rmn-gzt-24-2019

ДЕЛА ИВАНОВ Николай Фёдорович
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
Родился в 1956 году в селе Страчево Брянской области. Закончил Московское
суворовское училище и факультет журналистики Львовского высшего военно-
политического училища. Служил в ВДВ, участвовал в более десяти боевых опе-
рациях. Награжден орденами и медалями.

Первая публикация в 1982 году. Ныне автор двух десятков книг. В качестве
военного журналиста и писателя побывал в Чечне, Цхинвале, Крыму, Сирии,
на Донбассе.

В феврале 2018 г. избран председателем правления Союза писателей России.
Живет в Москве.

«Мы умели жить.
Помни это. Будь человеком»

Двадцать лет назад, в № 10 за 1999 год, в го «За Веру и Верность», Анатолий Заболоцкий яр-
«Роман-газете» были опубликованы записки ко и убедительно представил в новой книге (изда-
кинооператора Анатолия Заболоцкого «Шук- тельство «Вече», 2019) коллективный портрет вы-
шин в кадре и за кадром». С тех пор Анатолий Дми- дающихся деятелей русской культуры, с которыми
триевич стал не только автором и другом нашей ре- он был близок, с кем разделял жизненные и эстети-
дакции, но и оформил своими великолепными фо- ческие позиции, в защиту добрых имён которых от
токартинами более полусотни номеров «РГ» с про-
изведениями лучших российских писателей, в их
числе Солоухин, Белов, Распутин, Юрий Кузнецов,
Крупин, Личутин...

Новая книга воспоминаний А. Заболоцкого, хо-
тя и носит прежнее заглавие и частично сохраня-
ет старое фотообрамление, безусловно, принци-
пиально новое издание. И дело не только в увели-
ченном втрое объеме. Это еще и своеобразный ры-
царский отчёт Заболоцкого, ло-боевому преданно-
го памяти своих выдающихся друзей и современ-
ников.

Блестящий кинооператор («Альпийская балла-
да», «Печки-лавочки». «Последний хлеб», «Безу-
мие», «Обрыв», «Калина красная» и еще более де-
сятка кинофильмов), всемирно признанный фото-
художник, Заслуженный деятель искусств России и
Беларуси, лауреат премии Андрея Первозданно-

Окончание см. на 3 стр. обложки.

Учредитель и издатель 2019 №24 /1845/ Основана в 1927 г.
ООО «Роман-газета»
Николай Иванов
Главный редактор
Юрий Козлов Женский пляж

Редакционная Новеллы цвета хаки
коллегия:
Не выстрелы пою, а тех, кто шёл под пулями.
Дмитрий Белюкин Не войне поклоняюсь, а тем, кто не прятался от неё.
Юрий Бондарев Русскому солдату.
Семен Борзунов
Золотистый золотой
Алексей Варламов
Анатолий Заболоцкий Песнь

Владимир Личутин ...И сказал ей бородатый главарь, увитый по лбу зелёной лентой: тебе туда. И пока-
Юрий Поляков зал стволом автомата на горный склон — за ним ты найдёшь своего сына. Или то, что
от него осталось.
Ответственный
редактор Если дойдёшь, конечно.
И замерли от этого жеста боевики, а в первую очередь те, кто устанавливал на
Елена Русакова этом склоне мины. Надёжно устанавливали — для собственной же безопасности,
туда-сюда, движение.
Права Разведка федеральных сил не прошла — откатилась, вынося раненых.
на использование Попавшие под артобстрел шакалы, спасаясь от снарядов, вырывались сюда на
простор и на потеху Аллаху устраивали фейерверк на растяжках.
товарного знака Пленные, что вздумали бежать, взлетели здесь же на небеса.
«Роман-газета» Сын? Нет, сына её здесь нет. Но они слышали о пленном русском пограничнике,
который отказался снять православный крестик. Зря отказался: через голову и не
принадлежат стали снимать, делов-то — отрубили голову мечом, и тот сам упал на траву. Малень-
ООО «Роман-газета» кий такой нательный крестик на белой шёлковой нитке, мгновенно пропитавшейся
© ООО «Роман-газета», 2019 кровью. Гордого из себя строил, туда-сюда, движение. А то бы жил. Подумаешь, без
Все права защищены креста... Дурак. А похоронили его как раз там, за склоном. Иди, мать, а то ночь ско-
ро — в горах быстро темнеет. Жаль только, что не дойдёшь. Никто не доходил.
Подписаться Пошла.
на журнал «Роман-газета» Пошла по траве, выросшей на минах, и среди тоненьких проводков, соединявших
можно в отделениях связи гранаты-ловушки. Вдоль кустарников, израненных осколками. Вдоль желтеющих
косточек чьих-то сынков, не вынесенных с минного поля ни своими, ни чужими. Со-
и через Интернет:
www.gazety.ru

Подписные
индексы издания:

в каталоге агентства
«Роспечать»

70782 на полугодие,
71752 на год;

в объединенном
каталоге

«Пресса России»
38915 на полугодие;

в электронном каталоге
«Почта России»

П1526 на полугодие

Точка зрения автора может
не совпадать с позицией
редакции

2 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

брать бы их, по ходу, раз она здесь, похоронить по- Он не угадал. А тот, кто не угадывает, проигры-
людски, с молитовкой. Но она шла-торопилась к вает...
своему дитяти, к своей кровинушке, к своему дурач-
ку, не послушавшему бандита. О Господи, за что? А ещё через два дня к боевому охранению пехот-
Ведь сама прилюдно надевала сыночку крестик на ного полка вышла с зажатым в руке крестиком на ко-
призывном пункте — чтобы оберегал. И видела ведь, ричневой шёлковой нити седая старушка. И не по-
видела, что стесняется друзей её Женька, пряча пода- нять было с первого взгляда: русская ли, чеченка?
рок глубоко под рубашку. Думала, грешным делом,
что не станет носить, снимет втихаря. — Стой, кто идёт? — спросил, соблюдая устав,
часовой.
Не снял...
А ей всё смотрели и смотрели вслед те, кто захо- — Мать.
тел иметь собственное солнце, собственную лич- — Здесь война, мать. Уходи.
ную власть, собственных рабов. Ухоженные, упи- — Мне некуда уходить. Сынок мой здесь.
танные, насмешливые бородачи. Три месяца она, Подняла руки — без ногтей, скрюченные от за-
ещё молодая женщина, ощущала на себе эти взгля- стывшей боли и порванных сухожилий. Показала
ды, терпела унижения, оскорбления, издеватель- ими в сторону далёкого горного склона — там он.
ства. Три месяца её секли холодные дожди. По ней В каменной яме, которую вырыла собственными ру-
стреляли свои и чужие, потому что по одинокой не- ками. Ногтями, оставленными там же, среди камен-
знакомой фигуре на войне стреляют всегда: на вся- ной крошки. Сколько перед этим пролежала без па-
кий случай или просто ради потехи. Она пила росу с мяти, когда отыскала в волчьей яме родную рыжую
листьев и ела корешки трав. Она давно потеряла в головушку, из-за которой дразнили её Женьку лас-
болоте туфли и теперь шла по горным тропам, по ково «Золотистый золотой», не знает. Сколько по-
лесным чащам, по невспаханным полям босиком. том перекопала холмиков и пролежала рядом с обез-
Искала сына, пропавшего в чужом плену на чужой главленным телом своего мальчика, не ведает тоже.
войне. Невыспавшейся переходила от банды к бан- Но очнувшись, поглядев в чужое безжизненное не-
де, голодной от аула к аулу, закоченевшей от ущелья бо, оглядев стоявших вокруг неё в замешательстве
к ущелью. Знала одно: пока не найдёт своего Жень- боевиков, усмехнулась им и порадовалась вдруг
ку, живого или мёртвого, не покинет этой земли, страшному: не дала лежать сыночку разбросанным
этих гор и склонов. по разным уголкам ущелья, соединила головушку...
«Господи, помоги. На коленях бы стояла — да ид- ...И, выслушав её тихий стон, тоже седой, задёр-
ти надо. Глаза бы выплакала, да искать надо. Истово ганный противоречивыми приказами, обвинённый
молюсь, ибо знаю — слабая молитва выше головы не во всех смертных грехах политиками и правозащит-
поднимется. Помоги, Господи. Потом забери всё, никами, ни разу за войну не выспавшийся подпол-
что пожелаешь: жизнь мою забери, душу, разум — но ковник дал команду выстроить под палящим солн-
сейчас помоги дойти и отыскать сыночка...» цем полк. Весь, до последнего солдата. С Боевым
— Сейчас, сейчас взлетит, туда-сюда, движение. знаменем.
— Здесь ещё никто не проходил. И лишь замерли взводные и ротные коробки, об-
Ждали боевики, не спуская глаз с русской жен- разовав закованное в бронежилеты и каски каре, он
щины и боясь пропустить момент, когда вздыбится вывел нежданную гостью на середину горного плато.
под её ногами земля и закончатся муки. И протяжно, хриплым, сорванным в боях голосом
Не заканчивались. Небеса, словно оправдываясь прокричал над горами, над ущельем с остатками
за страшную кару, выбранную для её сына, отводили банд, над минными полями, — крикнул так, словно
гранатные растяжки. А то ангелы прилетели от него, хотел, чтобы услышали все политики и генералы, ак-
от Женьки, и подстилали свои крыла под растрес- сакалы и солдатские матери, вся Чечня и вся Россия:
кавшиеся, с запечённой кровью ноги, не давая им — По-о-олк! На коле-ено-о-о!
надавить сильнее обычного на минные взрыватели. И первым, склонив седую голову, опустился пе-
И шла и шла мать туда, где мог быть её сын. Уходила ред маленькой, босой, со сбитыми в кровь ногами
прочь от главаря с зелёной лентой, исписанной араб- женщиной.
ской вязью. И когда уже скрывалась она с глаз, исче- И вслед за командиром пал на гранитную пыль-
зала среди травы, один из боевиков поднял снайпер- ную крошку его поредевший до батальона, потрё-
скую винтовку. Поймал в прицел сгорбленную спи- панный в боях полк.
ну: прошла она — проведёт других. Не взлетела — так Рядовые пали, ещё мало что понимая в случив-
упадёт... шемся.
Но что-то дрогнуло в бородаче, грубо отбил он в Сержанты, беспрекословно доверяющие своему
сторону оружие и молча зашагал прочь. «бате».
В ущелье. Три оставшихся в живых прапорщика — Петров и
В норы. два Ивановых — опустились на колени.
В темень. Лейтенантов не было. Выбило лейтенантов в ата-
ках, рвались вперед, как мальчишки, боясь не полу-
чить орденов, — и следом за прапорщиками склони-

Николай Иванов Женский пляж 3

лись повинно майоры и капитаны, хотя с курсант- познавания врага: начштаба назначает паролем лю-
ских погон их учили, что советский, русский офицер бое число, и часовой уже не кричит: «Стой. Кто
имеет право становиться на колени только в трёх идёт?» Он сам называет первую пришедшую на ум
случаях: испить воды из родника, поцеловать жен- цифру и ждёт с автоматом на изготовку, когда неиз-
щину и попрощаться с Боевым знаменем. вестный прибавит к ней недостающие баллы. Ариф-
метика, третий класс. Но Кречета боец под Пальми-
Сейчас Знамя по приказу молодого седого ко- рой уложил мордой в вековую сирийскую пыль как
мандира само склонялось перед щупленькой, про- раз после того, когда тот не смог быстро вычесть из
стоволосой женщиной. И оказалась вдруг она, воль- сорока девяти услышанные «тринадцать».
но иль невольно, по судьбе или случаю, но выше
красного шёлка, увитого орденскими лентами ещё Стражнице у дверей дела до посторонних не ока-
за ту, прошлую, Великую Отечественную войну. залось, в магазине они тоже пришлись не ко двору:
продавщица дремала, улёгшись тройным подбород-
Выше подполковника и майоров, капитанов и ком на руки, мягкой периной разложенные по при-
трёх прапорщиков — Петрова и Ивановых. лавку. Разлеглась бы наверняка и пошире, но локоть
упирался в объявление: «Продаю свежий навоз. Са-
Выше сержантов. мовывоз».
Выше рядовых, каким был и её Женька, герой-
ских дел не совершивший, всего один день побыв- Вошедшим требовался амбарный замок, но Кре-
ший на войне и половину следующего дня — в плену. чет не забыл про подначку с паролем и кивнул на
Выше гор вдруг оказалась, тревожно замерших за объявление.
её спиной.
Выше деревьев, оставшихся внизу, в ущелье. — Грамм двести пятьдесят не взвесите? Товарищ
И лишь голубое небо неотрывно смотрело в её не- выращивает кактусы...
когда васильковые глаза, словно пыталось насытить-
ся из их бездонных глубин силой и стойкостью. Лишь Заканчивал просьбу шёпотом: над прилавком на-
ветер касался её впалых, обветренных щёк, готовый чало вставать что-то могучее, колышущееся, запол-
высушить слёзы, если вдруг прольются. Лишь солнце няющее собой место что вширь, что в высоту, а пото-
пыталось согреть её маленькие, хрупкие плечики, му способное ухватить гвардии майора за шиворот и
укрытые выцветшей кофточкой с чужого плеча. всё же повесить юмориста по-партизански на персо-
И продолжал стоять на коленях полк, словно от- нальный крючок. Выручая друга, Сергей затарато-
маливал за всю Россию, за политиков, не сумевших рил о замке, заплатил за первый попавшийся и вы-
остановить войну, муки и страдания всего лишь толкал Кречета из дверей.
одной солдатской матери. Стоял за её Женьку, рядо-
вого золотистого воина-пограничника. За право- На улице к женщине-лесорубу подкатил на раз-
славный крестик, тайно надетый и прилюдно не номастном мотоцикле муж. С головы на голову пе-
снятый великим русским солдатом в этой страшной ресадил ей свой шлем, себе достал из коляски сетку
и непонятной бойне... от пчёл. В два притопа, три прихлопа завёл смесь
«Урала» и «Явы», шумахером погазовал перед стар-
Свете тихий том. Мигнув, как макака, красным задом, мотоцикл
умчал топор в гудящий комарьём Брянский лес, вы-
Возле магазина ходила женщина с топором. глядывающий из-за последнего уличного дома.
Скорее всего, она просто кого-то ждала, но Дима
— Мужики! Сливы не нужны? — раздалось за
Кречет попятился. Только что в приёмной главы спиной у приезжих. — Возьмите. А то у меня свиней
района секретарша, принимая у него с Сергеем курт- нет, скормить некому. Пропадут.
ки, поинтересовалась, добрая душа:
Два ведёрка жёлтых, готовых от одного прикос-
— Можно вас повесить на один крючок? новения брызнуть соком слив предлагал тщедушный
Фраза не имела никакого подвоха, но они-то мужичок-старик. Он был минимум трижды не брит,
помнили, что приехали не просто на родину своего майку прикрывал скособоченный плащ, но исцара-
друга, а в партизанские края. Так что и за топором не панные колючками пальцы цепко держали вёдра.
лишним было бы присмотреть.
— Пароль «Сорок девять», — прошептал Кречету — Всего-то за пятьдесят рублей... — Уличного
Сергей, благословляя того на штурм стеклянной торговца привлекли, скорее всего, столичные ко-
дверной амбразуры хозяйственного магазина. стюмы и галстуки потенциальных покупателей.
С современными паролями гуманитарии, вроде
Димки Кречета, на войне первые кандидаты на от- Москвичи для Суземки виделись людьми добры-
стрел. Названия городов или абракадабры про «сла- ми: за пятьдесят рублей они могут проехать лишь
вянские шкафы» канули в Лету, уступив место все- один раз на метро, а тут — два ведра слив, выращива-
сильной цифре. Да и что может быть проще для рас- емых целый год. Выгоднейшая сделка, кто понимает
хоть что-то в торговле.

Однако она даже добрым москвичам была неин-
тересна, но, затягивая паузу, мужик переключился
на двух кошек, бредущих вдоль забора:

— О, две варежки идут. Одна будет чёрная, дру-
гая рыжая... А навоз у Клавки не берите. Кто берёт —

4 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

потом пять лет вообще на огороде ничего не растёт. эфире продолжала сплетничать, но уже про Питер.
Даже бурьян. Выжигает. Во питание... Рекламный щит, увешанный, как грудь маршала,
бесчисленными наградами, призвал вернуться и ку-
— Васька, не морочь людям голову, — вслед за пить новые окна для счастья на улице Коммунисти-
кошками шла аккуратно одетая старушка- ческой. Но нарисованный усатый человечек понёсся
гимназистка с прутиком, которым, как гусей, на- на капоте вперёд, словно желая оставить как можно
правляла их домой. — Иди приведи себя в порядок. дальше брошенные хозяином сливы.

— Э-э, — возразил ей с улыбкой мужичок. — Дом бабы Зои даже не искали — первый слева на
В человеке главное — внутренний мир! центральной улице, в голубой цвет выкрашенный.
Приставленная к калитке палка извещала об отсут-
Дождавшись, когда наставница унесёт на голове ствии хозяйки, зато на шум мотора примчалась на
на достаточное расстояние корону из накладной ко- трёх лапах утыканная репейником псина. Присела
сы, поведал: чуть поодаль, выхлопывая смиренными глазами ми-
лосердие. Поймав на лету кусок колбасы, вмиг забы-
— Тёща. Бывшая. Собаку облей в мороз водой — ла об интеллигентности и принялась давиться дели-
околеет. А эта каждую зиму в прорубь — и опять хрен катесом, гневно прорычав даже на тяжело прожуж-
да ни хрена, ходит поучает. Так как насчёт слив-то? жавшую рядом муху.

Времени на пустые разговоры у друзей не остава- — Я туточки, тута я, — прозвучало от дома на-
лось, солнце клонилось к закату, но Васька не отста- против.
вал, пошёл за ними и к машине. Оглядел её крити-
чески, хотя и не без зависти. Нарисовал пальцем ро- Раздвигая заросли мальвы около палисадника, к
жицу на запылённом капоте. гостям зашмыгала в галошах на вязаные носки бабу-
ля. Сил хватило дойти до середины дороги, на раз-
— А у меня тоже... велосипед... был. Иномарка. метке из бараньего гороха опёрлась о палку отды-
Угнали. На двух колёсах, вообще-то, лётает душа, а шаться. Подавшегося на помощь Сергея остановила
на четырёх возится бренное тело, — с чувством пре- издали: сама, не волнуйся сердцем впустую.
восходства дорисовал рожице усы.
— Разогналась идти, а ноженьки меня не слы-
— Только вот всё, что между ног — не транс- шат, — оправдалась подойдя. Порванное сбоку платье
порт, — не согласился быть мальчиком для битья перетащила вперёд, спрятала дырку под фартуком. —
Сергей, купивший джип лишь месяц назад. Кивнул Да ещё утром для смеха тяпкой по ноге лузганула...
на сливы, попробовав выехать на старой шутке: — Ну, здравствуйте! С приездом. Я соседка, баба Сима.
Сто пятьдесят граммов в кулёк.
Указала палкой на голубой дом:
Мужичок несколько секунд в прищур глядел на — Это я калитку подпёрла от Кузьмы, шляется
шутника, оценивая степень оскорбления, потом по дворам, как будто он всюду один хозяин, — за-
медленно, не спуская с него взгляда, высыпал сливы махнулась на собачку, прыгающую следом. Вместо
под колесо. звонка постучала палкой по забору: — Зойка, встре-
чай гостей! Идите смелее, ждёт с утра.
— Если думаешь, что я тебе трусы на верёвочке, Сергей отметил просевший угол крыльца и поте-
то глубоко ошибаешься. рявшую из-за этого себе опору лавку. Это армейские
острословы, намекая на скрещённые стволы пушек
Усмехнулся и пошёл вдоль забора, тарахтя пусты- в его артиллерийской эмблеме, говорят, будто пуш-
ми вёдрами как трещотками по штакетнику. кари в этой жизни палец о палец не ударят. А ракеты
к звёздам кто запускает? Хотя на грешной земле ра-
Кречет стукнул по лбу нарисованному человечку. боты, конечно, ещё больше. Сюда, к бабе Зое, надо
Сергей проверил ударом ноги накачку шин. Молча было раньше приехать...
влезли в машину, Дима включил радио. Москва как Кречет, проследив за взглядом друга, согласился:
болтливая баба взахлёб рассказывала о себе в новос- надо менять стояк. Хотя теперь для чего, если уез-
тях, и единственное, что её заглушало, так это тре- жать?
щотка Василя. Юмор — он такой, он обжигающий, — Ого. Больная-больная, а стол как для Путина
как сковорода без ручки. Собственно, человеку и да- накрыла, — с порога углядела баба Сима заставлен-
ны два уха и только один рот для того, чтобы больше ный едой столик у окошка. Перехватила у соседки
слушать и меньше болтать. миску парующей картошки, утвердила её в центре
стола: в сравнении с ней в селе даже хлебу место все-
— Поехали, — принял на себя командование го лишь на уголке. Однако приглашения остаться не
Кречет: старшим машины среди военных является получила и кивнула всей хате сразу: — Ладно, пого-
тот, кто сидит справа от водителя. ворите тут без меня, а если надо — кликните.
Всё же до последнего надеясь на угощение, по-
Стараясь не раздавить сливы, Сергей развернул топталась у порога с палкой, как Кузя на своих трёх
машину, выставив её широкую морду к лесу, погло-
тившему разноцветный мотоцикл. Зелёная стрелка
на экране навигатора уткнулась тоже туда, в извили-
стую лесную дорогу, которая и обещала вывести пут-
ников к нужной деревеньке. Баба Зоя, должно быть,
уже заждалась заказанного замка...

Проплыли галки, расхаживавшие вдоль дороги в
ожидании добычи вальяжными гаишниками, скло-
нившиеся до пыли слоновьи уши лопухов. Москва в

Николай Иванов Женский пляж 5

лапах. В селе последние дни только и разговоров, что Больше никого в рамке не распознала, хотя и по-
Зойку-партизанку приедут забирать в Дом ветеранов трогала пальчиком каждое лицо на снимках. Посмо-
друзья её внука Костика, погибшего неизвестно где, трела мимоходом в окно, поправила занавеску на
но похороненного в Москве с почестями. Зря, что шнурочке и вдруг встрепенулась:
ли, сидела в засаде в мальве. По большому счёту, ей
даже ни котелки московской фигуристой колбасы не — Господи, так это же моя хата!
надо, выгружаемой на стол приезжими, ни вон той Принялась снова трогать и рассматривать зана-
жирной золотистой шпротины, и даже обошлась бы веску с узнанным зашивочным рубчиком, божничку
без заплетённого в косичку, но издалека пахнущего с иконой, диван, телефон на тумбочке.
поджаристыми боками сыра. Ей интересно просто — А где я только что была?
поговорить с новыми людьми — такого богатства Взгляд умолял обмануть, не говорить правду. Ти-
нынче в селе ни за какую пенсию не купишь. Но по- хо заплакала, присела на диван с резной спинкой и
том — так потом. принялась стучать себя кулачком по лбу:
— Ну что ж ты у меня болеешь? Я тебя обидела
— Хотела с дорожки молочком встретить, а оно чем-то? Что ж ты ничего не помнишь, делаешь из
только ночь переночевало, а уже скислось, — разве- меня дурочку? — отыскала взглядом ребят: — При-
ла руками баба Зоя перед оставшимися. — Вон руко- везите мне врача. Пусть даст таблеток от головы.
мойник, — кивком головы указала на закуток в кух- Кречет дёрнулся к выходу — в бардачке машины
не. — А полотенце сейчас принесу. какие-то таблетки имелись, но сам же и остановил
себя словно на минном поле. Чтобы пройти по исче-
Держась за выбеленную, словно на выданье, зающей памяти последней партизанки отряда «За
печь, зашмурыгала во вторую половину хаты. власть Советов» — тут не хватит ни звёзд на погонах,
ни крестов на груди. Эх, Костя-Костя!
— Да вот же висит, не надо, — остановил Сергей, Замяукала из сеней кошка, просясь в дом. Этот
пока Кречет продолжил разгружать сумки. звук тоже оказался родным и знакомым, баба Зоя
привычно подалась на него, толкнула плечиком
— То состарилось, пора с рук на ноги перекиды- дверь. Кошка вошла королевной, с хвостом выше се-
вать, — отмахнулась баба Зоя. Перетащила ноги че- бя. Полноправным членом семьи запрыгнула на ди-
рез порожек, загрюкала дверцами платяного шка- ван, потянулась к еде. Сергей, сервирующий стол,
фа. — Костика давно видели? А что он сам-то не шуганул её из-под руки и лишь потом спохватился:
приехал? наверняка у неё с хозяйкой свои застольные отноше-
ния. Бросил извинительно под стол палочку-
Офицеры переглянулись. Глава района говорил, выручалочку — кусочек колбасы.
что после операции и наркоза память у бабы Зои по- — Ну что, за стол?
плыла, и что в её 90-летнем возрасте это трудновос- В хорошей избе так: сначала кормить, потом рас-
становимо. Но забыть, что Костя погиб... спрашивать.
— Что ж вы так деньги растранжирили. — Баба
А баба Зоя словно выходила через высокий поро- Зоя довольно оглядела скатерть-самобранку, раздви-
жек не в другую комнату, а в иное измерение. По- нула занавески: жалко, что Сима ушла, не шмыгает
явившись с полотенцем, недоумённо замерла, глядя под окном, как давеча. Кто теперь людям расскажет,
на гостей: какие у её Костика друзья?
Потянулась к сладенькому — уже разрезанному
— Вы кто? на дольки торту: картошка каждый день, а таких
Со страхом и любопытством начала оглядывать праздников, чтобы со сладостями, после внука кто
стены, словно видя их впервые. Как к чему-то спаси- организует? А вот он сам где-то запропастился, не
тельному, подалась к рамкам с фотографиями. едет и не едет. Гонцы, что ли, будут папкину с мам-
— Так это я, что ли? — ткнула она пальцем в де- кой могилку обкашивать? Люди говорят, что репей-
вушку с ридикюлем, стоявшую около памятника. — ник уже около креста рвут...
Я. А это папкина могилка, — погладила стекло. Дрожащие пальцы не смогли удержать воздуш-
Костя сто раз рассказывал, как при облаве на ный бисквит, он перевернулся своим белым колпа-
партизан его прадед отправил дочь вместе с ране- ком прямо на картошку. Баба Зоя попыталась выта-
ными через болото, а сам, отвлекая немцев, повёл щить тортик из горячей западни, но, лишь больше
отряд на прорыв в другом месте. Пуля попала ему в перепачкав руки, откинулась на спинку дивана и
горло, когда закричал «Ура», словно хотела остано- вновь беззвучно заплакала от своего стыдного бес-
вить клич атаки. А семнадцатилетняя баба Зоя вы- силия.
вела из окружения раненых и получила орден Крас- Кречет осмелился вытереть полотенцем хозяйке
ной Звезды. Лесную могилку отца разыскала после руки, набрал ей в тарелку всего понемногу. Та не ста-
войны и перевезла его останки на деревенское клад- ла противиться ухаживанию, начала примеряться,
бище... чего попробовать в первую очередь в мозаике из еды.
— А это Ваня мой, — улыбнулась солдатику с ор-
денами на груди у развёрнутого знамени, и тут же
постучала по стеклу пальцем: — Вот чего ты умер?
Я тебя просила об этом? Мы ж тебя рятовали всем
селом, а ты... Эх, батька-батька. Под землёй, а при-
ползу к тебе!

6 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— А вы, значит, от Костика? — начала расспросы Бросили. Сергей и Костя навсегда, а вот Кречет
по третьему кругу, помогая хлебом соорудить на вил- вновь взял сигарету, когда одна из мин, которые он
ке горочку крабового салата. В конце концов взяла выкапывал и носил как картошку с поля под Паль-
ложку и зачерпнула сколько хотела. — А откуда ж вы мирой, выскользнула из рук.
его знаете?
Ротный был прав насчёт ошибки в выборе про-
— Учились вместе в Суворовском училище. фессии сапёра. Но в тот раз, на счастье, ошибся не-
— А он что, у меня военный? — не поняла баба знакомый игиловский «кулибин», где-то что-то не
Зоя, поворачивая к говорившему правое ухо. Види- так соединивший при изготовлении кустарной ми-
мо, оно лучше слышало. Горько покачала головой: — ны. Звонко упала плашмя о каменную плиту, испугав
Во, и не сказал родной бабке. Пусть только приедет. лишь какую-то пролетавшую мимо пичужку.
А ночевать хоть у меня останетесь?
Сборы на выезд намечали утром, и Сергей под- На улице, увещевая в чём-то Кузю, мялся недале-
твердил: ко от дома коренастенький, в рубашке в клеточку,
— Если где можно примоститься... мужик. Возможно, это был даже мотоциклист-па-
сечник, очень уж похоже пригладил волосы, увидев
От кроватей в комнате отказались, постелились приезжих. Кузя на правах старого знакомого бросил-
на веранде. Кречету достался навечно сколочен- ся к ним первым, повторяя умильное хлопанье глаз-
ный скобами топчан, Сергею — скрипучая, про- ками. Видимо, на улицу в селе без угощения не вы-
висшая раскладушка, на которой, возможно, спал ходят.
ещё Костя. Выбор не обсуждался: высыпаться дол-
жен водитель, даже если он ефрейтор перед гене- Незнакомец подошёл степенно, протянул руку:
ралом. — Фёдор Степанович. Последний председатель
колхоза, а Зоя Павловна работать работала у меня
— А я ещё спать не буду. Я ещё поблагодарю Бога бригадиром. Давала копоти, кто умирал по лёгкой
за день прошедший. — Баба Зоя переместилась к жизни. Может, присесть присядем, — кивнул на
божничке в красном углу — треугольной полочке из бревно у забора. — Оно, дерево, умное, корнями глу-
сколоченных досок, на которой стояла дощечка с боко в землю врастать врастало.
вырезанной из журнала картинкой Богородицы. Охотно угостился у Кречета сигаретой, в ответ
Креститься не стала, скорее, не приучилась. Сняла поделился огоньком, выбитым в сплющенном ко-
зелёный молитвенничек, зыркнула на гостей: не робке из картона.
привыкла молиться на людях. Кречет подтолкнул — Во, это точно сигареты, — окурил всех, как
Сергея к двери — пошли подымим. пчелиный рой, дымом. — А то местные распотро-
шить распотрошил, посмотрел под микроскопом —
Курить первый раз они попытались в Суворов- одна трава! Пятьдесят рублей за пачку каждый день
ском, в увольнении перед самым выпуском. Как же, выкидывать выкидываю, хотя у самого стог сена с
короли! Командир роты, случайно увидев «трёх муш- прошлого года стоит и бесплатно. А вы, значит, от
кетёров» на лавочке с сигаретами, молча подсел на Костика. Его хорошо почитали у нас в селе...
краешек. Дождался, когда подчинённые по-армейски Помолчали, поминая погибшего. На озере где-то
затушат окурки о подошвы ботинок и вытянутся в в центре села царевнами квакали лягушки. Мошка-
струнку. ра, не желая залетать в вечернюю тень, крутилась бу-
равчиком перед лицами мужиков. Проскакала гало-
— Вице-сержант Сергей Хорошилов, подскажи- пом лошадь, управляемая голопузым парнишкой,
ка мне, кем хочешь стать? заставив пристроившегося к мужской кампании
Кузьму лениво приподнять голову. Зато куры, оправ-
— Что-нибудь поближе к электронике, товарищ дывая своё количество мозгов, словно сорвались на
подполковник. пожар из своего закутка, чтобы перебежать дорогу
перед самыми копытами и затем устало вернуться
— Ясно, ракетчиком: сам не летаю и другим не обратно. Вдалеке обозначилась кукушка, усмехаясь:
даю. А ты, старший вице-сержант Дмитрий Кречет? а судьбы-то ваши всё равно определяются где-то и
кем-то, а не вами и не сейчас.
— Отец сапёром в Афгане был. Орден Красной Всему нашлось места на этой земле — и крапиве
Звезды... за бревном, и одуванчикам под ногами, и лягушкам,
и мошкаре, и кукушке, и Кузе — только не Косте.
— Знаю. Знаю, что сапёр ошибается дважды. Председатель посмотрел в сторону, где, насколь-
И первый раз — когда выбирает профессию. А вот ко могла торопливо, чтобы не попасть на глаза при-
вице-старшина Константин Дружинин мечтает, на- езжим, преодолевала путь от мальвы до президент-
сколько я помню, о воздушно-десантных войсках. ского стола баба Сима.
— Истоптались мои орлицы. Попытаться попы-
— Так точно, товарищ подполковник. ВДВ... тался однажды вспомнить, брал ли кто у меня боль-
— Выходные Дни Выбрось! А вы выбросьте с ничный в колхозе. Ни одной фамилии не загорелось
этой минуты свои мечты, потому что пойдёте у меня
в училище тыла. Там столько электроники заложено
в бухгалтерских счетах, такие прыжки можно совер-
шать на пружинных кроватях, такие «мины» на под-
собном хозяйстве... Курите дальше.

Николай Иванов Женский пляж 7

в голове. Казалось, сносу никому не будет... А вы, удержать в памяти образы тех, с кем прожила рядом
значит, бабу Зою забирать забираете... всю жизнь.

— Трудно ей одной. — А кому самогоночки, самогоночки кому, —
— Одному всякому трудно. Только, если откро- толкался с трехлитровой банкой среди собравшихся
венно, жалко её отдавать. Последний ветеран войны. худощавый, изрядно подвыпивший, а потому до-
После неё от Великой Отечественной в селе только брый, взлохмаченно-лысый мужичок. — И-и, чи-
памятник останется. И всё, кончилась эпоха... Да- стейшая. Глядишь в неё и себя видишь, — реклами-
а-а... Я завтра людей кликнуть кликну, проводить ровал, видать, собственное производство.
Зою Павловну надо достойно.
Не отказался от второй сигареты. Экономя спич- Детям раздавались конфеты. Поскуливал Кузя —
ки, подкурил от предыдущей. Уходить к своему оди- при сладком столе собаке только глотать слюнки.
нокому стогу сена, видать, не хотелось, и попробо- Баба Зоя, непрерывно трогавшая вынесенные из до-
вал обкатать новые рельсы. ма сумки с вещами, вдруг просветлённо, а потому
— Костик всё же как погиб, не скажете? Я тут тревожно встрепенулась:
прикинуть прикинул время и события и всё же ду-
маю, что был он на Украине, на Саур-Могиле. Вто- — Грамоты! Где грамоты?
рой прадед его, Иван, за её штурм ранение и орден в — Какие тебе теперь грамоты, Зоя Павловна! —
Отечественную получил. А Костик наш такой, за ро- успокоил председатель, подсевший рядом на ска-
довую память спуску никому не даст. А? Или молву мейку и приобнявший бригадира за плечи. Лавка от
пускать по селу не надо про «северный ветер»? веса перекосилась, едва не уронив хозяйку с кавале-
События в соседней стране, надо полагать, инте- ром. Видать, и в самом деле подоспело время всему
ресовали бывшего председателя сильно, если знал отживать. — Отныне в городе можешь ногой пока-
термин, обозначавший поездку добровольцев на по- зывать и командовать, что делать. Город — он к вете-
мощь Донбассу. ранам приспособленный.
— Не надо, — согласился Кречет. — Так приеду к людям, а они и знать не знают,
Костя был действующим офицером, и что во вре- какая я была работящая. На божничку положила,
мя отпуска поехал не на море, а к донбасским терри- чтоб не затерялись. Проверь, — приказала Сергею,
конам, относилось к его личному делу. И, как выяс- как Костику.
няется, продиктованному не бравадой вояки, а па- Память у бабы Зои работала, зря она стучала себя
мятью о предках. Даже измени им тогда в суворов- по лбу: стопка трудовых грамот с красными знамё-
ском командир роты судьбу из-за мальчишеской си- нами и портретами Ленина и впрямь своей высотой
гаретной затяжки, наверняка бы каждый вырулил на едва не закрывала Богородицу. Рядом с «Молитво-
свою тропинку. Судьба всё же — не от кукушки, она словом» лежал не менее затёртый партийный билет
есть сам человек... в традиционной красной корочке и с датой вступле-
— Фёдор Степанович, а можете показать нам се- ния в партию в 1943 году — время самых тяжёлых
ло, окрестности? Хочется посмотреть, где Костя боёв партизан перед Курской битвой. Верили, вери-
рос, — вытащил Сергей ключи от машины. ли в победу даже восемнадцатилетние девочки, на-
— Тогда с кладбища. Оно на пригорке, село отту- ходясь в полном окружении врага! Тут же лежали пе-
да как на ладони. Так что мы тут под присмотром у ретянутые резиночкой удостоверения на награды.
мёртвых, забаловать не забалуешь. И родители Ко- Божничка словно хранила не только жизнь бабы
стика там, на мотоцикле разбились. Кладбище — Зои, но и историю страны, примирив коммунистов
оно, как телевизор, всех к себе собирает... и верующих, красных и белых. Закладкой в «Молит-
вослове» служила палочка от «Эскимо», возможно,
Провожали Зойку-партизанку в Дом ветеранов, ещё Костей когда-то купленного, и Сергей не бы-
как отправляли раньше ребят в армию — всем миром. стрее бабы Зои выговорил буквы её ежевечерней
Это приходило на ум и потому, что сидела она на по- молитвы:
косившемся крылечке в кофте, на которой вразно- — Свете тихий... пришедше на запад солнца, ви-
бой, без положенной очерёдности в статусе, тесни- девше свет вечерний, поём... Бога... мир Тя славит...
лись и блестели, как чешуя на кольчуге, ордена и ме- Сложив содержимое, Сергей не посмел при этом
дали. Распоряжалась суетой баба Сима, получившая тронуть Богородицу: а и впрямь, пусть остаётся охра-
ключи и наказ присматривать за домом. Угощения и нять дом с невестой-печкой и фотографиями.
подарков хватало: Сергей утром смотался в Суземку, — Ох, чую, какой-то обман мне идёт, — вцепи-
и теперь баба Зоя одаривала подходивших к ней по- лась, как в спасательный круг, в свою бумажную био-
друг полотенцами, чашками, блюдцами, фартуками. графию баба Зоя. Вот ведь поколение: сумок с одеж-
С мужиками получилось проще: два десятка пил- дой не надо — дай прижать к груди документы. —
ножовок хозмагу принесли план, а им — радость. Колесом пошёл белый свет. Такого сам татар не при-
думает, как я с этим отъездом. Кому я там нужна бу-
— От меня. На память, — всматривалась в лица ду? Костик! Где Костик?
подходивших к ней односельчан баба Зоя, силясь Стоявшие рядом бабы опустили головы, кто-то
перекрестился: минуй нас подобная участь! Хозяйка

8 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

опять выделила взглядом Сергея, более всего запо- время не коснуться воды — и хоть кривая, но ушла
мнившегося рядом с именем внука, поманила. Ше- вверх. На её стволе сидело сразу три рыбака. Головы,
пот у теряющих слух людей настолько громкий, что как у Змея Горыныча, глядели в разные стороны, но
услышали все: на шум мотора повернулись одновременно, и баба
Зоя кивнула им из-за стекла: прощевайте и вы. Все
— А хоронить чтобы всё равно сюда привёз. Хоть прощевайте.
косточками, а вернусь.
— Зоя Павловна, ну что вы, — сидевший рядом с
Увидев, что офицеры поглядывают на часы, пред- ней на заднем сиденье Кречет попытался отвлечь от
седатель встал. Отставив локоток, по-гусарски вы- грустных мыслей, хотя сам, покидая даже не дом
пил до дна перед бывшим бригадиром свой стакан родной, а сирийскую Пальмиру после трёх месяцев
самогона. Внук с исцарапанным подбородком, густо работ по её разминированию, едва сдерживал слезу.
замазанным зелёнкой, привычно подсунул на за- Сентиментальность редко до добра доводит, но уж
куску оставшийся ободок от печенюшки, не оставив точно не даёт пополнить ряды истуканов на острове
надежды на угощение вечно голодному Кузьме. Баба Пасхи.
Зоя прижала паренька к себе, шепнула на ухо что-то
секретное. Тот согласно кивнул, получил новую пор- — Всё, жизни капут! — откинулась на спинку ба-
цию сладостей и уступил место взрослым. ба Зоя и прикрыла глаза.

— Всё, всё! — не забывал своей роли руководите- В уголках век начали копиться, набухать ка-
ля Фёдор Степанович: демократия демократией, а у пельки слёз, в какой-то момент они сорвались вниз
него в колхозе, хоть и бывшем, должен быть поря- и по проложенным среди морщин блестящим тро-
док. — Пора ехать. А пожелать пожелаем нашей Зое пинкам уже спокойно потекли ручейки. Сергей
Павловне через зиму вернуться сажать огород. глянул в зеркало заднего вида на друга, тот пожал
плечами: я не знаю, как успокаивать, не оставляй
— Что он говорит, не слышу, — поинтересова- меня одного.
лась у Сергея баба Зоя. Предполагая обратное, спро-
сила с хитрецой: — Не ругает? Остановились у памятника, на котором верхней
строчкой шло имя комиссара партизанского отряда
Не ругал. Лично проводил до машины, насильно «За власть Советов» — её отца. Баба Зоя нетерпели-
всунул офицерам в гостинец две банки мёда. Баба во принялась дёргать ручку, чтобы выйти. Не выпу-
Зоя в последний сто китайский раз обнималась по- ская пакет с грамотами, зашла в оградку, прислони-
том с каждым, хотя по глазам было видно, что она лась к памятнику. Как и в случае с молитвой, Кречет
мало понимает в происходящем. Взгляд сумел заце- дёрнул друга — оставим одну, лучше заглянем в
питься лишь на том, как Сима закрывала амбарным сельский клуб, по какой-то причине открытый
замком дом. Подалась обратно, но Кречет удержал, а днём.
Сергей завёл машину. Подсаживаемая председате-
лем, баба Зоя втянула с собой в салон и отполиро- На сцене, с важностью рояля занимая его сере-
ванную до костяного блеска палочку. Тявкнул Кузя, дину, стоял теннисный стол, на котором играли в
оставшийся единственным нецелованным из со- пинг-понг две девчушки. На вошедших не обратили
бравшихся. внимания, и Кречет по привычке сапёра загляды-
вать во все дыры приоткрыл дверь в пристройку,
Вот теперь — с Богом! оказавшуюся библиотекой. На столике лежал измя-
— Не в лесу и не на болоте росла, должна тый, выучивший не одно поколение девятиклассни-
уметь, — прошептала утихомирившаяся баба Зоя, и ков любви «Евгений Онегин». Зато между металли-
стало ясно, что она, несмотря на боевые ордена, бо- ческими стеллажами, не замечая вошедших, цело-
ится новой жизни. И все предварительные перегово- вались пока только заказавшие роман мальчик и де-
ры, которые Сергей и Кречет вели по телефону с ней вочка. Подпиравшего сзади друга Кречет оттолкнул
и руководством района — это её стремление оття- обратно в зал.
нуть момент переезда в Дом ветеранов. — Проедь к
центру, — попросила водителя. — Что там? — поинтересовался Сергей.
Сама уткнулась лбом в стекло, чтобы лучше раз- — Там продолжается жизнь, — не стал объяс-
глядывать улицу, и Сергей погасил скорость. Ниче- няться сапёр.
го, Зоя Павловна, у ветеранов тебе будет легче: ни Теннисистки закончили партию и проявили на-
дров для печи, ни воды из колонки. Не тронулись бы конец, учтивость:
с места, покажись там неуютно и казённо: перед — Играть будете?
приездом сюда заехали в Дом и лично проинспекти- — Денег нет.
ровали ситуацию. Костя бы «спасибо» сказал. А по — Так у нас бесплатно! — бесхитростно удиви-
весне лично приедут и привезут в родной дом на по- лись едва не хором.
бывку... Поняв, что с ними шутят, смущёнными актриса-
По берегу озера, как опята, росли ракиты — вече- ми нырнули за кулисы.
ром при знакомстве с селом как-то не отметили это. Баба Зоя уже сидела в машине, и друзья заторо-
Затесавшаяся меж ними берёзка выгибалась, выги- пились — как смогла одна подняться на высокий по-
балась, чтобы вырваться из-под их крон и в то же рожек джипа!

Николай Иванов Женский пляж 9

А она и не поднималась. Салон оказался пуст, и ло глаз рассмотреть дорогу, убедилась в этом само-
это было непонятно, потому что далеко уйти с па- лично и пырнула проводнику денежку: купи себе за
лочкой Зоя Павловна не могла. Кречет обошёл па- труды чего-нибудь рот подсластить. Приведя себя в
мятник, потом заторопился к озеру, но рыбачий Го- порядок, принялась осматривать грядки, где укроп с
рыныч замотал тремя головами — не проходила. Но петрушкой пёрли так, будто огород вспахивался
ведь они пробыли в клубе не более трёх–пяти минут. только для них одних. А вот дождика, дождика бы не
Да, партизанская разведчица, но и они не Вольское мешало, картошка печётся в земле который день...
училище тыла заканчивали, целый капитан с до-
срочным майором. Исчезнуть же могла только в за- Сергей, молчавший всю дорогу, перед Суземкой
рослях бурьяна за памятником, и Кречет опять же вдруг свернул с объездной дороги и вырулил к хозяй-
потому, что сапёр, первым влез в репейник. Вытоп- ственному магазину. За сутки здесь мало что измени-
тали бурьян и, уже в открытую паникуя, позвали на лось: бродили по штакетнику «варежки», Васька в
подмогу из клуба молодёжь. Прочесали окрестности неизменном одеянии кричал кому-то на другой сто-
с ней. роне дороги:

— Показывай дорогу к председателю, — прика- — А у тебя нет с собой гвоздя? Сотки хотя бы.
зал пацану Онегину Кречет. Козла твоего прибить к забору, чтобы не ломал шта-
кетник.
Фёдор Степанович возился со знакомым мото-
циклом, рядом стояла жена с не менее знакомым то- Увидев знакомую машину, запахнулся полами
пором. На нём, как на наковальне, хозяин отстучал плаща: абонент недоступен. Но из зоны доступности
молотком какой-то тросик, всунул в генератор. не выходил, делая вид, что озабочен состоянием
штакетника, вчера вёдрами самолично колошматив-
— Сбежала, что ли? — с полувзгляда понял рас- ший его не хуже козла. Интеллигентно вытащил из
терянность приезжих и почему-то улыбнулся. Мо- почтового ящика на углу стопку газет: и впрямь не
жет, даже предполагал подобное. — Во пионерка! — трусы на верёвочке, о внутреннем мире своём заста-
то ли радостно, то ли просто вычищая ветошью со- вил заботиться прессу.
лярку между пальцами, потёр руки. Охотно принял
сигарету. — Она и у меня своевольничала, такую в — Придержи его, а я быстро, — попросил Сергей
оглобли загнать не загонишь. друга.

— Но надо же что-то делать! Сливы были раздавлены другими машинами, но
— А может, не надо? — сбил ногтем пепел, очи- тем не менее, вновь попытавшись не наехать на них,
щая табак перед новой глубокой затяжкой. — Гля- развернулся.
дишь, дольше пожить поживёт в родных стенах. Тут
коров на другую ферму перегоняли — ревмя ревели, — Привет, Василий. — Подходя к мужичку, Кре-
а хотите человека сорвать с места. Что она, одуван- чет протянул руку, признавая вину за вчерашнее и
чик? Всем Бог наделил человека, кроме защиты от запрашивая мир. Тому уважение понравилось, про-
тоски и боли. тянутая рука пожалась, плащ распахнулся.
Разогнал дым перед лицом, начал всматриваться
в рубаху, словно увидел её впервые. А может, и — Куда рванул-то твой гордый?
впрямь только сейчас соотнёс: жизнь — это вовсе — Сам понятия не имею, — признался Кречет.
не плоские полосы, а клетка светлая, клетка тём- — Ты ему скажи, что нельзя бороной да по всей
ная. Объём. Хмыкнул: открытие не понравилось, душе.
потому что эти клеточные объёмы покрывали его — Он уже понял, — уверил Кречет и поспешил
собственные плечи. Единственное, чем смог облег- сменить тему: — Сегодня без тёщи?
чить себе жизнь, — засучил рукава. Всё, нету ни — А у её ног головы нет. Пока не обойдёт пять раз
клеток, ни полос. все рынки, солнцу нельзя зайти за горизонт. Тёща
— А присмотреть присмотрим за ней. Мой внук боец, ей только раны на войне перевязывать. Моло-
Олежка её крестник, так что пригляд будет... дец, когда не слышит. А вы откуда приземлились?
Раньше не видел.
Деревенские ракиты старухами вышли прово- — К другу заезжали.
жать офицеров за околицу. Выстроившись вдоль до- — Куплю велик, первым делом тоже доеду до ку-
роги, кивали вслед головами в зелёных платках. Ви- ма. Бедует один в своём селе. Деревенская жизнь
дать, не все счастливые дни вороны поклевали в де- только на картинках хороша, а кто убёг из неё, воз-
ревне, коль продолжал жить в ней народ. вращаться не торопится.
— Но некоторые, наоборот, не хотят уезжать.
Едва вслед за машиной пробежали по обочине — А это как вовремя жениться. Чуть перехоло-
отблески подфарников, в палисаднике бабы Зои зе- стяковал — всё, другой жизни нету. А оно, может, и
лёным поплавком вынырнул внук председателя. не надо. Вон, летит твой орёл на цыпочках.
Убедившись, что улица пуста, махнул рукой крёст- Сергей мягко подкатил к самому штакетнику.
ной, разведчиком прячущейся за погребом: выходи, Молча открыл багажник, достал оттуда сложенный,
бабуль, мы их победили. Та, насколько далеко хвати- ещё в заводской обёртке, велосипед. Прислонил его
рядом с онемевшим Василием, хлопнул его по плечу
и занял место за рулём: а теперь вперёд.

10 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Теперь до кума доедет, — миновав от Суземки Тот, кто стреляет первым
три–пять поворотов, порадовался за Василия Кре-
чет. — Смотри, смотри, а вон и знамя! Помнишь, Прежде чем отдать приказ, новый комбат припод-
Костя рассказывал. нял «чёрную вдову» — кругляш мины, таящей в себе
мощь миллиона лошадиных сил. От неё нет спасе-
Над обелиском, стоявшим у дороги, возвышалась ния на минном поле, но и в мирных целях нет луч-
изогнутая от непогоды и времени сосна с отпилен- шей гирьки, удерживающей на узком столике штаб-
ной верхушкой, где трепетало красное знамя. ную карту.

Табличка на памятнике гласила, что в этом месте Освобождённая от грузила, карта под тяжестью
партизанская группа «За власть Советов» приняла хребтов и ущелий, переполненных синевой озёр и
первый бой с фашистами. Каждый год находится бесконечных паутин рек, стала медленно сползать к
тот, кто лезет на сосну и меняет выцветший флаг. Но дощатому настилу. Ползла до тех пор, пока взгляд
первым его вознёс и укрепил Костя, ещё суворов- комбата не упёрся в коричневую кляксу Цхинвала.
цем. В память о партизанском отряде, в котором по-
гиб его прадед. И вот настали времена, когда баба Майор, придержав лист, всмотрелся в окрестно-
Зоя осталась последним живым партизаном из этого сти города и неожиданно усмехнулся: река Кура, из-
отряда... вивавшаяся по Грузии, оказалась на изгибе стола и
читалась лишь как «...ура». Клич атаки, крик отчая-
— Эх, задержаться хотя бы на день-другой, — по- ния, возглас победы. К сожалению, теперь не общие
мечтал Кречет, прекрасно зная, что оба не могут это- с грузинами, у каждого своя свадьба...
го сделать. Даже на день. Лично у него начинается
формирование батальона разминирования в быв- Опустил «вдову» и на «...ура», и на наши судьбы:
шую Югославию: как воевать, так полмира навали- — В случае штурма города сдаём окраины.
вается, а приходит время приводить всё в порядок, Мы недоумённо переглянулись: сдать Цхинвал без
то Россия — вперёд! — Крыльцо бы подправить. боя? Мальчик, наверное, не понял, к кому попал. Мы
в Грозном за каждый этаж, как за собственный дом...
— Завтра у меня вылет на Байконур. Запуск. Без — В бою солдат может спрятаться, город — нет.
вариантов. Чтобы прекратить его обстрел из тяжёлых орудий,
надо впустить противника на улицы. Тем сохраним и
— Слушай, а вот если бы, в порядке бреда, одно- здания, и жителей, и себя. А уж потом — полный
му из космических кораблей присвоить имя бабы огонь. Безостановочно. Но убиваем не всех. Остав-
Зои? А что? Последний ветеран Великой Отече- ляем как можно больше раненых.
ственной должен стать звездой на небе, не меньше. Гуманист?
— Они должны бежать, ползти, катиться назад и
— Если только мысленно... Хотя можно и попро- сеять панику кровавыми ошмётками у себя в тылу.
бовать, почему бы и нет. Для власти это за честь. Однако поворот! Рязанское десантное стало вы-
пускать мясников?
— Было бы здорово... Интересно, а что сейчас — И пусть страна, пославшая их в бой, тащит по-
делает наша беглянка? том этих калек на своём горбу всю жизнь. Наука на
будущее. Прививка от политического бешенства
— Может, грамоты читает. Или фотографии рас- правителям. Спиртное на стол.
сматривает. Ей есть что вспоминать... Наконец-то! А то валенки парил.
Из-за рации извлеклись бутылка с «кровью Мик-
Баба Зоя полулежала на ступеньке крыльца и ки Мауса» — спирт с кока-колой, и литровая банка
примерялась, что можно подсунуть под ножку поко- мутного, словно в нём растворили зубную пасту, са-
сившейся лавки. Под руки попался амбарный замок, могона.
привезённый друзьями Костика. С усилием, но за- Ни закуску, ни стаканы майор ждать не стал. При-
толкала его под ножку. Переваливаясь, взобралась поднял банку с мутной взвесью:
на сиденье, проверила на устойчивость. Теперь мож- — За укрепление воинской дисциплины. В со-
но жить дальше. седнем батальоне.
Всё же наш человек! Значит, повоюем.
Проговорив буквы «Свете тихого», поклевала пе- — В нашем её укреплять не будем. У нас она
ренесённое обратно через дорогу от Симы оставшее- должна быть железной.
ся угощение. На озере под прохладу вновь завелись Стрельбой «по-македонски» — одновременно с
лягушки, выкликая такой нужный для огородов обеих рук, с полуоборота, точно в цель — выбросил
дождь. Проехал с рёвом на отремонтированном мо- посуду в мусорное ведро. Кроваво-белая смесь, най-
тоцикле наперегонки с Кузей крестник, надо будет дя трещину в дне, выползла на дощатый настил и
поругать, что даже ей, глуховатой, бьёт по ушам. угодливо покатилась к ботинкам новоявленного
А вот свет от фары порадовал улицу, на которой сра- комбата.
зу после выборов отключили на столбах фонари.
Плохо, что после яркого света сразу стало темнее.
И прохладнее, как перед дождиком. Но несколько
звёздочек всё же проклюнулось сквозь тучи. Одна из
них бесстрашно карабкалась прямо в центр неба —
значит, самолёт или спутник.

Баба Зоя пожелала ему доброго пути и стала за-
крывать калитку, готовясь ко сну...

Николай Иванов Женский пляж 11

— Дневальный! — поторопился пресечь подха- телей. Убивать до тех пор, пока Россия не ввяжется
лимаж начштаба. в конфликт и не завязнет в нём. И вот только тогда
наступит время основного, главного удара — по Аб-
В проёме палатки, словно двое из ларца, мгно- хазии. Она, с её портами на Чёрном море, и постав-
венно выросли солдат и его тень. На груди у обоих, лена на карту. А Цхинвал — всего лишь отвлекаю-
переламывая поясницы, лежал патронный ящик с щий манёвр...
надписью «Блок памяти».
Вздохнул комбат, пожалев политиков в Кремле:
— Что ни прикажешь, всё забывает, — оправдал- тяжко будет им выбирать между плохим и очень пло-
ся начштаба. хим. А солдату при таком раскладе вообще остаётся
плясать от окопа. Зная: кто стреляет первым, умира-
Комбат забарабанил пальцами по столу. Прислу- ет всё же вторым.
шался к возникшей мелодии. И сам же прервал её
ударом ботинка, прихлопнув и растерев им, как на- Но хорошо, что плясали от печки.
зойливую муху, подкатившийся спиртовой шарик. «Град» градом ударил по Цхинвалу с наступлени-
На удар одиноко откликнулось ведро, то ли угодливо ем ночи. Звезды, всегда близкие и огромные в горах,
звякнув перед новым начальством, то ли выражая стали мгновенно гасить свет в окнах своих домов и
презрение к нему, как к слону в посудной лавке. По- суетливо прятаться в пелене пожаров, ища там спа-
ди их, вёдра, разбери. Железо. сение от молний-трассеров, прошивающих небо в
поисках жертвы. А в самом городе бежали, ломая
Дневальный, не найдя даже в дополнительном каблучки и теряя туфли, с разноцветных танцплоща-
блоке памяти вариантов действий, мёртво застыл. док и кафе девчонки — да в темень, да в подвалы.
Повторяя хозяина, втянула голову в плечи и тень. Побросав невест, бежали в другую сторону парни —
получать оружие и становиться преградой извергаю-
— И воевать, и служить отныне будем так, как щему огонь валу. А между ними вжался в землю, не
положено! — не оставил майор иных знаков препи- имея пока никакого приказа, десантный батальон.
нания, кроме восклицательного. Эх, как же неудобно стрелять второму.
— Отходим? — подполз к комбату начальник
А мы здесь что, ваньку валяем? штаба, памятуя о дневном раскладе предстоящего
Отодвинув двоих из ларца, комбат вышел под боя.
солнце. Советские танки украинского производства с
Палатки стояли вдоль железной дороги — крат- грузинскими экипажами, обученные американски-
чайшего пути из Тбилиси в Цхинвал. Наикратчай- ми инструкторами, уже расстреливали осетинских
шего, если бы над шпалами и рельсами непроходи- женщин и российских миротворцев. Дырявили сте-
мо, словно мотки колючей проволоки, не клубились ны домов и сносили головы у памятников по улице
друг за другом кусты шиповника и ежевики. Тут те- Сталина. Но комбат медлил. Медлил вместе с рас-
перь если только на бронепоезде или танке... светом, упиравшимся в затылки гор всеми лучами
Собственно, батальон и оставили под городом солнца: утро только что видело, как расстреляли, из-
потому, что из Гори на Цхинвал вышла грузинская решетили, изнасиловали ночь, и не желало подобно-
танковая колонна. Поиграть мускулами, пощекотать го на своём пороге. Только откуда быть силушке у
нервы или с ходу в бой — про то разведка не донесла, новорождённого? Не смогло ни упереться в исполи-
плохо сработали штирлицы. В таком случае лучший ны-великаны, ни зацепиться за верхушки лесных
выход — ударить по колонне самим, первыми. Но чащ — со страхом выкатилось новым днём на небо.
тогда, к сожалению, все военные науки затмит поли- В иное время прыгало бы козликом — ещё бы,
тика: Россию объявят агрессором, а Грузию и Украи- 08.08.08, начало летней Олимпиады в Пекине, в
ну введут в НАТО под белы ручки по красной дорож- Поднебесной зажигают олимпийский огонь...
ке. А оно нам надо — иметь под Брянском и Сочи — Огонь!
американских генералов? Легче всего было бы плю- В появившийся на улице танк ненасытно, роем
нуть на эти горы и свернуться домой, на Среднерус- впилась, словно в сыр, крысиная свора пуль. Впи-
скую возвышенность. Но при этом понимали: если лась без приказа из Москвы, под личную ответствен-
не защитим осетин и собственных миротворцев, не ность комбата. Но ведь не свежий хлеб он вёз осети-
только сами потеряем последнее уважение к себе, но нам! А ещё — хорошие танки делали в Советском
и весь Кавказ покажет на Москву пальцем — это те, Союзе: расшибив лбы о щербатую округлую броню,
кто не способен защитить своих граждан. Кому нуж- стальные коротышки замертво пали под гусеницы.
на такая власть? И нужна ли вообще Россия как го- Хотя и этого залпа хватило, чтобы танк попятился
сударство? назад. Может, и впрямь в боевой технике всё же не
Так что сидеть десантникам здесь, в горной пы- броня главное, а экипаж?
ли. Бояться того, что «грызуны» взорвут Рокский — Гранатомёты вперёд! И патроны. Мне!
тоннель и отрежут Южную Осетию от России, не Между комбатом и начальником штаба втисну-
стоит: тем, кто подталкивает Грузию к войне, не ну- лась тень с уродливо перекошенным от низкого
жен победный марш. Им важнее втащить Россию в
затяжную, изматывающую войну. Родить вторую
Чечню, которая взбудоражит регион. Потому насту-
пающие станут убивать миротворцев и мирных жи-

12 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

солнца «Блоком памяти». Начштаба, приподняв до- Их так скручивают, отбрасывают, опрокидывают
полнительную солдатскую память, с гаканьем хряст- всего лишь девять граммов свинца?
нул её углом о придорожный камень. Щепки от ящи-
ка разлетелись в стороны, вывалив из нутра цинко- А вот раненые — те находят силы подтягивать под
вые упаковки. Кащеева смерть для грузин пряталась себя от боли весь земной шар. Кого задело легко, те
дальше, и камень обречённо принял на себя и удар и впрямь отбежали, отползли, и тут прав наш новый
цинка. На этот раз из рваной металлической раны комбат — пусть сеют ужас и панику. А тех, кто не мо-
вылетели на волю картонные кубики. А уж в них лю- жет двигаться, надо держать на мушке как приманку:
бовно, словно ёлочные игрушки, и были упакованы, за убитыми вряд ли поползут, а вот за ранеными —
переложены маслянистой бумажной лентой близне- возможно...
цы пуль, погибших под гусеницами танка.
Прикрывая окуляры бинокля от бликов, майор
— Так будем отходить? — с надеждой требовал прошёлся взглядом по склону, так и не ставшему для
приказа начштаба. спецназа трамплином через наши головы на безза-
щитный город. Дважды вернулся к камню на обочи-
Комбат оглянулся. Из пригорода-шанхая, укры- не, у которого он лично распластал очередью фигуру
ваясь увитыми виноградной лозой навесами, бежали в чёрном. У раненого дёргалась нога, наверняка кра-
в гору женщины с детьми. Там, на вершине, с пере- ешком зацепило и живот, потому что пальцы спец-
битой переносицей, выгоревшими глазницами, назовца тянулись к нему, а не к упавшему автомату.
осевшее на одно колено, черно стояло на семи вет- Собственно, что и требовалось доказать — выбивать
рах здание штаба российских миротворцев. По нему наступающих из строя.
стреляли нескончаемо и со всех сторон, в нём уже
нечему было гореть, но там и только там, у не спу- — Кажется, баба, товарищ майор, — нашёл вре-
щенного российского флага, виделась цхинвальцам мечко всмотреться в раненого дневальный. — Ловко
единственная надежда на спасение. вы её...

Летела в тартарары вечерняя логика комбата по Майор замер. Усмотреть в безвольном, обмяк-
ведению боя в городе. Нет, всё было бы прекрасно, шем теле женщину мог, конечно, только солдат, год
не окажись в Цхинвале мирных жителей. Но вот вы- их не видевший. Но наверняка ошибся. С какой ста-
шла десантникам незадача — не ушли они из родных ти на его выстрел вышла именно баба? Хотя в гру-
мест. И теперь солдатская ноша удваивалась: не зинском спецназе они есть...
только вести бой, но и прикрывать гражданских.
— Вот и держи её на прицеле, — привязал комбат
— Приготовиться к бою! — прокричал комбат по слишком глазастого бойца к «трофею». Уж дамочку
сторонам, потому что командиры всегда находятся в свою грузины наверняка попробуют вытащить.
центре боевых порядков. И пойдут за ней минимум два-три человека, которых
можно снайперски снять. А это — кто-то оставший-
Это означало одно: батальон остаётся на месте. ся в живых из нашей команды. Арифметика боя, вы-
Замирает правым флангом вдоль железной дороги, веренная до сотой доли после запятой, которой в
по которой не ходят поезда. Уходит левым под ли- Южной Осетии невольно стала девчонка из спецна-
нию высоковольтных передач и упирается в мага- за. Куда лезла, дура? Наносила бы на щёчки белую
зинчик с тандыром, в котором сегодня не выпекут пудру в Тбилиси, а не чёрную краску в Цхинвале... —
горячие лепёшки. Остаётся, по крайней мере, до тех Я её в бой не посылал!
пор, пока жители не укроются, как за частоколом
крепостных стен, за солдатскими бронежилетами в А бой притих, захлебнувшись первой кровью.
штабе миротворцев. Неправильная война. Не по Грузии для победного броска всё ж таки не хватило
тактике... дыхания в один глоток, и теперь требовалось выте-
реть пот, насытиться боеприпасами, дождаться от-
Тактику дал грузинский спецназ. Он свалился на ставших. Лишь небо продолжали чертить серебристо-
головы десантников из рощи, приютившейся на по- ангельские стрелы самолётов, время от времени
логом склоне вдоль всей дороги. Грузины катились с сталкиваясь с выпущенными навстречу ракетами,
горы, для устрашения разрисовав на американский вспыхивая при этом клубком огня и врезаясь в горы.
манер чёрной краской себе лица и поливая автомат-
ным огнём пространство впереди себя. Наверное, Всё же война. Настоящая.
Советский Союз окончательно похоронил себя Майор ломал голову над делами земными, сию-
именно в это мгновение — когда грузины пошли на минутными: или пробиваться на выручку миротвор-
русских... цам, или оставаться на месте, прикрывая жителей.
Бросок на гору, к трепещущему флагу, избавлял от
Зря пошли. И нашли, кого пугать. Лучше бы хо- необходимости раз за разом наводить бинокль на ка-
рошо учили военные науки: у наступающих должно мень и испытывать что-то в виде угрызений совести.
быть превосходство минимум в четыре–шесть раз Однако если уйти, освободится пространство между
перед теми, кто сидит в окопах. Так что уткнитесь, засевшим на склоне спецназом и жителями города.
господа хорошие, своим боевым раскрасом прямо в Уж на этот бросок у грузин одного глотка воздуха
цхинвальскую пыль. Интересно только, почему уби- хватит. И про соотношение потерь при бое с жителя-
тые застывают в несуразных, не героических позах? ми говорить не придётся...

Николай Иванов Женский пляж 13

— Стонет, — зудел над ухом дневальный. приманку, а просто оберегая её от посторонних —
— А что, должна песни петь? Глаз не спускай. так отгоняют вороньё от жертвы.
Сам приблизил девушку через бинокль на вытя-
нутую руку, навёл резкость. Конечно, будешь сто- Майор не был стервятником, но и его встретили
нать с таким ранением. В Чечне журналисты домога- огнём на распахе, едва тот раскрылся в своём стре-
лись рассказов о «белых колготках», тут же впору пе- мительном орлином рывке.
реиначивать их в «зелёные штаны». Но сама винова-
та, умный в гору не пойдёт... А зацепил и впрямь жи- Надломился комбат. Опрокинулся сначала в не-
вот. Теперь лежать ей надо только на спине и ни в ко- бо, потом неловко упал на бок. С усилием, ещё при
ем случае не терять сознание. Иначе мышцы рассла- памяти и силе, перевалился на спину: так и впрямь
бятся, язык западёт, и девочка попросту задохнётся. надо делать при ранении в живот, он не зря мыслен-
Пробежала бы метров десять левее. Или правее. А те- но подсказывал это девушке.
перь вот лежи...
— Что глядишь? — сам зыркнул на солдата, по- И стих.
пытавшегося по выражению лица командира опре- Зато заорал матом начштаба, выпустив смертель-
делить, что тот видит через окуляры. — Станут вы- ное содержимое автоматного рожка по роще. И ко-
таскивать — так и быть, не стреляй. Баба всё-таки. гда в оглохшем небе беззвучно клацнула за послед-
Солдат отлип от автомата, комбат нашёл себе де- ним патроном затворная рама, вдруг всё замерло.
ло на левом фланге, у тандыра. Да только что ему на Нет, в далёком поднебесном Пекине зажигали олим-
флангах делать, там командиры рот и начштаба ру- пийский огонь, через Рокский перевал рвалась под-
лят. Место командира — на лихом коне, в центре. мога от 58-й армии, сталкивая в пропасти заглохшие
Напротив камня... и перекрывшие дорогу машины. Утихало всё на ней-
— Никого, — замотал головой дневальный, ко- тральной полосе для майора и девушки. Земная
гда майор, возвращаясь, как с нимбом, с роем пуль жизнь начала течь уже без них, и, осознав эту отре-
над головой, распластался среди пустых картонных шённость, они вдруг потянулись навстречу друг дру-
коробочек. гу липкими от крови пальцами. Словно уверовав,
Комбат намерился привычно вскинуть бинокль, что спастись они могут только вместе. Что ближе,
но глаз и без него безошибочно уловил: подёргива- чем они, на этой пыльной дороге и в белёсом горя-
ния раненой становились всё реже и замедленнее. чем небе никого нет. Только бы солнце не перевали-
Через пару минут солнце начнёт переваливать через ло за валун и не ослепило девушку. Если она прикро-
валун, и лицо спезназовки откроется прямым лучам. ет глаза, открыть их вновь сил уже не хватит...
Не выдержит ведь — оно здесь ядрёное, солнце-то... Подтянув своё обмякшее, переполненное кровью
— Что ж они своих-то бросают? — недоумённо тело, майор с усилием выбросил его вперёд. Бросок
оглянулся на солдата майор. — Нам, что ль, самим получился никчемный, зряшный, потому что всё
таскать? равно его не хватило дотянуться до девушки, хоть и
Тень дневального сжалась так, что уместилась в было того расстояния ровно на ствол автомата, ле-
дорожной выбоине. Всё ясно, скоро домой. Это в на- жавшего между ними.
чале службы можно получить пулю по неопытности, И перевалило солнце через валун. И сдалась де-
а под дембель — только по глупости. Были десантни- вушка, прикрывая веки. И оставшийся в одиноче-
ки справа и слева, но они, как и положено, держали стве майор тоже понял: всё! С этого момента ни ему,
под прицелом свои сектора обстрелов. У него само- ни соседке не требовалось ни подтягивать под свои
го — валун и умирающая девушка. А может, и впрямь раны земной шар, ни отталкиваться от земли — та
попробовать вытащить? Был бы там мужик, лежать сама замерла перед тем, как принять рабов божьих к
ему до скончания века, то есть боя, а с женщиной — себе.
вроде как не по-джентльменски... И тогда встал с белым платком в руке начальник
— Никто не рыпался к ней? — поинтересовался у штаба. Из-за листвы тут же, словно боясь опоздать,
двоих в ларце. торопливо скатился грузинский офицер. Сделали
— Мёртво. навстречу шаги. И словно перезагрузился поражён-
Мёртво — это хорошо. Не доблесть, конечно, а ный вирусами страха блок памяти у дневального: не-
дурость — таскать из огня врага, к тому же тобой ожиданно даже для самого себя солдат вытащил,
подстреленного. И грузины небось подобного не поднял свою пудовую тень из дорожной выбоины и
сделают. Но тут русский майор ВДВ! Мухой туда и пошёл, пусть и на деревянных ногах, но рядом с нач-
обратно. Рискнуть? А оно надо? штаба. А со склона в ответ тоже появился в помощь
Эх ма! своему офицеру спецназовец в чёрном.
— Прикрой! Четвёрка, все убыстряя шаг, словно торопясь в
Вышвырнув из-под ботинок гравий, комбат рва- последнюю секунду исправить непоправимое, нача-
нулся к камню. И — сволочи. Грузины сволочи. Они ла сближаться. В конце концов побежала, боясь опо-
всё же держали на прицеле раненую, пусть и не как здать. И выбежали им на подмогу другие солдаты, да
с обеих сторон, да уже не высчитывая равного коли-
чества — доверились среди войны и ненависти друг
другу. Хорошо всё-таки, что был Советский Союз.

14 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

И упали на колени живые перед погибавшими, Вывесили бронежилеты на дверцы кабин: погиб-
оторвали их от слишком гостеприимной земли. Под- нуть от случайной пули в бок на войне считается
няли, осторожно понесли, сдерживая шаг и пряча почему-то глупее, чем от выстрела в упор. Распреде-
взгляды от пульсирующих ран. Каждого в разные лили счастливчиков с отпускными билетами по пять
стороны, в окопы, ощетинившиеся друг против дру- человек в каждый кузов. Снялись с ручников, пока-
га оружием. тили с плато вниз, до самодельных щитов с надпи-
сью «Стой! Заряди оружие».
Тот, кто стреляет первым, умирает всё же вторым.
Но здесь, на цхинвальском склоне, с обеих сто- Отпускникам тянут карманы проездные и бое-
рон молились, чтобы остались живы раненые. вые, оружие только у Пашки и Сашки. Передёрнули
Оба. затворы, загоняя патрон в патронник. Теперь для
стрельбы хватит одной секунды — лишь нажать
Тузы бубновые пальцем на спусковой крючок. От случайного вы-
стрела тоже есть защита — поднятый вверх флажок
Сталин, прикрываясь от окружающих приподнятым предохранителя. Тонкая такая пластинка, способная
плечом, подслеповато пересчитывал деньги. Отде- блокировать любое движение внутри оружия. При-
лив несколько купюр, оглядел Манежную площадь. учил командир, переслуживший все звания мужико-
ватый капитан, что они здесь не воюют, а охраняют и
На глаза попался Карл Маркс, топтавшийся око- защищают. А потому оружием не бряцать! Предохра-
ло знака «Нулевой километр российских дорог», и нитель вверх.
вождь народов поманил его пальчиком. Тот с готов-
ностью подбежал, выслушал указания и, получив Лишь после этого «бубновые» начинают сматы-
деньги, заспешил в Макдоналдс. вать с колёс горный серпантин. Крутой, извили-
стый, он был пробит в своё время для ишаков. Затем
Ленин, подпиравший от безделья музей своего пленные русские солдаты чуть расширили его для
имени, одобрительно пощипал бородку — это пра- проезда машин: у боевиков на плато располагалась
вильно, что за обедом бежит самый молодой. Пред- школа смертников, а те забирались высоко, прята-
чувствуя скорый пир, покинул свой пост у входа в лись надёжно, на пятёрку. Сюда даже орлы не доле-
Александровский сад Николай II. Прижимая шашку тают, слабаками оказались они в сравнении и с бое-
к генеральским лампасам, заспешил в тень, падаю- виками, а потом и с пограничниками, которые эту
щую от памятника Жукову. школу смертников разыскали и с горы всех отлични-
ков вышвырнули. А орлы и сейчас невесомо парят
Её, тени от маршала Победы, потом хватило, что- крестами далеко внизу.
бы накрыть всю компанию двойников, суетливо де-
ливших гамбургеры и прикрывающихся от фотогра- Настоящий крест, сваренный из металла, лежит
фов растопыренной пятернёй. А может, выставляли на плато рядом со строящейся православной часов-
её как таксу: снимок вместе со всеми стоит пятьсот ней. Тут же, на земле, в короткой тени от часовни,
рублей. Пятьсот рубликов постоять рядом с истори- расположился и латунный купол, вблизи больше по-
ей, её тузами. Кто первый? хожий на шелом русского богатыря. Часовня, при-
званная укреплять дух православного воинства на
— Кто готов? — Командир оглядел погранич- Кавказе, без маковки и креста пока словно сама
ников. нуждалась в защите и потому жалась к складу бое-
припасов, под охрану часовых.
Когда строй в одну шеренгу — первые все.
Но на этот случай в шеренге есть ещё и правый Самым занятным оказалось то, что половина от-
фланг. пускников заработала себе поощрение за усердие
Там оказались Пашка и Сашка, и командир ука- при восстановлении мечети, пострадавшей в бою
зал им на машины с бубновыми тузами на лобовых между пограничниками и смертниками. Ремонтиро-
стёклах. Тузы в зоне боевых действий — всего лишь вать, конечно, легче, чем строить, но почему началь-
дополнительный пароль и пропуск. Символ меняет- ник заставы столь рьяно чтил местные законы, сол-
ся в штабе непредсказуемо и может быть кругом, датам неведомо.
треугольником, квадратом, любой абракадаброй,
придуманной писарем. И впрямь: в аулах затвором ему не клацни, по
Но сегодня Пашка и Сашка — тузы. И им выпа- улице выше второй скорости не проскочи, яблоко с
дало вывозить отпускников с горного плато на ниж- ветки, даже если оно само падает в рот, не сорви.
нюю вертолётную площадку. Аэродром есть и вверху, Словно не война здесь, а курорт.
но на календаре тринадцатое число, да ещё пятница,
а суевернее лётчиков народа нет. Хотя сами они и «Бубновые» машины жались к скалам, подальше
списали невылет на ветер, который якобы может от могильных головокружительных провалов, на-
свалить «вертушки» в ущелье. полненных парящими крестами из орлов. Прослу-
У пехоты тринадцатых чисел нет. жи здесь хоть год, хоть два, но ни за что не пой-
мёшь, что легче — подниматься на плато или спу-
скаться вниз. А тут ещё в самом деле пятница, три-
надцатое...

Николай Иванов Женский пляж 15

Но зря вспомнилось Пашке под руку это число, рекипевшая вода, — да только чтобы сразу испа-
ох, зряяяяяяяя!!! риться в ещё более перегретой пыли. А сзади слы-
шался нескончаемый скрежет вминаемого капота
Застонал об этом, когда нога провалилась вместе Пашкиной барбухайки.
с педалью тормоза до самого пола, и машину плавно,
но неотвратимо, всем её многотонным весом и ве- — Стоять!!!
сом пяти пока ещё живых, счастливых отпускников Орал, шептал или просто молил Сашка — никто
потащило вперёд. А через мгновение уже не сто- не знает, а он тем более. Понял другое — всё застыло.
нал — орал от безнадёги Пашка, потому что больше Зато уверовавшие в спасение отпускники обесси-
ничего не мог предпринять, потным лицом через ленно попадали на камни у своих машин. Вытирая
окно чувствуя усиливающийся шелест ветерка. Са- пот с лиц, подняли глаза в чистое, свободное даже от
мое опасное в горах — это скорость. Глупцы, вешали орлов небо.
какие-то бронежилеты на дверцу... Но не от боевиков.
Они смотрели на пограничников с гребня скалы,
Почувствовав неладное в разбеге машины, заора- и мгновенно все вспомнили, что оружие — только у
ли и счастливчики в кузове. Единственное, что они Пашки и Сашки. Тем для стрельбы хватило бы се-
успевали, — это выпрыгивать на ходу, падать в но- кунды, но флажки, тонкие пластинки предохраните-
венькой форме на острую пыльную крошку, сбивая в ля, поставлены вверх! А это ещё одна секунда.
кровь колени и локти. Страшно много, когда тебя самого держат на мушке,
не давая пошевелиться.
Но Сашка, — что за чудо оказался Сашка, стояв- Эх, командир!
ший на правом фланге ещё правее Пашки и потому Тринадцатое.
выехавший на серпантин первым. Он тоже жался Пятница!
своим КамАЗом к скалам, тоже упирался в дорогу Разбив тишину и сердца пленников грохотом,
всеми «копытами» — обвязанными цепями колёса- упал скатившийся с гребня камешек. Не желая быть
ми, спуская свою душу с небес на первой скорости. свидетелем расстрела, медленно, не привлекая к
себе внимания, присело за вершину соседней горы
Но при этом он ещё смотрел и в зеркало заднего солнце. В небе остались только перекрестившиеся
вида. В нём, дрожавшем от потуги вместе с маши- взгляды боевиков и пограничников. И расстояния
ной, и увидел, как упирались в идущий следом меж ними было как от православной часовенки до
КамАЗ, скользя и падая, стараясь остановить его на мусульманской мечети, которую они подняли из
уклоне, Пашкины пассажиры. Ему самому ещё мож- руин.
но было увернуться от тарана, спасти хотя бы себя и Но сумел, сумел по миллиметру, сдирая о камни
своих отпускников, но ударил Сашка по своим нор- кожу с рук, дотянуться Сашка до подсумка с граната-
мальным, прокачанным тормозам. Зеркало вздрог- ми. Всё! Теперь он спасён. Только однажды он видел
нуло, наполняясь клубком из пыли, старенького пленных. Точнее, их изувеченные, с проткнутыми
КамАЗа, идущего следом, и падающих на обочину шомполом ушами, отрезанными носами, тела. А он
человечков-лилипутиков. не дастся. Успеть подорвать себя — невероятное сча-
стье, редкая удача для солдата. Спасение от плена...
Когда длинное, нестандартное для солдатского Со скалы прогремел камнепад — скатилась тон-
грузовика, купленное на рынке зеркало от БМВ го- кая струйка песка в ореоле бархатной пыли. Этого
тово было лопнуть от переизбытка информации, мгновения хватило Сашке, чтобы дёрнуть руку из-
Сашка всё же дал своей машине возможность чуть под себя. Вроде как занемела, вроде отлежал её, а на
прыгнуть вперёд. Удар сзади достал, но мягкий, самом деле вырвал чеку в «лимонке» — тонкие такие
вдогонку, как и планировалось. Уже больше не от- усики-проволочку, просунутые через отверстие в за-
пуская впившийся в него КамАЗ друга, Сашка стал пале. И получила свободу пружина с бойком. И на
притормаживать, сдерживая второй грузовик и пути у них теперь только одна преграда — нежней-
своей многотонной громадиной, и весом своих пя- ший, не признающий малейшего к себе прикоснове-
ти ошалевших, сжавшихся внутри кузова отпуск- ния, нарциссом красующийся от своей значимости
ников. капсюль. За которым — пороховой заряд. И мощи в
этой идеально красивой солдатской игрушке, спе-
Но слишком крут оказался склон. Слишком циально ребристой для увеличения числа осколков,
большую скорость развил Пашка на своем таранта- вполне хватит, чтобы оставить тысячи автографов на
се, чтобы удержаться в одной сцепке и не пасть мимо скале, спасшей солдат от падения вниз. Спугнуть ор-
орлов на дно ущелья. И тогда, спасаясь от совмест- ла, не ведающего страха. И мягко, себе в охотку, по-
ного падения, Сашка направил вытянутую, дымя- тому как для этого и предназначалась, искромсать
щуюся от перегрева морду своего КамАЗа на горный людишек, в эти игрушки играющих.
выступ. А тот и рад был выставить каменный клык Жалко себя Сашке. И дом родной вспомнился с
аккурат в радиатор. новой верандой, и вместе с этим воспоминанием

От удара выщелкнуло из пазов приклеенное де-
шёвым ПВА зеркало от БМВ, полетело оно первым в
пропасть, раскидывая, словно сигнал «SOS», сол-
нечные блики по горным склонам. С шумным облег-
чением вырвалась через рваную рану на свободу пе-

16 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

вдруг испугался, осознавая, как плохо они с батей Не имел собственной тени лишь писарь, перекле-
поставили в ней дверь — не по центру, а сбоку. Ста- ивая на стёклах машин листы: с 18.00 в зоне ответ-
рались, чтобы не заметал снег и чужие кошки прямо ственности пограничного управления менялся про-
с улицы не забегали в сени. Но теперь, когда будут пуск, и «бубновые тузы» переиначивались в треуголь-
выносить его гроб из хаты, намаются крутиться. На- ники. Да ещё шла в это же время шифровка в Мо-
до было делать выход прямо... скву: «Боестолкновений в зоне ответственности не
зафиксировано, потерь среди личного состава нет».
Тишина после камнепада стояла оглушительная,
до звона не существующих здесь кузнечиков. И бо- А в самой Москве, рядом с Красной площадью,
ялся Сашка уже другого — что пальцы и впрямь оне- самостийные «тузы» выискивали глазами тех, кто
меют и разожмутся прежде, чем подойдут боевики. готов был заплатить, лишь бы постоять рядом с исто-
Погибать одному, без врагов, на войне тоже почему- рией. С теми, кто якобы вершил её для страны.
то считается глупо... А они, в ожидании своего куша, подкармливали во-
роньё, слетавшееся на крошки от гамбургеров...
— Ушли, — прошептал шершаво в уши Пашка.
Он наверняка ошибался, наверняка снайпер про- Контрольный выстрел
должал держать их на мушке и ждал, кто первый
поднимет голову. По тому и выстрелит. А у Сашки и Над ним, толстым и неповоротливым, потешались
за снайпера отчего-то головная боль: если стрелок всегда. А уж какое наслаждение одноклассникам и
неопытный, снайперка при отдаче рассечёт ему мучение учителям приносили уроки физкультуры с
бровь... его участием...
Но пошевелился — и остался жив! — Пашка.
И долго потом жил — сначала десять секунд, потом Школа онемела, когда в десятом классе он стал
все двадцать. А потом ещё столь долго, что отказали мастером спорта! Пусть и по стрельбе, пусть. Но те-
Сашкины пальцы держать гранату. Знать не знал, ве- перь учителей хвалили на совещаниях, и вчерашние
дать не ведал, что в переводе с латинского она озна- инквизиторы стали холить и лелеять его наряду с
чает «зернистая». Учил про неё другое — что «зёрны- цветочной клумбой под окном директора.
шек» этих хватит усеять двести метров по всей окру-
ге. А вокруг теперь оставались только свои... А ведь страсти к оружию у него никогда не на-
...Они потом долго гадали, почему боевики ушли блюдалось. Наоборот, тайком сочинял стихи и гре-
без выстрелов. Кто превозносил Сашкину гранату, зил себя в репортёрах. Но однажды его упросили от-
которую потом едва выцарапали из схваченных судо- нести заболевшей девочке из параллельного класса
рогой пальцев и уронили вниз, заставив-таки орла домашнее задание, и он недовольно поплёлся опять
сложить в страхе крылья-крест и камнем пасть на дно же на параллельную улицу.
ущелья. Кто переиначил тринадцатое число в обрат-
ную сторону. Про капитана, тамбовского мужика, не Зачем ему открыли дверь?
вспомнили — ни как он запрещал клацать затворами А если открыли — зачем это сделала сама Кадри!
в аулах, как не давал мотаться по дорогам на скоро- Но даже если бы и она — нельзя же было распахи-
сти, давя в пыли беспечную домашнюю живность, ваться на груди бело-синему, в полоску, халатику.
как не разрешал рвать алычу и яблоки, едва не пада- Он не увидел там ничего — мелькнул лишь осле-
ющие в рот. И про лозунг его — не воевать, а охранять пительно белый упругий окоём, не тронутый зага-
и защищать, тоже не подумали. Что-то о мечети, под- ром. Но вспышки хватило, чтобы он ослеп. Сунув
нятой из руин, заикнулись, но мимоходом. Не смог- листок с заданием в дверь, на ощупь, по стенам бро-
ли солдатским умом сопоставить, что на войне поли- сился прочь от страшного дома.
тика вершится даже такими штрихами, что тузы буб- С тех пор у него началась параллельная жизнь.
новые на стёклах — уже не просто символ, дополни- Тенью в тени он перемещался за Кадри по Таллину.
тельный пропуск в зоне боевых действий, это уже и Завёл новую, недоступную для матери, тетрадь сти-
знак, переданный старейшинами боевикам — это хо- хов. Путался в своём, но знал назубок расписание за-
рошие солдаты, этих не трогать... нятий в соседнем классе. Верхом безрассудства ста-
Да и некогда было особо об этом думать — под- ло то, что без сожаления оставил литературный кру-
крался на тягаче из-за поворота капитан. Поругал жок, записавшись в стрелковую секцию, которую
непонятно за что Пашку и Сашку, а спустив пар, об- Кадри посещала уже год по средам и пятницам с
нял их и сам полез под днище машины менять лоп- 15.00 до 17.15.
нувший тормозной шланг. И, устыдившись своего — Из-за меня, что ли? — лукаво вскинула брови
страха, нашло средь горных круч расселину солнце, под воронью чёлку грациозная, как лань, Кадри.
ещё раз осветило колонну. А оттого, что было уже Ему, неуклюжему, оставалось только краснеть и что-
низко, удлинило тени, и казались теперь погранич- то мямлить про будущую службу в армии.
ники на крутом серпантине великанами, достающи- Вопреки всем законам, их параллели не только
ми головами до вернувшегося в пропасть, но так и не сблизились, но и соприкоснулись: на соревнованиях
поднявшегося до солдат орла.

Николай Иванов Женский пляж 17

в Москве он нежно прижал её к себе во время экс- махт при оккупации. Неужели ничего случайного в
курсии на смотровую площадку Останкинской теле- этом мире нет, ведь располагались снимки на стенах,
башни. Не засмеялась, не оттолкнулась, — сама где в русских избах висят образа?!
прильнула в ответ.
Почтовые поезда теперь можно было отправлять
— Нравлюсь, что ли? в Эстонию через день: всё остальное человечество
Первый раз он порадовался, что такой боль- отсылало в Таллин писем меньше, чем он нагружал
шой — Кадри вместилась на его груди, как воробы- эту службу один. А потом нашёл оправдание и сво-
шек на ладошке. И даже Москва с её миллионами ей выдержке в их обоюдном молчании: тогда,
огоньков поверженно лежала не то что у их ног — школьником, он влюбился не в саму Кадри, а в бе-
под ногами. лый, не тронутый загаром полумесяц на левой гру-
Тогда он выиграл Всесоюзные соревнования и ди. Да-да, на левой, Кадри открыла дверь левой ру-
стал мастером спорта. Он больше никогда не повто- кой, и вслед за дверью стал распахиваться халатик.
рит своего результата, да ему и не потребовалось это Он таких никогда больше не видел — в синюю по-
по жизни: на факультете журналистики МГУ пропо- лосочку...
ведовался иной, сформулированный ещё Марком
Твеном, стиль жизни: репортёру надлежит быть на Зачем она полезла в политику!!!
месте пожара за десять минут до его начала, а осталь- Спустя несколько лет он прочёл в спортивной
ное его не касается. А Кадри... Кадри — не по- хронике об её удачном выступлении на чемпионате
эстонски стремительная, желавшая во всём выбить- Европы, искренне порадовался медали и даже по-
ся в лидеры, послушалась родителей и осталась в звонил в Таллин. Номер не ответил, и он согласился
Таллине. с тем, что было давно известно: молчала не Кадри.
— Не забудешь, что ли? — прятала за лукавством Это не откликалось его прошлое. Отгородилась но-
грусть. выми границами уже с настоящей колючей проволо-
В вечер перед расставанием они почему-то при- кой его юность...
ехали на вокзал и бродили по перрону, с которого
ему надлежало уезжать в Москву. Знали, что при род- А вот его разряд по стрельбе вкупе с дипломом
ных они ничего лишнего себе не позволят. Напри- репортёра сотворили с ним кульбит, когда задребез-
мер, поцеловаться... жал в резонансе Кавказ.
— Любишь, что ли?
Первая волна журналистов потрудилась в этой
...Они переписывались почти год, наполняя по- «горячей точке» во вред России славно, восхваляя
чтовые поезда десятками, сотнями конвертов, от- гордых сынов гор в их стремлении к свободе и неза-
крыток и бандеролей. Мечтали о встрече, и по мере висимости. На собственной же армии потоптались
узнавания Москвы он расписывал, куда пойдут гу- бесконечными телерепортажами, журнальными раз-
лять. Сначала, несомненно, в их Останкино, потом воротами и газетными передовицами. Примолкли,
на Ленинские горы, потом к дому Булгакова, потом лишь когда очередь дошла до них самих, когда стали
опять и снова Останкино, Манеж... Нет, Манежная гибнуть и попадать в заложники, несмотря на лояль-
площадь отпадала, на ней беспрерывно проводились ность к боевикам. Когда стали взрываться дома в
митинги, а он желал остаться с Кадри наедине. Что- Москве, и никто не давал гарантии, что их собствен-
бы видеть только воронью чёлку над изогнутыми ные семьи не окажутся под руинами.
тонкими бровями, острый подбородочек, слегка
тронутый ямочкой и, если повезёт, если случится та- Желающих ехать на Кавказ поубавилось, стали
кая удача, если распахнётся блузка... искать тех, кто хоть каким-либо образом был связан
с армией. Тогда-то его школьные занятия в тире и
Этим и жил. Этим дышал. Даже развал Советско- показались кадровикам Агентства новостей едва ли
го Союза не увидел, а почувствовал лишь через тон не службой в спецназе.
её писем: в них вдруг стала проскакивать сначала
ирония, потом сарказм, а затем и открытое презре- Так он оказался в Чечне.
ние к СССР, Москве, к русским сапогам над не- С него запрашивали не просто информацию, а
счастной Эстонией. Господи, какие сапоги, если обязательно эксклюзив. Если не получалось срабо-
Москва однажды сама лежала под её туфельками на тать в одиночку, требовалось хоть на десять секунд,
Останкинской телебашне! но раньше собратьев по перу выстрелить информа-
цию на ленту новостей. Если и здесь шло чьё-то опе-
Юмора не приняла, в подтверждение прислала режение, оставался так называемый контрольный
пачку листовок с рисунками: границы Эстонии опу- выстрел: дать такую аналитику с места события, по-
таны колючей проволокой в виде свастики и крас- сле которой остальным журналистам там станови-
ной звезды. Тогда он впервые не ответил на посла- лось нечего делать.
ние и вспомнил фотографии гитлеровцев в её квар- Однако таких, первых, каталось под ногами у ко-
тире. Кадри тогда отмахивалась — это бабушкины мандиров с десяток, при этом каждый доказывал
одноклассники, которых насильно забрали в вер- значимость и — шёпотом! — особую приближён-
ность к Кремлю именно их редакции. Офицеры пле-
вали на это надувание щёк, и потому на первый план

18 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

в добыче информации стали выходить дружеские от- для боевиков были совсем ни к чему, в-третьих, ещё
ношения. ни разу никто не видел «колготок» — ни живых, ни
мертвых.
У него наладились связи с начмедом. Не прога-
дал: пока все толкались у штабных карт и краем уха — Эстонка.
ловили обрывки радиопереговоров, ему позволи- Имя, затёртое временем, тем более ни в коем разе
тельно было отлавливать раненых в медсанбате и по- не обязанное всплывать в памяти именно на войне,
лучать картинки боёв из первых уст. Взамен он давал вдруг словно считалось с последнего её письма: «Ка-
начмеду пользоваться редакционным аппаратом с дри». Из эстонок только она стреляла так, чтобы
космической связью и не жадничал на командиро- стать снайпером. Но против своих? Впрочем, чечен-
вочных, хотя поехал на войну как раз из-за двойного цы тоже вроде свои...
оклада и повышенных гонораров — хотел всё же до- Она?
строить дачу на Клязьме. Только всё равно стеногра- Вернувшийся разведчик ещё раз поскрежетал зу-
фистка пусть и через спутник, но шепнула: ему ищут бами возле него, потом поманил из «бэтээра» фигу-
замену. Похоже, на Кавказе назревали какие-то со- ристую блондинку. Они скосили друг на друга глаза,
бытия, и на его оперативность не очень-то надея- одинаково сожалея о присутствии конкурента.
лись. Так что кровь из носу требовалось выдать такой — Значит, так, господа журналисты. Снайперша...
репортаж, чтобы в Москве ахнули и дали хотя бы до- Это ещё ни о чем не говорит!
работать срок. — Из Эстонии...
Конечно, нет. Просто не может быть, потому что
В этот момент медик и завернул на своей «сани- не может быть никогда!
тарке» к их редакционному бытовому домику, не- — Вашего возраста...
терпеливо кивнул в кузов — быстро и никаких во- Ну и что? В Эстонии жило более миллиона че-
просов. ловек, а из них половина мужчин, плюс старики,
дети...
«Таблетка» понеслась вслед за «бэтээром» на- — Охотились за ней полгода. О её виде просьба
чальника разведки в сторону гор, и это предвещало ничего не писать, а тем более не фотографировать:
как минимум абзац на ленте новостей в 100 рублей ребята патронов не жалели, но их понять можно —
штука. А чутьё подсказывало, что союз разведки и на прикладе двадцать одна зарубка. Прошу.
медицины может потянуть на сенсацию. Эксклюзив Словно к обеденному столу, пригласил жестом к
и «контрольный выстрел» в одном флаконе. расступившимся спецназовцам. Сейчас он увидит...
Кого? Всё же её? Какой?
Боясь спугнуть удачу, старался думать о второсте- — Прошу, — повторил полковник для него лич-
пенном — как поедет на базар выбирать подарки в но, потому что «протеже», ломая ножки на каблуч-
Москву, как станет отмываться в Сандунах... ках, уже спешила к сенсации.
А он не трогался с места. Боялся увидеть растер-
Затормозили резко, и первое, что услышал — занную, изуродованную пулями Кадри. Судьба не
зычный приказ начальника разведки: имела права готовить им такую встречу, поэтому там,
у валуна, не она. Но даже если есть сотая, тысячная
— Всех посторонних убрать. доля такой возможности...
Он к посторонним относиться не мог и спрыгнул — Вы идёте или нет? — терзал разведчик.
на землю. Однако разведчик при его виде взревел, Он не знает. Ноги не идут. Душа противится. Гла-
изничтожив попутно взглядом начмеда. И было от- за не желают видеть. Сердце не готово знать.
чего: в бронетранспортёре до поры до времени скры- Махнул рукой друг-начмед — иди же!
валась его собственная пассия — корреспондентша с Сделал несколько шагов. К Кадри, своей Кадри...
радио. Или всё же не к ней?
— Всем оставаться на местах, — уточнил полков- Остановился.
ник предыдущую команду, сам направляясь с начме- Да. Лучше не знать. Ему не надо идти туда, где,
дом к группе бойцов, собравшихся у огромного ва- возможно, расстреляна в упор омоновцами его пер-
луна близ дороги. вая любовь. Девочка, у которой однажды распах-
— Снайпера взяли. нулся халатик. А тем более он не имеет права делать
— Не взяли, а растерзали. из этого сенсации. И сколько раз в своей репортёр-
— И не снайпера, а бабу. ской работе он не обращал на подобное никакого
Охрана уже поймала все слухи и значимо дели- внимания! Гнал строку. Делал «контрольный вы-
лась ими меж собой, хоть косвенно, но привязывая стрел».
себя к событию. 100 рублей за абзац...
— Под скалой пряталась...
— Ага, домкратом приподнимала валун, потом ...Я уволил его из агентства в тот же день, перечи-
опускала. Трое суток выслеживали... тав шквал сообщений о прибалтийском снайпере на
— Говорят, «белые колготки»...
Про «белые колготки» — снайперш из Прибалти-
ки он слышал не раз, но относил эти разговоры к
разряду слухов. Во-первых, чеченцы сами неплохо
стреляли, во-вторых, женские бытовые неудобства

Николай Иванов Женский пляж 19

сайтах наших конкурентов. Мне не нужен был тол- на правой руке комбату срезало осколком ещё зи-
стый и ленивый корреспондент на острие собы- мой, остались где-то в горах внутри упавшей вареж-
тий — несмотря на то, что ему надо было что-то там ки. Вот будет загадка для археологов через пару со-
где-то достраивать. тен лет, если найдут пропажу!..

Я не пожелал встречаться с ним по возвращении Тряхнул головой майор, теряя из-за левого уха
с войны, потому что отвечал в своём Агентстве за один «рожок», вернулся в реальность, к своему гаре-
оперативность и достоверность информации и не му. Проверенные в боях и походах девочки, в отли-
имел права выслушивать оправдания своих подчи- чие от Любы, вперёд батьки в пекло не лезли. Маша
нённых. отступила за Раю, Надя сиамским близнецом стоит
впритирочку с Верой, а Зоя — та вообще откровенно
Однако к вечеру зашёл к нашей лучшей стеногра- спряталась за молоденького лейтенантика, в первый
фистке, вдруг написавшей заявление об уходе. Пута- же день пребывания на войне потерявшего соб-
ясь пальцами в кавказской вязаной шали, она попы- ственный «лифчик». Кто-то сунул ему замену, и
талась рассказать о девочке Кадри и о том, что Мо- взводный под усмешки солдат торопливо пытался
сква лежит под ногами только в молодости и на застегнуть его до того, как станет в строй. Вот лейте-
Останкинской телебашне, а не когда смотрит наши нант точно дурак, похлеще Любани, потому что все-
новости, с этой самой телевизионной наркотиче- общий бардак войны — это прекрасная возможность
ской иглы распространяемые. И отказалась забирать улучшить личное материальное положение, а не те-
заявление обратно. рять свою амуницию...

Я ничего не стал менять в предыдущем прика- — Офицеры, ко мне!
зе — просто издал новый. О назначении только что Солдат шуганул подальше взглядом из-под бро-
уволенного, самого толстого и неповоротливого вей, и десантура вмиг исчезла за ребристыми, словно
репортёра на должность начальника отдела. Мора- от недокорма, боками своих красоток. А уж тем от-
ли и права. Именно там дольше всего оставалось ступать было не за кого. Только и оставалось умолять
вакантное место, на которое я никак не мог найти командира взглядами: знаем, что не оставишь в по-
руководителя: очень боялся ошибиться в чем-то кое, что обречены и подневольны. Но отпусти хотя
главном, коренном, основополагающем в журна- бы помыться, очистить от пыли глаза, опустить нож-
листике... ки в водичку, окатить из шланга закопчённые спи-
ны. Неужели самому приятно смотреть на чумазых?
Вера. Надежда. Война Вон у связистов девочки — только что бархоткой не
протирают...
Их подогнали к лагерю на рассвете, по холодку, Связисты, слов нет, молодцы. В отличие от де-
упрятав от лишних глаз за палатки. И выстроили не сантников, им кто-то умный при выборе профессии
по ранжиру, не по номерам или списочному составу, вовремя подсказал, что нормальные люди из нор-
а скопом, лишь бы вместились на косогоре. мально летящего самолёта сами не выпрыгивают.
Они сидят в капонирах, им любой лоск наводить
Лишь одна, Любаша из новеньких, оказалась яв- можно...
но без царя в голове и выбилась из общей массы И потому не тряпицу-бархотку вытащил из свое-
остренькой грудью, уже залапанной пыльными сол- го «лифчика» Ушастик, а истрепанную в бахрому то-
датскими пальцами, — я здесь, куда бежать, с кем пографическую карту с боевой обстановкой. С си-
целоваться? ними уступами и красными стрелами. С цифрами
почасового выхода на рубежи. Одного взгляда на эти
Нацелуешься. Ох, намилуешься еще, дурёха... художества командира стало ясно даже только что
Гарантию давал Ушастик, идущий к солдатскому прибывшему в батальон лейтенантику: бой ожидает-
гарему с фляжкой в руках. Улыбается батальон: у ко- ся нешуточный, с неизбежными санитарными и без-
мандира не только обгоревшие на солнце уши, но за возвратными потерями. Господи, пронеси!
ними он постоянно носит и два карандаша, которые Но не пронесёт ведь, потому что цифры и рубежи
нужны ему для работы с картой. Нужны-то нужны, расположились практически вплотную, на один
но если смотреть со стороны, то ни дать ни взять — укол карандашом, оставшимся за правым ухом май-
рожки выросли. Майору плевать на приметы, пото- ора. Один укол на карте — всего-то сто метров на
му что ещё не женат, а значит, не обманут. Да и надо местности. Стометровка для спринтера — 16 секунд.
ли обманываться? Вон, батальонные девочки все как Батальону же, обвешанному оружием, способным
на подбор, даже ещё не клятая-не мятая Любаня в сметать всё на своем пути, на преодоление дистан-
ожидании команды только что не пританцовывает ции отводится час. Значит, у противника оружие не
на бугорке: вперёд и с песней? слабее...
Будет ей и песня! Нарушив тишину, вжикнул наконец замок на
Глянул из-под выцветших бровей на остальных «лифчике» лейтенанта. Отметив нервный успех но-
женщин. За время службы каждую изучил как свои вичка, подмигнул ему первый ротный. Ему можно,
пять пальцев. Пардон, три: мизинец и безымянный

20 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

ему точные науки побоку, он знаток русского языка. — И бабьё убрать с боевых машин! Завели моду!
В своё время, ворвавшись при штурме Грозного в Ушёл, выливая из фляжки остатки воды себе на
дом на окраине города, вывел по фасаду надпись: голову, растирая капли под бронежилетом — немело
«Меняю девятиэтажный дом в Грозном на двухком- зажатое стальными пластинками сердце, просило
натную квартиру во Пскове». А тут хоть особняк в воли. Хотя должно уже было знать, что в одиночку,
центре Москвы меняй на окопчик средь горного без «броника» гулять ему по войне опасно...
склона. Разница лишь в том, что особняка нет, а — А может, как-то обойдётся?
склон — вот он, уже под ногами. А боевой приказ в Солдатики, вернувшиеся из укрытий к пыльным,
руках у комбата. Нету пути назад... чумазым красавицам, попытались взять в союзники
взводных офицеров и уже вместе с ними воспроти-
И хотя были офицеры почти все в орденах и меда- виться указанию комбата. Они не видели карт и на-
лях, за подмогой все же оглянулись на неровную ше- деялись, что всё обойдётся: мало ли бегали на эти
ренгу девочек. Выставленные словно напоказ, без войнушки, иногда весь день только тем и занима-
солдатского хоровода вокруг себя, они вдруг сдела- лись, что игрались с боевиками в детское «Сопка на-
лись беззащитными и жалкими. И даже Любашка, ша — сопка ваша». Авось не отвернётся удача и сей-
этот несмышлёныш, глупыш, лисёныш, уже не рада час, и не надо будет расставаться с любимыми име-
была, что вылезла вперёд, приняла на себя все муж- нами. Ведь сильнее всего женщин любят, когда их
ские взоры. А из одежонки-то — лишь бархатная нет рядом. А война — идеальное место для любви...
пыль. И целоваться уже явно не хочется. И комбат — Мы их масксетью прикроем...
недовольно поджимает губы: угораздило же ей иметь Но не предали комбата, опрокинули навзничь
такое же имя, как и у его невесты. Сравнивай теперь, солдатские уловки офицеры, словно сами никогда
думай невольно, как оградить, спасти... никого не любили:
— Выполнять приказ!
Крякнул Ушастик, потеребил ухо оставшимся ка- Не любили!
рандашом. Сколько раз его батальон под женской И, выкраивая время между загрузкой боеприпа-
защитой ходил в атаки! Если уж быть откровенным, сов, укладкой дополнительных магазинов в «лифчи-
это их заслуга, что десантники сейчас стоят пусть и ки» — пусть простят женщины, но разгрузочные жи-
через одного отмеченные пулями, но — живые. леты с множеством карманов для всякой мелкой
Именно за девушками, как за щитом, врывались его ерунды, нужной в бою, с времён Афгана в армии на-
бойцы в бандитские лагеря, форсировали реки и зывают «лифчиками», — готовясь к бою, терли
штурмовали высоты. Конечно, взрывались, горели, осколками кирпича свои острогрудые боевые маши-
калечились батальонные Тани, Светы, Вали, Кати, ны солдаты. «Убирали бабьё», распускали «гарем» —
именно в них впивались в первую очередь разрыв- стирали с брони женские имена, некогда любовно
ные пули. Но когда уже виделась врагу победа, вста- выведенные на башнях и, словно иконки, украшен-
вала вдруг стеной из-за любимых женщин десанту- ные цветастыми окладами. Крошился красный кир-
ра, кроваво хрипела «Ура» и водружала свои знамёна пич, перетирая белую краску на зелёной броне. Ис-
на горных вершинах. А девочек... покалеченных де- чезали Раи, Веры, Нади — кто жена, кто невеста, кто
вочек списывали в утиль. Ничего не попишешь — просто обещал отвечать на письма.
война. Просто ждали, когда пригонят новых, благо Дольше всех сопротивлялась Люба, Любовь — её
хватало пока у России этого пушечного мяса... надпись не успела ни выгореть, ни заветриться, по-
тому что только вчера её самолично вывел на но-
Воткнул комбат карандаш в центральный синий венькой броне жадный до первого своего боя лейте-
выступ, поднял взгляд на первого ротного. Тот скло- нантик. Но кирпич, взятый с развалин местной шко-
нился к самой карте, словно пытался рассмотреть на лы, знал своё дело, и обереги, символы, образы, име-
ней окопы, ДОТы, минные поля. Хотя ясно, что всё на всё же постепенно уменьшались, исчезали с бро-
это узнается лишь на месте, на собственной шкуре. ни. Так художники ластиком стирают ненужные де-
А Ушастик всё тыкал в новые и новые места, и офи- тали в своих набросках. Только разве могли они быть
церы, повторяя движение первого ротного, склоня- лишними — те, кто любил и кого любили, кто исто-
лись над клочком-оборвышем с коричневыми и зе- во ждал и к кому всей душой стремились!
лёными разводами. И лишь когда затупилось остриё Но в глубине души всё же соглашались со своим
грифеля, когда перенеслась по кусочкам общая кар- комбатом солдаты: а ведь и впрямь нельзя подстав-
тинка боя на ротные и взводные карты, когда, встав лять под гранатометы, мины, разрывные и трассиру-
на цыпочки, заглянуло через стриженые затылки ющие, — вообще никакие пули, — женские имена.
офицеров на секретную схему солнце, сложил гар- Сами — ладно, уж как-нибудь, как повезёт, с божьей
мошкой карту комбат. Стал пить воду из фляжки. помощью и родным АКМС, который «Автомат Ка-
И вновь расстегнулся «лифчик» у лейтенантика, ко- лашникова модернизированный складывающийся».
торому выпадало быть в резерве. Худшее из возмож- ...И вёл на закате в атаку на горный укрепрайон
ного. В резерве можно и отсидеться, но резервом за- свои острогрудые, ребристые боевые машины те-
тыкают и бреши, бросая в самое пекло...

Не дал застегнуться лейтенанту второй раз гроз-
ный рык Ушастика:

Николай Иванов Женский пляж 21

перь уже с Петями, Колями, Иванами, с русскими Даже подтрунивал над ними, находя в палатках
парнями Герой России, майор с обгоревшими ушами иконки: у нас, братцы, дела хоть и суетные, но зем-
и со срезанным безымянным пальцем, на которое ные. Так что, пока на войне, смотрите под ноги, а не
теперь уже никогда не наденется обручальное коль- в небо.
цо. Плясали под огнём «Вера» и «Надежда», прикры-
вая друг дружку. Вертелась на одном месте с переби- Кроме веры в оружие старший лейтенант имел
той гусеницей «Зоя», не прекращая огня. Отстрели- ещё хронический гастрит, невесту в Пскове, восемь-
валась до последнего, даже не ведая набитым желе- десят одного человека в подчинении, два ордена, три
зом, боеприпасами и электроникой нутром, что её выговора и последнее сто пятое китайское предупре-
имя означает «жизнь». Казалось, стерли солдаты ждение о том, что вылетит из армии пулей, если бу-
имена любимых, попытавшись оградить их от беды. дет и дальше самовольничать при выполнении бое-
Но незримо, явью проступали они над полем боя, вых приказов.
над булавочным уколом, вместившим в себя вы-
жженную огнём стометровку, которую возвращали Последнее в конце концов его и сгубило.
солдаты для России...
Москва на связь с лагерем вышла в полдень.
И держали, берегли до последнего в батальонном — Сергей, тебя.
резерве БМД с бортовым номером 18. То ли просто Ярыш с усилием приоткрыл один глаз. Второй
потому, что спасал комбат молоденькую, «восемнад- оставил досыпать в надежде, что побудка не окажет-
цатилетнюю», неопытную, только что прибывшую ся важной.
на войну «Любовь», то ли всё же думал тайно о своей Над нарами стоял с прижатой к груди телефон-
невесте, то ли впрямь по судьбе именно этому имени ной трубкой командир огнемётного взвода Ша-
выпадало закрывать собой брешь в атаке. менин:
— Москва на проводе.
Дела земные Слово «Москва» хотя и заставило Ярыша открыть
второй глаз, но для того, чтобы подняться — столи-
В Город мёртвых не решались заходить даже десант- цы, видимо, оказалось всё равно недостаточно.
ники, все из себя сплошь легендарные и невозмож- — Из Госдумы, — оправдал огнемётчик свою
ные. Им хватило одного раза, когда захотели посмо- наглость будить командира. Но и подчистил пути
треть, что творится внутри каменных построек без отступления: — По крайней мере, так предста-
окон и дверей, расположенных вдоль ущелья. Не без вились.
азарта пробили стену, но первый же любопытный ед- Ярыш взял аппарат:
ва не пал замертво от страха — из проёма на него — Я — «Барсук»-лично, слушаю.
смотрели обвитые паутиной мумии женщины с ре- Слушал долго, почёсывая небритую щеку. Двое
бёнком на руках. суток перед этим он ползал с разведчиками по горам,
и никто бы его, конечно, не осмелился тревожить,
Откуда было знать, что сюда веками свозили лю- не будь таким высоким статус абонента.
дей, поражённых неизвестными болезнями. Поме- Выслушав сообщение, Ярыш вернул трубку лей-
щали несчастных в склепы, оставляя лишь окошко тенанту. Снова лёг, отвернувшись к стене и натянув
для передачи пищи. Когда еду переставали забирать, простыню — скорее от мух, чем для тепла.
отверстие замуровывали. Это был единственный для — Всё равно не спишь. Чего там? — постучал но-
горцев способ спастись от чумы и мора. гой по нарам Шаменин.
Ярыш повернулся на спину, с тоской посмотрел
Штаб оперативной группировки, не ведая о Горо- на когда-то белую подкладку палатки.
де, дал указание десантной разведроте стать лагерем — Тебе фамилия такая — Махонько, что-нибудь
именно в этой точке. Не сослепу, конечно, и не ткнув говорит?
пальцем в небо, а из военной необходимости: сюда — Махонько? Такой у нас не служил.
сходилось слишком много горных троп. А солдату — И не будет. Но если на его голову упадёт хотя
что? Где положил вещмешок, там и дом. бы пушинка, с меня, видите ли, снимут погоны...
Ярыш встал, прошлёпал босыми ногами по пыль-
Десантники тоже так думали, пока не заглянули в ному настилу в дальний угол жилища. Там припод-
странный Город. После этого, насколько возможно нял одну из досок, за верёвочку вытащил из вырыто-
было отодвинуть соседство, настолько и пятились го подполья закопчённый чайник. Приложился к
вглубь ущелья, где засели боевики. Хоть и ближе в носику, изогнутому игривой девицей.
пасть к зверю, но зато живому. — А подробнее? — дождавшись, когда чайник
вновь опустится в прохладу, попросил огнемётчик.
Со временем каменные пирамиды стали привыч- — Сейчас узнаем из штаба группировки, — вер-
ными: Город хранил покой своих обитателей, а в па- нулся на своё лежбище Ярыш. Носками вытер ступ-
латочном лагере жизнью правил и распоряжался ни ног, но одеться-обуться не успел: надрываясь, за-
старший лейтенант Ярыш, не верящий ни в чёрта, шёлся в непрерывном звоне телефон.
ни в Бога, а только в автомат и своих разведчиков.

22 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Я — «Барсук»-лично, слушаю вас... Так точно, — Но... там всё нормально, всё продумано? —
звонили... Товарищ полковник, я на боевые вести вроде мимоходом, но пожелал лишний раз удостове-
людей не готов. А потому что не готова сама опера- риться в подготовленности операции Махонько.
ция... Да, и там стреляют...
— Вы видели донесения. Идут связники.
Здесь Ярыш надолго замолчал, явно выслушивая — Но точно сегодня?
угрозы. Но последнее слово оставил за собой: — Моя разведка гарантирует с точностью Гидро-
метцентра.
— Я людей под пули не поведу. Гость насторожился: это тупой армейский юмор
Решение вряд ли понравилось начальству, его о или легкомысленность? Отыскал в закромах памяти
чём-то предупредили, и ротный огрызнулся: байку:
— Ну и увольняйте. — А во Франции местному Бюро погоды писате-
Бросил трубку. ли присудили литературную премию за самые фан-
Огнемётчик сжался: будучи всего лишь лейтенан- тастические сюжеты.
том, пусть и старшим, но перечить начальнику раз- — Наша погода — на два часа вперёд. Потому без
ведки... Как ему давали ордена? промаха. Примерьте-ка. — Старший лейтенант по-
Ярыш начал рыться в тумбочке в поисках чистой, дал каску.
а главное, одинаковой пары носков. Однако они — А гранаты будут? — поняв, что отступления не
оказались протёртыми на ступнях, и он вернул на планируется, поинтересовался Махонько. И не пре-
прежнюю должность старые. минул щегольнуть знанием тайны, которую бойцы
— Да объясни ты толком, — простонал власти- вслух перед боем вообще-то никогда не произно-
тель огня. сят: — На самоподрыв, ежели что...
— Скоро выборы. Наверное, ему было приятно щекотать себе нер-
— А мы-то здесь при чём? вы, зная, какие указания по его безопасности ушли
— Мы ни при чём, а вот рейтинги политиков... из Москвы. Ведь не дурак же командир терять пусть
Господам вновь надо доказывать свою незамени- даже и маленькие, но звёздочки. Сто раз должен по-
мость. А некоторые даже захотели закрыть Родину думать, прежде чем брать на операцию...
грудью. И сходить в бой. Ярыш вместо гранат распихал по карманам гостя
— А почему с нами? — начало доходить до Ша- перевязочные пакеты, сигнальные ракеты.
менина. — Связники в силу своей значимости отстрели-
— А у нас нет потерь! Живыми-то хотят остаться! ваются до последнего, так что документы, ценные
Стремительно вышел из палатки. вещи сдайте связисту.
Лагерь был пуст. Лишь на линии боевого охране- И тут наконец Махонько дрогнул. По прилёту он
ния — там, где за бочками, набитыми камнями, стоя- ничем не выказал своего беспокойства, кроме из-
ли гаубицы и «бээмдэшки», где ломаной линией тран- лишнего вороха анекдотов и баек про светскую
шей пролёг пояс защиты десантников, время от вре- жизнь. А направляясь перекорнуть пару часов в па-
мени колыхались в мареве каски часовых. Тишина и латку связистов, даже доверительно склонился к си-
покой. Полное умиротворение. Если не знать, что че- девшему над картой ротному:
рез две ночи боевики потащат через ущелье караван с — Тут небольшая просьба. По возможности. Раз
оружием. Это если их ничто не спугнёт. А спугнуть не уж оружия не даёте. Если вдруг будут раненые...
должно. Поэтому надо сидеть и ждать, сидеть и ждать. С вашего позволения, так сказать... Вы уж дайте
Тихенько. Несмотря на выборы и рейтинги... мне с ними сфотографироваться. Не мне нужно —
— И что делать будем? — стоял за спиной огне- для буклетов там, листовок. Эффект, так сказать,
мётчик. личного депутатского присутствия... Кто-то в Мо-
— Бриться, — потрогал щетину комроты. скве, конечно, сидит, а я вот к вам, к настоящим
Направился к артиллерийской гильзе, приспособ- мужикам...
ленной под рукомойник, подбросил вверх гвоздь, Надо отдать должное — сам застыдился своей
служащий соском. Долго тёр шею, — её-то, соб- просьбы и уткнулся в фотоаппарат. И во благо, пото-
ственно, и намылили. Зато вода, видимо, охладила му что огнемётчик навалился на Ярыша и не дал то-
пыл, и Ярыш дрогнул перед последствиями за свою му встать и грохнуть табуретом об пол.
дерзость. И вдогонку первому ответу обречённо до-
бавил: Сейчас, экипируя гостя и уловив его замеша-
— Готовить роту к бою. тельство перед сдачей документов, ротный наконец
— А... испытал удовлетворение. Было бы, конечно, совсем
— Бэ. Взводных ко мне. здорово, если бы Махонько откровенно струсил и
вообще отказался лететь. Пусть бы даже просто на-
Упаковывал московского гостя в солдатскую аму- мекнул об этом — нашлась бы уважительная причи-
ницию Ярыш самолично. В конце, словно хомут в на это сделать. Что вертолёт, например, перегружен.
конской сбруе, с усилием затянул бронежилет на Или разведданные не подтвердились. Но москвич,
круглом животе политика.

Николай Иванов Женский пляж 23

хотя и заколебал барабанной дробью пальцами по «ты», последним подошёл к Ярышу. — Возьми, —
«бронику», отказываться не стал. Видать, деньги в протянул визитку.
Госдуме платят такие, что один раз можно и пере-
трусить... Ротный взял бумажку, одновременно кивнул лёт-
чику — увози быстрее. «Нет проблем», — улыбнулся
В вертолёте посадил гостя с краю, сам сел рядом, тот и одним щелчком тумблера заставил вращаться
отсекая от солдат с их усмешками. Машина закача- лопасти. Вихрь от них выхватил у Ярыша листок,
лась, набирая полную грудь воздуха, приподнялась швырнул в сторону, в водоворот пыли и ветра.
и, набычившись, пошла вдоль ущелья. Свет в салоне
и кабине погасили, и лишь лампочки подсветок еле — Куда уехал цирк, он был ещё вчера, — пропел
теплились зеленоватыми, жёлтыми и красными за спиной огнемётчик.
огоньками. Махонько, вцепившись в металлическое
сиденье, неотрывно смотрел на них, страшась уло- Лейтенант развязывал боевиков, и ротный подо-
вить в их мерцании угрозу полёту. шёл к ним, приобнял, извиняясь за пинки и зуботы-
чины. Контрактники, игравшие роль связников,
Летели около пятнадцати минут, после которых незлобиво отмахнулись: ради маскарада стоило и
старший лейтенант кивнул вертолётчику — сажай, потерпеть. Ярыш оглядел всех участников шутов-
хватит жечь керосин. ского боя:

А потом был стремительный бросок через горуш- — Всем забыть, что здесь было на самом деле.
ку — и бой на зловещем фоне Мёртвого лунного го- Командирам взводов — привести оружие к нормаль-
рода. С морем огня в темноте. «Ромашка» — порта- ному бою.
тивная рация на груди у комроты не умолкала, но
когда Махонько попытался записать эфир на дикто- Разведчики, подхихикивая, выстроились в ше-
фон, Ярыш отбил его ударом по руке — донесения ренгу. Начали откручивать со стволов компенсаторы
секретные, лучше от греха подальше. для стрельбы холостыми патронами и представлять
офицерам оружие к осмотру. Так воевать можно...
Зато, когда неподалеку раздались гранатные раз-
рывы, эта же рука, только что ударившая, и пригну- — Товарищ старший лейтенант, вас из штаба
ла к земле гостя. группировки, — подбежал связист, приглашая ко-
мандира к рации.
Ярыш спасал то ли его, то ли свои погоны, тем не
менее этот жест Махонько благодарно отметил, даже Ярыш со спокойной душой направился к па-
уткнувшись носом в горную крошку. латке.

Когда позволили поднять голову, перед ним и — Да, вылетели, — сев на нары и стаскивая с
ротным стояли связанные два боевика в потрёпан- ног ботинки, ответил на главный вопрос начальни-
ной одежде. Всё же получилось. Взяли! ка разведки. — Нет-нет, можете передать, что вёл
себя геройски. Даже в атаку ходил. Конечно, в бро-
— Уходим! — прокричал в «Ромашку» Ярыш. нежилете и каске, как без страховки. Он фоток на-
Засвистели, торопясь набрать подъёмную мощь, делал, там сами всё увидите, — подмигнул вошед-
вертолёты. Пленных, толкая автоматами в спину, шему огнемётчику — всё прокатило. Однако тут же
погнали к ним первыми, следом, прикрывая собой привстал, оступился о полуснятый ботинок и пова-
добычу, попятились разведчики. Одного из боевиков лился обратно на нары. — Нет, я не буду... Всё рав-
уложили на пол «вертушки» практически под ноги но... Не могу...
Махонько, и тот не упустил возможность незаметно
попинать его ботинком в бок — из-за тебя, сволочь, — Лейтенант! — заорали в трубку так, что Ярыш
рисковали жизнью. Теперь бы только долететь об- отстранил её от уха. И голос начальника разведки
ратно, только вернуться. И сразу на Москву. Успеть стал слышен и огнемётчику: — Я тебе приказываю:
увидеть зависть в глазах коллег... за проявленное мужество и героизм представить Ма-
хонько к Ордену Мужества.
Улетал Махонько этими же «вертушками». Они
терпеливо ждали, пока гость нафотографируется со — Пишите сами, — бескровными губами про-
всеми, сдаст амуницию и пересмотрит документы. шептал Ярыш, но его услышали.
Потом он ещё какое-то время ходил среди солдат,
толкался, давал всем закурить, подмигивал — мы это — Что-о? Я напишу! Но завтра... завтра ты сдашь
сделали! Ярыш, ожидая отлёта, покуривал в сторон- роту новому командиру. А сам в ремонтные мастер-
ке и тоже легко улыбался. Он свою задачу выпол- ские. Глотать соляру. Командиром взвода.
нил — и волки сыты, и овцы целы.
— Есть... — выдавил старший лейтенант. У него
Обняв всех, кого надо и не надо, Махонько при- оставался шанс уточнить — «...писать представле-
пал грудью даже к вертолётчику, с которым предсто- ние». Но Ярыш сглотнул ком: — Есть сдать роту.
яло лететь обратно.
Бросил трубку. Потрогал щёку — зря брился, знал
— Будешь в Москве — обязательно ко мне, мы же, что не к добру перед боем прихорашиваться.
это дело отметим по-столичному, — посчитав бой Только бой-то затевался игрушечный...
лучшей проверкой братства и потому перейдя на
Почувствовав, что стоит на полуснятом ботинке,
дёрнул ногой так, что обувка улетела в угол.

— Так ты и сам сказал, что он действовал герой-
ски, — попытался перевести всё в шутку Шаменин,
но осёкся под тяжелым взглядом командира.

24 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Да если бы наших солдат так награждали, они милий. Безымянными. А потому — вроде как бы ни-
бы у нас ордена уже на спине носили, — усмехнулся чьими...
Ярыш.
А всего-то и нужна была самая малость, чтобы
— Но там же выборы... миновала их подобная участь — останься от челове-
— У нас здесь у каждого тоже свой выбор. ка хоть какая-то зацепка. Например, котелок с наца-
Босым вышел из палатки. Пока ещё его разведчи- рапанной ножом фамилией. А лучше — медальон с
ки, весёлые и довольные ночной прогулкой, забро- биографическими данными. На худой конец — же-
сив на плечи пулемёты, словно косы, шли от верто- тон с личным номером.
лётной площадки к палаткам, похожим на стожки
сена. Настоящая косьба начнётся для них в другое Да только уходившие первыми в Чечню полки и
время и в другом месте. Коси коса, пока роса. Роса бригады менее всего думали о котелках и кашах: в
долой — коса домой... спешке побросали в рюкзаки вперемешку с пачками
Круговыми движениями по часовой стрелке, как патронов и гранатами сухпайки, а в них сплошь —
учили не имеющие достаточных лекарств батальон- одноразовая пластмассовая посуда. Она первой и
ные медики, провёл по груди и животу, успокаивая плавилась. Впрочем, в том аду, что испытали вошед-
резь от разыгравшегося гастрита. Может, и впрямь шие в Грозный войска, плавились и котелки: нахо-
он появляется не от пищи, а от нервов? Зато теперь дили потом алюминиевые расплавленные сгустки.
можно и в госпиталь лечь — из ремроты можно отлу- Тут царапай не царапай, всё равно ничего не выгада-
чаться, там спокойно... ли бы солдатики.
Со стороны Мёртвого города начинал занимать-
ся рассвет. Солнце по закону Востока всегда встава- И с медальонами полная промашка вышла: пол-
ло над каменными склепами, но сейчас это почему- века после Великой Отечественной тыловики зани-
то показалось старшему лейтенанту плохим пред- мались всем чем угодно, только не возможностью
знаменованием. Беря на себя грех за потревоженный сохранить имя солдата. Так и не придумали для иду-
покой обитателей Города, шёпотом попросил про- щих на войну медальоны. Считали — мелочь. Или
щения у каменных изваяний: ленились. А скорее всего, просто не верили, что по-
— Ради живых... надобятся.
И впервые за службу — может, потому что босой и
без оружия сам был абсолютно беззащитен, — прон- Жетоны же с личными номерами рядовому и сер-
зительно почувствовал страх за своих подчинённых. жантскому составу вообще не положены. Только
Сейчас, ещё все живые, они шли к своим постелям, офицерам и контрактникам. Потому, как ни крути, а
к своим прерванным снам, к своим иконкам. Кто послали армию в Чечню не штучным товаром, а про-
поведёт их в бой завтра? Все ли вернутся? стой солдатской массой.
Поднял взгляд в просветлённое небо. Не зная мо-
литв и не привычный креститься, он просто попро- Так и гибли — массой...
сил у Него удачи своим разведчикам. Признавая, что А ещё научились, говорят, определять родство по
дела земные вершатся под ним, под небом. ДНК и анализу крови. Всё бы хорошо, да только у
некоторых погибших даже кровь выгорала. Дотла,
Помяни, Господи... оставляя от человека лишь горсточку пепла. Поди
узнай по ней, кто ты, солдат? Чей? Какого роду-
Песнь племени, полка-дивизии?.. Словно насмехаясь, вой-
на отбросила всех в каменный век, оказавшись выше
Священник крестил красные звёзды. человеческой цивилизации и её достижений, выше
Они были одинаковыми, под трафарет вырезан- лабораторий с их электронной начинкой, химичес-
ких препаратов и компьютерных баз данных. Род-
ными, как одинаковыми оказались и серебристые ные и известные до последней черточки сотням лю-
пирамидки, названные в сельской кустарной мас- дей, любимые и желанные, солдаты в первую чечен-
терской памятниками. И таблички, без разбору при- скую кампанию умирали неизвестными...
варенные местным сварщиком дядей Сашей, тоже И лежали потом нераспознанными останками в
были для всех одни и те же: «Неизвестный солдат». ледяных рефрижераторах Ростовской военной лабо-
ратории. Под номерами. Долго лежали. Годами. По-
Хоронили погибших. лучилось — до скончания века. Двадцатого. Их, в
Не из ржавых ржевских болот или бескрайних большинстве своём тоже двадцатилетних, могли, го-
брянских буреломов предавались земле останки товы были забрать матери, не дождавшиеся своих
ратников-бойцов-воинов образца 1941–1945 годов. сыновей после войны — но не выдавали. Не положе-
С круч крутых кавказских вывезены воины-солда- но известным отдавать неизвестных.
тики-мальчишки, но уже рождения конца ХХ века. Так и хоронили. За счёт государства — и подешев-
И не найденные следопытами, а отданные для захо- ле. Геройски погибших — но подальше от телекамер,
ронения медиками и прокуратурой. Без имен и фа- политиков, любопытных и туристов. На окраине
Москвы, на бывшем сельском кладбище. Хорошо,
что хоть название оказалось утешительным — Бого-
родское...

Николай Иванов Женский пляж 25

— Храни вас Господь, — крестил звезды, людей, У Синей реченьки
небо с кружащим в вышине аистом, свежие могилы
местный священник. 1

Автобусы Министерства обороны привезли се- Как она танцевала!
дых, не по возрасту стареньких, словно умерших Полевая форма делала её мешковатой — но толь-
вместе с пропавшими сыновьями, родителей. Тех,
кто не нашел своих детей ни среди живых, ни среди ко до момента, пока не вошла в круг. Под буро-
мертвых, ни в списках пленных, ни в холодных ро- зелёными разводами «пятнашки», растворяющей
стовских камерах. А «пропавшие без вести» — они среди рыжих мхов, зелёной листвы и болотной жижи
могут быть и среди любого «Неизвестного солдата». бойцов спецназа, неожиданно проявилось гибкое,
Верьте, что своего. Надейтесь, что где-то здесь... легко откликающееся на музыку тело. Так для хоро-
шего поэта не существует проблем с рифмой, для
Отцы ещё держались. Многие служили сами и снайпера — точки, в которой должен остановиться
знали: солдата на войну посылают не командиры — его выстрел.
политики. Командиров тоже посылают умирать, и
среди этих, неизвестных, они тоже наверняка лежат. Зал смотрел на неё.
Несмотря на выданные жетоны. А история, хотя и Не особо красивая и приметная за столом, куря-
недолгая, но уже подтвердила: погибали русские щая одну за другой сигареты, она, несомненно, зна-
парни на Кавказе не зря. Зачастую глупо — но не зря. ла свой главный козырь и не торопилась вытаски-
Потому что вроде остановили заразу, поползшую по вать его из колоды прежде времени. Позволила даже
стране. Перестали бояться вестей с юга... кому-то выиграть ничего не значащую, разминоч-
ную партию, пропустив первые танцы и снисходи-
И только матери, небесные русские женщины, тельно наблюдая из-за сигаретной дымки, как ка-
бросались от ямы к яме. Где мой? В которой? Где муфляжные кавалеры торопливо расхватывали не-
упасть? Где замереть-остаться? Какой холмик стано- многих дам, оказавшихся в этот вечер в кафе.
вится родным — вместо сына? Успеть, успеть ока- До неё очередь так и не дошла, никто даже из её
заться рядом в самый последний его миг на земле. знакомых не захотел обрекать себя на вечер с груз-
Фуражечки новые прибиты к красным крышкам, а ным прапорщиком-связистом, — и она всем ото-
на последних снимочках они в шапках стояли. Зима мстила. После смены кассеты вышла из-за столика
была... Здесь? А вдруг здесь? Среди всех неизвест- вроде бы за компанию и вместе с компанией, но сто-
ных — какой её? Ну подскажите же кто-нибудь!!! ило ей сделать первые движения, как стало ясно: ко-
ролева нынче — она.
Падали, обессиленные, там, где подгибались но- Женщины тут же постарались отойти от неё по-
ги. А может, как раз у своего? Или всё же там, через дальше: находясь рядом, они безнадёжно про-
одного? Через два? Они доползут, только скажите... игрывали ей в легкости, элегантности, красоте
движений. Зато мужчины — о, мужчины, создан-
— Скажите! — вставали щупленькие, крохотные на ные быть самым чутким биологическим бароме-
краю могил женщины и вдруг находили в себе силы тром женской притягательности, мгновенно запо-
поднять за грудки офицеров салютного парадного пол- лонили, затоптали образовавшийся вакуум, стали
ка — сплошь подобранных под два метра гренадёров. расправлять складки под ремнями, приводить в
порядок потные причёски. И многие из тех, кто
Но плакали те вместе с матерями, проклиная уже определился с дамами на вечер, позавидовали
свою миссию. Обмирали рядом и сельские старуш- опоздавшим...
ки, подошедшие из соседних деревень помянуть и
своих мужей, женихов из Великой Отечественной, У синей реченьки, под красным солнышком,
тоже лежащих где-то под такой же табличкой. С тобой мы прятали от всех любовь, —

— Помяни, Господи, здесь лежащих, — продол- подпевала себе прапорщик.
жал ходить священник вдоль новеньких, выровнен- — Тигрыч, не рви сердце.
ных, словно солдатики в строю, могил: на Руси они Моё отчество вообще-то Львович, но после одной
никогда не переводились — воины и священники.
Читал громко, нараспев, словно с высоким небом из рукопашных, когда я впился зубами в горло боро-
разговаривал. — Помяни и тех, кого мы не помянули датому арабу, собственные разведчики повысили ме-
из-за множества имён. Или кого забыли. Или чьи ня в звериной табели о рангах.
подвиги не знаем. Но Ты, Господи, знаешь всех за-
щитников России и помяни каждого. И вознеси их в Я сижу рядом с Бауди, и зал поначалу косился
селение праведных. на нас: появление чеченца среди вышедших из бо-
ёв офицеров готово было подвигнуть их как мини-
Гремел салют — в память. мум на выяснение отношений, и озверевший от
Шла молитва — за упокой. войны люд остужали только мои подполковничьи
И кружил в небе аист. Высоко — там, где теперь погоны.
парили и успокоенные наконец-то солдатские души.
Которым не нужны уже были ни бирки, ни метки,
ни нацарапанные ножом имена...
— Аминь!

26 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Геббельсом здесь поработала московская пресса, Предать Бауди, записав его в случайные компань-
в большинстве своём состоящая из чванливых и го- оны, язык не повернулся, и понадеялся на её сообра-
ворливых сосунков, за хороший гонорар готовых зительность:
расписать в разделе сатиры и умора похороны соб-
ственной матери. — Лазим вместе где попало и как зря.
— О-о, — поняла она нашу значимость и, оценив
В чеченской войне они разбирались, как папуасы дружбу, позволила обнять себя за талию.
в северном сиянии, и писали больше о себе, о своём — Меня зовут Иван Петров, — начал с дальних,
героическом пребывании где-то рядом с войной, но но самых легких, располагающих к открытости под-
оказались абсолютно не способны приблизиться к ступов — рассказу о себе.
первопричине кавказских событий. Не поверила. И правильно сделала, в очевидную
простоту моих инициалов не верили даже собствен-
Тем более им не были интересны чеченцы, кото- ные подчинённые:
рые желали жить с Россией и в России, помогая вой- — Это псевдоним разведчика?
скам вычищать на родной земле дудаевские конюш- — Фамилия — да, а имя — настоящее.
ни. Боевики закатывали их в асфальт, замуровывали — Или — наоборот?
в стены, заковывали в кандалы и опускали на пере- — Друзья зовут меня Тигрыч.
воспитание в самые глубокие зинданы, вырезали до — Не мудрено. После танца у меня наверняка
третьего колена всех родственников, но они не же- останутся синяки от ваших нежных прикосновений.
лали «перевоспитываться». Я ослабил хватку и тут же поплатился за своё бла-
городство: партнерша без усилий выскользнула из
Бауди был как раз из «наших», став для моих раз- рук. И пошла, пошла бочком по кругу в свободное
ведзверей глазами, ушами и языком на горных че- плавание, будто ни со мной не была, ни до других у
ченских тропах. Поэтому мы в отряде перестали чи- неё не имелось дела. Только она и музыка. Только
тать выходящие в Москве газеты, восхваляющие Ду- ритм и движение. Извив тела и счастливая улыбка.
даева, и не допускали к себе журналистов на пушеч- Напрягшийся Бауди и счастливая язвительность
ный выстрел. Верили только друг другу и автомату танкистов, артиллеристов и всё той же пехоты — так
вкупе с гранатой. А ещё предпочтительнее — с дву- тебе и надо. А среди всего этого — покинутый жен-
мя. Потому Бауди — рядом и может задавать любые щиной подполковник спезназа ГРУ. Пять баллов.
вопросы. Я не командир разведгруппы, я — ефрейтор из
стройбата, у которого исчезла лопата: то ли украли,
— Но хороша ведь, — скрывать от друга своё вос- то ли сам потерял. Но наказание обеспечено.
хищение не имело смысла. Да и самая лёгкая на язык Прапорщик сжалилась надо мной аккурат к по-
тема среди мужиков на войне — это всё же они, наша следнему аккорду, вновь оказавшись напротив.
притягательная противоположность. В жару пьём Улыбнулась: спасибо за танец. То есть за то, что по-
холодный квас, в мороз согреваемся чаем... зволил ей порезвиться в своё удовольствие.
— Можно вас проводить?
— Тогда надо брать. — В другой раз.
Бауди более чем конкретен. А для разведки брать
«языка», лагерь боевиков или женщину — это лишь 2
детали.
Он успел под занавес песни втиснуться к танцую- Какой к чёрту на войне у разведчика «другой раз»!
щим, спокойно пережил тычки в спину, но с послед- — Товарищ подполковник, вас Москва, — разбу-
ними аккордами что-то озабоченно спросил у пра-
порщика. Тут же добавил еще пару фраз, попросил дил меня в ту же ночь посыльный из РЭБа — управ-
что-то объяснить, не пуская к столику, — он класси- ления радиоэлектронной борьбы.
чески держал объект, отсекал от него посторонних,
тянул время до следующего танца. И едва что-то за- Их казармы располагались в самом дальнем углу
шипело из загнанного в угол барной стойки, застав- городка, и тащиться предстояло через плац, мимо
ленного бутылками магнитофона, он мимо дернув- военторговских палаток, столовой и кочегарки.
шихся к танцовщице мужиков метнул взгляд в мою
сторону: забирай, подхватывай. В дежурке, отгороженной от общего зала стек-
Я бы не носил двух звезд на погонах и Крест Му- лянной перегородкой, мне выделили стол, принесли
жества на груди за разведку, если бы позволил сра- кондуит с расшифровкой последних радиоперехва-
ной пехоте, долбаным артиллеристам или очумев- тов. Записи шли быстрым, почти врачебным нерас-
шим обитателям танков опередить себя в захвате познаваемым почерком, но и мы ведь жизнь поло-
вожделенного трофея. жили на то, чтобы разбирать подобные каракули в
— Разрешите? донесениях:
— Пожалуйста, — не оставил Бауди прапорщику
иных путей отступления, кроме как в мои лапы. «157,001 МГц.
— Он ваш товарищ? — перво-наперво поинтере- 22.04.
совалась партнёрша, пожелавшая выстраивать даль- Абдул — н/у (неустановленному лицу).
нейшие отношения в зависимости от моего ответа.

Николай Иванов Женский пляж 27

— Утром будут журналисты из Москвы, телеви- А вот наконец и то, ради чего меня подняли с по-
дение. Надо дать интервью, что войну выиграем. стели. Что заинтересовало Москву, а значит, стано-
вится и моим кровным делом. С синим восклица-
— Базара нет. тельным знаком на полях расшифровки:
— Потом нужно будет обеспечить им коридор на
возвращение. «154.112 МГц.
— Такой есть. А когда мы их самих будем брать? 11.52.
Это же миллионы баксов бегают перед глазами? Акробат — Ястребу:
— Жди момент. Пока они нам нужны как презер- — Сбор тридцатого августа. Есть возможность
ватив». накрыть всех сразу. Подтяни все свои группы, ударим
один раз.
Кому и какие ещё нужны доказательства «незави- — Со мной не расплатились ещё за подрыв комен-
симости» нашей прессы образца 1996 года? Значит, датуры в мае.
моя подкожная неприязнь к журналистской братии — Деньги на подходе. А если накроем съезд, получим
вполне объяснима... в два раза больше.
— Хорошо. Будем. Но насчёт долга имей в виду».
Вошёл дежурный, прилип с чёрным фломастером
к огромной, на всю стену, карте Северного Кавказа. Не успел поднять голову, как передо мной вырос
На ней уже не оставалось живого места от обозначе- майор с щеголеватыми тонкими усиками над ещё
ний, в какой точке, когда и кто выходил на связь. более тонкими губами. Я его практически не заме-
Я поначалу удивлялся: почему, имея точнейшие ко- чал: сидел в углу офицер — и сидел, занимался свои-
ординаты, ни артиллерия, ни авиация не наносят ми бумажками. Но при этом, оказывается, тайно на-
удар по району? Летели бы клочки по закоулочкам блюдал за моими действиями, даже издали прекрас-
от всей этой бородатой шелупони! но ориентируясь в записях. И едва я дошёл до нуж-
ной страницы и нужного места, мне поднесли на
Послужив, вник в мудрость начальства, которая ладони-блюдечке с каемочкой аккуратных ногтей
простиралась дальше обыкновенной ненависти. При- дополнительную информацию, о которой только хо-
чина оказалась банальна: боевиков стало слишком тел заикнуться:
много. Уничтожая одного главаря с рацией, мы мало
чего добивались, так как на его место тут же избирал- «30 августа в Гудермесе запланировано совещание с
ся новый полевой командир. Или банда дробилась на главами администраций районов и активистами из
несколько групп, что ещё печальнее: за мелочью мож- числа сторонников федеральной власти — всего около
но гоняться по горам до пенсии. Поэтому требовалось ста человек.
выбить критическую массу самих бандитов, которые
как раз и группировались вокруг командиров. По последним разведданным, “Ястреб” способен
собрать вокруг себя до ста боевиков, “Акробат” —
«152.011 МГц. до 120».
09.07.
Шатой — Полковнику. Майор стоял рядом, готовый предугадать мои
— Это я. Местность осмотрел? новые желания, но для меня важнее был календарь
— Хорошее место, на букву “А”, третье село от на стене с передвижным красным окошком. До
тебя. цифры «30» оставалась ещё целая строчка пустых
— Укрепись и посиди день-два. Возможна добыча. квадратиков, и пока разбрасывал по ним первич-
— Полакомимся». ные мероприятия по подготовке к боевой вылазке,
глаз «замылился» и красное окошко легко и неза-
«156.137 МГц. метно превратилось в чёрную траурную рамку. Что
10.24. за ерунда?
Грузин — Бача.
— Нас зажимают. Нужна подмога, подмога, под- Встряхнулся, вернул цвета в нормальное состоя-
мога. ние. Перевёл взгляд на майора. Чтобы отвлечься, по-
— Идёт “Шахид” на подмогу. пытался предугадать, кем бы он мог стать, не надев
— Он — говно. Мне пришли “Бородача”». погоны. По всему выходило, что потерял он себя для
театра или кино: женщин такой типаж сводит с ума.
У меня, как представителя Главного разведуправ- А он вот возится со всевозможными циркачами и
ления Генерального штаба, существовали точечные пернатыми...
задания, о которых не всегда обязательно было знать
даже в штабе группировки. Для них существовал вы- Майор вопросительно изогнул тонкие, почти
нырнувший из Москвы, словно чёрт из табакерки, женские брови: что? Однако я кивком головы отпу-
подполковник Иван Петров, чьи просьбы и реко- стил щёголя: срочного пока ничего нет, да и Москва
мендации требовалось незамедлительно выполнять. могла подождать до утра. А сам мимо котельных,
И — все, больше никаких вопросов. столовой, Военторга, через плац — обратно в люлю.
В армии думать и надевать портянки надо на свежую
голову.

28 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

3 Хороши хранители секретов, если первыми же и на-
рушают все инструкции.
— Товарищ подполковник, вас ждёт женщина.
Меня в принципе никто нигде не должен и не мо- — Я могу с вами поговорить? Или попозже
прийти?
жет ждать, так как я, и только я — самолично, вызы-
ваю нужных мне людей. Сегодня такой потребности «Попозже» мне светила Чечня, дел было невпро-
не испытывал, а к женскому полу — вдвойне, осо- ворот и в данную минуту, но я кивнул — давайте сей-
бенно после вчерашнего фиаско. По большому сче- час. Лишь мельком посмотрел на часы, намекая на
ту, мое пребывание на Северном Кавказе — инког- ограниченность времени.
нито, так что ожидающая якобы меня у часового
женщина — полный бред. Она понятливо оглянулась в поисках укромного
местечка. Выручила беседка неподалеку от КПП.
Первым поймал за хвост догадку Бауди. Он ото- Сбивая пыль с придорожной травы, просительница
рвался от карты, по которой мы ползали с лупой, но, направилась к ней напрямки, села на изрезанную
поскольку на моём лице не отразилось даже намека ножами лавку. Достала пачку не такого уж и дешёво-
на сообразительность, глянул на меня через увели- го для прапорщика «Парламента», умело размяла
чительное стекло и напел со страшным акцентом: тонкую сигаретку, поджидая, когда я подойду. «К со-
жалению, ничем не могу помочь вам», — заранее
— У бэлой рэчэньки... мысленно проговорил я ей.
Что? Прапорщик из «Фламинго»? Вот оно что!
Но откуда узнала, где я обитаю? И что надо? — Я, наверное, с не совсем обычной просьбой к
— Во-первых, реченька синяя, — указал я посме- вам, — начала и тут же умолкла прапорщик, не зная,
ивающемуся Бауди, — а во-вторых... как продолжить.
— Во-вторых, иди, — прервал мою демагогию
разведчик. — Эх, если бы ко мне пришла такая жен- Хотя наверняка десятки раз репетировала вступ-
щина! ление. Но первый запал, вероятно, уже пропал, и
Разминая спину, развернул плечи. Мечтательно танцовщица затянулась сигаретой в надежде, что я
закатил глаза. На худощавом лице, только недавно по-джентльменски помогу ей наводящими вопроса-
освобожденном от бороды, поселилось умиротворе- ми. Но и я продолжал молчать, давая ей возмож-
ние. Пора парня женить... ность до конца прочувствовать свою ошибку: скажи
Но Бауди оказался прав — это была танцовщица, вчера «да», не получала бы сегодня «нет»...
которая прохаживалась у бетонного забора, по за-
гривку которого вихрами клубилась колючая про- Все же мстительный мы народец, мужики!
волока. Спасая лицо, поспешил на выручку и себе, и ей:
Не играла музыка, вместо полумрака светило — Мы так и не успели познакомиться.
солнце, которое не прятало морщин, давно выветри- — Надя. Прапорщик Надежда Семенова. Имя и
лись и мои сто пятьдесят грамм, а главное, она не фамилия настоящие.
танцевала, — и я увидел совершенно иную женщину. Пошутила с лёту, оттого, что наверняка была
Ни надменности, ни превосходства, ни очарования. остра на язычок, но тут же его и прикусила: зачем са-
С чего это мы вчера переполошились? Похожа на мой напоминать про неудачный вечер. К тому же ре-
десятки прапорщиц, ежедневно мелькающих перед акцию на него уже почувствовала...
глазами. Её место, если желает выделиться в общей Хотя кто сказал, что если мужчина после вече-
массе, — это в самом деле танцевать, танцевать и ринки остался без женщины, то она прошла неудач-
танцевать... но? Может, ровно наоборот: утром голова свежая и
Нежданная гостья, похоже, уловила моё разоча- никого рядом, то есть снова свободен и никому ни-
рование. Может быть, даже не раз сталкивалась с чем не обязан. Собственно, в моём возрасте и отказ,
чем-то подобным, но попыталась выдержать ров- и согласие женщины одинаково не пугают...
ный тон: — Я в самом деле могу вам в чем-то помочь? —
— Здравствуйте. Вы... меня помните? В кафе... пошел ва-банк, лишь бы побыстрее завершить
— Здравствуйте. Конечно, помню. Как не запо- встречу.
мнить такую женщину, — польстил ей: меня не убу- — Да. Возьмите меня в разведку.
дет, а доброе слово, как известно, и прапорщику при- Хохотать при женщине — это крайне неприлич-
ятно. Но не преминул напомнить и о несостоявшем- но. Но что поделать, если первая реакция не только
ся свидании: — Удивительно, что меня запомнили. самая откровенная и честная, но и самая неконтро-
— Я в самом деле была в компании, — начала она лируемая.
оправдываться, и потому стало ясно, что пришла с Надя поджала губы, щелчком выстрелила недо-
просьбой. куренную сигарету на другую сторону дороги. Гнев-
Скорее всего, она с удовольствием не знала бы но посмотрела на меня: это все, что вы способны от-
меня и дальше, но что-то заставило прошерстить по- ветить?
зывные на коммутаторе и выйти на разведку ГРУ. — Извините, — чистосердечно приложил я руку
к груди. — Полная неожиданность. К таким прось-
бам человека надо готовить хотя бы чуть-чуть за-
ранее.

Николай Иванов Женский пляж 29

Однако сегодня Надя не претендовала на лавры Легче... Разве готовность женщины жертвовать
победителя: собой облегчает мужчине жизнь? И что за время,
что за страна, которая заставляет идти на войну
— Вы не думайте... Я все понимаю. В смысле — женщин?!
опасности и ответственности...
— Вы сможете позвонить мне после обеда? —
— Тогда зачем вам это надо? — спросил напря- оставил я себе хоть какой-то люфт перед принятием
мую. Время поджимало все больше, и тратить его на решения. За пять часов или Надя сама передумает
пустой разговор становилось откровенно жаль. ввязываться в авантюру, или у меня что-либо изме-
нится. И оба останемся в белом. В крайнем случае,
Ответ оказался столь же прямолинеен: по телефону и отказать легче: не видно ни глаз, ни
— Мне это нужно из-за квартиры. плеч, а свою сентиментальность можно на время
Всё. Приплыли! Разведка ГРУ становится притя- придавить, как окурок в пепельнице.
гательной кормушкой для удовлетворения личных
потребностей. Это — конец эпохи, когда пелись Но Надя легко поняла мою уловку, с горечью
строки «Раньше думай о Родине, а потом о себе». приняла отказ, лишь оттянутый на несколько часов.
И я — последнее острие этой самой разведки, на ко- Из вежливости пообещала:
торое наткнулась совершенно дурацкая просьба
какого-то прапорщика. — Я позвоню.
— Когда нас призывали, в военкомате сказали: Торопливо ушла, ни разу не обернувшись.
участников боевых действий поставят в льготную
очередь на жильё. А я с дочкой и мамой в одной ком- 4
натке в коммуналке. И иного просвета — нет.
— Но почему в разведку? — не мог сообразить я. Бауди, не зная причин появления танцовщицы, сго-
Надя посмотрела как на маленького: в самом деле рал от нетерпения и втайне ждал похвалы за неволь-
ничего не понимаете? ное сводничество.
— В боевых частях женские должности давно за-
няты жёнами, родственниками или любовницами. — Ну, что?
— А вы... — Унитазы всего полка — бритвенным лезвием и
— А я — нет, — с вызовом ответила Надя, закури- зубной щеткой. И чтобы как у кота...
вая новую сигарету. — Ни в родстве ни с кем, ни в — Какие мы грубые...
любовницах. — Все плевательницы в курилках — тоже твои.
И тут меня снова занесло на вираже. Я усмехнул- Работаем, — остановил я фантазии разведчика, гля-
ся про себя: ну что ж, одними танцами войну, а тем нув на часы.
паче — прифронтовую тыловую полосу, не поко- Бауди зеркально — потому что левша, повторил
ришь. Надо на всякий случай ещё и характер попо- мой жест. Тем более что у обоих на руках висели «Ко-
кладистей иметь, и в зеркало можно покритичнее мандирские» с одинаковой гравировкой: «От мини-
глянуть... стра обороны РФ». И дата — «Апрель 1996 г.». Для
Где Бауди? людей сведущих знаковый месяц — время гибели
Мне нужен Бауди с его непреходящим восторгом Дудаева. Около пяти лет спезназовцы ждали, когда
от любой женщины. Неужели столь сильной оказа- нагуляется Джорик на нашей кровушке, тысячи па-
лась вчерашняя обида, что можно мстить человеку цанов с одной стороны и ещё больше с другой полег-
таким дешёвым образом? ли, прежде чем власть наконец-то осмелилась про-
— Хорошо. Но... но неужели будет лучше, если... изнести одну-единственную фразу:
С войны ведь не все возвращаются. — В организме Дудаева мало железа.
— Знаю. Надеюсь. Мне бы... мне хотя бы раз, Кому надо, услышали и всё поняли. А Бауди по-
чтобы появилась запись в личном деле... том придумал и навесил журналистам на уши лапшу
И уж чтобы окончательно выложить всё, с чем про самолёт и самонаводящуюся ракету, которая
пришла, чтобы одновременно извиниться за вче- среагировала на мобильник в руках у Президента
рашнее и дать надежду на будущее, наверняка прези- Ичкерии. А на самом деле мы в тот апрельский вечер
рая себя, тем не менее посчитала нужным пообе- мчались на «Ниве» за президентским джипом, на ко-
щать, глядя на остывающий белесый пепел на кон- тором через агентуру удалось установить радиомая-
чике сигареты: чок. Надвигалась ночь, мы безнадёжно отставали, и
— Я... я была бы очень благодарна. И... смогла когда сигнал уже стал ослабевать и теряться, случи-
бы отблагодарить... Как смогла бы... лось чудо.
Сорвался с дрогнувшей сигареты пепел, чтобы тут И преподнесла его нам жена Дудаева, захотев
же развеяться, не долетев до вырытой посреди курил- прогуляться до ближайших кустиков. И подзадержа-
ки круглой ямы — было и не было, говорилось или лась она в них ровно настолько, чтобы мы выскочи-
послышалось. А Надя пожала плечами: я всё сказала, ли на расстояние прямого выстрела, и развернули
я вся пред вами — хорошая или плохая. Но зато вы гранатомет, и засадили в зад джипу гранатой по са-
теперь всё знаете и вам легче принимать решение. мые не балуйся. А то осталась бы жива Алла от раке-
ты из самолета...

30 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Сейчас нам с Бауди надо сморозить новую леген- — Прислать москвичей, это авторитетно...
ду, завязать два конца в два кольца и вбить гвоздик. — А прятать не парашюты, иначе нужны облом-
В крышку гробика «акробатической» труппе и ки вертолёта. Им должна попасть в руки окровав-
«ястребиному» гнёздышку со всем выводком. При ленная летная куртка. С погонами полковника...
этом — чтобы съезд в Гудермесе состоялся без опо- — И на груди дырочки от наград...
зданий. Устранив сбой с Надей, мы вновь легко просчи-
тывали, набрасывали, предугадывали нюансы, ко-
Но во всё, что повторяется, спецназ ГРУ не игра- торые бы выдавали муляж за сдобную булочку с
ет. Только эксклюзив, только изюминка, только Но- изюмом.
белевская премия в области литературы за ориги- — Запустить «вертушки» над возможным райо-
нальность сюжета. ном аварии...
— Активизировать радиообмен...
Но думать мешает Надя. Нет бы, прийти ей чуть- — Каких же мы пиндюлей получим! — Бауди по-
чуть позже. Квартира нужна... Квартира нужна мно- тёр руки в предвкушении драки так, словно нас жда-
гим. И что теперь, всех тащить в горы? ли в ущельях под Гудермесом накрытые столы при
радушных хозяевах.
— Что? — вмешивается Бауди. А мне от нагнетаемой опасности ещё больший
Ничего. Это к операции не относится. Надю ото- бальзам на душу: ну, и куда в такое пекло брать На-
двинуть в угол, «Фламинго» стереть из памяти, дежду? Самим бы унести ноги...
утреннюю встречу зарыть в землю. Не меньше! За- Карты и фотоснимки из космоса (что, зря туда за-
рыть в землю, зарыть в землю... пускают военных?) помогли разложить по полоч-
— Что? — теребит Бауди, на этот раз уловив на кам, выступам и распадкам каждый наш шаг в буду-
моем лице озарение. щем броске «на холод» (специфическое выражение
А ему есть, есть с чего появиться! спецназа ГРУ при выходе на боевое задание, но от-
— Зарываем в землю! Парашют!! Сбитый летчик!!! куда взялось, никто не помнит). Дело практически
— Мы — вместо них, — мгновенно включается в сделано, а впереди ещё целая неделя.
работу над Нобелевской премией разведчик. Мы отбросились на подушки и теперь, «сидя» на
— Сбит наш самолет... спине, могли пофантазировать в своё удовольствие.
— Лучше «вертушка». Каждый на свою тему. К тому же за окном строи-
— И не сбита — главари потребуют подтвержде- тельной «бытовки», прекрасно приспособленной
ния от всех групп на ведение огня. Лучше, если по- под офицерские домики, начало покручивать пыль и
терпела аварию. Упала в горах. Сама. мусор, а ветерок с гор долгим, всё крепнущим тягу-
— Первыми должны пронюхать новость журна- ном спустил на Моздок и предгрозовую свежесть.
листы. Начальная затравка должна пойти от них. Им И думать тоже стало лень, и в самый раз появилась
боевики верят. возможность отоспаться за ночной вызов в РЭБ.
— А их самих за разглашение секретных сведе- Глянул на пластмассовый будильничек рядом с теле-
ний лишить аккредитации и выслать из региона... фонным аппаратом, и тут же подхватился: чёрт возь-
— Я бы вообще всех выгнал. ми, через полчаса возможен звонок от Нади. Она та-
— Спасшийся экипаж, трое... кая, она наберёт номер...
— Лучше двое, один погиб... — Ты куда? — открыл глаз уже полусонный Бауди.
— Двое выходят на связь, которая пеленгуется — В РЭБ, полистаю перехваты. Если кто позво-
«Ястребом» или «Акробатом»... нит, пусть ловит вечером.
— Я по-чеченски выхожу в эфир, сзываю своих
«сторонников» на поиски и захват пленных... 5
— Но вертолетчики ближе всех окажутся именно
к «Ястребу». Накануне сбора в Гудермесе. Они по- Надя ждала меня под дождем.
стараются за сутки взять нас. Под хиленькой крышей знакомой курилки, спо-
— Уведём подальше, соберём вместе и накроем.
— Я люблю Надю, — отдал я должное танцовщи- собной рассеивать солнечные лучи, но отнюдь не
це, пусть совершенно опосредованно, но выведшей сдерживать проливной ливень, жалась к железной
нас на идею с крушением вертолёта. стойке мокрая пятнистая курица, в чьей дородности
— Уже? — Бауди не знал, откуда растут ноги у на- легко угадывалась танцовщица.
шей легенды, и легко переключился с возможного
боестолкновения на реальную женщину. Я не успел ни отпрянуть за бетонный экран забо-
— Какой-нибудь экипаж всё же спрятать, — не ра, ни смешаться с бегущими из Военторга солдата-
дал я другу отвлечься на постороннее. ми, ни увернуться в плащ-накидку, сделавшись од-
— Машину вообще перегнать на другой аэро- нородным, сразу на всех похожим, военным чуче-
дром, — грустно, но согласился продолжить именно лом. Да и Надя увидела меня практически сразу, ото-
военную тему мой чеченский разведзверь. рвалась от стойки. «Я здесь», — подтвердила её вски-
— Назначить комиссию по расследованию при- нутая с сигаретой рука.
чин катастрофы...

Николай Иванов Женский пляж 31

Зачем? ное суденышко, с которого почти беззвучно крича-
Мгновенно пожалел, что не соблазнился при- ли: «Что угодно делай, но только не бери на опера-
глашением отужинать с дежурной сменой майора- цию. Не соглашайся. Сдержись!»
усача. Подумаешь, от спирта пахло резиной. Но за-
то сало, сало исходило истомой прямо на ломтике — Пришли, — сообщила Надя, ступив на доща-
хлеба! Нет же, решил держать солидарность с Бау- тый порог домика. Они стандартны во всем городке,
ди, который мог ожидать меня на ужин. И где те- значит, живёт с кем-то вдвоём. Что дальше? Чашка
перь тот ужин, где Бауди? Куда, в конце концов, ис- горячего чая?
чезла моя боевая настороженность? Как мог усо-
мниться в докучливости и настырности женщины? — Чаю горячего попьёте? Или кофе?
Она стоит здесь с обеда или пришла только что? Оттого, что предугадал действия прапорщика
Почему майор не проявил должной настойчивости почти дословно, стало грустно. Женщина интересна
на спирт и сало перед представителем Генштаба? в игре в догонялки, но не в явные поддавки. Хотя что
Бардак в этой Чечне! лукавить: от недотрог мужчины отходят ещё бы-
— Что ж вы под дождём-то? — начал укорять- стрее...
ругать-защищаться нападением. Как будто часовой — Заходите, заходите, — подтащила меня за
пустил бы её к домикам разведчиков. — А меня сроч- остающуюся на плечах плащ-накидку к самим две-
но Москва к телефону. рям Надя. — Согреетесь, обсохните — и я вас отпущу.
— Да-да, ваш товарищ сказал. А я просто мимо «Сам уйду», — поправил я прапорщика, и с этим
шла... на всякий случай заглянула... убеждением переступил сбитый порожек.
«Никуда ты не шла, кроме как ко мне», — снова Убранство внутри домика тоже мало чем отлича-
мысленно усмехнулся я над её детской уловкой, хотя лось от нашего. Впрочем, если в комнатке вмеща-
и своя не отличалась оригинальностью. ются лишь две кровати, тумбочка, столик и вешал-
Дождь продолжал заунывно тянуть свою песню, и ки, то как ни крути, а сотворить что-либо индиви-
я спохватился, перебросил Наде со своих плеч плащ- дуальное не под силу даже женщинам. Надя лишь
накидку. Прапорщик отчаянно засопротивлялась, смахнула с кровати соседки стопку выстиранных
сбрасывая её, и в какой-то момент остались оба рас- трусиков, затолкала их под подушку, а в осталь-
крытыми. Поняв, что никто не уступит, с обоюдного ном... Хотя нет, и веревочка для сушки всяких тря-
молчаливого согласия нырнули под прорезиненную почек натянута под потолком, и вымытая (!) посуда
коричневую ткань вместе. Теперь следовало где-то на подоконнике, и витает запах чего-то неуловимо
прятаться от ливня. Ближе располагался мой домик, сладкого, почти ванили, а не гуталина вперемешку
но учили старые ловеласы: иди туда, где будешь сво- с потом...
боден в выборе действий. — Если позволите, я... быстро переоденусь. Про-
На данный момент я желал как можно быстрее мокла.
расстаться с настырным прапорщиком, а выгнать её Мне элегантно предлагалось или выйти в крохот-
из дома совесть, ясное дело, не позволит. Легче всего ный коридорчик, или отвернуться.
расстаться на пороге её домика. Проводил — и до Естественно, предпочёл второе, потому что в тре-
свидания. угольничке между занавесками виднелось стекло,
— Пойдёмте, провожу вас. которое с наступлением сумерек превращается в
Идти под одной накидкой пришлось, тесно каса- прекрасное зеркало.
ясь друг друга. И в этом крылась моя роковая ошиб- Разведчику при подобных подручных средствах и
ка: попробуйте, прижавшись к женщине, ощущая её оборачиваться смысла не имелось — всё перед глаза-
мягкое подвижное тело, добровольно отстраниться ми. Смотри бесплатное кино и улыбайся, как Надя
или сделать вид, что вас это не волнует. Может, у торопится с одежкой. Дольше всего она думала над
кого-то и есть такая воля, но где её взять фронтово- лифчиком, но, видимо, и он промок насквозь — за-
му разведчику, в последний месяц обнимавшего вела за спину руки, вернула их оттуда с разъединен-
лишь врагов, хрипящих под твоими пальцами? ными белыми ленточками. Прежде чем окончатель-
И Надя, Надя! Какими фибрами души, каким но освободиться от мокрых липких чашечек, подня-
уровнем подсознания уловила, что со мной всё кон- ла взгляд и, скорее всего, по моему напряженному
чено, что меня можно брать голыми руками? Только затылку догадалась о своем промахе. Мгновенно
что дрожавшая от холода, она вдруг в одночасье сде- отыскала предательский треугольник, столкнулась в
лалась горячей, запылала, прожигая мне мокрый нём с моим взглядом, скрестила на груди руки. Мол-
бок. Я не видел расползающейся под ногами тро- ча дождалась, когда я опущу голову, и, что делала
пинки, не ощущал залетавшего под капюшон дож- дальше, меня интересовало уже меньше: значитель-
дя — меня грело, меня вело, меня держало в напря- но интереснее было ждать, как Надя отреагирует на
жении её горячее бедро. случившееся.
В исковерканном, ставшем на дыбы сознании Никак не отреагировала. Попросила:
одиночкой металось среди торосов утлое спасатель- — Подайте чайник.
Его металлический острый носик выглядывал
из-за занавески, и я потянулся к подоконнику. Ми-

32 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

моходом подмигнул треугольничку, благодаря за В прихожке перешли на шёпот, а потом слишком
услугу. Повернулся к хозяйке — и замер: Надя бы- громкий стук двери дал понять: гость покинул домик
ла в халате! Я, конечно, видел женщин в халатах, недовольным. Не предполагал, что я окажусь на его
но — не на войне. И если для неё он был привычен, месте?
она наверняка облачалась в него каждый вечер, но
я-то иного, кроме мешковатых брюк и бесформен- Надя вернулась настороженная, с ходу попыта-
ных курток, в городке на женщинах не наблюдал. лась определить, насколько неприятным оказался
Халат стал манной кашей вместо опостылевшей для меня визит вечернего усатого стукача — в пря-
перловки, сочной грушей взамен подгоревшего мом и переносном смысле.
червивого сухофрукта, случайным долларом в гор-
сти мелочи. Изобретал халатик с пояском наверня- «Но я ведь выставила его, я оставила вас», — чи-
ка гениальный, страстно любящий женщин, нетер- талось на её лице вместе с извинениями.
пеливый мужчина, мечтавший одним движением
обнажать женское тело. А Надя ведь наверняка до- «Во мне есть выгода», — расставил я акценты в её
сняла лифчик... благородстве. Но, разряжая обстановку, поднял так и
не опустошённый стаканчик. За что мы пьём? За
— Что вы... так смотрите? спасение от непогоды. И за тех, кто укрывает, а не
— Красивая, — сказал почти правду. подставляет. Мне неинтересно, кто и зачем прихо-
Она довольно пожала плечами: какая есть, хотя дил. Но взамен я получаю право из самого выгодно-
сама никогда не считала так... Про подглядывание го положения объявить о главном:
не заикалась, сделала это нашей маленькой тай-
ной, при этом вряд ли догадываясь, что именно се- — Я не возьму тебя с собой.
креты более всего и сближают людей. Кроме, ко- На «ты» назвал, подчеркивая особое расположе-
нечно, ходьбы по узкой тропинке в дождь под од- ние и доверительность. И этим пытаясь хоть как-то
ним плащом... сгладить отрицательные эмоции.
— У меня есть немного вина, — предложила — Я знаю.
Надя, когда настоялся чай с добавленной в него ще- — Не обижайся.
поткой липовых цветков. — Обижусь.
— Зато я без гостинца. И мне неудобно, — в Я встал и сделал попытку откланяться, потому
какие-то моменты я мог быть совершенно искренен. что миссия представилась выполненной и меня от-
— Значит, будете должны, — нашла бесхитрост- ныне ничто здесь не задерживало. И это, как заме-
ный повод продолжить знакомство Надя. Подняла тил, стало для Нади ещё большей проблемой: дока-
пластмассовый стаканчик, на правах хозяйки пред- зать, что гостеприимство слагалось и проявлялось
ложила тост: — За то, что вы спасли меня от дождя. вне зависимости от моего категорического «нет».
Это, оказывается, очень важно и... приятно, когда Она быстро-быстро, совсем по-детски замотала го-
кто-то укрывает тебя от непогоды. ловой, сморщив лицо и умоляя глазами: не уходи,
Но выпить не успели, кто-то ещё возжелал совер- иначе я перестану себя уважать.
шить подобное: стук в дверь не был ни стеснитель- Мне показалось, что я тоже не хотел уходить.
ным, ни извиняющимся. Надя вскинула брови, — Там, где работаю я, опасно всегда.
мгновенно вычислила, кто это мог быть, смутилась и Надя, машинально перебирая в пальцах пустой
метнулась к двери, не давая посетителю возмож- стаканчик, кивнула: не надо оправдываться, я всё
ность заглянуть в комнату. понимаю.
— Привет... О-о, я не вовремя? — Гость не мог не — Мы сами нарываемся на боестолкновение с
заметить в прихожей мои грязные бахилы сорок пя- противником. У нас не обходится без «двухсо-
того размера. тых», — для устрашения соврал о погибших. Тут же
Голос показался удивительно знакомым. Если вспомнил, как представился траурным красный
Наде достаточно было вскинуть брови, узнавая гостя квадратик на календаре в РЭБ. Кажется, болтаю
по стуку в дверь, то мне пришлось насупиться, со- много. — Впрочем, Бог насчет потерь миловал. Но
средотачиваясь и примеряя слова к галерее образов, в целом...
мелькавших перед глазами в последнее время. И па- Умолк. О приметах на войне вслух стараются не
мять сама нарисовала красавца усача из РЭБ. Ага! говорить. Их на всякий случай втихомолку чтят — и
Так вот кто он, затесавшийся в наши ряды осведоми- не будят лиха! Даже ради женщин.
тель. Вот кто дал Наде наводку на меня и локатором Моя случайная женщина сидела на армейском
отслеживал моё перемещение, наводя её точно на коричневом табурете совсем близко — комната бла-
цель. Значит, я мог сколь угодно долго травиться тех- гоприятствовала этому. И только я хотел — чисто
ническим спиртом, но Надя всё равно вышла бы в дружески, успокаивая! — прижать к себе её голову,
дождь аккурат к моему появлению из-за угла. Где ба- как Надя сама, лишь чуть-чуть наклонившись,
нальный, причитающийся по этому поводу торт в прильнула ко мне. Ещё могла сделать вид, что всё
лицо сопернику?.. получилось случайно, как раз из-за малых габаритов
помещения, но я сам подался навстречу. Она улови-
ла ответный порыв и осторожно осталась рядом.
— Береги себя.

Николай Иванов Женский пляж 33

— Конечно. Я же пообещал тебе ответный по- непригодившимися носками. — Теперь в пятый.
дарок. А еще я чувствую твоё тепло, — для убедительности
попробовал раздвинуть лицом шерстяную колючую
— И... и не обращай внимания на то, о чём про- преграду и дозволить губам дотронуться до тела.
сила.
— Ты просто замёрз, — не сдала Надя пози-
— Я подумаю, что можно сделать. Как-нибудь ций. — Вечера после дождей здесь холодные, надо
иначе... уже поддевать что-то под куртку.

— Когда уходишь? Надолго? — Я в тельняшке.
— На этой неделе. Отпустила легкий щелбан по лбу, прихлопывая
— А у меня через десять дней заканчивается кон- мальчишескую браваду:
тракт. Может, ещё успеем свидеться. — В городе на рынке продают пуловеры на козь-
— Ты не станешь продлевать службу? ем меху. И носки обязательно посмотри, их там пол-
— Скорее всего, нет. Устала. И страшно соскучи- но. И без расцветки.
лась по дочке. Она пока с мамой, но возраст такой, — Куплю, если не забуду. А пока... пока ты согре-
что желательно находиться рядом. А то ведь можно ла. Даже так... недоступно.
погнаться за одним, но потеряешь больше. Вернём- — А мне показалось, что ты скован.
ся — и заживём по-прежнему. — Потому что оказалась невыполнимой твоя
— Наверное, уже пора, — позволил я ей самой просьба.
решать, оставаться мне или уходить. Хотя мысленно — Значит, я тебе не безразлична?
попросил: не прогоняй! — Получается, что нет.
Надя прижалась чуть сильнее, но не для того, — Ты первый, кто начал не с восторгов от танцев.
чтобы удержать, а попрощаться. Наверное, была Восхитился я все же танцами и, не желая больше
права: нельзя навешивать на одни плечи груз, пред- лукавить, просто подтвердил очевидное:
назначенный для решения двоим. — Но танцуешь ты всё равно замечательно.
Осознав это, присел на корточки, оперся о мяг- — Семь лет училась. А после родов располнела.
кие женские колени, внимательно посмотрел в ка- Теперь вот такая... толстая.
рие глаза: не верь мне. — Среди мужчин тоже попадаются чудики, кото-
— У меня размазалась под дождем тушь, — то- рым нравятся воблы.
ропливо сообщила она о второстепенном. — А я комплексую. Не надо?
— Мне приятно сидеть у твоих ног, — не разре- — Не надо.
шил свернуть с дороги на тропинку. — Ты мне тоже понравился. Еще во «Фламинго».
Засмущалась, оказавшись не готова к обнажён- Но сидел такой серьёзный...
ной откровенности от человека, который только что — Пока не увидел тебя.
всем своим видом демонстрировал евнухство. Зато- — А я ушла. Хотела показаться независимой.
ропилась найти причину, которая перебила бы обо- — Теперь не прогонишь?
юдную дрожь. — Прогоню. Сейчас придёт соседка.
— А у тебя... у тебя же мокрые носки. Погоди. — А... завтра?
Подхватилась, безошибочно нашла в тумбочке С завтрашнего дня я планировал для всех умереть
вязаные носки с ободочком в красную нитку. Протя- до конца операции, но если будет разрешено...
нула — меняй. Вообразить себя, спецназовца, в цве- — Не умирай.
тастой старушечьей вязанке — это не найти более И, как маленькому, пригладила волосы, поцело-
глупого вида, и я рассмеялся, пряча ноги под табу- вала в лоб и отпустила спать.
рет. Смех обидел хозяйку, она думала о тепле, а не о Так и ушёл бы, не упади с колен носочки с крас-
красоте, и пришлось успокоить её: ным ободком...
— Они мне все равно малы. Сядь лучше обратно.
— Зачем? 6
— Я сказал искренне: мне приятно находиться у
твоих ног. Я разбудил прикорнувшего под «грибком» часового,
— Правда? А я все время боюсь, что ты подума- поднял с кровати уснувшего поверх одеяла Бауди,
ешь... позвонил в Москву оперативному дежурному, задав
— Мужчины боятся ровно того же, что и женщи- ему кучу глупейших вопросов про погоду и пробки
ны: неискренности в отношениях. на дорогах.
— Но что можно распознать в человеке, если ви-
дишь его во второй или третий раз? Смёл принесённые Бауди из столовой бутербро-
— В четвёртый. ды. И не мог понять себя. Не первый раз, как гово-
— Все равно мало. рится, замужем, но чем взволновала Надя, до кото-
— Погоди, — встал, вышел из комнаты и тут же рой я по большому счёту даже не дотронулся? Пото-
вернулся на завоеванный пятачок у сомкнутых не- му что исчезло основное препятствие — её просьба
приступных колен, пусть торопливо и прикрытых взять на войну?

34 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— И она такая, как в танце? — вычислил Бауди Но я не знал и не понимал ровным счётом ниче-
предмет моего воздыхания. Хотя что тут высчиты- го. Сигнал послан и принят, банда на наковальне,
вать... где «кузнец»?

— Лучше. Всю жизнь не протанцуешь, а она Дважды повторять команды должность личного
очень женственна и добросердечна. Всё, спать. посланника начальника Генштаба не предполагала.
А тем более она не предусматривала каких-то допол-
— Попробуй, — съязвил Бауди. нительных уговоров — кого бы то ни было во всей
Попробовал. Не сразу, но получилось. Ничего не группировке войск на Северном Кавказе. Я — тот
снилось, но утром встал с ощущением легкости и самый классический пример, когда моя самая неза-
удовлетворения от жизни. тейливая просьба должна восприниматься всеми как
Бауди уже сидел над картой, чеченские горы вот- приказ. Получается, что и в этом плане в Чечне бар-
вот должны были свалиться с её свесившегося края, дак. Шорох наводить всё же придется.
а мне впервые за время пребывания «на югах» стало
совершенно безразлично, что творится вокруг. А чесночная отрыжка уже била в нос. И если на-
Подумаешь, война. К ней тоже привыкнуть мож- кануне я вцепился арабу в горло, то теперь уже на
но. В этом мире одно остается незыблемым — волне- моей шее запросто могли сомкнуться челюсти его
ние от прикосновения к женщине. зверенышей. Время работало против нас, и ничего
И смысл моей жизни на данном этапе — бы- не оставалось, как потянуться к рации во второй раз.
стренько сбегать на войнушку и вновь зарыться ли- И только в этот момент, испугавшись будущей кары,
цом в мягкие колени. в штабе группировки спохватились и сами вышли на
связь.
...Войнушка получилась классной. Самому нра-
вилось, как клюнули на нашу «аварийную посадку» Наконец-то!
«акробаты», как горласто сели нам на хвост и мы с Конец!!
Бауди потащили их в ущелье. Вертолетчики на То, что услышал я, означало одно — конец. Конец
аэродроме в Ханкале уже начиняли «нурсами» и па- войне. А значит, в первую очередь нам с Бауди. Му-
тронами своих стрекоз, рассовывали в планшеты жикам на съезде в Гудермесе.
карты с целеуказаниями, а мы, бегая загнанными — Какой Лебедь? Какое перемирие? — зашипел
зайцами по склонам и хребтам, рвали в клочья я в мембрану, когда мне в ухо косноязычно, потому
«пятнашку», оставляли в расселинах ногти, полосо- что подобное сообщение не шифровалось (преда-
вали задницы, сбивали в кровь локти и колени, — тельство заранее не кодируется!), попытались объяс-
делали свою черновую солдатскую работу, втягивая нить, что Грозный сдан, а секретарь Совета безопас-
банды на наковальню. Раза полтора успел улыб- ности генерал Лебедь подписал с чеченцами мирный
нуться Наде — а ты хотела с нами! И когда пружина договор. Поэтому приказ по войскам один и катего-
сжалась до предела, когда унюхал у пробежавших ричный: огонь прекратить, всем вернуться в места
мимо нашего схрона боевиков запах чеснока с тво- постоянной дислокации.
рогом — любимого блюда чеченцев, послал «SOS» — Кто ж нас отсюда выпустит. Сволочи! — Я вы-
майору-усачу. пустил в мелькнувшие среди камней силуэты почти
весь рожок.
После этого требовалось продержаться ещё ми- Я слишком много послужил в спецназе, чтобы
нут пять–семь до подлёта «вертушек», переждать понять: нам никогда не вернуться ни в места посто-
смерч огня, пересчитать трупы, собрать документы и янной дислокации, ни в Москву, ни в Генштаб.
идти провожать на аэродром Надю. К тому же я со- Крышка нам, смерть всем моим разведзверям, кто
образил, как помочь ей: донесение о предыдущем выманивал в этот день из нор «нохчей» и в одночасье
броске «на холод» в Москву ещё не отправлялось, и оказался оставлен, брошен, предан очередным ми-
вписать вместо одного из своих бойцов нового свя- ротворцем в тылу у противника. Почему? Кто ре-
зиста труда не составит. Так что справка об участии в шил? Когда? В чем целесообразность, если одномо-
боевых действиях прапорщика Семеновой Надежды ментно погибнут десятки разведчиков?
(отчество — пока прочерк) придёт из Генштаба ко Вопросы в пустоту, потому что на осознание соб-
мне, в группировке войск даже знать не будут о ней. ственной гибели хватило долей секунды. Напарник,
Вроде никого не подставляю, а за благое дело авось хотя и не слушал переговоров, понял всё по моему
помилуют в аду. виду ещё быстрее.
— Сюда, — позвал он меня в неприступные за-
«Нохчи» вынюхивали нас всё в меньшем круге, росли.
а «вертушки» не появлялись. В небе продолжало С такой же надеждой, как только что он сам гля-
нещадно светить и печь солнце, и даже Бауди, на дел на меня и верил, будто я знаю и могу больше
каждую новую операцию отпускающий бороду, на- простого смертного, я безоговорочно последовал за
чал с удивлением поглядывать на меня. Подчинён- своим разведчиком. Он — местный. У него в этом
ным всегда кажется, что командиры знают чуть районе полно родственников. Я бы тоже вывел его
больше и это «чуть» как раз и спасает в безвыход- из любого закоулка Москвы на Красную площадь...
ной ситуации.

Николай Иванов Женский пляж 35

...Мы вышли в Моздок через десять дней. — Что там с Надей? — вдруг спросил Бауди.
Все эти черные дни омоновцы и чеченские бое- Спросил, чтобы и самому не тяготиться победой
вики (совместная комендатура — бред!) шпыняли единоверцев. Не заглядывать в завтрашний беспро-
нас на блокпостах как последних проституток с светный день. Чтобы освободить меня от терзаний.
Тверской. По нам бесконечно долго созванивались, И нашёл для этого единственно верный способ —
уточняли детали, при этом держа под прицелом позаботиться о других.
мордой в грязи. По обрывкам разговоров поняли, Мы уже стояли перед дверью собственного доми-
что, несмотря на перемирие (или благодаря пере- ка. Он, покосившийся, с облупившейся краской,
мирию!), группа боевиков проникла к штабу груп- крохотный, оставался тем не менее последним
пировки в Моздоке и взорвала на железнодорож- островком, где нас могло ждать хоть какое-то успо-
ном переезде служебный автобус. Поэтому расте- коение, а зашторенные окна — оградить и дать уеди-
рянные комендачи не доверяли нам, перестали до- нение. Он становился нашей крепостью, за стенами
верять кому бы то ни было и мы: наверняка мог которой мы могли держать оборону, а в крайнем слу-
найтись какой-либо сумасшедший, который захо- чае, достойно пустить пулю в лоб, если за нами, как
тел бы получить медаль за бдительность при нашей за врагами народа, придут Лебеди, «Акробаты», «Бо-
«попытке к бегству», а уж боевики, распознав в Ба- родачи», «Шамили» и прочие национальные герои
уди своего, и подавно вскидывали в его сторону Чечни-Ичкерии. Всё-таки мы пропустили момент,
оружие. когда следовало начинать уничтожение главарей.
И мы ушли с дорог в распадки, скрылись в лесах. Что в Чечне, что в Москве. Прилёт одного генерала,
Мы выползали из предательского гнезда ночами, го- возомнившего себя центром Вселенной, — и мы тут
товыми дернуть кольца гранат, которые для верно- же получаем взрывы на переезде у собственного во-
сти повесили вместо кулончиков на шеи: контракт- енного городка. С такими темпами завтра всё повто-
ники и разведчики в плену — самые лакомые кусоч- рится в Ростове, а послезавтра — в Москве. Какими
ки для пыток. В лучшем случае их просто доводят до слезами ещё умоется Россия, оттого что не дали до-
сумасшествия и держат на привязи. И хотя у меня не давить заразу? Оставалось ведь совсем чуть-чуть...
было на «пятнашке» погон, я решил, что, если слу- И Надя... Теперь я вряд ли смогу что-то сделать
чайно останусь жив, больше их никогда и не надену. для неё. А какими страстными были три оставав-
Пусть служат Лебедь, Ельцин, их домочадцы, адъю- шихся вечера перед моим броском «на холод»...
танты и советники. Хотя точно знал: такие тоже не — Я схожу к ней? — попросил разрешения у раз-
станут служить. Ни армии, ни государству. Они спо- ведчика. Главное, чтобы не подумал, будто и я пре-
собны любить только себя и только во власти. На- даю его, оставляю одного.
деждой для страны могут остаться такие, как Надя, — — Привет от меня.
рабочие лошадки, которые за благополучие в соб- Бауди достал из-под кадки с водой ключ, вошёл в
ственном доме готовы вытерпеть и превозмочь все. домик. Щёлкнул замок изнутри, хотя раньше мы ни-
И параллельно этому — спасти страну. когда этого не делали...
Перед самым городком мы с Бауди постепенно Чтобы отвлечься, попробовал думать о Наде.
перестали разговаривать и друг с другом. Не то что У неё заканчивался контракт, но, может, хоть какая-
иссякли темы для разговоров или поубавилась злость то польза от Лебедя окажется — в общем бардаке на
на свершившееся. Долбаная Москва с долбаными день-два задержится? Тогда мы втроём пойдем во
правителями были моей страной и моими правите- «Фламинго» и выпьем за... За что можно нынче под-
лями, а значит, вольно или невольно, но это я предал нять рюмку человеку в погонах? Нет тоста для рус-
Бауди и таких, как он, желавших жить с Россией. ского офицера на Кавказе, даже это отобрали...
Так и брели: я, без вины виноватый, и мой луч- Домик Нади тоже увиделся обшарпанным и ещё
ший чеченский друг — виноватый без вины. И чем более кособоким, чем наш. На мой осторожный стук
ближе становилась минута неизбежного расстава- внутри него завозились, и неожиданно забилось
ния, или даже не расставания, а выяснения всех сердце от осознания простейшей истины: здесь, на
тонкостей сделки Лебедя, тем беспокойнее стано- войне, единственно близким человеком после Бауди
вилось на душе у обоих. Если дудаевцы стали друзь- у меня оказалась Надя. Желавшая, чтобы я был все-
ями, то кто теперь Бауди? Надеяться, что он сможет гда в тепле. Она неожиданно оказалась права — тель-
укрыться на бескрайних просторах России, наивно: няшка не греет. Погоны не спасают. Звания и знания
в начале девяностых власть на наших глазах точно никому не нужны. Дождаться солдата с войны могут
так же предала рижских омоновцев, и латвийские только женщины, но — не политики. И потому я у
ищейки с позволения Прокуратуры России лазали Надиного порога, а не в штабе группировки. Где мое
по всей стране в их поисках, и арестовывали даже в славное сладкое диво? Здравствуй!
Сибири, и увозили в рижские застенки. Ясно, что я Но дверь открыла незнакомая девушка — полная
не оставлю подчиненного, что лягу костьми и в кон- противоположность Нади: тоненькая, с боксерской
це концов вместо него подставлю запястья для на- стрижечкой. Если бы не сережки, можно было бы
ручников... даже усомниться — не пацан ли это? Соседка?

36 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Вы... — начала она медленно угадывать, а гла- ские телевизионщики, сидели притихшие. Или кто-
за её на моих глазах неожиданно стали наполняться то набил им морды, или стало доходить, что они на-
слезами. Почему? Что-то случилось? — Вы... Иван творили вместе с Лебедем. Танцев не было, хотя маг-
Петров? нитофон и шипел что-то из-за горы открытых буты-
лок на стойке.
Она протянула руку, но я не успел, а у неё не хва-
тило сил устоять на ногах — присела тут же, в проёме И вдруг мы с Бауди одновременно вздрогнули:
двери, спрятала лицо в ладони. Маленькие худень- зазвучало до боли знакомое:
кие плечики затряслись в подавляемом плаче, и я
рванул мальчиковую девочку вверх: У синей реченьки, под красным солнышком
С тобой мы прятали от всех любовь...
— Что?
— Надя... Как она танцевала!
— Что Надя? — Не плачь, Тигрыч.
— Она тогда поехала в Моздок. На рынок. Не плачу. Но даже если бы не был Тигрычем, у
— И что? меня ещё остаётся в запасе Львович. И я ещё вцеп-
— Она была в том автобусе, который взорвали на люсь в горло всем, кто убил Надю. Не потому, что
переезде. пьян, а потому, что я русский офицер и никому не
Я уронил девочку и осел рядом с ней сам. Сосе- отдам ни своих погон, ни России, ни веры, ни
дочка, о которой я знал только по стопке выглажен- любви.
ных трусиков, вцепилась пальчиками в мою куртку, Вот только не танцует в кафе Надя...
уткнулась в плечо. Она знала о трагедии уже не-
сколько дней, переплакала её, и теперь призналась в Небожители
самом страшном:
— Я... боюсь ночевать здесь одна. Ой, не пытайтесь отобрать у человека с ружьём его
— Но как всё случилось. Почему? — Я спраши- тапки.
вал пока отрешённо, я ещё удерживал глыбу, гото-
вую обрушиться и оставить от меня одну боль. Кто- — Товарищ капитан, на выезд!
то незримый пока ещё спасал меня от неё, давал — Я в отпуске, — улыбнулся Костя сержантику,
передохнуть перед тем, как уйти в глубину. даже не пуская его на порог квартиры. Командир
— Она... вас ждала. Столько говорила о вас. вчера лично путёвку в санаторий...
А майор не захотел, не дал ей ни одного дня нахо- — Машина внизу.
диться здесь... А хоть в лифте! Хоть самолёт. В армии незаменим
— Какой майор? только начфин, и то лишь потому, что в сбербанке
— Усатик... Они раньше... встречались. Сказал, хранится образец его подписи.
уезжай, и документы все принёс, что она уже не чис- — За меня Серёга остался.
лится... — Серёге собираем по сто рублей на челюсть: по-
Гусар из РЭБ. С его лощёной внешностью прямая гладил в ресторане чужую жену по заду. Командир за
дорога не только в киношные ловеласы, но и в ре- вами...
альные подлецы. Маленький Лебедь. Сколько же их — Я с Глебкой! — продолжал намывать Костя за-
вокруг! щитный бруствер перед личным, но на глазах стано-
— А она захотела съездить на рынок, купить вам вящимся одиночным, окопом.
в подарок пуловер и носки. Да, он с сыном. Сын в игрушках. Жена с Мариш-
Девочка нырнула в домик-норку и тут же верну- кой в поликлинике, как раз собирают справки для
лась с серо-коричневатым клубком в пакете. Сунула санатория. Есть, конечно, тёща, но она придёт не
мне, застывшему под упавшей-таки глыбой: раньше обеда. Ничего у сержанта с командиром не
— Это ваше. От неё. получится при всём их желании.
И с надеждой — про то, о чём, наверное, больше — Без вас, сказали, не возвращаться.
всего говорилось в их женском домике: Вот кто может быть хуже тёщи, так это посыль-
— А ей теперь запишут в личном деле, что она ный в первый день отпуска. Толку, что отключил мо-
была на войне? Или погибла — и погибла? бильный. Эх, Серёга-Серёга, что ж у тебя такие блуд-
ливые руки оказались? Автомата им мало?
...Мы сидим с Бауди во «Фламинго», пьём водку. — Тили-бом, тили-бом, загорелся Кошкин дом.
Много водки. Чтобы пропить память, прошлое и да- Вж-ж-ж! — примчался на коленках, управляя пожар-
же настоящее. И не встречаться с будущим. ной машинкой, Глебка. Оглядел гостя. Не увидев его
превосходства над отцом, спросил о взрослом, непо-
Рядом с нами тихая девочка Вера с боксёрской стижимом: — Пап, а правда, что за вторником сразу
стрижечкой. Она не пьёт вообще, но боится оста- идёт сентябрь?
ваться в домике одна.

Народ стекался в полуподвал сумрачный, и даже
завсегдатаи кафе — чванливые и денежные москов-

Николай Иванов Женский пляж 37

— Он как раз сегодня и пришёл, Глебка. Играй. денами и медалями. Рядом с ним стояла миска с едой
— Вж-ж-ж! Тили-бом, тили-бом! и кружка воды, из кулачка Глебки виднелась надку-
— Там как раз школа, — услышав про 1 сентября, шенная конфета. Посреди комнаты лежала записка
приоткрыл тайну срочного вызова сержант. — В за- с ключиком от наручников, но сил хватило только
ложниках дети. Много. дотянуться до телефона, нажать на ноль и двойку, а
Возведённый с таким старанием защитный бру- потом и тройку.
ствер оказался из песка: рассыпался, похоронив от-
пускные тапки и санаторий. — Лишить родительских прав и посадить! —
— Ясно. Иду. Явившаяся сразу за милицией чиновница из управы
Сержант кивнул, но от развалившегося окопа не взмахнула руками, фокусником выпуская из-под
отошёл, остался охранять открытую дверь. широких рукавов кардигана стайку журналистов. Те,
Сумку с амуницией, по старинке именуемой словно клювиками, защёлкали фотоаппаратами.
«тревожным чемоданчиком», Костя вечером наивно Глебка, звеня медалями, молотил в воздухе ногами,
запихнул за швейную машинку. Назад её, за шиво- отбиваясь от милиционера-ключника:
рот! И как же долго включается мобильник! За это
время можно сшить Глебке рубаху! В коробке для пу- — Меня папа спасёт. Уходите все.
говиц барыней лежит шоколадная конфета. «Ла- — Вот оно, воспитание. Вот оно. — Тёща призы-
сточка»... Теперь жена не берёт трубку. На приёме? вала всех в свидетели, указывая и на прибитую к сте-
А тёще по пробкам лучше на метле летать! не соску. — Это он так отучает от неё дочь. Ещё вы-
— Товарищ капитан!.. мерял расстояние до рта, чтобы не на вырост! Сол-
Костя помнил, что он не майор. Только что де- дафон!
лать с сыном, который тушит «Кошкин дом»? Глебка Старший милицейского наряда словно услышал
для полноты эффекта может включить и газовую слишком знакомое слово из уст собственной тёщи.
конфорку, и выскочить на балкон вызывать пожар- Набычился, и стоявший рядом лейтенант замахал
ные вертолёты... руками — кыш-кыш, пошли-пошли все вон.
— Глебка, мы мужики? Ни тёща, ни чиновница в посторонних оказаться
— Мы мужики, — замер тот солдатиком рядом. не желали, но лейтенант грудью и распахнутыми ру-
Скосил глаза на подглядывающего сержанта: вот так ками, как ковшом бульдозера, выгреб всех в узкий
надо слушаться моего папу! дверной проём.
— А давай поиграем в войну? — предложил Ко- Оставшийся в комнате старший лейтенант под-
стя сыну, торопливо перебирая на вешалке одежды. мигнул заложнику, лёг рядом на пол, голова к голове.
Куртка, вильнув оборвавшимся хвостиком петельки, — Привет, боец.
сама соскользнула вниз... — Привет.
— Давай. Я прячусь? — Мне нравятся твои награды.
— Нет, сегодня ты будешь... заложником. Я сна- — Это дедушкины, который жил ещё за одним
чала поеду вон с тем товарищем сержантом, уничто- дедушкой.
жу всех плохих дядек, вернусь и освобожу тебя. — Прадедушка.
И вместе съедим эту конфету, — протянул Глебке — А это от такой же бабушки, — выставил Глеб
«Ласточку». левое плечо, на котором выше боевых прадедовых
Берцам просились щётки и крем, но обойдутся: красовалась медаль «Мать-героиня».
судя по всему, им будет не до жиру и лоска. — У тебя достойное прошлое, брат, — постарался
— А ты мне подаришь потом скрытую камеру? — сдержать улыбку старший лейтенант. Протянул для
почувствовав личный интерес отца к игре, цыганом знакомства руку. Глеб пожал её своей свободной.
выставил условие Глебка. Уловив доверительность, милиционер подтянулся к
— Зачем она тебе? батарее, сел, прислонившись к ней спиной.
Ремень, кепка. — У меня тоже будут награды! — заверил Глебка,
Готов. усаживаясь рядом.
— А я повешу её на Новый год на ёлку и увижу, — Даже не сомневаюсь, — грустно согласился
как приходит Дед Мороз! милиционер, предугадывая будущее парня: на чьих
коленях сидим в детстве, те и становятся примером.
Пришедшая после обеда тёща, сглаживая вину за Заглянувшему в комнату маленькому старичку в си-
опоздание, засюсюкала, загукала от дверей. Тишина ней медицинской униформе махнул рукой — здесь
насторожила, и торопливо сбросив с ноги сапожок, не по вашей части. Попробовал вызвать «террори-
допрыгала на ней, босой, до двери в детскую комна- ста» по телефону, чтобы прояснить ситуацию из пер-
ту. И спустилась по косяку, освобождая грудь от сда- вых уст, но бесполезно опустил руку: — Вот только
вившей кофты: в комнате на полу спал прикован- где может быть твой папка, брат?
ный наручниками к батарее внук, покрытый, словно
серебристой чешуёй, навешенными на рубашку ор- Костя лежал в какой-то вонючей канаве, упира-
ясь затылком в рваный край трубы. Из неё сочилась,
стекая за шиворот, вода. И хотя есть на войне желез-

38 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

ное правило: где укрылся от стрельбы, там и замри, увидит ползущего бойца, пусть улыбнётся, насажи-
пока живётся, падающие за шиворот капли были вая цель на крючок: медленный враг угрозы не пред-
столь неприятны, что Костя всё же повёл головой, ставляет.
осторожно огибая трубу. Оказавшаяся ржавой и тух-
лой вода стала кап-кап-капать на грудь, разбиваясь о Так что Косте, даже обречённому, остаётся только
бронежилет и брызгая на лицо, но это всё равно по- ползти, выбирая расстояние до ограды. Правда, ко-
казалось менее противным, чем стекающая струйка мандир обещал отвлекать в это время террористов
за шиворот. переговорной активностью...

Теперь можно отдышаться и сосредоточиться. Ну что ж, первый пошёл!
Враг смотрит через прицел на то место, где ты упал, Выполз.
а ты любуешься небом. Нынче оно от жары белёсое, Выстрела не прозвучало, зато какая-то тварь тут
словно вылинявшая десантная тельняшка. Себе то- же села Косте на шею. Защекотала, но рукой не ше-
же пора покупать новую... вельнуть выше мизинца, не отогнать. Спина загоре-
лась от жгучего солнца и ожидания выстрела. Самое
Кап-кап... Вода, словно метроном, задаёт ритм на паскудное, что он раздастся, ему некуда деться: пуля
движение. Под школьную ограду. Там попытаться для того и льётся, чтобы останавливать все, что дви-
сделать подкоп или быть готовым перемахнуть через жется. Хотя Костя не движется, он миллиметрами
верх. Всё это для худшего развития событий — штур- подтягивает себя к забору. Тот ещё не виден, взгляд
ма школы, когда каждая секунда будет стоить чьих- перекрывают сухие травинки и капли пота на ресни-
то жизней. цах. Но и головой не трясти, дозволено лишь отмор-
гаться. Как там шар на дереве, держится? Держись,
Кап-кап-кап... дорогой, не сдувайся. И не улетай. В небе и так сей-
Поджав, для их же спасения, пальцы в ботинке, час тесно от собравшихся ангелов. Интересно, они
Костя приподнял над канавкой его носок. Пошеве- хоть раз соберутся в небесное воинство, чтобы всей
лил ногой, привлекая внимание стрелка. Или со белой ратью налететь на врага? Почему сверху нале-
стороны боевиков это был просто беспокоящий тает только вороньё?
огонь и никто тебя на мушке не держит? Террори- — Кар!
стов в школе человек тридцать, им, конечно, не за- Накаркал. Никуда стервятники не делись. А от
крыть периметр всего здания. Но вдруг здесь поса- земли идёт, не переставая ни на мгновение, стон.
жен снайпер? Когда продырявит голову, результат Не случалось в истории большей подлости взрос-
гадания объявлять, к сожалению, будет некому. Луч- лых по отношению к детям. Ворваться во двор во
ше потренироваться на ноге, их, в отличие от голо- время школьной линейки, расстрелять на глазах у
вы, хотя бы две... ребятишек их отцов, запереть всех в спортзал при
Тишина. Если не слышать стоны людей, собрав- тридцатиградусной жаре без воды и света. Резать га-
шихся вокруг школы. А на дереве, почти над голо- дов на куски...
вой, висит вырвавшийся из плена, но зацепивший- Так, замереть. Отморгаться. Успокоиться. От-
ся за ветку праздничный воздушный шарик. Ему, влечься. Иначе эмоции сорвут нервы. Какая же сво-
как и трагедии, третий день. На солнце никнет, воз- лочь залезла под воротник? Прижать шеей, разда-
дух, словно жизнь, уходит и из него. Что же дети в вить о «броник».
такой жаре и тесноте спортзала? Представить страш- — Кар-кар.
но, что там могли бы оказаться Глебка и Маришка. Вместо «кап-кап» ритм задаёт вороньё. Прекрас-
Уже за один этот страх перегрызёт глотку всем, кто ная смена декораций. Но вода, хоть и ржавая, — это
окажется на его пути. Крошить, крошить в капусту жизнь. Что означает карканье, известно из детских
зверьё. Волки боятся только волкодавов. И он им сказок. Тем более, и там, куда ползёт Костя, его ждёт
станет. не свадьба. Отряд рассредоточился напротив всех
Костя вывел голову из-под трубы, перевернулся возможных участков прорыва, Косте, как небожи-
на живот, невольно пеленуя себя болотной жижей. телю, командир «нарезал» самый дальний угол зда-
Хотел получить целебные грязи в санатории? Пожа- ния. Задача известная: пока остальные нагнетают
луйста, бесплатно. До забора метров двадцать от- обстановку на главных направлениях, ему проско-
крытого пространства, всего несколько прыжков. чить школьные коридоры и ворваться в спортзал.
Но путь этот потребуется именно проползти, и не И уже там, вызывая огонь на себя, не дать боевикам
кап-кап-кап-кап-кап-быстро, а как можно медлен- подорвать бомбу, подвешенную к баскетбольному
нее и незаметнее. кольцу.
Это в мирное время бегущий по улице офицер Всё, вперёд.
вызывает улыбку, но во время войны — уже панику. Кар-кар-кар...
А её нельзя допустить ни при каких обстоятельствах, Нет-нет, не в таком темпе, желательно хотя бы
при ней террористы начнут расправляться с теми, через раз. К тому же за тополиным листком с надку-
кто у них в руках. Поэтому — никто не собирается шенным гусеницей краем начинает возноситься
никого штурмовать. Всем сохранять спокойствие. Брестской крепостью кирпичная кладка забора.
Только переговоры и ничего кроме них. А если кто и

Николай Иванов Женский пляж 39

Неужели дадут доползти? Или нажмут на курок не было. Но кто знал! Можно махнуть рукой: навер-
на последнем сантиметре? няка кто-то из своих наблюдал за ним в бинокль и
докладывал командиру о перемещении. А теперь
Давным-давно, определяя Костю в группу захва- жука из-за шиворота на божий свет — и со всей
та, командир подчеркнул: пролетарской злостью и ненавистью размазать об
этот самый спасительный кирпич! Или на волю, раз
— Эта должность, товарищ лейтенант, имеет до- обещал?
полнительное звание — небожитель. При любом
раскладе ты уже в раю, потому что при освобожде- Костя с удовольствием хлопнул себя по перегрев-
нии людей тебе идти на пулю первому. шемуся загривку, растер его и обмяк в бессильной
усмешке — под пальцами оказался хвостик оборван-
Только бы она не в позвоночник... ной петельки от вешалки. О-о! Лучше бы жук! Сколь-
Костя замер. Умер. Он не спезназовец, не небо- ко крови попил.
житель. Он — истлевшая куча листьев. Бугор земли.
Коряга. Боевикам ничего не угрожает. Как нелепо И самому бы литра два-три-четыре холодной во-
пошутили они с Глебкой по поводу заложников... ды. Как дети без неё третьи сутки? Ангелы-ангелы,
Додавив «броником» жука, вытянул освободив- если не можете собраться в войско и облачиться в
шуюся шею к Брестской крепости. Гусеницей подтя- доспехи, пошлите хотя бы дождик со своих владе-
нул туда же тело. Колено обожгло резкой длинной ний. Завтра будет поздно...
болью. Стекло? Заживает долго... Ещё... Ещё... Лег-
ко, спокойно, размеренно. А запах пошёл такой, А на подкоп надеяться нечего. И стальные прутья
будто попал в стадо баранов. И расстояния осталось ограды не разогнуть. Остаётся прыжок через верх.
на один рывок. Всего лишь подтянуть коленку, со-
здать упор. Нет, лучше левую. В правой боль: стекло, В ближайшем окне стёкла выбиты — это плюс.
скорее всего, бутылочное. У них со стрелком будет Рамы узкие — минус, придётся выносить плечом.
не более двух секунд на двоих. Кто кого? Нырнуть В глубине класса на одном гвозде нервно болтается
рыбкой или вильнуть ласточкой... плакат.
Лежать!!!
— Лежать, я сказал, — прошептал Костя, стара- Какой класс? Схему, нарисованную местными
ясь отвести нос от бараньего гороха, покрывшего жителями, Костя держал в памяти, и пришлось вы-
землю до самого забора. вернуть шею, чтобы прочитать схему: «Нормы оцен-
Надо, надо полежать. Задача не менялась — не ки знаний, умений и навыков по русскому языку».
вызвать паники и раздражения бандитов. Как ты Всё правильно, класс русского языка и литературы.
там, красный шар? Держишься? Вот и мы держимся.
И начинаем скольжение. Если упираться в землю Выше контуженого плаката висели иконами пор-
носками, то можно продвинуться на целую горсть треты писателей, и здесь тоже не обошлось без по-
гороха. Как же ты далека, Брестская крепость. И путь терь: Пушкин был убит выстрелом в голову, Толстого
к тебе устлан не розами. прошила автоматная очередь наискосок по груди,
Но что же ты, гад, не стреляешь? Не может быть, Гоголю оторвало плечо. А он, наивный, выставлял
чтобы не прикрыли самый дальний угол. И что воро- носок ботинка.
ны смолкли? Ждут развязки? Конечно, им сверху
ситуация виднее. А жук оказался живучим, продол- Но теперь ждать. Должны же договориться, долж-
жает ползать под «броником». Тут бы себя вытащить, ны же хоть куриные мозги остаться у этих нелюдей,
а некоторые хотят на чужом горбу, в прямом и пере- чтобы не трогать детей.
носном. Но потом умирать ему, проткнутому шом-
полом, на самом медленном огне. Или смилостивит- Не остались.
ся? Как бы то ни было, под одним прицелом ползут. Взрыв взметнул крышу спортзала, в ту же секунду
А на месте стрелка он бы уже вскидывал автомат, ес- Костя взлетел над оградой. Проломил плечом раму с
ли хочет успеть... торчавшими осколками стекла. Что-то пошло не
Успел! так, как хотелось бы, его бросок не стал главным, и
Очередь прозвучала короткая, уверенная. Рас- теперь ему приходилось нестись по коридорам, пол-
стрельная, потому что в упор. ным дыма и битого стекла, в стрельбу и крики.
Единственное — не из здания, а внутри его. Пло- Первой под ногами оказалась скрюченная фигур-
хо. Значит, боевики расстреляли ещё кого-то. Могли ка девочки. Подхватив её на руки и закрыв собой,
это сделать назло командиру, который тянет с уступ- Костя бросился к выходу, в котором среди детей
ками, давая Косте время доползти до стены. Лишь мелькали инопланетянами-гулливерами бойцы их
бы не зря, лишь бы успеть к бомбе. отряда.
Но голова уже в тени забора. Неужели проско- С крыши падали горящие доски, от одной Костя
чит? Теперь аккуратненько занести себя к ограде. едва увернулся, став в пролёт двери на кухню. То ли
Боком, чтобы поглубже уложить тело вдоль кладки. показалось, то ли это было на самом деле, но из-под
Кирпич красный, в щербинах, сколах. Всё! Стрелка приподнявшейся крышки поварского котла на него
глянули детские глаза. Это могло почудиться, скорее
всего, так и было, но на котёл упали головешки, при-
давив крышку.
Девочка на руках застонала, и, больше не разду-
мывая, Костя побежал сквозь огонь дальше.

40 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Мам, больно! — вскрикнул Глебка, когда она мент раздалась наконец так долго ожидаемая оче-
надавила пальцами, закрывая ему глаза. Вырвался, редь. В спину.
сел смотреть телевизор на полу.
Бронежилет уподобился наковальне, по которой
В кино тоже показывали горящую школу, из ко- ударило сразу несколько молотов, левая рука словно
торой солдаты выносили раздетых, окровавленных оторвалась, хотя Костя видел её при себе. Стены за-
детей. К ним бежали кричащие люди, вокруг шла качались, и, чтобы не потерять сознание до того, как
стрельба, и Глебке стало страшновато: там всё каза- удастся приподнять крышку, Костя застонал в голос.
лось взаправду. На всякий случай вытащил из игру- Для одной руки стальной поварской кругляш ока-
шек все танки и бронетранспортёры, выставил полу- зался слишком тяжелым, но он поддел его плечом.
кругом перед телевизором — поддержать своих. Поднял, как Геракл, на ней отражением зеркально
Оглянулся на маму: я правильно сделал? горящую крышу, само небо с его ангелами. Как он
просил у них дождя! А из темноты пышущей жаром
— Он там, наш папка там, — показывала та на преисподней, вместившейся в котле, на него смо-
экран, и Глеб с надеждой посмотрел на свою армию, трели угасающие, еле открывшиеся глаза пацанёнка.
готовую спасти любого, а уж папку — в первую оче- Едва различая его в пелене несознания, Костя про-
редь. Может, рубашку с дедушкиными наградами шептал:
для боя надеть успеет?
— Вылезай.
Из кухни прибежала со свечками бабушка. За Мальчик не пошевелился. У него не осталось сил
ней, взвизгивая от каких-то своих детских востор- даже шевелиться, он уже сдался жаре, огню и стрель-
гов, прискакала с ложкой Маришка. Увидела соску бе. Он устал бороться за жизнь, потому что если ма-
на стене, припала к ней. Но стоять, уткнувшись в ленькому выпадают такие страдания, что может
стену, показалось неинтересным, и она, заложив ждать впереди? Глаза закрываются легче, чем откры-
для разворота вираж, побежала обратно к оставлен- ваются. Хорошо, что не в темноте...
ной еде. Косте пришлось стать ещё одним Гераклом, что-
бы отбросить крышку. Она упёрлась в горящую бал-
— Он там, там. Он обязательно будет там, — ку, но держалась самостоятельно, и Костя потянулся
обессиленно шептала мама, не отрываясь от экрана. за мальчиком. Пальцам оказалось не за что ухватить-
ся на голых плечах, и тогда он сам перевалился
Бабушка виновато закивала, поставила около те- внутрь котла. Раненая рука не захотела остаться за
левизора стакан с пшеном, воткнула в него свечу, бортом, потянулась за хозяином следом, при этом
подожгла. Огонёк заслонил половину экрана, сме- заполняя болью всё малое пространство в жарком
шался с пламенем внутри школы. Глебка хотел бе- котле. Места в нем и для одного пацана было мало, и
жать за своей пожарной машинкой, которой он за- Костя вытолкал оставшимся в живых плечом Герак-
просто тушит Кошкин дом, но в этот момент увидел ла мальчика наружу.
в кино папу, который нёс на руках худую девочку. На себя сил осталось еле-еле. Тянула вниз сто-
тонная оторванная рука, но даже её удалось подтя-
— Папа! — закричал радостно Глебка. Его папа в нуть к груди. Оставалось набрать воздуха для по-
телевизоре! — Маришка, быстрее — тут папа! следнего рывка, но в этот момент сверху рухнула
ещё одна балка. Она легко, словно при игре в город-
Мама тоже увидела его, бросилась к экрану. Пла- ки, сбила крышку, та всей своей мощью опустилась
мя на свече от порыва воздуха пригнулось, сил об- на приподнявшуюся спину спецназовца, замуровав
ратно распрямиться ему не хватило, и оно сверну- на земле и Костю, и его душу, так и не ставших небо-
лось в яркую точку на фитильке. Изображение раз- жителями.
мыла бело-синяя струйка дыма. И хотя они вдвоём
принялись разгонять завесу, лицо папы оказалось за- ...К вечеру над школой пошёл дождь. Не ситнич-
копчено. Он поминутно оглядывался, словно оста- ком, не в крапинку — обрушился сплошным пото-
вил кого-то в пожаре, и едва у него перехватили де- ком, заливая не то что огонь, а даже искры, тарака-
вочку, посмотрел из телевизора на Глебку и ринулся нами попрятавшиеся в расщелинах головешек. А за-
обратно в клубящееся месиво из чёрно-белого дыма одно смывая и последние земные следы погибших
и красного огня. Он не гас, как у свечи, а едва отец ребятишек.
скрылся в школе, сверху рухнула балка, подняв от
восторга миллион огненных брызг. Милиционеры, кутаясь в плащ-накидки, стара-
лись до темноты опоясать бело-красной строитель-
Мама, только что державшая Глеба, вдруг обмяк- ной лентой место трагедии — утром искать сапёрам
ла и рухнула на пол, разметав боевой танковый по- и следователям неразорвавшиеся боеприпасы и
рядок. улики. Любопытных не было, вокруг школы броди-
ли лишь чёрные седые тени, оставшиеся от обезу-
— Бабушка! — закричал Глебка, теперь уже сам мевших людей. Но даже среди этих раскачивающих-
закрывая глаза от страха. ся в такт своему горю теней выделялась фигурка

Рухнувшая балка зацепила, сбила Костю с ног, за-
ставив упасть грудью на битое стекло. В спортзале
продолжались крики, но он, подхватившись, ныр-
нул в столовую, к котлам. Обжигаясь, принялся
сбрасывать с крышки горящие доски, и в этот мо-

Николай Иванов Женский пляж 41

мальчика, осторожно приближающегося к школе. — Это тебе, папа. Возьми. Я её только немного
Идущий следом отец раз за разом останавливал сы- надкусил. Только хвостик. Но она ведь всё равно до-
на за плечи, но мальчика это только убеждало в на- летит до тебя, да? Возьми. И хотя меня спас чужой
личии надёжной защиты, и он делал новые шаги к дядя, ты всё равно вернись обратно.
зловещему распластавшемуся чудищу с пустыми
глазницами. Комбатанты

— Не надо, Азаматик. Пойдём домой, родной, — 1
просил отец.
— На колени!
Врачи говорили, психологи предупреждали, сам — Головы не поднимать!
понимал, что нельзя мальчику даже косвенными — Снять мешки!
признаками напоминать о потрясении, после кото- — Головы не поднимать, я сказал!
рого он перестал говорить. Завтра его отправят в Автоматные очереди лучше овчарок навели поря-
клинику в Москву, но сегодня весь вечер Азамат вы-
рывался на улицу, тянул в сторону школы. док в сбившемся стаде пленников. Да и зря они то-
ропятся увидеть перед собой свежевырытую могилу.
— Стойте, стойте. Туда нельзя, — остановил их В их положении именно темнота и неизвестность
промокший постовой, вышедший из-под дерева. На оставляли ещё хоть какую-то надежду на спасение.
нём, продолжая напоминать о бывшем празднике- А так...
трагедии, болтался сдувшийся красный шарик.
А так за спины заложников становлюсь я — бес-
— Сын там был. Тянет весь вечер что-то пока- телесное исчадие ада, демон, вселенское зло, кото-
зать, — развёл руками перед охранником отец: пони- рое может появиться в любое мгновение в любом об-
маю, что нельзя. Но ради сына он теперь готов сде- личье. Они должны бояться даже простого ожида-
лать всё. ния моих безмолвных команд. Моего настроения.
Моих желаний. Мне не то что нравится их мучить,
Охранник, оглядев мальчика и представив, сколь- но растоптать, сломить, растереть в прах — как де-
ко на его судьбу выпало жизней, вздохнул, погладил серт к утренней кружке чая, который к тому же ещё
его по голове. Посмотрел по сторонам, убеждаясь в не выпил.
отсутствии начальства, первым шагнул в пахнувшую
мокрой золой и тротилом школу: Поднимаю руку. Мои головорезы берут пленни-
ков за волосы. У кого они короткие, удобно цеплять-
— Только со мной. И осторожнее. Куда он хочет? ся за глазницы.
Мальчик, со страхом оглядывая плачущие чёр-
ными подтёками стены, показал сначала на столо- А вот теперь отмашка!
вую, а там — на огромный котёл с некогда красной, а Головы несчастных синхронно вздёргиваются
теперь почерневшей от огня и дыма надписью на вверх. Хотели видеть мир после пленения? Радуй-
круглом лбу: «1-е блюдо». тесь ему: на краю могилы бойцы сдирают шкуру с
— Ты там прятался? Внутри? — понял отец. тушки барана. А можно и с любого из вас... Две дев-
Мальчик закивал головой, но пальчиком про- чушки безмолвно валятся в обморок. Мало. Рассчи-
должал тыкать на крышку, заваленную брёвнами. тывал на большее количество.
Отец с милиционером отбросили их, с усилием при- — Смотреть!
подняли крышку и тут же торопливо отбросили её в — Не опускать головы!
сторону: внутри котла лежал окровавленный спец- — Глаз не отводить, я сказал!
назовец, и с первого взгляда было не понять, живой Моя автоматная очередь над головами уже как
он или мёртвый... удар пастушьим хлыстом: хозяин стада — я! И только
сейчас приступаю к главному действу.
...Маленький старый врач, почему-то работаю- — Разделиться на пары!
щий на «Скорой помощи», а не воспитателем в дет- Светловолосая худенькая девчушка тянется ми-
ском саду, сидел у постели больной до тех пор, пока зинчиком с ободранным маникюром к стоящему ря-
та не забылась пусть и в тревожном, но сне. Кивнул дом парню в камуфляже. Зря так сделала, милая. Ох,
замершей рядом женщине, позавчера вызывавшей зря! Когда-то, давным-давно, подобным образом до-
их бригаду для себя и прикованного наручниками к тягивался и я до одной девушки, выцарапывая у ска-
батарее внуку: пусть поспит. Осторожно собрал свой мейки расстояние до неё. Но, видать, слишком
«тревожный чемоданчик». Огляделся вокруг, словно длинной оказалась та скамья... Так что напоминать
недосчитав присутствующих, поинтересовался шё- об этом мне не стоило. А вот вашу лебединую вер-
потом: ность испытать на излом интересно.
Пинаю влюблённых ногой в спины — взять их!
— А где ваш аника-воин? Остальных мимо осыпающейся, втягивающей в
Ему кивнули на детскую комнату. свою глубину могилы ведут к бензовозу, усаживают
Глебка, чтобы быть выше, стоял на порожке бал-
кона, в одной руке сжимая санитарную машинку, а
второй протягивая в сторону далёкой звезды шоко-
ладную конфету:

42 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

на солнцепёке вдоль борта. Мелочей в моих дей- 2
ствиях нет, здесь ничто не случайно: при малейшей
попытке освобождения пленных одного зажигатель- Самое неприятное при захвате заложников — это
ного патрона по бензобаку окажется достаточно, ранний подъём. Лягушки ещё квакают в затонах, а
чтобы поднять всех в небо одним клубом огня и ды- солдату — мотай портянки. Утешает лозунг, который
ма. Я ведь никогда не обманываю пленников: ска- однажды пришлось увидеть в одной из тюрем: «Кто
зал, что спасение в темноте, так и цеплялись бы за не с нами, тот у нас». А у нас в руках должны были
мешки на головах, лелея надежду на недоразумение, оказаться два десятка столичных студентов-волон-
которое вот-вот кончится. тёров, пожелавших работать в «горячих точках» с гу-
манитарной миссией. Слово-то какое красивое для
Сам иду за капонир, на ходу надевая маску-чулок них придумалось — комбатанты. Идущие с войска-
и снимая орденские планки с ещё советскими награ- ми. Но — доходятся! Без моего желания, без разре-
дами. Были времена... Усаживаюсь за приготовлен- шения здесь ни одна миссия невыполнима. Оста-
ный столик, с наслаждением впиваюсь в красный новлю любого и там, где пожелаю. Вот только жаль,
полумесяц арбузного ломтя. К стекающим по маске что не высплюсь. Но тем хуже для остальных, пото-
каплям устремились осы, и приходится отмахивать- му что буду злее!
ся от них кинжалом. Подошедшей парочке охрана
бьёт по ногам, приучая стоять перед старшим на ко- Под фонариком экипировались, на ощупь прове-
ленях. Бросаю им под нос обглоданный полумесяц, рились. С Богом! Нас ждут великие дела.
натравливая на пленников и ос.
К рассвету отряд слился с кустами, рытвинами,
— Короче, так, — вытаскиваю чёрно-белые кочками. Месяц, всю ночь горбатым пастухом сто-
чётки. роживший стадо звёзд, рассвет всё же проспал, и
стадо разбежалось, оставив старика бледным свер-
Психология: бесцветные мало привлекают вни- нувшимся калачиком средь редких облачков.
мания, а вот к чёрно-белым горошинам у пригово-
рённых к смерти притяжение магическое. Мой пере- В бинокль стал постепенно различаться недалё-
бор ими как гадание на ромашке: расстреляю — не кий аул и аксакал, развозивший по полю навоз в ста-
расстреляю — в могилу спихну — к Аллаху пошлю. ренькой детской коляске. Около его избы красовал-
А как хотели? Бросали блондинки и нас... ся свежевыкрашенный сруб над колодцем. Вечером
исследовал его — полон тины и лягушек. Поставить
— С каждой пары в живых оставляем одного. новые венцы на нечищеные колодцы и считать свой
Ты, — протыкаю кинжалом взгляд парня и демон- долг перед народом выполненным — это в крови у
стративно выставляю чёрный кругляш, — бежишь в нынешней власти. Потому я и не в ней. Из захлам-
сторону леса. Ты, — полоснул, как бритвой, по ленного предгорного бурелома подслеповато выгля-
взгляду девушки, заодно пролистывая, как книж- дывает замшелый, скрюченный непогодой и време-
ную страницу без картинок, белую горошину, — нем плакат «Берегите лес». Лес сбережём. Ни один
стреляешь в него. Попадёшь — останешься жить, — сучок не треснет, ни одна птица не встрепенётся.
задерживаю белую масть, чтобы глотнула воздуха. У меня рюшечки на старых колодцах не пройдут, я
Как же знаком завиток у виска! У всех блондинок он пью чистую воду!
такой? — Если он уйдёт, придётся расстрелять те-
бя, — выбрасываю масть чёрную. У меня всё рядом, На узкую дорогу, пыльным деревенским полови-
хватает одного движения пальчиком. Это вам не на ком легшую среди кустов, нужный нам автобус вы-
скамейке сидеть с томиком Цветаевой и отодвигать- полз раздутым оранжевым жуком. Выпучив глаза-
ся, отодвигаться... тарелки, вытянула в ожидании развязки длинную
ребристую шею вышка сотовой связи. Но здесь
Зато влюблённые в один миг на глазах стареют. связь никому не поможет, мешок для сбора мобиль-
Так-то испытывать судьбу мизинчиками! А вот те- ников подготовлен. А вот почитать чужие эсэмэски
перь выбор, кому остаться в живых. И за счёт кого. на досуге будет занимательно. Какие же глупцы те,
И как потом с этим жить. кто не стирает перед дальней дорогой свидетель-
ства личной жизни. Они для шантажа — лучшая
Хотя насчёт жизни торопиться тоже не стоит, подпитка.
надо ещё будет и победителю выиграть у меня бе-
лую фишку. Я ведь не говорю, что поле заминиро- «Бережёного Бог бережёт, небережёного — кон-
вано, а в автомате холостые патроны. Мне важно, вой стережёт», — вспомнилась ещё одна присказка
чтобы девушка взяла в руки оружие. Для видео- конвойных войск. Ребята там служат весёлые. У них
съёмки. Парня, если не подорвётся, пристрелим са- много подобных прибауток: и что если и ходят они в
ми, но девица не докажет никому никогда, что это театр, то только в камерный, и что даже картошку
не она нажала курок. Нам же в отряд нужны отчаяв- они — сажают!
шиеся, загнанные в угол смертники со славянски-
ми лицами. А мы ничего сажать не станем, мы просто во-
ткнём в землю носом полтора десятка наивных
— Беги! глупцов-миротворцев, чтобы навсегда отбить у них
— Стреляй! желание лезть в войну со слюнявчиками. Фон для
Ах, как же ненасытно вкусны первые арбузы!

Николай Иванов Женский пляж 43

нашей работы более чем благоприятный, со вче- 3
рашнего дня на границе Чечни и Ингушетии идёт
боестолкновение. Раненые пошли и среди мирного Девочка делает то, что нужно мне, — берёт в руки ав-
населения, в район тронулись конвои с гуманитар- томат.
ной помощью, а мы студенческую «гуманитарку» на
нашем участке сровняем с землей... Бойцы мгновенно начинают наседать, безоста-
новочно орать над её головой «Стреляй, стреляй,
Ползущего меж чёрных асфальтовых заплат «жу- стреляй». Заложница, чтобы не слышать эти крики,
ка» видят все, и команд стараюсь не дублировать, прекратить пытки, нажимает курок и разворачивает-
пробуждая у своих волчат звериный инстинкт, го- ся с оружием на меня. Глупышка с пустышкой. Хо-
товность действовать самостоятельно. На повороте лостыми не убьёшь. А вот оператор успевает поймать
голосует моя подстава — солдатик с перевязанной в кадр дёргающийся, изрыгающий огонь автомат
рукой. Подобрали. Добрые? Лучше бы тимуровцами именно в её руках. И кто после этого герой, кто ду-
помогли старику развезти навоз. А дружбу водить с рак? Вокруг убегающего парня начинают взрываться
военными, да если они ещё с оружием, не следовало минные ловушки, в небо шипящими искрами шам-
бы. Это потом аукнется... панского уходят сигнальные ракеты, и он от неожи-
данности со всего размаха падает в траву.
Первыми выстрелами убираются водитель и со-
провождающие. Дальше картинку можно представ- Видеооператор с усладой ловит и этот, завершаю-
лять с закрытыми глазами. В окна остановившегося щий кадр. Картинка про романс о влюблённых сня-
автобуса полетят дымшашки, едкий оранжевый дым та. Оскар в номинации «Документальное кино». Цве-
сам погонит пассажиров из салона, и нам у дверей тов главным актёрам никто, правда, не несёт, потому
останется только набрасывать на головы заложни- что парень застыл в траве, а девушка, бросив оружие
ков мешки. А точнее, наволочки, что для нас значи- и схватившись за голову, осела в истерике на землю.
тельно удобнее. Руки заложников схватываются
пластмассовыми автомобильными хомутиками: они Задержав врача, сам подсаживаюсь к ней, прижи-
жёстче наручников, у них нет хода назад, а узкая по- маю к груди. Глажу по жиденьким волосам с запутав-
лоска врезается в кожу так больно, что лишний раз шимся в них репейником: успокойся, родная, всё
никто не пошевелится. позади. Как тебя зовут? По списку — Аня. Прости
меня, Аннушка. А давай вместо репейника воткнём
И со всех сторон стрельба, тычки, противоречи- тебе под ободок цветок. Похож на колокольчик, а
вые команды, чтобы оглушить противника, заста- там кто их разберёт, эти местные названия. А ещё ты
вить его растеряться, какие приказы выполнять и от- очень похожа на одну очень красивую девушку. Из
куда ждать очередной удар. далёких советских времён. Только её звали Леной.
Елена Прекрасная...
Открываю глаза. Сбоев и впрямь нет, всё идёт
как по нотам, можно снимать учебный фильм. Без Главное, не подумай, будто я мщу тебе из-за неё.
дублей и каскадёров. После подрыва опустевшего Всё как раз наоборот. Моё изуверство нужно в пер-
автобуса в нос бьёт запах горящей резины, по спи- вую очередь тебе самой. Потом, может, даже «спаси-
нам распятых на земле студентов-гуманистов сы- бо» скажешь. Возьми баранку. Завалялась в кармане,
грали последний ноктюрн взметнувшиеся комья но сушке и полгода — не возраст. Погрызи. Можно
земли. запить водичкой. Она по-походному чуть подсоле-
на, но это чтобы не произошло обезвоживание орга-
А вот теперь, ребята, проза. С текстом из одних низма. И полежи спокойно. Смотри, и горбун на не-
повелительных глаголов: бежать, приседать, идти бе уже истаял. Завтра начинается полнолуние, а за-
гусиным шагом, мешки снять, мешки надеть, полз- тем месяц обернётся вокруг себя и предстанет
ти на коленях, пластаться, подхватываться и опять добрым молодцем. Всё наладится и у тебя, Ленушка.
бежать. На первых порах это самое важное — сбить То есть Аня. Успокойся и отпусти меня, потому что
дыхание пленников. Заставить их думать только о пора вздёргивать на дыбу очередную пару...
том, как выжить, а не как сбежать. Руки приказано
держать вытянутыми вперёд, касаясь спины сосе- — Откуда у тебя документы ФСБ?
да. При этом забавно время от времени подсовы- — У меня нет никаких доку...
вать под хватающие воздух пальцы раскаленный — У вас никогда ничего нет, когда попадаете к
ствол автомата или холодную бородавчатую лягуш- нам! Воинское звание?
ку. Сороконожка-даун на пуантах! И преодолеть- — Я не служил.
переползти ей пять ручьёв, бурелом, заросли кра- — Прячешься за спинами других? Не мужик!
пивы и две канавы. Маршрут выбирал не как для Расстрелять! А ты кто такая? Кто послал к нам?
себя. — Никто, я...
— Молчать! Домашний адрес?! Сколько за тебя
К концу гонки грязных, вымотанных студентов заплатят?
запихиваем в кузов «Урала». Но это не отдых, мотать — Мы вдвоём с мамой, у нас нет де...
на ухабах по днищу будет так, что уберечь бы голову. — Плохо. Тогда нам нет смысла с тобой возиться.
А мне своя задача — сломать психику ребят к момен- Ррасстрелять! Следующих!
ту фотосъёмки...

44 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— С тобой ехал раненый контрразведчик. Вы из Идущий с огорода старик с детской коляской
одной группы? сходит на обочину, и это правильно: главной являет-
ся та дорога, по которой едет танк. Или хотя бы авто-
— Мы просто подобрали его по дороге... бус с бойцами спецназа.
— С оружием? А ты что, не знаешь, что обра-
щаться с вами в таком случае будут как с вооружён- Плохо, конечно, что мы стреляем на сельских за-
ным противником? дворках, но не инопланетяне же бегают здесь по го-
— Да она снайперша! рам, отец, все свои... Так что и отвечать за местный
— Сколько наших людей убила? бедлам нам всем вместе, несмотря на заверения по-
— Я не... литиков, будто человек с ружьём национальности не
— А это мы сейчас посмотрим. Держи автомат. имеет. Если чукчи и ненцы у себя не бегают, про них
— Я не... ведь и не говорим!
— Держи, я сказал!
— Я не беру в руки оружие. Я не снайпер. Дайте — Головы ниже! Ниже, я сказал! — вдруг рычит
мне связаться с моим начальством. мой заместитель команду, с которой гоняли студен-
— Твой начальник сидит на Лубянке? тов по буеракам всё утро.
— Да как вы не поймёте...
— Понимать будешь ты. В яму её. В крайнюю, с Заложники улыбаются возможности не выпол-
водой и змеями, пока не заговорит. нять её, а девичий голосок с заднего ряда игриво во-
Девицу поднимают с колен. Спортивные брюки, прошает:
по моде еле державшиеся на бедрах, спадают гар-
мошкой к кроссовкам, и девчонка приседает, скры- — А кто из вас хотел взять меня пятой женой в
вая наготу. Попытки подскрести одежду занемевши- свой гарем? Пообещал — женись!
ми пальчиками придавливаю коленом в спину: за-
мри и подумай, в какой экипировке нужно ездить на Голову смущенно опускает снайпер, сидевший на
войну. Цыкнул на бойцов — не цирк, хотя и смешно! ступеньках автобуса в обнимку с винтовкой — на
Кинжалом поддеваю пластмассовый жгутик на за- данный момент со своей первой, единственной, са-
пястьях: а вот теперь, после учёбы, приводи себя в мой верной и любимой женой.
порядок, модница. Сушек, даже завалящих, больше
нет, так что успокаивать не буду. Лишь толкаю под- Под глазом синяк, значит, боец молодой: «снай-
держивающую брюки пленницу за кирпичную клад- перка» даёт сильную отдачу и те, кто не приноровил-
ку рядом с капониром. Там трупиками лежит, глядя ся к ней, обречены на «фонари». Всё как в семейной
по моему совету в начинающееся раскаляться небо, жизни...
первая расстрельная парочка. Наверное, никто ни
среди моих подчинённых, ни тем более среди залож- — А меня всё время кто-то за грудь хватал, —
ников не поверит в то, что мне искренне жаль их счастливо ябедничает ещё кто-то.
всех, попавших в наши сети. В мои руки! Ещё мать
говорила, что я слишком добрый для войны и пото- — Руку запомнила?
му до высоких чинов не дослужусь... — Так можно проверить — пусть каждый из бой-
Но пока мне хватает полковничьих погон, пусть и цов опять приложится...
скрытых под лямками разгрузки, а более всего вла- Боясь разоблачения и этим выдавая себя с потро-
сти над предгорьем, над этим утром, над людьми, хами, руку под разгрузку прячет качающийся незыб-
для которых я и царь, и бог, и воинский начальник. лемой скалой в проходе автобуса сержант.
И кто бы ни был среди студентов на кого-то похож, я Своих бойцов я едва знаю в лицо, не то что по
доделаю до конца то, под чем подписывался. А про именам. На моё знакомство с ними определили сут-
слова матери догадываться никому не позволю. ки, и всё имевшееся в распоряжении время потратил
— Следующих! на тренировки: и чтобы довести молодёжь до грани
Опережая заложников, торопится мой помощ- выживания, и исключить травмы. Я же говорю, что
ник Наум с листком бумаги: добрый. Вернее, мать говорила, а я теперь вынужден
— Нам тут срочная телефонограмма из Москвы. не подводить её. Но звёздочки-то на погонах настоя-
Ненавижу срочные просьбы из Москвы! щие, а на орденских планках боевые, а не юбилей-
ные награды.
4 «Надо взять заложников», — месяц назад попро-
сил меня в Москве в вальяжном, дорогущем кафе
В лагерь возвращаемся к обеду. Едем все скопом — и Дома журналистов седой поджарый мужчина. Он,
захватчики, и заложники в пыльном, скрипящем конечно, представился, но если сразу не повторишь
«жуке». Показывается новенький колодец, народ в имя собеседника, оно растворяется в сотне иных
автобусе начинает облизывать сухие губы, но разре- случайных знакомств. Тем более дружбы водить с
шения на остановку не даю. ним не собирался.
«Мы заплатим», — поспешил заверить Наум.
А вот его запомнил, потому что себя он назвал
трижды — и отдельно имя, и с отчеством, и с фами-
лией и должностью, давая право называть себя на
любой манер.
За соседним столиком, похоже, испуганно замер-
ли, уловив наш разговор, потому что Наум с улыбкой

Николай Иванов Женский пляж 45

кивнул в ту сторону: и вам заплатим тоже, если по- Подъезжаем к повороту, где производился захват.
можете. Шутка вроде прошла, но вместо официанта Сапёры набрасывают на плащ-палатки землю — это
с кофе над нами нависли четверо в штатском. Кар- она затем летит на спины заложников, имитируя
тинно, по-киношному, а по-иному, наверное, это и подрыв автобуса. Так же готовится к поджогу авто-
не сделать, открыли удостоверения, цепочками при- мобильная покрышка. Работаем уже для следующей
стёгнутые к ремням. группы. И всё пойдёт по кругу.

Пришлось достать своё. Этого оказалось мало, и Но уже без меня. Я могу погордиться этими со-
Наум вытащил из потрёпанного портфеля, пере- пливыми, пусть пока и со сползающими брюками,
жившего перестройку, дефолт и Чубайса, стопку до- ещё наивными мальчишками и девчонками, проме-
кументов: мы из Союза журналистов, готовим кур- нявшими шатания по улицам с бутылкой пива на ра-
сы для студентов, желающих работать в «горячих боту в «горячих точках». Но именно таким ребятам
точках». потом командиры доверяют нести последний глоток
воды, и потому их надо просто сберечь от тех, кто
Мне в этих планах как раз и предписывалось шакалит рядом с войной, не гнушаясь оторвать руку
показать волонтёрам на практике, как происходят с протянутым куском хлеба.
захваты в заложники, как следует вести себя в пле-
ну, что отвечать на допросах. А в первую очередь Хотя ехать — тут и Наум, и Москва правы — и
заставить их подумать, готовы ли они к возможным впрямь кому-то надо. Надо, потому что люди ждут
испытаниям. Кто останется, тот навеки профес- помощи...
сионал...
Достаю телефонограмму, плохо сложенным угол-
И вот смотрю на своих подопечных, вроде уже и ком царапающую мне то ли грудь, то ли душу.
не романтиков. Парень в камуфляже пытается очи-
стить причёску девушки от репейника, она уже не Аннушка словно что-то почувствовала, замерла,
мизинчиком — вцепилась в него обеими руками, уставившись на меня. Ну, а ты что для себя решила,
удерживая при этом подаренный ей цветок. «Пятая героиня? Остаёшься в волонтёрах? Эх, Аннушка-
жена» снайпера что-то увлечённо набивает на кла- Ленушка, зачем ты оказалась на моём пути, взбудо-
вишах возвращённого мобильника. Лишь Наум гру- ражила память...
стен и растерян. Понять можно: телефонограмма из
Москвы предписывала срочно отправить самых под- Минуту раздумываю, и под облегчённый вздох
готовленных студентов в зону конфликта, о котором Наума вписываю фамилию. Отдаю листок. Киваю
я не к добру вспомнил утром. Потому что мы ближе влюблённой парочке: всё будет хорошо, ребята.
всех к нему. И потому что это гуманитарная миссия, И никогда не разжимайте руки. А то некоторые
а кому-то в Москве захотелось показать свою опера- давным-давно, когда в Афгане давали советские ор-
тивность. дена, сделали всё наоборот — разжали их...

Но у нас пока нет хорошо подготовленных волон- Наум торопливо сверяет вписанную фамилию с
тёров. Есть убойное, сырое пушечное мясо, которое общим списком студентов, потом недоуменно под-
только-только на сегодняшних занятиях почувство- нимает голову.
вало возможные реалии войны и ещё не определи-
лось, надо ли ему вообще заниматься подобным. Ко- Да, Наум, да. Это моя фамилия.
торое способно наделать кучу глупостей и подста- «Гуманитарку» на войну повезу я.
вить себя под реальный плен и реальный расстрел.
Так что я однозначно не подпишу ни одного серти- 5
фиката, позволяющего отпустить пацанов в зону
конфликта. ...Меня освободили из плена через полгода в резуль-
тате спецоперации. Среди вытаскивавших меня из
«Ты не знаешь Москвы», — смотрит на меня ямы оперативников узнал одного из тех, кто подхо-
Наум. дил к нам в кафе у Дома журналистов. А может, про-
сто показалось: в тот момент, когда впервые после
«И знать не хочу», — пускаю по кругу свою бу- зиндана увидел небо, всех готов был принимать за
тылку с минералкой. самых родных и близких людей.

Это для ребят тоже продолжение урока: хранить В Москве во Внуково вместе с журналистами ме-
влагу до последнего. На войне самый надёжный и ня встречал и Наум. С букетом цветов.
ценный солдат тот, кому командир доверяет нести
фляжку с последними каплями воды. — От Анны, одной из наших студенток, — про-
тянул он мне их. И, заранее извиняясь, прошептал
«Но раз они решили, всё равно заставят», — по- не для телекамер давно продуманное: — Слушай, а
жимает плечами Наум. хорошо, что это ты поехал тогда на войну. И что
именно ты попал в плен. Из студентов бы никто не
«Меня — нет!» выжил.
— Тогда они просто закроют наши курсы, как не
выполняющие своего предназначения. А кто будет Не выжить тысячи раз мог и я, но, понюхав бе-
готовить людей? — шепчет Наум на ухо, потому что лые, беззащитные на первом морозце розы от девоч-
такое объяснение взглядами не передашь. ки с репейником в волосах, как ни странно, согла-
сился: хорошо, что я...

46 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Тридевятое царство Подоспело и известие, что старлей одинаково хо-
рошо играет и на гитаре, и на снайперской винтовке.
1 По крайней мере, один из командировочных майо-
ров, вздумавший «нежданчиком» проверить кара-
Грудки были такие маленькие, что хватило двух ка- ульную службу пехотинцев, научился плясать лез-
мушков, чтобы прикрыть их от солнца. гинку именно под пулями, впивавшимися в его по-
дошвы. После этого стало окончательно ясно, что
— Везёт же некоторым. даже в госпиталь, располагавшийся средь женских
Покрывало, раскладываемое рядом, овеяло Алё- палаток, можно попасть лишь двумя путями — ране-
ну жарким ветерком. Глаза можно не открывать — ным с поля боя или при температуре в сопровожде-
Зинка-продавщица из Военторга. А вот уши бы за- нии ротного санинструктора. Лагерь окрестили
муровать... «Тридевятым царством», намекая и на контингент
— Мне в детстве говорили, что я копия отца. Ра- «Особо Охраняемого Объекта», и на географиче-
довалась — худенькая буду. А сейчас в зеркало гляну: скую принадлежность морпехов из Калининград-
«Здравствуй, мама!» Кто-то весь торт съест — и ниче- ской области, по автомобильным номерам отнесён-
го, я же только гляну на него, а по бокам уже по пять ной к 39-му региону. А высшей похвалой Мережко
килограммов нависло. Ничего, что я рядышком? стало то, что со временем название женского лагеря
Господи, неужели не наговорилась в своём Вань- перешло сначала на весь военный городок, а затем
кином торге? И только бы не начинала о своём раз- даже в радиопереговоры между «духами».
воде...
— Я тут подумала, почему у меня не сложилась — Какая операция? — послышался среди пала-
семейная жизнь: кольцо свадебное я ведь сама себе ток голос начмеда, и Алёна торопливо застегнулась
купила! Пожалела мужа, чтоб не вкалывал по ночам. до последней пуговички на халате. — Пусть гороскоп
А он и не стал напрягаться. После свадьбы тем бо- глянет — все созвездия раком стоят. Операция ему...
лее... — Военторг, конечно, желудок армии, но при Если зимой умирать неудобно, то весной — жалко.
чём здесь нервы подруг, прилегших позагорать в по- Так и передай хирургу. Мухой.
слеобеденный отдых? — Глянь-ка, что тут можно
сделать? Меж палаток не мухой, конечно, но запущенным
Что ещё? по воде «блинчиком» — плюх-плюх-плюх — про-
— Женихи все ноги оттоптали, — попробовала прыгал дежурный по медбату: видать, берцы и
оправдаться за плохо подогнанные берцы Зина, от- впрямь в последней партии завезли слишком жёст-
дирая лейкопластырь со сбитых пяток. — А на что кие, если хромает каждый второй. Алёна упорхнула
они мне? — Несмотря на возглас, тема была ей при- вслед за попрыгунчиком, а Зина, отложив бутерброд
ятна: — Это девки любят красивых, а мы — уже по- с любимым паштетом и огурчиком сверху со шпро-
рядочных, — то ли превознесла себя, оправдав от- тинкой для усиления вкуса, схватила оставшиеся
сутствие женихов, то ли опустила напарницу. бесхозными камешки. Примерила на свою вольгот-
— Зайдёшь ко мне — смажу, — вернула камешки но расплывшуюся грудь. Размера не хватило укрыть
на место приподнявшаяся было Алёна. На войне нет даже коричневый ореол, и продавщица, словно Алё-
разницы в днях недели, но вот напомнила, что поне- на была виновата в её дородности, связала уход мед-
дельник — день по-прежнему тяжёлый. сестры со своей прошлой жизнью:
— Он у меня как прогноз погоды был — всё все-
гда не вовремя. — Причёски у неё нет... Подойди к мужу, назови
Похоже, она сама всегда была в семейной жизни козлом, и он тебе такой начёс соорудит!
не вовремя. Так что лейкопластырь на рот клеить на-
до, а не на пятки... За причёску Алёны она могла бы не беспокоить-
— Я ж ещё не успела согрешить, только в мыс- ся: мужа у той не имелось, а что заглядывается на неё
лях, а уже — расплата. Сам небось направо и нале- капитан-вертолётчик, так об этом разве что плакаты
во... Уходишь? на строевом плацу не сообщали. Однако следовало
Убегает. Лучше к больным и раненым, чем в чу- быть честным: своё личное отношение к летуну она
жие семейные дрязги: не выказывала, так что надеялся на благосклонность
— Надо прическу какую-никакую сделать. местной дюймовочки и командир разведроты, про
Масксеть, укрывшая пляжную полянку, рассеи- чью симпатию к Алёне не прошелестела ни одна тра-
вала не только солнце, но и возможные мужские винка.
взгляды. Да и принявший под опеку женский лагерь
командир морской пехоты из Балтийска старший Тайну морпеха мог бы распознать Зигмунд
лейтенант Мережко не только расположил свои па- Фрейд, расшифровав рвение старлея по охране
латки по периметру женской обители, но и наставил «Тридевятого царства», да только в армии в начале
вдоль колючки сигнальных мин-ловушек. Сам не ам девяностых были ликвидированы даже обыкновен-
и другому не дам... ные военные психологи: мало ли что нашепчут чело-
веку с ружьём, к чему призовут и кого любить заста-
вят! Боялась армии новая власть, а Чечня позволяла
держать наиболее толковых офицеров подальше от
Москвы!

Николай Иванов Женский пляж 47

— Маликова! — раздалось средь палаток, и Алё- жив остался, хотя руку не уберёг: отрубили в плену,
на застыла, зажмурившись от досады: не успела про- чтобы не крестился и не молился.
шмыгнуть мимо начмеда. И хотя погон не носила,
повиновалась общему порядку и повернулась к на- — Присаживайся, батюшка. Через недельку-пол-
чальнику по-военному. торы начнём заниматься протезом.

Подполковник сидел на ящике из-под артилле- Священник, по возрасту не старше капитана, а
рийских снарядов, служившем лавочкой у перевя- потому никакой для подполковника не отец Иоанн,
зочной палатки. Махнул рукой — подойди, я набе- неуверенно перекрестился культяшкой, сам пока не
гался. Право подзывать женщин давали не два про- зная, можно ли осенять себя левой рукой. На всякий
света на погонах, а красные нашивки за ранения, да случай подбодрил себя короткой молитовкой —
ещё обе в ноги. словно маковым зёрнышком сдобу приправил. Бо-
жье слово — оно всегда слева направо читается, ему
— Ты мне дисциплину здесь не расхолаживай, — хоть обе руки утрать, а правда останется посредине.
отчитал первым делом, но было непонятно, имел он В сердце.
в виду вертолётчика или извивы белого тела сквозь
масксеть. — Думаешь, одна тут? У них, — кивнул за — Там Мережко на боевые готовится. Можно
колючую проволоку, намекая на мужчин, — душа, было бы среди бойцов походить, — скорее предпо-
конечно, радеет о работе, но ноги просятся в сан- ложил подобную возможность, чем попросил Серд-
часть. И нет бы по нужде, а то ведь из-за таких кра- цев. Тем более что кивнул на культю — в те края со-
сивых, как ты. бирается, где оставил руку.

И вновь никакой конкретики. Просто виновата. Замполитов, как и психологов, в армии тоже со-
На всякий случай! Ноздри раздуваются, как голени- кратили аккурат под чеченскую кампанию, посчитав
ща, на избитом оспинами лице сжатые в линеечку заботу о душе и настрое солдата на войне советским
полные губы. А ведь фамилия у него самая добрая из анахронизмом. Или, опять-таки, не веря в замполи-
всех возможных медицинских — Сердцев. Подпол- тов, непонятно на что способных подбить подчи-
ковник Сердцев. Только вот ни к обличью, ни к ха- нённых. Лучше уж оставить командиров их один на
рактеру, видят Бог и Гиппократ, она не подходит. Да один с боевым приказом, оружием, боеприпасами,
и не держатся пришлёпки на старом асфальте: гово- сухпайком, медициной, связью, артиллерией, авиа-
рят, менял он её. Тоже с почти медицинской, кста- цией. Вот тут уж им точно будет не до политики.
ти — Могильщиков. В начале службы, дурачась, да- И всё бы ничего, только вот солдатики — они вчера
же вывешивал её в самой яркой и крупной табличке ещё в школе учились, мамку слушались, они ещё в
на дверях кабинета: милости прошу на приём. Улы- разговор по душам верят. Тем более перед боем.
бался, глядя, как напрягаются пациенты. Однако А разговора нет, потому что командир с оружием,
после первой Чечни фамилия стала столь реально боеприпасами, жратвой, взаимодействием с авиаци-
зловещей, что в отпуске переписал удостоверение ей и артиллерией...
личности. К сожалению, потока раненых и «двухсо-
тых» это не остановило... 2

— Что дома? — совершенно неожиданно, как ес- Солдат развлекал белобрысый вертолётчик, рассев-
ли бы вместо лекции о международном положении шийся на вытащенном из палатки стульчике. Авто-
на сцене запел оперный певец, поинтересовался на- мат рядом с ним и малюсенькая щепотка подвявших
чальник. горных цветочков в руках говорили о его недавнем
возвращении с задания. Кому предназначался буке-
— Мамка ждёт, — пропела свою арию Алёна. тик, гадать тоже не приходилось, и даже если капи-
— Мамка, — пробурчал подполковник, помасси- тан ущипнул цветочки с горной гряды на лету, высу-
ровав щиколотку. Видать, полоснуло ногу именно нувшись из кабины, это лишь ещё больше указывало
там. — Женихи должны ждать. Возьми на складе со- на адресата, ради которого можно делать пируэты в
рок ИП, отнеси Мережко. И под роспись! небе.
— Сорок? — переспросила Алёна. Начмед ни-
когда не ошибается, но и выдавать столько дополни- — Она сейчас будет, за второй партией ИП побе-
тельных индивидуальных пакетов... Морпехи идут жала, — дали капитану целеуказание морпехи. — То-
на задание? И какое оно должно быть, если майор варищ капитан, а...
прогнозирует столько ранений?
Сердцев так зыркнул, что Алёна, как только что Ни получить вопрос, ни тем более ответить на не-
дежурный, понеслась к складу едва ли не над троту- го вертолётчик не успел: к палатке торопливо шёл
арной крошкой. Мережко. Развязавшиеся шнурки хлестали по ногам
— Сорок, — повторил начмед для себя. Именно плетьми, но он, всегда щёголь, на этот раз не замечал
сорок, потому что слишком хорошо знал район бу- небрежности в экипировке. Его бесили приказ с не-
дущего десанта. Верхняя красная нашивка — оттуда. понятным исходом и спешка, с которой требовалось
Из палатки вышел, блестя бинтом на культе, свя- оседлать одну из горушек, простреливаемую со всех
щенник. Улыбнулся счастливо солнцу. Ещё бы — сторон. А тут ещё посторонние по лагерю, как гуси в
проходном дворе...

48 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Дежурный! Капитан собрал на колене окончательно поник-
Сержант едва не вынес на своих плечах палатку, шие цветочки, потянулся за автоматом, дежурив-
как плащ-накидку, и памятником замер перед ко- шим у ножки стула. Тот, предатель, юркнул от страха
мандиром. перед морпехом за спину хозяина, и Руслан встал.
— Почему посторонние на территории лагеря? Где ты, подлый трус? Выползай.
— Да это же капитан с «вертушки», на которой
неделю назад... Автомата не было! Ни под стулом, ни в собствен-
— Я говорил, что любого заходящего на нашу ной тени Летникова, ни около палатки. Куда
территорию, вне зависимости от регалий, пугать так, положил-поставил?
чтобы потом воробей мимо них пролетал — а они бо-
ялись? Сдать повязку! — Дежурный, общее построение, — словно вы-
В армии нет у человека аксельбанта — нет при ходя теперь уже на арену цирка, распахнул полог па-
нём и адъютанта. Сержант, стянув с рукава красную латки Мережко. С автоматом на плече. Ясно, что со
полоску, из повелителя времени и душ солдатских своим. Остановился рядом с Летниковым, но словно
превратился в неотёсанную глыбу, случайно оказав- пустой стене сообщил: — Извините, у меня построе-
шуюся на пути командира. ние. Прошу покинуть расположение.
Голос Мережко не понижал, и прорезиненная
ткань палаток превратилась в сплошное солдатское — Не задержусь. Сейчас автомат отыщем...
ухо. Городок затих, и только вертолётчик, оставший- — Оружие своё надо беречь. Солдат без оружия,
ся в одиночестве, продолжал покачиваться на нож- как... ясно что в проруби.
ках стула. Солнце слепило глаза, и он прикрыл веки, Не уничижительное сравнение, а усмешка в угол-
что давало возможность не смотреть на разбушевав- ках губ не понравилась вертолётчику. А что, если...
шегося по поводу порядка в городке морпеха. Если Нет-нет, не может быть! Но и мимо стула проходил
кто не знает: когда Бог раздавал на земле дисципли- только он, Мережко. Он подхватил автомат? Бредни!
ну, лётчики были в воздухе. Ведь это оружие, а не бутерброд для Халявы.
— Товарищ капитан, попрошу вас... — Он стоял у меня здесь, — указал Летников да-
Капитан приоткрыл один глаз. В мареве изламы- же не на стул, а на саму тропинку, по которой прохо-
валась фигура солдатика, первым попавшегося под дил морпех.
руку Мережко и произведённого в дежурные. Идёт — Ничем не могу помочь! — О, как насмешливо
изгнание из рая. Значит, табачок окончательно вновь тронулись уголки губ. И впрямь ковёрный в
врозь. Но ничего, Устав — он на всех один, и тут ещё центре цирковой арены. Уважаемая публика. Впер-
надо посмотреть, кто знает его лучше. вые на арене. Алле-оп! — Становись!
— Товарищ солдат, вас что, командиры не научи- — Но автомат... Я не уйду без оружия!
ли обращаться к старшим по званию? Над городком пролетела на форсаже «сушка»,
Голос тоже не понизил. Не дело, конечно, двум затмив все переговоры.
офицерам при подчинённых выяснять, сколько сто- — Ничем не могу помочь! — не потратился на
ят две копейки, но раз пошла такая пьянка... лишние слова старший лейтенант, едва стих небес-
— Вспомните Устав Внутренней службы и обра- ный гром.
титесь строго по нему. Летников снова осмотрелся вокруг. Да не может
— Товарищ капитан, разрешите обратиться? такого быть, чтобы оружие пропало. Что за игры?
— Не разрешаю! Вытерев пот со лба, поёжился от озноба. Взгляд
Всё! Устав соблюдён, ответ дебильный, из кото- раз за разом притягивался к приоткрытому пологу
рого нет выхода, потому как его разработчики не палатки, единственно оставшейся неосмотренной.
могли даже предположить подобное. Но да, он, ка- Бликуют, смеясь прямо в глаза, пластиковые бутыл-
питан Руслан Летников, просто не разрешает млад- ки с водой, висящие по её углам на случай тушения
шему по званию обращаться к себе. Извини, конеч- искр из «буржуек». Пожар уже есть, уже надо гасить
но, парень, но... Не я войну начал. И имею право тревогу, Мережко. Не солдаты же позволили себе так
вновь прикрыть глаза. шутить!
Послышались шаги Мережко — тяжёлые и стре- Из-за палаток выпорхнула Алёна с охапкой пере-
мительные одновременно, наверняка выбивавшие вязочных пакетов. Упёрлась в солдатский строй пе-
искры из каменной крошки. Будет сшибать стул с ред собой, хотела увернуться — укололась об Русла-
разгона? Главное, не открывать глаза. При грозе это на. Верхний пакет выскользнул из рук, девушка по-
лучшее детское средство спасения. Вот рядом. И — пыталась поймать его, да только кто ж без подготов-
мимо! Конечно мимо, что он сделает. Хлёст полога в ки сможет жонглировать двумя десятками тугих ме-
палатке. Тявкнула, словно собачонка, задетая ногой дицинских скруток?
гитара. Вот и вся музыкальная комедия, и стоило ли Сержант, не успевший отвыкнуть от роли дежур-
начинать? Зато можно теперь уходить. Самому, а не ного, дёрнулся из строя на помощь, но команда от
под конвоем. Мережко не продублировалась, и наклонившаяся
камуфляжная гора восстановилась, замерла на преж-
нем месте. Не успел подбежать в своей рясе и пока-
завшийся батюшка, хотя какой жонглёр из однору-