тихий город богомольный, И дух Святый крылом махал Надежда – тоненькая нить,
забывший счет и зим, и лет, на доски, сбитые в овал. но без нее, скажи, как жить?
стряхнув ночную полудрему,
украсил кромку окоема, II Сей сказ не сложен и не прост,
который был еще лилов, ведь Слово – есть особый мост
жемчужной нитью куполов… «Долой попов!», «Земля – между людьми и временами,
крестьянам!» – и звук его плывет над нами.
Собор очнется с петухами, А там, у горних берегов,
поправит звонницу-копье, качнулось небо в кумачах. узнает всяк – кто был каков.
в речной увидев амальгаме Не устоять пред силой рьяной
вновь отражение свое. крестам на каменных плечах. КОЛОКОЛ
Поднимет пыль пенькотрепальня, С глухим мычанием слетали
засовы в лавках заскрипят, и бились оземь купола, Взмахнула белой шеей колокольня,
пойдет чечеткой наковальня, И церковь по горизонтали и понеслась, под облаком глаголя,
и город с маковки до пят обрубком каменным гребла. враскачку медь в кудыкины края.
в труды мирские погрузится, Под красным суриком икону Мол, все в стране порядком
откушав тюри иль ушицы. здесь спрятал дом умалишенных –
Сам черт ему теперь не брат, приют для разных бедолаг, неизменным
пока не явится закат. эпохи бурной верный знак. идет себе репризою смиренной:
«И о властех, и воинстве ея…»
216

Алел восток, но наливался красным Встречай собрата, древний ГОРОД СТАРИННЫЙ,
не только он. Уже десницей властной Китеж-град! МАЛЕНЬКИЙ
сдавила Питер новая петля:
водил в припадке крейсер А тень былого города, сутулясь, В этот город старинный, маленький
смотрела, как названья тихих улиц не хотят идти поезда.
злобным жалом, меняются на странный чуждый лад. Он грустит на забытой завалинке,
и, обернувшись в дамское, бежала пережёвывая года.
империя, как крыса с корабля. …Другое солнце бродит в новом небе,
иные люди думают о хлебе. В приграничной лесной обители
И что казалось прежде несуразным А то сказанье, может, ерунда?.. затерялся грушевый след.
(знать, бунт и революция заразны!), Но бывший вождь, не знающий До него ни царям, ни правителям
вдруг набрало неистовый разгон: никакого и дела-то нет.
и вот уездный город неприметный погоста,
словами «комиссар», «ЧК», «советы» шагая в бронзе через перекресток, Но привычка, её не высушить –
пополнил обветшавший лексикон. снял кепку перед зданием суда. город мой испокон веков
чёртом из табакерки выскочит
Парит кумач над земскою управой. БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА на путях иноземных псов.
Истоптан сапогом орел двуглавый.
Наган румян и весел от пальбы. Низкое небо проткнуто И хоть возрастом ближе к осени –
– Купцы, в сторонку! К черту двуперстием, силы, в общем-то, никакой, –
на врагов трёхлинейку Мосина
уговоры! мачтой сигнальной застыла рука. наведёт он сухой рукой.
– Даешь дорогу красному террору! Старой мистерии новая версия
– Руби в ризницах ризы на гробы! зашевелилась в грядущих веках, Повелось с домонгольского времени
всё растревожив штыками хоть рогатиной, хоть булавой
– Награбленное грабь! Не все изъяли? гладить ворога да по темени.
– Бросай в костер купчишкины матросскими Гостья-смертушка – не впервой.
до основанья. Солдатик, не трусь!
рояли! – В чёрной от горя шубейке Морозовой Ничего не жаль за Отечество –
сильнее стали новенький мандат. сани увозят рублевскую Русь. от рубахи и до головы.
– Закрыть попа в церковной Что рубаха?.. Своё младенчество,
Как ты, Отчизна? Жива ли ты, подрастая, «идёт на Вы».
мышеловке! – душенька?
зудит затвор у мосинской винтовки. Уезжают в столицу юные,
Спешит в собор солдатский депутат. Век на расправу и весел, и спор. оставляя родимый дом.
В мамином чреве младенец И по улицам в ночи лунные
– Давай металл! – орет бродят тени, и те – с трудом.
потомок Стеньки. Петрушенька
точит для лаза в Европу топор. В этот город старинный, маленький
Дрожат в бреду кирпичные Что ж, к переменам желанье из Москвы не идут поезда.
ступеньки. Я сижу вместе с ним на завалинке,
естественно. пережёвываю года.
Как колокольня мертвенно-бледна! Выбрана цель ну а средства –
Куда пеньковый трос
пустяк.
да против шашки! Плачет о прошлом распевом
Упал язык, еще удар с оттяжкой –
и колокола участь решена! демественным
то ли Царь-колокол,
Меж небом и рекой посередине,
как будто нет полста пудов то ль царь-дурак.

в помине, Эх, привыкайте гулять под конвоями
подмяв попутно солнце, птицей он (дядьки заморские рученьки трут).
взлетел, рванув на шее Не запоём, а по-волчьи завоем мы,
глянув на долгий сибирский маршрут,
медный ворот… что стартовал у Сената на площади
И вслед за ним в обрыв утром декабрьским под крик воронья.
А на снегу в той же позе –
скатился город,
измерив стоаршинный белый склон. юродивый.
И он всё больше похож на меня.
Не подведи, деснянская водица –
от супостата надобно укрыться!

217

К 75-летию ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Наталья МЕЛЁХИНА

Наталья Михайловна МЕЛЁХИНА родилась в 1976 году в де-
ревне Полтинино Грязовецкого района Вологодской области.
Окончила факультет филологии, теории и истории изобрази-
тельного искусства Вологодского государственного педаго-
гического университета. Публиковалась в журналах «Знамя»,
«Октябрь», «Дружба народов» и других. Дважды лауреат между-
народного Волошинского конкурса (2013 и 2014 гг.), Балашов-
ской премии (2017). Автор книг «Дорогие вещи» (ОГИ, 2016),
«Александр Панкратов» («Древности Севера», 2017 и 2018),
«Железные люди» («Эксмо», 2018). Некоторые рассказы Ната-
льи Мелёхиной переведены на китайский и арабский языки.

Предлагаем вниманию читателей отрывок из документаль-
ной повести автора.

АЛЕКСАНДР ПАНКРАТОВ

Герой Советского Союза Александр Панкратов годской краевой школе. Следующим этапом стало
первым в истории Великой Отечественной войны обучение по специальности «токарь» в школе ФЗУ
совершил акт самопожертвования — закрыл сво- при заводе «Северный коммунар». Судьбоносная
им телом пулеметный огонь противника. Это про- веха в жизни будущего Героя – февраль 1935 года:
изошло 24 августа 1941 года при обороне Великого Александра приняли на работу в токарный цех Во-
Новгорода на острове Нелезень, где некогда распо- логодского паровозовагоноремонтного завода.
лагался Кириллов монастырь. Юный токарь пришел в огромный трудовой коллек-
тив, считавшийся в те времена самым передовым
Говорят, героями не рождаются, героями ста- на Русском Севере. Молодых рабочих здесь не про-
новятся. Как стал героем Александр Панкратов? В сто отправляли к станку, а воспитывали. Помимо
какой среде он рос? Какие факторы повлияли на работы юноши и девушки занимались художествен-
становление его личности? ной самодеятельностью, спортом, осваивали азы
начальной военной подготовки. Их осознанно гото-
Александр Константинович родился 10 марта вили к подвигам на трудовом фронте и, если пона-
1917 года в деревне Абакшино, недалеко от Во- добится Родине, на военном. С завода осенью 1938
логды. Его семья потеряла отца-кормильца, рано года Александр Панкратов был призван на службу в
умершего от непосильного труда (Саше, младшему РККА. Он с детства мечтал стать военным и очень
сыну, тогда было всего лишь пять лет). После этого обрадовался повестке. В двух главах, опубликован-
Панкратовы переехали в город, спасаясь от коллек- ных ниже, рассказывается о начале его армейской
тивизации. Смена деревни на город давала детям службы, о первых днях войны и беспримерном под-
шанс на лучшую, чем у родителей, судьбу. виге у стен Кириллова монастыря.

В Вологде Саша Панкратов окончил седьмой
класс, а затем курсы электромонтеров при воло-

«ДАН ПРИКАЗ ЕМУ НА ЗАПАД» го Союза. Панкратов попал в 21-ю танковую диви-
зию в Смоленске, где был зачислен в 32-й учебный
Эта песня, так проникновенно исполненная танковый батальон. «Он занимался по программе
Александром Панкратовым на прощальной вече- младшего командира танковых войск. Закончил уче-
ринке перед отправкой в армию, стала для юноши бу успешно: научился водить танк и хорошо стрелять
в каком-то смысле пророческой: Александра и в из пушки», – рассказывал ветеран Виктор Николае-
самом деле отправили служить на запад Советско- вич Орлов, близкий друг героя по заводской юности.

218

Неудивительно, что Алек- списки расстрелянных в 1937–

сандр Константинович про- 1938 годах красных команди-

являл удвоенное рвение и ин- ров всех рангов, от маршалов

терес к учебе: наконец-то он до командиров взводов, а еще

получил шанс осуществить членов их семей... После это-

детскую мечту – стать кадро- го я не мог читать лекции на

вым военным! Это была реаль- тему войны. Я думаю, что и в

ная возможность с лучшей сто- этом один из секретов наших

роны зарекомендовать себя в поражений первых лет войны.

глазах командования. «В своей До войны, во время войны и

автобиографии А. К. Панкра- многие десятилетия после По-

тов указывает, что в учебной беды наше государственное

роте он был избран секретарем руководство сделало массу

комсомольской организации и трагических ошибок, которые

был редактором ротной стен- достойны называться престу-

газеты, по вечерам посещал плениями...» И хотя перед вой-

занятия партийной школы, но ной предпринимались попытки

не окончил ее, так как в августе устранить последствия ста-

1939 года был направлен в го- линских чисток, сделать это в

род Гомель на курсы младших полной мере так и не удалось,

политруков Белорусского осо- слишком уж серьезным был

бого военного округа», – рас- этот подлый удар по РККА.

сказывается о нем в книге М. «В 1938–1940 гг. и первой

Сахновецкого «Подвиг Алек- • Александр Панкратов. половине 1941 г. только сред-
ние военно-политические учеб-
сандра Панкратова», изданной

в Вологде в 1973 году. То есть Александру удалось ные заведения подготовили около 25 тыс. партий-

выполнить свое намерение: его искренний инте- ных работников. Однако полностью ликвидировать

рес к службе был замечен и оценен по достоинству. недостаток политсостава к началу Великой Отече-

Но гомельские курсы он тоже не окончил. В январе ственной войны не удалось. Сказались определен-

1940 года Панкратова в числе наиболее успеваю- ные недостатки в развитии сети военно-политиче-

щих направили в Смоленское военно-политическое ских учебных заведений в начале первой половины

училище для продолжения образования. 30-х годов и просчеты в прогнозировании военно-

В рядах РККА существовал кадровый голод. политической обстановки», – отмечается в книге

Армия остро нуждалась в квалифицированных по- «Советские Вооруженные Силы: вопросы и ответы»,

литработниках. Во времена Александра Панкрато- изданной в 1987 году.

ва о причинах нехватки кадров не говорили всей Тем не менее попасть в военно-политическое

правды, заключавшейся в том, что накануне вой- училище было непросто, ведь от его выпускников

ны сталинские репрессии существенно выкосили зависело самое главное – моральный дух в войсках

старший и младший офицерский составы. Многие и идеологическая грамотность, то есть они форми-

военные перед войной и после нее, конечно же, ровали основу основ советской государственности.

знали или догадывались, куда внезапно пропадали В подобные учебные заведения принимались только

их товарищи по оружию. Вот выдержка из письма наиболее способные, инициативные красноармей-

ветерана Великой Отечественной войны Владими- цы. Учитывался и уровень образования – не ниже

ра Степановича Бойко, служившего в 286-й стрел- семи классов. Поступающие отбирались специ-

ковой Ленинградской Краснознаменной дивизии, альными комиссиями при политических управле-

сформированной летом 1941 года на территории ниях военных округов. Естественно, что почти всем

Вологодской области. Владимир Степанович пи- абитуриентам предстояло или во время учебы, или

шет Исааку Абрамовичу Подольному, вологодскому сразу по окончании училища стать коммунистами.

прозаику и краеведу, оценивая книгу «Надо идти на В связи с этим особенно тщательно оценивались

фронт»: «Еще одна мысль возникла в связи с кни- морально-нравственные качества молодых людей.

гой «Надо идти на фронт». Все ее герои и авторы Александр Панкратов соответствовал всем жест-

писем – люди штатские. А где же были в начале ким требованиям. Сыграл свою роль и тот факт, что

войны кадровые военные?.. Однажды, когда я ра- Александр еще до рекомендации в училище гото-

ботал лектором Сахалинского ОК КПСС, я увидел вился стать коммунистом.

219

Как велась подготовка курсантов в таких учеб- Александр окончил училище 18 января 1941
ных заведениях? Более половины учебного времени года. Ему было присвоено воинское звание «млад-
уделялось военной подготовке. Будущим политру- ший политрук». Зимой 1941 года Александр Пан-
кам преподавали историю ВКП(б), военные дисци- кратов отправил домой, матери, фотографию. На
плины, историю международных отношений, курс обороте было написано: «Как быстро летит время!
партийно-политической работы и военную геогра- Кажется, совсем недавно стоял за станком, а сегод-
фию. Из листка успеваемости курсанта Александра ня уже закончил военное училище. Убеленный се-
Панкратова: диной заслуженный генерал, пожав руку, дал наказ:
«Береги Родину, она у нас одна». Дорогая мама! Я
«История СССР – хорошо. рад, что нашел свое место в жизни».
Тактика – хорошо.
Автобронетанковое дело – отлично. Поскольку выпускник Александр Панкратов уже
Матчасть оружия – хорошо. имел опыт службы в танковых частях, после оконча-
Стрельба – хорошо. ния службы его назначили на должность замести-
Военная география – хорошо». теля командира роты по политической части, но на
«В личном деле А. К. Панкратова хранятся до- этот раз отправили в Латвию, в город Двинск (Дау-
кументы, которые свидетельствуют об огромной гавпилс). Интересно, что в официальных документах
его работе по повышению идейно-теоретического и воспоминаниях однополчан даты не совпадают. В
уровня, расширению общего кругозора. В списке документах сказано, что в Даугавпилс Панкратов
изученных произведений классиков марксизма-ле- прибыл только в феврале, а его однополчанин и
нинизма – труды К. Маркса и Ф. Энгельса и важней- земляк Василий Николаевич Богородский утверж-
шие произведения В. И. Ленина», – рассказывается дает, что встретился там с ним чуть раньше: «В но-
в книге М. Сахновецкого. Помимо этих обязатель- ябре 1940 года для прохождения службы в Красной
ных для будущего политрука знаний Александр Пан- Армии я был направлен в город Двинск (ныне Дау-
кратов живо интересовался биографиями выдаю- гавпилс Латвийской ССР) в 10-ю легкотанковую
щихся полководцев. Он читал книги об Александре бригаду. Пошел в общежитие для холостяков-офи-
Невском и Дмитрии Донском, Минине и Пожарском, церов, в деревянный одноэтажный домик, чтобы по-
Суворове и Кутузове, о героической борьбе рус- ложить свои нехитрые пожитки. В одной из комнат
ского народа с иноземными захватчиками в разные сидел младший политрук. Как принято у военных,
эпохи. Судя по всему, на становление его личности отдал ему честь и представился.
оказала большое влияние и художественная лите-
ратура. Панкратов читал очень много классических – Садитесь, устраивайтесь, – приветливо отве-
произведений вне школьной программы: Пушки- тил политрук. – Случайно не из вологодских?
на, Салтыкова-Щедрина, Тургенева, Льва Толстого,
Горького и др. Во время учебы в жизни Александра – Да, я из Вологды, – ответил я.
Панкратова произошло важнейшее по меркам той – Ваше лицо мне знакомо. В футбол не играли?
эпохи событие – в апреле 1940 года он был при- – Был такой грех, играл вратарем «Локомотива».
нят в ряды Коммунистической партии. Из партий- – Значит, ваша фамилия – Богородский!
ной характеристики Панкратова, утвержденной 6 – Так точно!
декабря 1940 года: «Растущий коммунист, упорно – Земляк! В какую же роту вас определили?
овладевает основами марксизма-ленинизма. Поли- – В первую.
тически развит хорошо, систематически повышает – Так это же ко мне!
свой идейно-политический уровень. Всегда в курсе С этого времени и почти до самого начала Ве-
международных событий. Активно участвует в жиз- ликой Отечественной войны мы с Александром
ни партийной организации. Помогает командова- всегда были вместе».
нию в укреплении советской воинской дисциплины Жизнь молодых офицеров была очень насыщен-
и единоначалия». ной, но в самой атмосфере тех лет уже ощущалось
А в выпускной аттестации особого упоминания напряжение, близость какой-то глобальной мировой
заслужили еще и его волевые, а также яркие лидер- катастрофы. Об этом рассказывал Василий Никола-
ские качества. Как и в заводской юности, Панкра- евич: «Обстановка в то время была напряженная.
тов выделялся на фоне ровесников: «Требователен Об этом нам постоянно напоминали сообщения по
к себе и подчиненным. В своих действиях уверен. радио, газеты. И все же это была, пожалуй, самая
Инициативен и решителен. Характер твердый и счастливая, самая радостная пора в моей жизни.
устойчивый. Общителен, пользуется авторитетом Судите сами. Обоим по 23-24 года. Молодость, пер-
среди товарищей». вые самостоятельные шаги на командирском по-
прище. Саша – политрук, я – командир первого тан-
кового взвода. Работы и забот нам тогда хватало.

220

Пополнение в часть только няховский. Местом дисло-
что прибыло. Его надо было кации дивизии стала Рига. В
обучить военному делу, под- первые месяцы войны 125-й
готовить к защите Родины». танковый полк будут то выво-
дить из 202-й дивизии и при-
Новый, 1941 год друзья соединять к 28-й под коман-
встретили в городском клу- дованием Черняховского для
бе на бале-маскараде. По выполнения ряда боевых за-
словам Василия Богород- дач, то возвращать обратно.
ского, Александр Панкратов
от души, совсем по-детски Отнюдь не случайно со-
радовался этому праздни- ветское правительство стя-
ку. Молодых офицеров, вы- гивало танковые войска к
росших в вологодской де- западным границам государ-
ревне, сильно впечатлили ства. Это были меры, приня-
национальные латвийские тые в ответ на действия фа-
костюмы, танцы и музыка. шистской Германии, которая
Казалось, наступивший год уже утвердилась в западной
принесет только радостные половине Польши. Кроме
события, да и вся жизнь бу- того, в Восточной Пруссии
сосредоточивались большие
дет яркой и счастливой, как • Иван Черняховский. массы германских военных
сил. Участились случаи сообщений о нарушении
этот бал-маскарад... воздушного пространства.
Вряд ли эти яркие эмоциональные детали мож- Читая литературу об этом моменте истории,
необходимо учитывать: события первых месяцев
но было выдумать или случайно перепутать. Скорее войны и их интерпретация нередко становились и
всего, В. Н. Богородский прав – в Двинск (Даугав- становятся до сих пор орудием политической борь-
пилс) Панкратов, учитывая кадровый голод в рядах бы на международной арене. И сейчас некоторые
вооруженных сил, мог быть отправлен и в ноябре, а мифотворцы публикуют в Интернете и печатных
аттестат об окончании учебы получить позже. СМИ свои пространные рассуждения о том, что Со-
ветский Союз оказался совсем уж беспомощным в
«20 февраля 1941 г. прибывший в распоряжение сражениях с гитлеровцами летом 1941 года. Цель
военного совета Прибалтийского особого военного таких публикаций – принизить статус Красной Ар-
округа младший политрук Панкратов был назначен мии. Иногда в своем критическом рвении авторы
заместителем командира роты по политической ча- доходят до абсурда. Так, известна книга американ-
сти в 10-ю легкотанковую бригаду (г. Двинск, совр. ского публициста Г. Солсбери «Неизвестная война».
Даугавпилс), а 24 апреля 1941 г. – на такую же долж- Ее объем – 220 страниц текста, из которых 130 от-
ность в 125-й танковый полк 202-й моторизирован- ведены просчетам Красной Армии в первые месяцы
ной дивизии. Этот полк дислоцировался в г. Рад- Великой Отечественной войны, зато выдающимся
вилишкис (восточнее Шяуляя) и к началу военных победам наших воинов в 1944 году автор «щедро»
боевых действий находился в стадии формирова- посвятил... одну страницу. По такому же принципу
ния, боевых машин еще не было» – такие данные, построена книга «Блокада Ленинграда 1941–1944
найденные в Центральном архиве Министерства гг.» американского военного историка Дэвида Глан-
обороны, приводит исследователь М. Сахновецкий. ца. Про неудачи наших войск он рассказывает кра-
Исключая две эти даты – февраль 1941 года или но- сочно и подробно, про победы – кратко и без де-
ябрь 1940-го, – остальное сходится с воспоминани- талей. Каждая ошибка советского командования
ями В. Н. Богородского. подвергается подробному и методичному анализу,
все потери строго документируются. Об успехах и
Следует упомянуть еще о нескольких глобаль- трофеях упоминается вскользь. В итоге к концу кни-
ных событиях, которые самым непосредственным ги само собой возникает некое логическое несоот-
образом в скором времени отразились как на судь- ветствие: если русские были настолько бездарными
бе младшего политрука Панкратова, так и на судь- солдатами и полководцами, то почему же они по-
бах многих других рядовых воинов. бедили? И таких курьезов немало в книгах, статьях,
документальных фильмах.
В феврале–марте 1941 года в Прибалтий-
ском особом военном округе была сформирована
28-я танковая дивизия в составе 12-го механизи-
рованного корпуса. Командиром дивизии еще до
ее формирования был назначен молодой офицер
– 34-летний подполковник Иван Данилович Чер-

221

Судя по воспоминаниям военачальников, не- жил А. К. Панкратов, героически сражался на под-
готовность СССР к войне нередко преувеличена ступах к Шяуляю и севернее Крустпилса на реке
рядом иностранных и отечественных авторов, хотя Западная Двина, участвовал в контрударе, который
некоторые критические замечания и выводы впол- был нанесен 12-м механизированным корпусом по
не справедливы. Однако всё же к войне СССР гото- немецко-фашистским войскам в районе города Ма-
вился. Вот что пишет генерал-лейтенант в отставке дона», – писал М. Сахновецкий.
Павел Григорьевич Кузнецов в своей книге «Генерал
Черняховский»: «Разбросанные на большой терри- Буквально за пару дней до вторжения фаши-
тории, войска Прибалтийского особого военного стов были объявлены «учения». Однако советские
округа прикрывали южное побережье Финского за- военачальники и офицерский состав в глубине души
лива и восточное побережье Балтийского моря до понимали, что на самом деле подразумевается под
Мемеля (Клайпеды), а также сухопутную границу Ли- этим словом. Танковые части и полки сосредоточи-
товской ССР с Восточной Пруссией длиной 300 км». лись вблизи Шяуляя. «Какие-то десятки километров
отделяли их от фашистов, готовившихся к войне с
Вот и еще факты, неподвластные политическим нашим народом. Здесь, вблизи границы, Панкратов
инсинуациям: к началу войны в приграничных рай- особенно почувствовал, как сгущаются тучи при-
онах располагались 8-я (которой командовал гене- ближающейся войны. Всё время он проводил среди
рал-майор П. П. Собенников) и 11-я (под руковод- танкистов роты, морально готовя их к возможным
ством генерал-лейтенанта В. И. Морозова) армии. боям. Он говорил им:
В глубине советской территории их действия при
потенциальном нападении противника должны были – Нужно каждую минуту быть в боевой готовно-
прикрывать 27-я армия генерал-майора Н. Э. Бер- сти... Мы стоим недалеко от границы...
зарина и два механизированных корпуса окружного
подчинения. Политрук не ошибся. Утром 22 июня немецкие
войска хлынули на литовскую землю из Восточной
Пишет генерал-лейтенант Кузнецов: «Во второй Пруссии. Рота первой вступила в бой. Танкисты дер-
половине июня из армий прикрытия к государствен- жались стойко. Не раз атаки возглавлял политрук
ной границе стали срочно выдвигаться отдельные Панкратов. Борьба с врагом была тяжелой. Воевать
части и подразделения. Становилась на огневые по- пришлось на устаревших легких танках против не-
зиции артиллерия. На направления вероятных уда- мецких средних... Но советские танкисты дрались
ров противника подтягивались механизированные геройски. По нескольку раз в день они отбивали вра-
войска, создавались подвижные отряды загражде- жеские атаки», – рассказывается в книге «Бессмерт-
ния для борьбы с вражескими танками». ные подвиги», вышедшей в 1980 году в Воениздате.

Как показала история, эти действия были со- То есть нельзя сказать, что вторжение фаши-
вершенно оправданными. В Прибалтике Александр стов застало бойцов 202-й и 28-й дивизий врасплох,
Панкратов и встретил начало войны, но где он был но тем не менее они не были готовы к нему в полной
именно 22 июня, неизвестно. Не мог ответить на мере, прежде всего, организационно и технически.
этот вопрос и Василий Богородский, хотя впослед- И вот в этом авторы (тот же Г. Солсбери), критику-
ствии его не раз расспрашивали об этой истори- ющие действия Красной Армии в июне 41-го года, к
ческой дате журналисты. Дело в том, что Василий сожалению, абсолютно правы.
Николаевич в период со 2 по 21 июня находился в
госпитале в Шяуляе. В последний раз он виделся с Оказалось, что радиосвязь между отдельны-
Александром Панкратовым 16 июня, когда тот при- ми формированиями наших войск нарушена, они
ехал навестить друга. О подвиге Панкратова Васи- действовали неслаженно, иногда даже мешая друг
лий Богородский узнал уже после войны: «Узнал и другу. Подкачало и снабжение: к танкам вовремя
ничуть этому не удивился. Саша Панкратов горячо не доставляли горючее. К примеру, 24 июня 28-я
любил свою Родину». танковая дивизия просто весь день простояла без
дела, потому что... не было бензина. «Заняв в своем
Как бы там ни было, Александр Панкратов при- районе круговую оборону, перейти в наступление
нял боевое крещение в малоупоминаемой в наши не могла. Она (28-я дивизия. – Н. М.) снова оказа-
дни военной операции – в сражении под Шяуляем лась без горючего. Черняховский нервничал. Во все
с 23 по 27 июня 1941 года. Шяуляй – крупный узел высшие инстанции летели телеграммы: «Помогите
коммуникаций, связывавший Восточную Пруссию и горючим! Шлите горючее!»... Бездействие угнета-
Прибалтику. За этот важный стратегический пункт ло», – поясняет в книге «Генерал Черняховский» пи-
завязались кровопролитные бои. «С первого дня сатель П. Кузнецов.
Великой Отечественной войны полк, в котором слу-
Сказалась и техническая отсталость. Наши тан-
кисты располагали на тот момент в основном лег-

222

кими танками Т-26 и БТ-7. Не было еще ни тяжелых фото. Когда началась война, мы долго не получали
грозных КВ, ни легендарных Т-34. По злой иронии от Саши весточки. Мать тогда сказала: «У него будет
судьбы, замена старой боевой техники на новую грудь в крестах или голова в кустах». Знала она его
планировалась на конец 1941 года. характер. Наконец пришло письмо от Александра:
«Стоим в лесу под Псковом. Ждем приказа. Немца
Александру Панкратову, как и его товарищам бьем крепко. Я жив, здоров», – вспоминает сестра
по оружию, пришлось сполна узнать тяжесть пора- Героя Евстолья Константиновна.
жений. Наши войска начали отступать. Бои на под-
ступах к Шяуляю приняли настолько ожесточенный Александр Панкратов не бросал слов на ветер.
характер, что о них несколько дней упоминало Со- «За ними уже стояли реальные боевые подвиги мо-
ветское информбюро. Драма, развернувшаяся в лодого политработника. В архивах сохранился доку-
краткий срок, с 23 по 27 июня, достойна отдельной мент, в котором командир и комиссар полка расска-
книги, так много за это время произошло разно- зывают о нем: «Товарищ Панкратов с начала боевых
образных событий, героических подвигов и, к сожа- действий против немецких фашистов проявил себя
лению, досадных оплошностей. как исключительно доблестный, мужественный ко-
мандир-воспитатель. Он был участником каждой
Несмотря на значительные потери, командова- разведки и доставлял ценные сведения о противни-
ние вновь и вновь ставило перед танковыми войска- ке». Это цитата из книги М. Сахновецкого.
ми задачу – уничтожить прорвавшиеся через грани-
цу танки и пехоту противника. Однако этот приказ Сохранились воспоминания однополчан, кото-
не соответствовал реальной обстановке. Сдержать рые тоже доказывают: Панкратов воевал на совесть
фашистов под Шяуляем, а затем у столицы Латвии и при этом с заботой относился к своим подчинен-
не удалось. Уже 30 июня передовые части 26-го ар- ным. Вспоминает В. Н. Богородский: «Панкратов об-
мейского корпуса 18-й немецкой армии овладели ладал замечательными командирскими качествами.
мостом через Западную Двину в Риге. Теперь не- Это был грамотный политрук, честный и отзывчи-
мецкое командование готовилось к удару в направ- вый товарищ. Он любил красноармейцев и умел с
лении Пскова. ними разговаривать. Вникал во все мелочи жизни,
старался теплым словом ободрить молодых сол-
Начались танковые бои на псковских подсту- дат, помочь им быстрее преодолеть трудности. По-
пах. Они были столь же тяжелыми и еще более кро- этому и любили Панкратова красноармейцы, охотно
вопролитными. И снова боль поражения – 6 июля делились с ним своими радостями и горестями».
враг захватил Остров, форсировав реку Великую, Александр по-прежнему умел подбодрить ближ-
а 9 июля ворвался в Псков. «Панкратову пришлось них, в том числе и песней. Рассказывает В. Н. Бого-
испытать горечь отступления. Шли через сожжен- родский: «Когда рота направлялась в город или на
ные и разбитые врагом города и села Литвы, Лат- стрельбище, младший политрук становился в строй
вии, Псковщины. Дрались с ожесточением», – пи- или в голову колонны и бодрым звонким голосом
шет В. Орлов. запевал: «Дальневосточная опора прочная...» «Мы
часто пели эту песню в Смоленском училище. Хочу,
Слушая сводки Советского информбюро, в глу- чтоб пела ее и наша рота», – говаривал Александр.
боком тылу за сына и брата переживала семья Пан-
кратовых. «Приходили от него письма, иной раз – На самом деле в простых
словах Панкратова – «немца
• Великий Новгород, разрушенный немцами. бьем крепко» – скрыта великая
сила. Да, историю не перепи-
шешь: в июне и июле наши вой-
ска стремительно отступали.
Но, судя по письму младшего
политрука Александра Пан-
кратова, воины не отчаялись,
не впали в бездейственное
уныние и прострацию. Мы мо-
жем предположить, что Алек-
сандр Константинович в са-
мые тяжелые моменты не раз
вспоминал тот наказ убелен-
ного сединами генерала, на-
путствовавшего выпускников

223

военного училища: «Береги Родину, она у нас одна». корпуса. Затем прикрывает отход наших военных и
В буквальном смысле, нашу армию в первые месяцы на северный берег реки Западной Двины.
войны спасал патриотизм ее молодых солдат и офи-
церов, таких, как 34-летний командир 28-й дивизии 29 июня. Дивизия сосредоточилась в районе
Иван Черняховский, таких, как 24-летний политрук Крустпилса, но не успела развернуться.
Александр Панкратов. Как бы пафосно это ни про-
звучало, но иной формулировки нет: великая тайна 30 июня. 36-я моторизованная дивизия фаши-
их невероятной стойкости заключалась в умении це- стов, форсировав Западную Двину, прорвала обо-
нить интересы Родины выше, чем свои жизни. Между рону 202-й дивизии, создала плацдарм. Начинаются
тем военные стратеги Германии очень рассчитыва- попытки его ликвидации.
ли на то, что воля к сопротивлению в рядах совет-
ских войск будет сломлена после первых же неудач. 1 июля. Ведутся бои за плацдарм. Вражеские
войска наступают.
«В конце ноября – начале декабря 1940 года
фашистский генералитет под руководством Ф. Па- 2–3 июля. В течение двух дней 202-я дивизия
улюса (того самого, который впоследствии сдастся не сдает позиции у Гулбене, но затем с боями вы-
в плен под Сталинградом) провел военную игру, а нужденно отходит по направлению к Пскову. Марш-
затем и дискуссию по плану войны против Совет- рут: Остров – Порхов – Дно. 3 июля 1941 года из
ского Союза, участники которых пришли к выводу, дивизии были изъяты 125-й танковый полк (тот
что для разгрома СССР требуется не более 8–10 не- самый, где служил Александр Панкратов) и другие
дель. Подписанная через несколько дней Гитлером моторизованные части и переданы в 28-ю танко-
директива № 21 (план «Барбаросса») предусматри- вую дивизию.
вала в соответствии с этими расчетами разгром Со-
ветского Союза в ходе кратковременной кампании», 4 июля. После безуспешного контрудара по
– отмечается в фундаментальном труде «Советские прорвавшемуся в районе Мадоны противнику 12-й
Вооруженные Силы: вопросы и ответы». механизированный корпус был выведен в резерв
фронта. Вместе с 28-й танковой дивизией 125-й
Но уже в самом начале войны план не задал- танковый полк отправлен на восстановление сил
ся. Гитлер, а вместе с ним и Паулюс ставили задачу под Новгород.
разгромить главные силы Красной Армии прямо на
границах Советского Союза в первые дни наступле- Не только по направлению к Новгороду, но и
ния. Но вместо считанных недель на весь СССР одни всюду германские войска застревали на каждом
лишь пограничные бои в Прибалтике растянулись шагу по советской земле: «Все рассчитанные фа-
почти на две недели. С нашей точки зрения, фаши- шистскими стратегами по дням и часам графики
сты продвигались молниеносно, но, с точки зрения продвижения вермахта были сломаны Красной Ар-
германского руководства, они, наоборот, медлили, мией. На огромном фронте, протянувшемся от Ба-
буквально увязая в сражениях за каждую деревню, ренцева моря до Черного моря, советские войска
село, хутор, за любой клочок земли. оказывали гитлеровцам стойкое сопротивление».

Как это происходило, легко увидеть, просле- «Бьем немцев крепко» – в первые месяцы войны
див по датам бои 202-й моторизированной дивизии так писал домой не только Александр Панкратов, но
от Шяуляя до Новгорода. Вместе со своей дивизи- и многие другие солдаты, офицеры, военачальни-
ей этими же дорогами войны прошел и Александр ки Советского Союза по всей линии фронта. Это их
Панкратов. силами были подорваны радужные планы фашист-
ских захватчиков. Даже немецких военачальни-
Ночь на 22 июня. Дивизия спешно развернулась ков поразила сила сопротивления Красной Армии.
на рубеже Кряжай – Кельме, прикрывая шоссе Тау- Начальник генерального штаба сухопутных войск
раге – Шяуляй. фашистской Германии генерал Ф. Гальдер писал в
своем дневнике: «Сведения с фронта подтвержда-
22 июня (день). Дивизия вступила в бои с пере- ют, что русские всюду сражаются до последнего че-
довыми частями немецкого 41-го моторизованного ловека». В донесениях гитлеровского командования
корпуса (3-я моторизованная дивизия, 8-я танковая о первых боях в Прибалтике подчеркивалось: «Про-
дивизия). Она отразила несколько атак противника, тивник оказывал ожесточенное и храброе сопротив-
подбила около 20–30 танков. Слева от дивизии раз- ление, стоя насмерть. Донесений о перебежчиках и
вернулась советская 9-я противотанковая бригада сдавшихся в плен ниоткуда не поступало. Поэтому
ПТО. Эти два соединения не пропускали вражеские бои отличались большей ожесточенностью, чем во
войска к Шяуляю до 25 июня 1941 года. время Польской кампании или Западного похода». В
это время Александр Панкратов писал матери Алек-
25 июня. Дивизия отходит на рубеж реки Вен- сандре Никаноровне: «Немцы нас, танкистов, как и
ты, прикрывая отход соединений 11-го стрелкового моряков, называют «черными дьяволами». Мы не из
тех, кто кажет врагу спину».

224

Не был сломлен дух советских людей и в тылу. родную землю...» В ответ Александр Панкратов да-

В Вологде на родном заводе Александра Панкрато- вал обещание: «Не горюй, мама! Фашистов мы всё

ва 23 июня 1941 года состоялся митинг. Трудящие- равно разобьем, и, если придется погибнуть, умру

ся ВПВРЗ осудили захватнические планы фашистов героем».

и дали священную клятву грудью встать на защиту

Родины: «Всё – для фронта, всё – для Победы!» В

короткий срок был освоен выпуск оборонной про- ШАГ В БЕССМЕРТИЕ

дукции – минометов, боеприпасов, ремонт броне- и

авиаремонтных поездов. За годы войны были сфор- «Если придется погибнуть – умру героем». Спу-

мированы десятки санитарных поездов. Первый из стя годы после войны кажется, что защитник страны

них – ВСП-312 – был выпущен в рейс уже 26 июня Александр Панкратов дал эту клятву не только Алек-

1941 года. сандре Никаноровне, но и в ее лице всей Родине,

О славных делах ВСП-312 Вера Панова напи- образ которой для многих воинов воплощается в

сала повесть «Спутники», по которой впоследствии образе матери.

был снят кинофильм «Поезд милосердия». Рабочие До судьбоносной битвы, где потребуется геро-

ВПВРЗ совершали большие и малые трудовые под- изм Александра Панкратова, остается меньше двух

виги: стояли за станками по нескольку смен кряду месяцев, а пока танковые полки 28-й и 202-й ди-

(бывало, что рабочие не покидали завод и трое су- визий, выведенные в резерв и переброшенные под

ток, если нужно было выполнить срочный военный Новгород, смогли несколько восстановить силы.

заказ), осваивали сразу несколько профессий, вы- Потери, которые они понесли, были значительны-

давали удвоенные и утроенные нормы выпуска про- ми, но самым сильным ударом стала утрата боевой

дукции. Все годы войны коллектив ВПВРЗ ежеме- техники.

сячно перевыполнял производственные задания. К началу июля 1941 года 125-й танковый полк

Из тыла к защитникам Родины летели фрон- потерял 66 танков, из них 60 безвозвратно. Будет

товые треугольники, письма-весточки от родных: ли пополнение? Командиры дивизий не знали от-

воинов благословляли на ратный труд их семьи, вета на этот вопрос, но решили не сидеть без дела.

ободряли любовью, поддерживали словом. Мать В книге «Генерал Черняховский» Павел Григорьевич

Александра Панкратова, простая русская женщи- Кузнецов пишет: «Потери в автотранспорте дости-

на, писала сыну отнюдь не паническое «спасайся!», гали 40 процентов. Но больше всего Черняховско-

а напутствие совсем иного рода: «Благословляю го беспокоила утрата боевых машин. Новых танков

тебя на бой с врагом: бей беспощадно фашистских пока не присылали. Ожидая их, комдив учил своих

злодеев, обагривших кровью наших людей, нашу танкистов тактике пехоты».

В этих условиях Александру

Панкратову очень пригодились на-

выки стрельбы, полученные им еще

в мирной Вологде при подготовке

по программам Осоавиахима. В. Н.

Орлов рассказывает: «Потеряв тан-

ки и не получив пополнения, танки-

сты воевали как пехота стрелковым

оружием и пулеметами, снятыми с

разбитых танков. Научившись хоро-

шо стрелять еще до призыва в ар-

мию, Александр сумел подготовить

из себя хорошего снайпера. Он за-

частую свою позицию снайпера вы-

двигал далеко вперед от передовой,

как обычно, на мушку брал фашист-

ских офицеров и всегда добивался в

этом больших успехов».

Напомним, что Александр Пан-

кратов был и разведчиком. «Путь

отхода оставшихся в бригаде тан-

• Взорванный в Новгороде памятник Тысячелетия России. кистов проходил через Латвию в

15 "Воин России" № 1 225

Псковщину. Панкратов в это время возглавлял раз- родской черты. Вот как описал обстановку сам Иван
ведывательные группы, которые проникали в рас- Данилович Черняховский в своем донесении утром
положение войск врага; воевал и как снайпер. Ко- 19 августа: «После жестокого боя противник силою
мандир батальона восхищался его храбростью... до пехотного полка с ротой танков при поддержке
Политрук часто пробирался в тыл врага и приносил до трех дивизионов артиллерии и 35 бомбардиров-
ценные разведывательные сведения. На прикладе щиков ворвался на северо-восточную окраину Нов-
его снайперской винтовки росло число зарубок – города. Развернулись уличные бои... В уличных боях
число убитых фашистов». и атаках участвовали все до единого человека, в том
числе и управление дивизии. В результате боев ча-
Впереди Александра Панкратова ждало новое сти дивизии, нанося большие потери противнику,
испытание – битва за Новгород. «Начиная со второй отдельными группами вышли на юго-восточное на-
половины июля 12-й мехкорпус действовал на нов- правление и, преодолев переправу трех рек в рай-
городском направлении, готовясь к оборонитель- оне Кирилловского монастыря, сосредоточиваются
ным боям. 8 августа немцы захватили Старую Руссу. в лесу восточнее Кирилловское Сельцо (3-4 км вос-
Создавалась реальная угроза десантирования не- точнее Новгорода)».
мецко-фашистских войск на северное и восточное
побережье озера Ильмень и наступления противни- Для продолжения борьбы была создана опера-
ка в обход Новгорода на Ленинград. В связи с этим тивная группа под командованием И. Т. Коровнико-
начиная с 6 августа 125-й танковый полк готовил ва, которая приняла решение объединить остатки
оборонительные рубежи в районе устья реки Мста нескольких частей корпуса. 125-й танковый полк
и 10 августа занял оборону в самом уязвимом месте тоже был включен в состав 28-й дивизии. Это про-
– влево от устья. 12 августа оперативная обстановка изошло 20 августа. Оставшимся силам Советских
на фронте резко изменилась: крупная группировка войск поступил приказ форсировать реки Волхов и
немецко-фашистских войск прорвала нашу оборону Малый Волховец, захватить плацдармы на запад-
в районе города Шимска и устремилась к Новгоро- ном берегу Волхова севернее и южнее Новгорода,
ду», – писал М. Сахновецкий. а затем, обходя Новгород с севера и юго-запада, к
утру 23 августа полностью овладеть городом. Полку,
Несмотря на неудачи, героические усилия на- где служил Панкратов, было приказано занять уча-
ших воинов, направленные на то, чтобы сдержать сток обороны на левом фланге и тоже готовиться к
врага на новгородском направлении, тоже не были форсированию рек.
напрасными. Это подчеркивает генерал-лейтенант
Павел Григорьевич Смирнов: «На Северо-Западном Несмотря на то что накануне под командование
фронте во второй половине июля наши войска на- Черняховского передали все оставшиеся в нали-
несли контрудар в районе Сольцы. За четыре дня чии части и подразделения 23-й танковой дивизии,
упорных боев противник был отброшен далеко на- 125-го танкового полка, 5-го мотоциклетного полка
зад. Угроза прорыва немцев к Новгороду на некото- с их штабами, военачальнику всё равно катастро-
рое время была устранена». В этом времени очень фически не хватало бойцов, техники, вооружения.
нуждалась 28-я дивизия под командованием Черня- Поставленная задача не соответствовала реально-
ховского, которая встала на оборону древнего го- му положению дел. Это понимали и командование
рода, пытаясь сдержать неистово рвущиеся вперед дивизии, и офицерский состав, и рядовые стрелки
войска захватчиков. и танкисты. «Численный состав дивизии вместе с
принятым пополнением достиг 2169 человек. Ни
«В этот критический момент командир 12-го танков, ни бронемашин, ни артиллерии в дивизии
механизированного корпуса И. Т. Коровников, бу- не было, хотя и называлась она по-прежнему танко-
дучи начальником обороны Новгорода, возложил вой». Поддерживали дивизию только одна батарея
защиту города на 28-ю танковую дивизию полков- 122-мм гаубиц и отдельный минометный дивизион.
ника И. Д. Черняховского, а командиру 125-го тан-
кового полка было приказано, объединив остатки «21, 22 и 23 августа подразделения 125-го тан-
других частей корпуса, прочно оборонять северо- кового полка предпринимали героические попытки
восточное побережье Ильменя влево от устья реки овладеть плацдармом на западном берегу Мало-
Мста. Таким образом, в дни обороны Новгорода го Волховца и захватить Кириллов монастырь. Это
125-й танковый полк обеспечивал левый фланг и старинное сооружение, расположенное на островке
тыл войск, непосредственно оборонявших город». между реками Малый Волховец и Левошня, немцы
использовали как артиллерийский наблюдательный
Однако 19 августа врагу всё же удалось завла- пункт, а огневые средства, расположенные в мона-
деть Новгородом. Следует пояснить, что к этому стыре, держали под обстрелом реку и берег, заня-
времени дивизия отступила в район Кириллова мо- тый советскими войсками».
настыря, то есть фактически вышла за пределы го-

226

Получив приказ в ночь на 23 августа форсиро- • Наградной лист.
вать реки Малый Волховец и Левошню, Черняхов-
ский мог надеяться только на отвагу и героизм луч- дание, находились и бойцы из нашей роты. Я с ними
ших из лучших своих воинов. Целый день накануне беседовал. Говорил и с Александром Панкрато-
Иван Данилович провел в войсках, общаясь с рядо- вым. Познакомился с ним под Шяуляем. Человеком
выми и командирами. В батальонах состоялись пар- большой отваги был. По многим боям запомнился.
тийные собрания. Политруки – такие, как Александр Мужественно сражался, зажигал воинов своим го-
Панкратов, – должны были воодушевить людей на рячим стремлением не пропустить врага к городу
подвиг. В том числе и личным примером. Что гово- Ленина. Конечно, на прощание пожали друг другу
рили они советским бойцам? Скорее всего, повто- руки, обнялись...»
ряли слова комдива Черняховского: «Надо выдер-
жать! Надеяться не на кого, только на самих себя!» Наши воины незаметно переправились на лод-
Вновь и вновь напоминали: «Берегите Родину, она у ках через речную протоку на остров Нелезень, на-
нас одна». Никакой другой защиты, кроме собствен- чали подползать к каменной твердыне через осоку
ного мужества, у наших солдат и офицеров всё рав- и кустарник, но тут их заметили фашисты. По роте
но не оставалось. Политруки и командиры честно открыли шквальный огонь.
и прямо говорили об этом тем, кто завтра должен
будет пойти на верную смерть. Словосочетание То, что произойдет дальше, поразит всех, кто
«верная смерть» здесь имеет буквальное значение: наблюдал за ходом атаки. Подвиг Панкратова позд-
и рядовые воины, и их командиры осознавали, что нее будет описан во множестве источников: от про-
при явном численном преимуществе противника, никновенных и восторженных баллад до беспри-
без достаточной поддержки артиллерии, без танков страстных приказов и наградных листов. Одним из
большинство из них непременно погибнут. непосредственных свидетелей невероятного му-
жества Александра Панкратова был и Ахилл Льво-
Ночной бой сложился для дивизии неудачно. вич Банквицер, военный деятель, подполковник.
К полудню 23 августа на западный берег реки Ма- До войны он был химиком-технологом и как уче-
лый Волховец целиком переправился 56-й полк, а ный имел бронь от призыва. Но с началом Великой
к 15 часам – две роты 125-го полка. «Продвигаясь
к реке Левошня, наступающие подразделения по-
пали под организованный огонь из расположенного
на острове между Малым Волховцом и Левошней
Кириллова монастыря и залегли. Подавить артил-
лерийский огонь со стороны Новгорода и особенно
его фланкирующие пулеметы из каменных построек
Кириллова монастыря было некому. Пехота самоот-
верженно бросалась в атаку и снова залегала».

23 августа Александр Панкратов воевал так
же отважно, как и всегда. «Пытаясь прорваться к
Ленинграду, противник 23 августа переправился
через реку Малый Волховец и вклинился в обо-
рону дивизии у села Спас-Нередицы. Нужно было
выбить его. Атаку роты возглавил политрук. С воз-
гласом: «Вперед! За Родину!» – первым бросился
на врага. За ним, как один, поднялась вся рота.
Многие гитлеровцы были уничтожены, а уцелевшие
бежали за реку».

Бой продолжился днем 24 августа и в ночь на
25 августа. Перекрестный огонь из пулеметов тре-
бовалось устранить любой ценой, иначе пехота не
могла идти на штурм. Но как выбить из прочных мо-
настырских строений немецких захватчиков? Это
задание было поручено роте командира Платонова,
где служил и Панкратов. Вспоминает заместитель
политрука штабной роты отдельного батальона свя-
зи А. Гончаров: «В составе группы, уходящей на за-

15 * 227

Отечественной войны Ахилл Львович добровольно был дан салют. Оккупация Новгорода длилась 883
отправился на фронт и был назначен военным ко- дня. Вряд ли гитлеровцы, отводившие на заво-
миссаром 28-й танковой дивизии. Событие, случив- евание всей страны считанные недели, ожидали,
шееся 24 августа 1941 года, он детально описал в что взятие одного Новгорода дастся им настолько
своей книге «Люди нашей дивизии». И пожалуй, это дорогой ценой, вряд ли предполагали, что все их
самое яркое из всех существующих описаний под- усилия в конечном итоге всё равно окажутся тщет-
вига Александра Панкратова: ными. Пусть фашисты камня на камне не оставили
от древнего Кириллова монастыря, зато такие ге-
«Пренебрегая опасностью, люди пошли в атаку. рои, как Александр Панкратов, сровняли с землей
Немцы встретили их пулеметно-автоматным огнем. все их радужные прожекты по скорому завоеванию
Сразу же выбыл из строя тяжело раненный коман- Советского Союза.
дир роты. Принявший командование Панкратов вы-
рвался вперед и каким-то чудом невредимым до- Александр Панкратов первым в истории Ве-
стиг бетонированного колпака пулеметного гнезда ликой Отечественной войны совершил подвиг, ко-
противника. Юношу отделяло от пулемета, прижав- торый называется «актом самопожертвования», то
шего его роту к земле, не более полутора десятков есть подвиг, во время которого боец, сознательно
шагов. Вражеский пулеметчик не мог видеть выпав- жертвуя жизнью, закрывает своим телом огневую
шего из сектора наблюдения замполитрука; почти точку противника, чтобы дать другим воинам воз-
рядом с Панкратовым вздрагивал сеющий смерть можность выполнить боевую операцию. Тот факт,
ствол «универсала». Сорвав висевшую на поясе гра- что Панкратов был именно первым, зафиксирован
нату, Александр быстрым движением руки вырвал во множестве документов.
чеку. Бросок – и падение наземь! Когда над головой
просвистели осколки, Панкратов вскочил на ноги. «Первый в войне великий подвиг самопожерт-
Увы! Колпак был цел. Не пробила бетон и вторая вования во имя Социалистической Родины был со-
граната. Пули продолжали косить залегших в траве вершен ротным политруком. В боях под Новгородом
бойцов... И тогда молодой коммунист принял реше- политрук А. К. Панкратов, бывший рабочий из Волог-
ние... Вытерев фуражкой пот с лица, он осторожно, ды, в критический момент увлекая за собой бойцов
бочком стал продвигаться к колпаку и вдруг резким с возгласом «Вперед!», бросился на вражеский пу-
рывком навалился грудью на изрыгающий пламя лемет и грудью закрыл его огонь. Родина посмертно
ствол. Путь роте был очищен...» удостоила его высокого звания Героя Советского
Союза». Соответствующий указ был подписан пред-
По воспоминаниям некоторых однополчан, на- седателем Президиума Верховного Совета СССР 16
пример, Ивана Андреевича Гарбузова, Александр марта 1942 года.
успел крикнуть: «Все вперед!» По другим данным,
последним его возгласом было: «Рота вперед! За За годы Великой Отечественной войны, сле-
Родину!» Некоторые очевидцы, подобно Ахиллу дуя примеру Александра Панкратова, акт самопо-
Львовичу Банквицеру, с дружеской нежностью опи- жертвования, приводивший фашистов в ужас и не-
сывают и тот момент, когда перед броском на дуло доумение, совершили более 450 красноармейцев,
пулемета Панкратов на какое-то мгновение вдруг партизан и моряков, причем исследования этой
замер и вытер лоб фуражкой. Александр (как и сви- темы активно продолжаются. Среди смельчаков,
детели его подвига), безусловно, понимал, что этот бросавшихся на амбразуру, были люди разных
жест – последний миг его жизни. В этот момент возрастов и национальностей. Такой подвиг со-
обычный вологодский паренек, юный и мужествен- вершали не только мужчины, но и женщины. Акт
ный, был неотразимо прекрасен, поэтому так проч- самопожертвования совершили Александра Кон-
но запомнился его жест однополчанам. стантиновна Нозадзе (в 1941 году в Ростове-на-
Дону), Римма Васильевна Шершнева (в 1942 году
Александр уже не услышал, как его рота с кри- в Белоруссии) и Нина Александровна Бобылева (в
ком «ура!» вырвалась вперед и жестоко отомстила 1944 году в Эстонии). Мало кто знает, что восем-
за смерть товарища. Ценой своей жизни Панкратов надцать смельчаков, пожертвовав собой, всё же
расчистил пехоте путь вперед, спас жизнь многим вырвались из лап смерти. Больно осознавать, что
другим воинам. Но много крови еще прольется, двое из них буквально через несколько дней после
прежде чем нашей армии удастся отбить у врага подвига скончались от ран. Кроме того, трагичной
Новгород. оказалась судьба Леонтия Васильевича Кондра-
тьева и Степана Ивановича Козлова. Выжив по-
Датой освобождения города считается 20 ян- сле броска на амбразуру, они погибли позднее.
варя 1944 года. В этот день советские войска во- Среди уцелевших и тринадцатилетний сын полка
друзили Красное знамя на новгородской крем- Пётр Филоненко. Закрыв собой вражескую амбра-
левской стене, а в Москве в честь освобождения

228

зуру, он получил множественные ранения, перенес вестность, равную той, которая спустя два года
состояние клинической смерти, но выжил после достанется Александру Матросову. Не та была об-
ряда хирургических операций. На момент написа- становка. Красная Армия вела тяжелые оборони-
ния книги Пётр Алексеевич остался последним из тельные бои. Тем не менее пропаганда жертвенного
ныне живущих героев акта самопожертвования. подвига бесстрашного офицера могла сыграть ту же
Кроме него аналогичный подвиг совершили два роль, которую сыграл подвиг Матросова, только на
подростка. Это пятнадцатилетний Михаил Белуш два года войны раньше».
(в Белоруссии в 1944 году) и четырнадцатилетний
Анатолий Комар (на Украине в 1943 году). Учиты- Несмотря на распространение понятия «ма-
вая возраст Михаила и Анатолия, Пётр Филоненко тросовцы», а не «панкратовцы», имя Александра
считается еще и самым юным героем акта самопо- Панкратова отнюдь не было забыто. Да и сам акт
жертвования. Свой подвиг Пётр совершил 23 июня самопожертвования, совершенный им, не стал бес-
1944 года в боях за трассу Гомель – Бобруйск. смысленной жертвой, хотя Новгород летом 1941
года так и не удалось отстоять. Герой не только со-
К слову, среди последователей Панкратова хранил жизнь многим своим товарищам, он проде-
числится еще один вологжанин, еще один рабочий монстрировал силу духа на грани человеческих воз-
ВПВРЗ – Герой Советского Союза Сергей Николае- можностей.
вич Орешков. Он совершил акт самопожертвования
16 августа 1943 года в боях за поселок Васищево Скептики в таких случаях говорят: мол, герои
Харьковской области. преодолевают инстинкт самосохранения в состоя-
нии аффекта, они не соображают что делают. По-
На самом деле знаменитый подвиг Матросова добное утверждение принижает значение подвига
следовало бы называть «подвиг Панкратова», а ге- самопожертвования. В наши дни некоторые ученые
роев, совершивших акт самопожертвования, спра- ставят под сомнение сам факт существования ин-
ведливее было бы именовать панкратовцами, а не стинкта самосохранения у человека. По их мнению,
матросовцами. Почему же закрепилось слово «ма- в процессе эволюции он был заменен на сложную
тросовцы», а не «панкратовцы»? «Есть версия, что систему поведения, которая называется «науче-
кандидатуру А. Матросова для примера и подра- ние». Да и состояние аффекта тут совершенно ни
жания в воспитательной работе выбрал и утвердил при чем. Объясняет Сергей Мац, старший препо-
сам И. В. Сталин. Но как бы там ни было, Александр даватель кафедры психофизиологии Института
Матросов стал славой России, которая жива и по Выготского РГГУ: «Инстинкт самосохранения, су-
сей день. Не будь его, нашелся бы другой достой- ществуй он в человеческой психике, запретил бы
ный герой, также совершивший акт самопожерт- Муцию Сцеволе сжечь в знак непреклонности свою
вования. Патриотизм в людях того времени закла- правую руку, а Александру Матросову броситься на
дывался еще с раннего детства и воспитывался на пулеметную амбразуру. Но такого инстинкта у нас
протяжении всей их жизни, чтобы когда-нибудь он нет. И они смогли. Человеческая личность – свое-
проявился в благородном героическом поступке во го рода суперпрограмма, которая контролирует
имя Родины», – пишет кандидат исторических наук все психические функции, – в принципе, способна
Н. Н. Смирнов. управлять почти любыми нашими действиями от
начала и до самого конца. Даже если поведение но-
Историки считают, что здесь имеет значение сит самоубийственный характер. Станет ли человек
еще и время: подвиг Матросова, сознательно по- в экстремальной ситуации героем или сломается,
жертвовавшего своей жизнью в 1943 году, так часто испугается, утратит контроль, зависит именно от
освещался в газетах, журналах, литературе, кино, уровня развития личности. А стать сильной лично-
что стал олицетворением подвига самопожертво- стью дано не всем». Очевидно, что советские офи-
вания в годы Великой Отечественной войны. А наш церы, солдаты и матросы обладали невероятным
земляк совершил свой подвиг в 1941 году, в самом мужеством и силой духа. В годы Второй мировой
начале войны. Сеть военных СМИ на тот момент войны акт самопожертвования совершали только
еще не была сформирована. О нем просто не узна- наши воины. На этот момент указывают многие ис-
ло столь же большое количество людей. Лишь газе- следователи данной темы. Вот что говорит Сергей
та «Правда» от 20 ноября 1941 года скупо сообщи- Звягин, первый заместитель председателя обще-
ла: «В этой стычке смертью храбрых погиб младший ственной организации Комитет по сохранению па-
политрук Александр Панкратов. Своим телом он мяти героев подвига самопожертвования: «Среди
накрыл вражеский пулемет, из которого немецкий воевавших с нами примеров подобного героизма
офицер начал было обстреливать отряд». больше не было. Ни в вермахте, ни в войсках сател-
литов гитлеровской Германии».
Историк Николай Смирнов пишет: «К сожале-
нию, подвиг Панкратова не получил в то время из-

229

А что говорят сами герои? Товье Райз, один из сказал: «23 июня 1944 года замполиты проводили
смельчаков, оставшихся в живых, совершил акт са- собрания в ротах. На собрании ставили в пример ге-
мопожертвования 17 октября 1944 года в Восточ- роический подвиг Александра Матросова, который
ной Пруссии, на западном берегу реки Шервинта. грудью закрыл амбразуру. О Панкратове нам тогда
Он был тяжело ранен, потерял одну руку, но врачи не говорили, я в годы войны о нем и не слышал даже,
спасли его жизнь. Товье Хаймович был комсоргом узнал о его подвиге много позже. Самому себе в тот
роты, командиром отделения 2-й роты 3-го стрел- день я поклялся стоять до последней капли крови.
кового батальона 45-го гвардейского стрелкового Когда идешь не только на амбразуру, но и вообще
полка 39-й армии 3-го Белорусского фронта. После в любой наступательный бой, то предварительно
войны он жил в Москве и часто выступал перед мо- настраиваешься на него. Вот и я думал о матери,
лодежью. Естественно, самый частый вопрос, кото- о сестре, вспоминал, как мучили их, как меня били
рый ему задавали, звучал так: «О чем вы думали в полицаи, накачивал себя злостью. Появилась такая
тот момент, когда бросались на амбразуру дзота?» дрожь, как от холода, и я спросил себя: «Петя, так
ты что же, дрейфишь или замерз?» Сначала-то, мо-
Подробный ответ ветерана в книге «Бессмерт- жет, и страшно, но потом ярость перекрывает этот
ный подвиг Александра Матросова» опубликовал страх. К тому же и некогда бояться: когда идешь к
прозаик Иван Шкадаревич. Товье Хаймович рас- амбразуре, ты должен точно понимать, как добрать-
сказал: «Наш батальон под командованием капита- ся до нее живым под огнем противника. Тут четко
на Стоценко форсировал реку Шервинта и завязал нужно рассчитывать каждое свое действие, нельзя
бой на другом берегу. Вдруг застрочили пулеметы допустить ошибку. Ни о каком состоянии аффекта и
из дота. Мы залегли. Командир батальона приказал речи быть не может – что вы! Наоборот, разум дол-
мне с группой бойцов любыми средствами уничто- жен оставаться предельно ясным. Например, в том
жить этот дот. бою наши бронетранспортеры вырвались вперед.
Сначала наступление развивалось хорошо, но со-
Захватив гранаты и диски, мы поползли к нему. противление немцев возрастало. И вот вижу справа
Побросали в него все гранаты, диски автоматов опу- немецкий дзот. Бой в разгаре. Как снопы, под огнем
стели. Два вражеских пулемета замолчали, но тре- на землю ложатся солдаты. Что же делать? Проско-
тий продолжал косить наших бойцов. Уже погибли чила мысль плотней прижать ствол фашистского
рядовые Махонько, Яковлев. Я оказался в несколь- пулемета. Спрыгнул с бронетранспортера, увидел,
ких метрах от амбразуры. Думаю: «Приказ не вы- что поле было пашней когда-то и остался старый
полнен, товарищи гибнут, и меня ждет та же участь, след от плуга, залитый водой, заросший сорняками
если не буду действовать». Оставался один выход: я и кустарником, получилась как бы такая траншея.
поднялся и прижался грудью к раструбу амбразуры. Вот ею я и воспользовался: полз вдоль, чтобы меня
В последний момент я уже ничего не чувствовал. было меньше заметно. Я заранее решил, что закрою
амбразуру не грудью, а плечом. Так и подумал: мне
Бросаться на амбразуру огнедышащего дзота грудью ложиться, как Матросов, необязательно, по-
страшно. Нет таких людей, которые бы не боялись тому что щель для пулемета узкая. После броска я
смерти. Но когда в бою гибнут друзья, товарищи, еще чувствовал, как немец, пытаясь отпихнуть мое
меньше всего думаешь о сохранении своей жизни. тело, стволом бил меня по голове».
В такие моменты пересиливаешь страх и действу-
ешь так, как учил своих солдат великий русский Если не состояние аффекта, то что же застав-
полководец Суворов: «Сам погибай, а товарища вы- ляло бойцов жертвовать собой? Может, они были
ручай». Был у меня и личный счет к фашистам – они зомбированы идеологической пропагандой? Исто-
убили мою мать и сестру». рик Николай Смирнов подчеркивает, что ее влия-
ние исключать совсем нельзя, но и переоценивать
О «личном счете» неоднократно говорил в мно- неправильно: «Патриотизм не должен быть связан
гочисленных интервью и самый юный герой подвига с идеологией, ибо идеология преходяща, а любовь
самопожертвования Петр Филоненко, уже упомяну- к Родине вечна». Ради родной земли воины жерт-
тый нами выше. Он родился в Харьковской области вовали своей жизнью на протяжении всей мировой
в 1930 году. Семья Петра Алексеевича пережила истории, и далеко не все из них были фанатичны-
ужасы оккупации, над его сестрой и мамой звер- ми приверженцами какого-либо идеологического,
ски издевались фашисты. В 11 лет Петр сбежал на философского или религиозного течения. Мало
фронт. Многие эпизоды его биографии достойны того, конкретный поступок конкретного офицера
отдельного описания, в том числе и подвиг само- Александра Панкратова в 1941 году объяснить вли-
пожертвования. При подготовке этой книги автору
посчастливилось пообщаться с ветераном и взять
у него телефонное интервью. Петр Алексеевич рас-

230

янием коммунистической пропаганды

и вовсе невозможно. «Вряд ли он за-

ранее знал, что таким образом можно

заставить пулемет замолчать, однако

офицер оценил обстановку и свои воз-

можности. Именно поэтому, опреде-

лив, что узкую щель амбразуры можно

закрыть своим телом, Панкратов сде-

лал это. Он сознательно пожертвовал

собой, чтобы бойцы смогли ворваться

внутрь монастыря и уничтожить обо-

ронявших его гитлеровцев. Произо-

шло это в первые месяцы войны, когда

такие акты самопожертвования были

единичными. Потеряв своих коррек-

тировщиков, артиллерия противника

не смогла вести точный прицельный

огонь по выдвигающимся на штурм

Новгорода частям Красной Армии».

Подобное презрение к смерти, ха-

рактерное для советских бойцов, само • Памятник Панкратову в Великом Новгороде.

по себе стало сильнейшим психоло-

гическим оружием и подчас приводило фашистов это было всего лишь начало войны, всего лишь пер-

едва ли не в мистический трепет. На это не раз ука- вые ее месяцы!

зывали в своих воспоминаниях, письмах и дневни- Бесстрашием советских воинов восхищались

ках солдаты и офицеры вермахта в 1941 году. «На не только советские люди, но и враги нашего на-

Восточном фронте мне повстречались люди, кото- рода. Но как же тяжело переживали горькие вести

рых можно назвать особой расой. Уже первая атака семьи погибших героев! Вспоминает сестра Алек-

обернулась сражением не на жизнь, а на смерть», – сандра Панкратова Евстолья Константиновна: «А

писал танкист 12-й танковой дивизии Ганс Беккер. потом грянуло горе. В похоронной было написано –

«Русские всегда славились своим презрени- «Алексей Панкратов». И мы надеялись: а вдруг это

ем к смерти; коммунистический режим еще боль- другой Панкратов? Но это была лишь описка. Вско-

ше развил это качество, и сейчас массированные ре пришли документы, что Александру посмертно

атаки русских эффективнее, чем когда-либо рань- присвоено звание Героя Советского Союза».

ше. Дважды предпринятая атака будет повторена Однополчане Панкратова разделили тяжесть

в третий и четвертый раз, невзирая на понесенные утраты с семьей своего боевого товарища. В част-

потери, причем и третья, и четвертая атаки будут ности, Ахилл Львович Банквицер через много лет

проведены с прежним упрямством и хладнокрови- после войны обратился к Евстолье Константиновне

ем... Они не отступали, а неудержимо устремлялись с отеческой просьбой: «Разрешите мне, 74-летне-

вперед. Отражение такого рода атаки зависит не му старику, считать вас родным человеком в се-

столько от наличия техники, сколько от того, вы- мье однополчан, стоявших в августе 1941 года на-

держат ли нервы. Лишь закаленные в боях солдаты смерть у древнего Новгорода. В живых осталось

были в состоянии преодолеть страх, который охва- нас мало, и разбросаны мы по всей стране, но

тывал каждого», – признавал Меллентин Фридрих пролитая нами кровь спаяла нас навеки. Отдавшие

фон Вильгельм, генерал-майор танковых войск, на- жизнь за Родину имеют свои особые права – и это,

чальник штаба 48-го танкового корпуса, участник в первую очередь, право на то, чтобы мы, вышед-

Сталинградской и Курской битв. шие живыми из войны, помогли народу сохранить

«Поведение русских даже в первом бою ра- их имена в своей памяти».

зительно отличалось от поведения поляков и союз-

ников, потерпевших поражение на Западном фрон-

те. Даже оказавшись в кольце окружения, русские

стойко оборонялись», – замечал генерал Гюнтер

Блюментритт, начальник штаба 4-й армии. А ведь

231

¸üÊÎÒÊÍ ¿ÊíÊÉÊÈ

Алексей Лебедев родился 19 В феврале 1930 года Алексей уехал на
июля 1912 года в Суздале в Север и поступил юнгой на судно.
интеллигентной семье. Его отец В 1932 году поступил в Ивановский
был юристом, мать ‒ учительницей строительный техникум.
русского языка и литературы. Одновременно работал на стройках.

В связи со служебными назначениями отца
Лебедева семья часто переезжала. Он жил в
Шяуляе, Костроме и Иваново-Вознесенске.

В 1927 году он окончил 9 классов
и какое-то время работал подручным
слесаря-водопроводчика.

С 1931 года служил
матросом на торговом
судне «Колыма» и обошел
многие порты Севера.

В 1933 году в ивановском журнале «Звено»
опубликовал свое первое стихотворение
«Прыжок».

В 1933 году по комсомольской В 1935 году
путевке был призван на остался на
Балтийский флот в Кронштадт, сверхсрочную
затем служил радистом в службу.
Ораниенбауме.

В 1939 году вышел первый В 1936 году поступил в Высшее военно-
сборник стихов Алексея Лебедева, морское училище имени М.В. Фрунзе.
в этом же году он был принят в
Союз писателей СССР. Активно сотрудничал
с газетой «Красный
В 1940 году вышла вторая его книга Балтийский флот».
«Лирика моря». Принимал участие в
В июне 1941 года получил назначение советско-финляндской
командиром штурманской группы на войне в качестве штурмана-стажера на
подводную лодку Л-2. эсминце «Ленин» Балтийского флота.

14 ноября 1941 года при выполнении
боевого задания в районе полуострова
Ханко лодка подорвалась на мине и
потеряла ход. Второй взрыв стал роковым.
Лейтенант Алексей Лебедев отдал свой
спасательный жилет товарищу, а сам погиб.

232

Многие поколения по линии отца Мать поэта страстно любила поэзию и
Лебедева жили в Суздали. А его дед был привила эту любовь сыну.
священником Никольской церкви. Писать стихи он начал в школе, но боялся
их посылать в газеты.
В семье Лебедевых было
четверо детей: Алексей,
сестры Елена и Ирина
и брат Юрий.

В техникуме Алексей вел секцию
бокса и сам показывал отличные
результаты в этом виде спорта.
При первом медосмотре в Кронштадте
во время службы врач восхитился
атлетической фигурой Лебедева.

Во время службы радистом Лебедев, хорошо
знавший немецкий язык, отвечал за перехват
и перевод переговоров экипажей германских
кораблей.

В 1937 году отец Алексея был обвинён Его любимым писателем был
в шпионаже в пользу Германии и Александр Грин.
расстрелян. Начальник военно- Он всегда ходил с трубкой,
морского училища, несмотря на это, подарком писателя и
отказался отчислять Лебедева. драматурга Бориса
В редакции он приносил стихи, Лавренева.
написанные от руки. При этом Алексей Лебедев читал свои
прописная буква «Т» всегда стихи раскатисто, нажимая на
возвышалась над другими. букву «Р».

Лебедев посмертно Последнее стихотворение поэта
награждён медалью «Тебе», которое он отправил жене,
«За оборону оказалось пророческим.
Ленинграда».

Имя поэта носит
базовый тральщик
Балтийского флота

Памятники поэту стоят в Иваново и Суздали.
233

ПРОЗА

Владимир ТИТОВ

Владимир Николаевич ТИТОВ родился в1951 году в Забай-
калье в семье военнослужащего. Детство провел в отдаленных
гарнизонах. После окончания высшего военного училища связи
проходил службу в войсках правительственной связи в Группе
советских войск в Германии, в центральном аппарате. Уволил-
ся с должности заместителя директора Государственной фель-
дъегерской службы при Правительстве Российской Федера-
ции. Генерал-майор запаса. Имеет государственные награды.
Давний автор нашего журнала.

Предлагаем вниманию читателей новый рассказ Владими-
ра Титова.

ЗНАМЯ

РАССКАЗ

В середине шестидесятых годов прошлого века шеренгах. А также множество других, известных зна-
Александр Кравченков учился в Московском по- токам нюансов, которые в итоге придают парадному
граничном училище (ныне Пограничный институт ФСБ строю военную строгость, единообразие и вместе с
России), готовился стать специалистом пограничной тем красоту. При этом учебный план подготовки буду-
связи и систем сигнализации. В тот год курсанты уси- щих офицеров выполнялся в полном объеме, а стро-
ленно тренировались к предстоящему военному па- евые тренировки проводились в свободное от других
раду в честь двадцатилетия победы над фашистской занятий время.
Германией. Впервые воспитанники училища приня-
ли участие в параде Победы 24 июля 1945 года. Это Курсант Кравченков был отличником учебы,
было признанием подвигов пограничников, первыми спортсменом, да и внешностью не обделен – рослый,
встретивших врага у стен Брестской крепости и сто- статный, прекрасный строевик. Потому и был опреде-
явших насмерть. Известно, что штурмовавшая погра- лен ассистентом в знаменную группу, которой дове-
ничную твердыню немецкая дивизия, по докладу ее рено было нести Знамя училища на параде. И вот этот
командира, потеряла за один день 22 июня 1941 года день наступил. Позади – участие в ночной и генераль-
больше солдат и офицеров, чем за всю компанию по ной репетициях на Красной площади. Все отглажено,
разгрому Франции в 1940 году. начищено и многократно проверено еще накануне.
Подъем – в пять утра. После завтрака Александр в
Шли месяцы ежедневных изнурительных строе- составе знаменной группы прибыл для получения
вых тренировок: одиночных, в составе шеренги и пол- училищной святыни. Врученное в начале тридцатых
ным парадным расчетом. Ежедневно в любую погоду годов тогда еще 3-й пограничной школе, Знамя слу-
– в снег и дождь, под барабан и в сопровождении ор- жило напоминанием поколениям военнослужащих об
кестра оттачивали курсанты свое мастерство. Дава- их воинском долге. Под его сенью клялись курсанты
лось оно непросто. Это помнит любой, кому довелось верно служить Отечеству. Уже далеко не новое Зна-
хотя бы раз быть в составе парадного расчета. После мя тщательно осмотрели и составили акт, в котором
каждого занятия ноги гудели так, что не давали ус- тщательно отразили все, даже мельчайшие, повреж-
нуть. Но это не было тупой муштрой или бессмыслен- дения ткани. Акт подписали, Знамя бережно оберну-
ной шагистикой, как могло показаться со стороны. На ли вокруг древка и зачехлили. Колонна машин с кур-
каждом занятии опытные офицеры кропотливо и по- сантами училища направилась к центру Москвы.
следовательно отрабатывали каждый элемент строе-
вой подготовки, доводя его до необходимого уровня Парадные расчеты войск выстроились вдоль
– поворот головы, положение корпуса, рук и оружия, всей улицы Горького (ныне Тверской). Курсанты по-
умение выдерживать безукоризненное равнение в граничного училища оказались на пересечении улицы
с Бульварным кольцом напротив памятника Пушкину.

234

Было по-утреннему прохладно и немного зябко из- Начальник училища с сомнением покачал головой:
за порывистого ветра. Но это нисколько не портило – Даю вам пятнадцать минут.
праздничного настроения. По голубому весеннему Офицер и курсанты-ассистенты сорвались с
небу плыли редкие кучевые облака, предвещая хоро- места. Всего пару минут понадобилось им, чтобы
шую погоду. Накануне был дождливый день, а сегод- достичь нужного дома на Бульварном кольце. Они
ня как будто сама богиня победы Ника распростерла забежали в указанный Кравченковым подъезд и, пе-
над просыпающейся Москвой два волшебных крыла и рескакивая через несколько ступеней, быстро подня-
раздвинула тучи. Солнце отражалось в окнах домов и лись на четвертый этаж.
под его лучами золотом искрились навершия знамен, – Здесь, – показал на дверь Кравченков и триж-
сияли ордена и медали на парадных мундирах, бле- ды нажал на звонок, потому что квартира была ком-
стели начищенные трубы оркестров. Ощущение вели- мунальной.
чайшего душевного подъема испытывал в эти минуты Томительное ожидание, затем послышалось вор-
каждый участник предстоящего парада, от рядового чание за дверью:
до генерала. – Кого это Господь послал в такую рань?
– Тетя Клава, откройте, это Саша! – отозвался
Александр Кравченков стоял рядом с офицером- Кравченков.
знаменосцем. Над ним на молодом весеннем ветру Послышался звук отпираемых замков, бряцанье
плескалось Знамя училища, наполняя сердце гордо- снимаемой цепочки. На пороге появилась невысокая
стью за оказанное доверие. И вдруг одновременно с женщина лет пятидесяти, которая девятнадцатилет-
резким порывом ветра послышался громкий хлопок. нему Кравченкову тогда казалась бабушкой. Племян-
Курсант вскинул голову, и у него похолодело в груди. ник поспешно чмокнул тетю в щеку и с порога, торо-
В первое мгновение он даже не поверил своим гла- пливо и сбивчиво объяснил причину раннего визита:
зам: повидавшее виды полотнище, не выдержав ве- – У нас парад… Ветром Знамя повредило… Нуж-
тровой нагрузки, разорвалось до самого древка на но быстро сшить…
две половины, и каждая из них развевались сама по Офицер развернул полотнище. Увидев его, жен-
себе. Начальник училища, возглавлявший парадный щина покачала головой:
расчет, осмотрев повреждения, стал озабоченно со- – Быстро не выйдет. Работы много.
вещаться с офицерами, и Александр, стоявший при – А если на машинке прострочить?
Знамени, услышал: возникла угроза отстранения – Нет у меня машинки.
училища от участия в параде. Это болью отозвалось – Как это нет?! – оторопел Кравченков.
в его душе. Как же так? Месяцы тренировок впустую! – Я ее недавно продала.
Стало невыносимо обидно. Была и еще одна причина У Кравченкова лоб моментально сделался
для переживания. На протяжении многих лет лучши- влажным.
ми на параде неизменно признавались курсанты двух – Зачем, тетя Клава?
училищ: Московского высшего общевойскового име- – Попросили, вот и продала, – простодушно от-
ни Верховного Совета и пограничного. Именно эти ветила женщина и, увидев изменившиеся лица пле-
два училища были гордостью, своего рода визитной мянника и его сослуживцев, виновато добавила: – От-
карточкой всех парадов, служили образцом выучки куда же я знала, что она вам понадобится?
и высокой строевой культуры. Их прохождение неиз- Кравченкова охватило отчаяние. Он не выполнит
менно вызывало взрыв аплодисментов и восхищение задания, за которое так опрометчиво взялся, не оправ-
москвичей. На прошлогоднем параде первое место дает доверия начальника училища и подведет всех, по-
было отдано кремлевским курсантам, как традицион- веривших ему. Как после этого смотреть в глаза сво-
но называли воспитанников общевойскового учили- им командирам и товарищам? Как пережить позор?
ща. В этом году пограничники были полны решимо- Тетушка, помолчав, продолжила:
сти подтвердить добрую славу училища и попытаться – Я одинокая, а Зинаиде Петровне из соседнего
взять пальму первенства. подъезда дочек и внуков обшивать надо. Ей машинку
и продала.
У Кравченкова совсем рядом, на Бульварном – Вы номер квартиры знаете? – с волнением
кольце, жила родная тетя, которую он иногда посе- спросил офицер.
щал, бывая в увольнении. Он вспомнил, что видел у – Девятая, на третьем этаже. Ради такого дела
нее старую швейную машинку. Об этом он и доложил сейчас соберусь и схожу к ней.
офицеру-знаменосцу. Тот сделал шаг к начальнику Последнюю фразу Клавдия Андреевна произ-
училища: носила, когда ранние гости, уже, стуча сапогами, не-
слись вниз по лестнице. Заскочив в соседний подъ-
– Товарищ генерал, разрешите обратиться? езд, прыжками взлетели на третий этаж. Звонок – и
– Говорите. вновь томительные секунды ожидания.
– У курсанта поблизости проживает родственни- – Кто там? – раздался наконец женский голос за
ца, – офицер указал на многоэтажный серый дом не- дверью.
подалеку. – У нее есть швейная машинка, на которой – Зинаида Петровна? Откройте, это Саша Крав-
можно быстро восстановить полотнище. ченков, племянник Клавдии Андреевны. У нас к вам
– Что же, предложение дельное, – генерал пе- срочное дело.
ревел взгляд на Кравченкова. – Сколько вам нужно
времени?
– Десять минут! – горячо отрапортовал курсант.

235

Дверь открыла полноватая круглолицая жен- – Постарайтесь отвлечь милиционеров, особен-
щина. Ее с порога ввели в курс дела и попросили о но этого ретивого, а я со Знаменем пойду на прорыв.
срочной помощи. Зинаида Петровна пригласила всех Другого выхода нет.
в квартиру. На столе небольшой опрятной комнатки
Кравченков увидел знакомую швейную машинку. Кур- Они вновь подошли к милиционерам. Курсан-
санты быстро расправили полотнище. Взглянув на ты миролюбиво заговорили с сержантами. Внезапно
него, женщина грустно покачала головой: офицер совершил рывок сквозь оцепление. На какое-
то мгновение милиционеры растерялись.
– Нужны красные нитки, а у меня их, как на грех, нет.
Кравченков метнулся прочь из комнаты. Чок-чок- – Куда?! Стой! Назад! – закричали они.
чок – таким звуком зазвенели о ступени металличе- Оттолкнув мешавших курсантов, младший сер-
ские косячки, специально привинченные к каблукам. жант бросился вслед за беглецом. Выигранных секунд
Парадный шаг по брусчатке Красной площади приоб- оказалось достаточно, чтобы хорошо тренированный
ретал с их помощью чеканную поступь. офицер оторвался от преследователя. Он быстро
Через пару минут курсант вернулся с катушкой преодолел расстояние до первой линии оцепления,
красных ниток, которые оказались у тетушки. Зинаи- находившейся вблизи парадных расчетов. Навстречу
да Петровна, водрузив на нос очки, проворно намота- ему уже шли начальник училища и милицейский пол-
ла нить на шпульку, ловким движением вставила ее в ковник, ответственный за оцепление. Запыхавшийся
челнок, продела нитку через ушко иглы. Офицер, дер- младший сержант, к своему глубокому разочарова-
жа Знамя за древко, наклонил его к столу, а курсанты, нию, был отправлен назад, а офицер со Знаменем и
натянув два куска полотнища, приложили их друг к курсанты получили разрешение на проход. Знамен-
другу. Женщина по ходу работы подсказывала: ная группа заняло свое место впереди парадного
– Не так… Ровнее держите… Не натягивайте расчета училища.
сильно… Не прошло и пяти минут, как поступила команда
Курсанты старались как могли, пытаясь приноро- «Расчехлить Знамя!» Это означало, что участники во-
виться к непривычному для них делу. енного парада начинают движение для построения на
Раздался звонок – пришла Клавдия Андреевна. главной площади страны. Кравченков с напарником
– Слава Богу! – обрадовалась Зинаида Петровна. аккуратно сняли чехол, офицер приподнял Знамя и
– Помогай, Клавдия. С тобой мне сподручней будет. оно, наполнившись ветром, величаво и торжественно
Работа пошла быстрее, но и минуты летели стре- взвилось над строем. Ассистенты извлекли из ножен
мительно. Офицер с беспокойством поглядывал на кавалерийские шашки, встали по обе стороны знаме-
часы. Наконец строчка дошла до конца полотнища. носца. Шеренги парадного расчета невольно подтя-
Под умелыми руками женщин она получилась ровной нулись и замерли. На лицах курсантов – максималь-
и почти незаметной. Свернув и зачехлив Знамя, офи- ная собранность и предельная сосредоточенность.
цер и курсанты в порыве благодарности расцеловали Исчезло волнение, энергия и воля людей приобрели
обеих тетушек. До истечения отпущенного времени вдруг спокойное и уверенное состояние.
оставалось несколько минут. А дальше был парад. По Красной площади вместе
Вихрем промчались они вдоль домов. Уже видны с другими прошли курсанты-пограничники. Едва сту-
были парадные расчеты, как вдруг путь им преградили пив на брусчатку главной площади страны, строй пре-
милиционеры: пока Знамя приводили в порядок, было образился, став носителем мужества, сплоченности и
выставлено двойное оцепление из сотрудников МВД. силы. Над ним гордо реяло Знамя училища – символ
Проход на улицу Горького теперь разрешался только воинской чести, доблести и славы. И вновь на трибу-
по специальным пропускам. Они попытались кратко нах всплеск эмоций, гул одобрения и приветственные
объяснить ситуацию, обратившись к добродушному возгласы. Вердикт высшего руководства государства
на вид рыжеватому сержанту милиции. Он, выслушав, и армии был единодушен: лучшую выучку продемон-
предложил дождаться своего старшего начальника. стрировали курсанты ВВОКУ и Московского погра-
– Можете его срочно вызвать? ничного училища. Они и поделили первое место...
У сержанта на плече висела портативная радио- Мы сидим в комнате совета ветеранов и беседу-
станция. ем с полковником в отставке Александром Михайло-
– А почему мы должны его вызывать?– вступил в вичем Кравченковым. Несмотря на солидный возраст,
разговор его более молодой напарник – небольшого он сохранил былую стать и осанку.
роста черноволосый младший сержант милиции с вы- – После парада, – вспоминает ветеран, – ко-
пуклым, словно кукольным, лбом. – Мы ваши приказы мандование училища решило наградить Зинаиду Пе-
выполнять не обязаны. тровну, которая помогла спасти репутацию училища
– Мы не приказываем, а просим. Вы же по форме в сложной ситуации, чайным сервизом. Офицеры
видите – мы из парадного расчета, – вежливо ответил и курсанты приняли решение отблагодарить обе-
офицер-знаменосец, стараясь не обострять ситуацию. их женщин. Были собраны деньги и приобретен еще
– А что вы своей формой козыряете? – в голосе один сервиз. В выходной день, купив торт и цветы, мы
младшего сержанта проскользнули нотки зависти. – пришли к Клавдии Андреевне. Она пригласила Зина-
Вы пропуска предъявите. иду Петровну, и после вручения подарков довольные
Офицер отступил назад, тихо проговорил кур- тетушки устроили нам чаепитие из новых сервизов.
сантам:

236

К 30-летию СО ДНЯ ВЫВОДА СОВЕТСКИХ ВОЙСК ИЗ АФГАНИСТАНА

ОДЕРЖИМЫЙ ТВОРЧЕСТВОМ

Личное знакомство с военным фотокорреспондентом ему имя, он шел неделями, месяцами. Не знаю, может,
Валерием Суходольским у меня состоялось в июне и годами. Однажды он со мной поделился, что стоит за

1980 года, когда я пришел в газету «Красная звезда» исполненными им фотопортретами-очерками Ивана Се-

постоянным корреспондентом по Войскам противовоз- меновича Козловского, Владимира Высоцкого, других

душной обороны. До этого подполковника-инженера В. известных деятелей культуры. Сколько лет прошло, а

Суходольского я знал только как читатель. мне не забыть его публикацию о музее Микалоюса Чур-

В то время к воинскому званию выпускников инже- лениса в Литве – сплав искусствоведения и публици-

нерных факультетов военных вузов в качестве довеска стики, плюс блестящее, отвечающее духу написанного

добавлялось слово «инженер». Так что о наличии техни- фотосопровождение.

ческой страницы в биографии журналиста Суходольско- Суходольский был горазд на творческие выдумки и

го мне нетрудно было догадаться. А что он Валерий, я захватывающе интересен в работе. Он не боялся риско-

узнал уже в Москве, куда прибыл для дальнейшего про- вать, не чужд ему был и дух авантюризма.

должения службы из Хабаровска. В те годы в газетах ука- Однажды подходит:

зывать имя автора полностью было не принято. Считали, – Слушай, старик…

что достаточно инициала. Отсюда и «В» с точкой вместо К ровесникам, а также к молодежи Валерий обыч-

Валерия. Свои имена в большинстве отечественных пе- но обращался не по имени, а, как принято у газетчиков,

риодических изданий авторы публикаций обрели лишь в «старик». Выговаривал он это слово по-симоновски,

постсоветское время. слегка грассируя. Как и Константин Михайлович, Сухо-

Валерий профессионально владел не только фото- дольский был не в ладах со звуком «р».

камерой, но и пером. В отличие от иных коллег по фото- – На днях встретил Виталия. Чувствую, надо бы ему

цеху, зачастую просивших пишущих журналистов, если помочь.

требовалось развернутое текстовое сопровождение Известный в издательской среде художник Виталий

снимка, подписать его, Суходольский делал это сам. И Лукьянец наряду с другими московскими редакциями ак-

не скудными общепринятыми штампами вроде «на сним- тивно сотрудничал и в «Красной звезде». Нас он обычно

ке слева направо», а настоящими мини-эссе, выходив- обеспечивал первополосными праздничными плаката-

шими за рамки тесного прямоугольника снимка как по ми. Непосредственно общался с ним по работе в основ-

месту на газетной полосе, так и по вложенному в них со- ном Суходольский как заместитель редактора по отделу

держанию. Любая написанная Валерием текстовка уже оформления и фотоиллюстраций и потому обязанный

одним своим слогом приковывала к себе внимание чита- обеспечивать газету не только качественными фотогра-

теля. Живо и емко изложенные хорошим лите-

ратурным языком (вот тебе и технарь), подписи

Суходольского под снимками знакомили чита-

теля с тем, что не попало в кадр, насыщали его

дополнительной информацией.

Перо у Валерия было легкое. В газете то

и дело появлялись его очерки, зарисовки, ре-

портажи, к тому же проиллюстрированные по-

настоящему художественными фотографиями.

Почти каждая опубликованная работа Сухо-

дольского вывешивалась на «красную доску».

И оплачивалась согласно положению двойным

гонораром.

Зачастую в наиболее значимые команди-

ровки журналисты выезжали парами: пишу-

щий и снимающий. Так повелось еще с войны.

Пишущий-снимающий Суходольский в таком

напарнике-поводыре не нуждался и всегда ра-

ботал в одиночку. Позже, когда узнал его бли-

же, убедился, что в «отшельничестве» Валерий

нуждался и потому, что, когда он находился на-

едине с собой, ему никто не мешал вынашивать

задуманное. Ведь к иным своим «остановлен- • Валерий Суходольский с министром обороны Афганистана

ным мгновениям», впоследствии создавшим Абдулом Кадыром.

237

фиями, но и профессионально исполненными рисунка- Лукьянец, которому, наверное, пафосные плакаты

ми, шаржами, карикатурами. Как человек сердобольный, успели наскучить, при виде живой натуры, когда я при-

Валерий всякий раз старался дать своим нештатным вез для него трех бравых офицеров-ракетчиков, заго-

авторам возможность подзаработать, извлекая из этого релся. Он долго с ними возился, расспрашивая каждого,

немалую выгоду для художественного облика газеты. в какой ситуации что и как они чувствуют. Попросил их

– Понимаешь, до праздников еще далеко, заказы- даже проиллюстрировать свои внутренние ощущения

вать плакат Виталию рано. А деньги человеку нужны по- «на пальцах» – движением рук, тела, выражением лица.

стоянно. У меня есть фотография из твоих Войск ПВО: В итоге из-под сдабриваемого тушью пера Лукьянца

расчет станции наведения ракет в боевой работе. Одна- вышел интересный сюжетный рисунок, по живости и, не

ко считаю ее неудачной, оттого и отложил в сторону до побоюсь этого слова, достоверности превосходивший

лучших времен. Когда снимал, то как ни старался рас- «оригинал» – ту неудавшуюся, по мнению Суходольско-

шевелить расчет, но так и не удалось. Полпленки ушло, го, ее автора, фотографию. Удача художника не пробу-

а мои герои на карточке получились какими-то неживы- дила в фотографе чувства ревности. Воздавая должное

ми. А в композиционном отношении фотография, счи- Лукьянцу, он рассматривал ее и как собственную победу:

таю, удалась, да и технический фон проработан хорошо. – А я что говорил!

Жаль, труд пропадает. Повторять этот сюжет с другим Как и предвидел Валерий, совместная работа двух

расчетом – значит, копировать себя самого, а это, пони- Виталиев – Лукьянца и Скрижалина была вывешена на

маешь, не в моих правилах. А вот художник, такой, как «красную доску», за чем последовало и удвоенное де-

Виталий, этот сюжет может оживить… нежное вознаграждение. Суходольский заранее нас

– Но у Лукьянца нет допуска, и в полк к ракетчикам предупредил, чтобы во избежание кривотолков мы не

его никто не пустит. распространялись о подробностях создания этого зенит-

– Потому-то я и обращаюсь к тебе, как к посткору но-ракетного «полотна»: а вдруг строгое редакционное

по Войскам ПВО. От тебя требуется немного – привезти жюри по-своему истолкует наш «творческий прием» и

в редакцию офицеров отличного расчета, Виталий нари- лишит нас как «красной доски», так и двойного гонорара.

сует их в позах и ракурсах, в каких посчитаем нужным, Валерий же оказался как бы не причастным к этой отме-

и разместит в интерьере, который срисует с фотогра- ченной редколлегией публикации, добровольно лишив

фии. А ты напишешь текст, не поленишься – можешь и на себя «шайбы» при подведении итогов соцсоревнования.

очерк натянуть. Пожавшие лавры и какую-то их часть невольно от-

Поначалу я было сопротивлялся. Мотаться из-за Лу- няв у автора замысла, мы с Лукьянцом чувствовали себя

кьянца за полторы сотни километров, когда своей рабо- обязанными ему. Однако были лишены самого элемен-

ты по горло… тарного – возможности в порядке компенсации отблаго-

Но сказать Валерию вот так, напрямую, не решился дарить его традиционным стограммовым подношением.

и потому попытался дать своему отказу творческое объ- Не пьющий йог-журналист – это раритет.

яснение: Кроме этого эпизода я не припомню случая, чтобы

– Пойми, это же фальсификация. мы еще так же тесно взаимодействовали с Суходоль-

– Старик, запомни, победителей не судят. ским в Москве. А тут вскоре меня на три года откоман-

Надо знать Суходольского. Своим вкрадчивым, ти- дировали на войну – постоянным корреспондентом в Де-

хим, почти шепотом, голосом он мог уломать кого угод- мократическую Республику Афганистан.

но. Мне ничего не оставалось, как поддаться его желез- И вдруг в сентябре 1983 года звонок из Москвы Су-

ной логике и, признаюсь, соблазну. ходольского:

– Старик, на четыре недели выле-

таю к тебе.

И начал делиться своими задум-

ками, что он намеревается сделать в

афганской командировке. Как потом в

очередной раз убедился, он ничего не

делал спонтанно и, о чем уже говорил,

каждый шаг у него был расписан на ме-

сяцы вперед.

В «Красной звезде», как в любой

большой газете, существует отдел кор-

респондентской сети. В то время он

насчитывал более тридцати человек. В

каждом виде Вооруженных Сил и воен-

ном округе, на флоте, в группах войск

редакция имела своего представителя

– постоянного корреспондента, а то и

двух. В 1982 году в связи со вступле-

нием в Афганистан ограниченного, как

• Полковник Виталий Скрижалин (слева) и глава Афганистана Бабрак тогда называли, контингента советских
войск было принято решение о созда-
Кармаль.

238

нии в Кабуле корреспондентского пун-

кта «Красной звезды», открывать кото-

рый выпало автору этих строк.

Помимо решения своей основной

задачи – обеспечения газеты матери-

алами из своего региона на посткора

возлагалась еще и обязанность оказы-

вать содействие и помощь журналистам

редакции, прибывающим в команди-

ровку из Москвы.

И вот настал день и час, когда в

Кабуле на военном аэродроме призем-

лился прилетевший из Ташкента во-

енно-транспортный Ан-12 с Валерием

Суходольским на борту.

Прежде чем везти гостя через весь

город в штаб 40-й армии, где для него

был заказан номер в гостинице, я пред-

ложил вначале заехать ко мне: «Это по

пути. Перекусим по-домашнему, заодно

прикинем, что нужно будет сделать в • Вертолеты Ми-26 в небе Афганистана.
ближайшие дни, что в последующие».

Хотя и офицер, я, однако, как за-

рубежный постоянный корреспондент «Красной звез- – Старик, а как бы сфотографировать все это с вер-

ды», имел статус, отличный от статуса военнослу- толета.

жащего 40-й армии. Ни в одном моем документе не – Не получится.

указывалось мое воинское звание, ходил исключитель- И рассказал, как полгода назад, 23 февраля, по за-

но в штатском и жил не в военном городке, а в городе, данию ЦК в Кабуле – тоже на четыре недели – высадился

занимая вдвоем с женой в построенной по ташкентско- десант московских журналистов. В их состав входила и

му проекту сейсмоустойчивой панельной пятиэтажке бригада Гостелерадио во главе с популярнейшим теле-

трехкомнатную квартиру, которая одновременно служи- ведущим Александром Каверзневым. Когда москвичей и

ла и офисом. нас, аккредитованных в Кабуле журналистов, принимал

Отдав должное приготовленному женой завтраку, командующий 40-й армией генерал-лейтенант Виктор

решили остатки светлого времени (в Кабуле темнеет Федорович Ермаков (впоследствии генерал армии и

рано) посвятить знакомству с городом, а в штаб, полит- заместитель министра обороны СССР), Каверзнев «за-

отдел армии поехать завтра с утра. Экскурсию начали кинул удочку»: а нельзя ли выделить телевизионщикам

с посещения расположенного неподалеку главного му- вертолет для панорамной съемки Кабула с высоты пти-

сульманского кладбища, где центральное место на взго- чьего полета?

рье занимал мавзолей короля Мухаммеда Надир-шаха, – Вертолет выделить не проблема, но…

застреленного в 1933 году во время торжеств в лицее Уже одно такое начало ответа командующего и сра-

«Неджат» одним из лицеистов. Убийца тогда был четвер- зу же потускневшее выражение его лица не сулило ниче-

тован, а все его родственники повешены. го хорошего. И точно:

Ветер демократической Саурской (Апрельской) – Есть приказ: всем летательным аппаратам, чтобы

революции 1978 года не мог не задеть своим огнеды- не быть сбитыми, опускаться над городом ниже тысячи

шащим крылом и последний приют сурового правите- пятисот метров запрещено. Вас такая высота устроит?

ля Афганистана: стекла мавзолея выбиты, на граните – Конечно, нет.

и мраморе сплошь сколы, могильная плита сдвинута, – Нарушить же приказ, рискуя вами, экипажем, ма-

кругом мусор. Сейчас, когда слышишь голоса наших до- шиной и, наконец, жителями, на которых она может, сби-

морощенных либералов, призывающих «убрать мумию» тая душманами, упасть, я не имею права – ни юридиче-

с Красной площади, всякий раз встает в памяти осквер- ского, ни морального.

ненный мавзолей афганского короля. Нам – что афган- И с иронией добавил, как бы переводя свой отказ

цам, что русским – только дай волю. в шутку:

Но Суходольского в ту минуту привлек не столько – Собьют вас, вам уже ничего не будет, а мне за вас

мавзолей, который он общелкал со всех сторон, сколько отвечать.

панорама лежащего под нами Кабула, надвое разреза- Валерий терпеливо меня выслушал и – небезнадеж-

емого просторным проспектом Майванд с одноименной но! – резюмировал:

площадью и известным всей стране обелиском в центре – А попробовать все-таки надо…

ее. Проспект и площадь свое название получили от селе- Эту фразу, мне показалось, он произнес как упрек

ния Майванд, что под Кандагаром, где в июле 1880 года тем, кто в тот раз так легко отказался от в общем-то ин-

афганцы наголову разбили английскую бригаду, почти тересного замысла, а заодно показать, что уж он-то не

наполовину уничтожив ее. спасует перед обстоятельствами, даже когда они скла-

239

дываются не в его пользу. Ну что ж, отвел душу и успо- и осуществлялось материально-техническое снабжение

койся. Но оказывается, я мало знал Суходольского… 40-й армии.

– А для начала, – предложил ему, – съездим в гос- Валерий попросил, чтобы в первой его поезд-

питаль. ке за пределы Кабула я побыл в роли гида. Однако на

И дал почитать набросок ожидавшего фотоиллю- день вылета в Кабуле неожиданно назначили пресс-

страции очерка. конференцию для афганских и иностранных журнали-

…Где-то недели две назад экипаж транспортного стов. Кстати, о журналистах. Афганские – с ними ясно.

самолета Ан-12 доставил в Хост емкости с бензином для А вот иностранные… В ДРА иностранцы были представ-

дислоцированного здесь афганского пехотного полка. лены тремя отделениями советских СМИ: Гостелера-

Поставили на подъехавший грузовик первую ем- дио, ТАСС и АПН, а также корреспондентами «Правды»

кость. Стоило лишь начать выводить на платформу из чре- – Владлен Байков, «Известий» – Герман Устинов, «Ком-

ва самолета вторую, как с окружающих гор начался мино- сомольской правды» – Хулькар Юсупов и вскоре сменив-

метный обстрел. В точности огня духам было не отказать. ший его Михаил Кожухов, впоследствии известный теле-

Осколком пробило висящую на тросах емкость. Струя путешественник, и «Красной звезды» – ваш покорный

бензина ударила в землю. Упал смертельно раненный слуга. По-настоящему иностранный корреспондент (нас-

второй пилот лейтенант Алексей Логинов. К нему, невзи- то афганцы считали скорее своими, чем иностранцами)

рая на раздробленную ступню, из которой хлестала кровь, в Кабуле был аккредитован всего один. Это Ян Стейскал,

бросился воздушный радист Николай Пономаренко... представлявший ЧТК – Чехословацкую телевизионную

Раненный в бок, с бездействующей левой рукой, компанию. Так что ни одного «вражьего агента».

командир экипажа капитан Виктор Царалов принима- Исходя из складывающейся обстановки, догово-

ет единственно правильное в той обстановке решение: рились: Суходольский утром вылетает в Кундуз, там

«Взлетаем». Да, из экипажа пятеро ранены. Для управ- работает, я после передачи в Москву отчета о пресс-

ления самолетом остается одна командирская правая конференции отправляюсь за ним вдогонку. Однако,

рука. Но оставаться на аэродроме нельзя. Надежды, что прилетев на следующий день в Кундуз, узнаю, что Су-

братья по оружию подавят огневые точки противника, ходольского и след простыл – его накануне увез с со-

никакой. А готовая вот-вот вспыхнуть бензиновая лужа бой в Таш-Курган командир 122-го полка подполковник

тем не менее подбирается к самолету… Иван Зубко.

Как взлетели – лучше не вспоминать. Но взлетели… Так как Валерий своим отступлением от предвари-

…Когда сели в Кабуле, в корпусе самолета насчи- тельной договоренности освободил меня от принятых

тали более 150 пробоин. Это не считая выведенного из ранее обязательств, я решил не гоняться за ним по севе-

строя рулевого управления и других повреждений… ру Афганистана. Зато почти двое суток пробыл на артил-

После посещения госпиталя, где лечились ране- лерийской батарее, что в десятке километров от города

ные летчики, на следующий день мы наметили лететь охраняла важный – если не стратегически, то в опера-

в Кундуз, в 201-ю мотострелковую дивизию. А если кон- тивном отношении – мост через реку Кундуз.

кретнее – в стоявший под Таш-Курганом на перепутье Там я застал Абдула Хакима, когда-то известного в

122-й мотострелковый полк, откуда в одну сторону рукой округе главаря банды, которая после перехода на сто-

подать до древнего Мазари-Шарифа с его знаменитой рону государственной власти превратилась в местный

голубой мечетью, в другую – до Хайратона, на перевал- отряд самообороны. Хаким, как оказалось, приехал к ар-

базу, через которую из Союза шли грузы в Афганистан тиллеристам с добытыми через своих людей разведдан-

ными о готовящих очередную пакость

вчерашних «братьях по оружию».

Ночь на батарее прошла, мож-

но сказать, спокойно. Нас никто не

обстрелял. Зато в горах, у подножия

которых лежал кишлак, чуть ли не до

рассвета шла автоматно-пулеметная

трескотня. Кто в кого стрелял – одно-

му Аллаху известно. Это мог сделать

и Хаким, даже если никто на него не

нападал. Лишь бы набить себе цену в

глазах шурави (меня, одетого в штат-

ское, судя по его почтительному ко

мне отношению, он принял за боль-

шого начальника). Тогда у него было

основание выпросить дополнительное

денежное вознаграждение «за боевую

активность».

На следующий день, воспользо-

• Раненые советские военнослужащие в госпитале с афганскими вавшись приглашением Хакима, мы
детьми. съездили в кишлак, посмотрели, как

240