rmn-gzt-24-2019

Николай Иванов Женский пляж 49

кого? Ретивее всех оказался вертолётчик, но и ему шкафчик. Майор с непроходящей ехидной улыбоч-
досталось лишь собирать рассыпавшуюся медицину кой, выработанной всесильностью должности, до-
под взглядами пехотинцев. ждался, когда палатку покинут прибиравшиеся в ней
пехотинцы, и только после этого протянул старшему
И только Мережко остался безучастным к проис- лейтенанту листок. Чтобы не терять времени на чте-
ходящему. Не только приказ командующего группи- ние бумаги, пояснил и ему, и замершим от любопыт-
ровкой был тому причиной. Ещё вчера медсестра ства женщинам:
шептала ему: «Засушу все твои поцелуи. Закатаю на
зиму в банку, а когда тебя не окажется рядом, буду — В особый отдел группировки от капитана Лет-
доставать по одному». А сегодня ей уже интересен никова поступило заявление, что вы воруете оружие.
спустившийся с небес летун? Выгадывает лучшую Не исключено, что для возможной продажи бое-
партию? викам.

Летников донёс пакеты до своего стульчика, вы- Пока Мережко хватал ртом воздух, майор дал во-
ложил на сиденье. Чтобы не ставить Алёну в неудоб- лю сопровождающим его капитанам:
ное положение под солдатскими взглядами, кивнул
ей и баюкавшему, словно ребёнка, спеленатую куль- — Приступить к обыску.
тю священнику, и направился к выходу. Старший лейтенант ещё с первого раза не успел
набрать воздуха, как он потребовался снова. А капи-
Не понимая, что произошло за время её отсут- тану хватило двух-трёх движений, чтобы обнаружить
ствия, Алёна беспомощно огляделась. Увидев упав- автомат под откинутым матрацем.
шие на землю цветочки, подняла их, положила на — Номер вашего автомата? — принимая находку
ладонь, поскольку держаться на увядших ножках от подчинённых, посмотрел майор на вертолётчика.
они уже не могли. И хотя требовалась роспись Ме- — ЛМ 13 84.
режко за полученные ИП, решила не встревать в — Под матрацем на койке, принадлежащей стар-
мужские разборки. Петляя средь натянутых растя- шему лейтенанту Мережко, — начал наговаривать
жек от палаток, заторопилась обратно в медбат. протокол обыска особист, — обнаружен автомат под
номером ЛМ — Люба, Маша, номер 13 84, исчезнув-
3 ший у капитана Летникова. Арестовать!
На запястьях старлея в ту же секунду щелкнули
А вот Летников вернулся достаточно быстро, Ме- всегда готовые к подобной работе наручники. Не ме-
режко только-только успел поставить роте боевую нее громко щелкнула челюсть у Зины. Но здесь всё
задачу. понятно, про них ей даже мать говорила: «С такими
челюстями похудеешь! Ешь как три козы сразу».
Вместе с вертолётчиком к грибку часового подо- Алёна, ощущая слабость в ногах, ухватилась за цен-
шёл и незнакомый майор с аккуратной бородкой в тральный стояк палатки.
сопровождении двух капитанов. Часовой, памятуя Вертолётчик потянулся за оружием, желая убе-
о гневе ротного, попытался преградить им дорогу, диться в точности цифр на ствольной коробке, но
но майор с улыбкой показал удостоверение, да ещё майор желанию не потрафил, оставил вещественное
на всякий случай двинул вперёд плечо с большой доказательство себе. Зато Летников перехватил умо-
звёздочкой. Как ни страшен был командир для ча- ляющий взгляд Алёны. Она не то что просила спасти
сового, но от него в худшем случае ему светил наряд главного охранника «Тридевятого царства», в её
вне очереди, а тут шла прямая угроза уйти под три- взгляде прочиталось недоумение: разве так можно?
бунал. Ты так можешь?
Может. Вот так:
— Старший лейтенант Мережко? — поинтересо- — Товарищ майор, я вспомнил. Извините. Но
вался для порядка старший группы у вышедшего на- это я положил туда автомат. Мы пили чай, я и засу-
встречу офицера. — Майор Павлов, особый отдел. нул, чтоб не облить кипятком. Старший лейтенант
Женщина, — позвал идущую через городок Зину. Та гитару, а я автомат.
приосанилась грудью — первым и самым видимым, Теперь в палатке вообще никто ничего не пони-
что всегда у той имелось под рукой. — Женщина, по- мал. К старлею возвращалась незапятнанная карье-
будете понятой. Вы тоже! — узрел выглядывающую ра, к Летникову — оружие, к Алёне — уважение. Зи-
издалека, никуда не ушедшую Алёну. Дождался её. на, ставшая невольным и прямым свидетелем разыг-
И для окончательного авторитета будущего процес- равшейся прямо перед её глазами драмы, предвку-
суального действа едва ли не с хлебом-солью рас- шала счастье — быть первой среди новостей «Триде-
простал обе руки перед священником: — Отец вятого царства». Отец Иоанн, освобождённый от
Иоанн, я вас тоже попрошу поприсутствовать. свидетельских показаний, невольно перекрестил
Пройдёмте все в палатку. своего избавителя-лётчика. Всё ещё по привычке
культёй. И только майор, выставленный идиотом,
Несмотря на то, что края тента, как подол у юбки, пристально впивался взглядом в вертолётчика, по-
были у неё закатаны, а внутренность продувал вете- щипывая трёхдневную, слегка тронутую седым ине-
рок, внутри было липко и душно. Летников первым
делом оглядел помещение, отыскивая автомат.
Смотреть-то особо негде — кровать, тумбочка, стол,

50 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

ем, бородку: парень, это ты заварил кашу, и крайним Работа считалась достаточно лёгкой, приспособ-
лично я оставаться не намерен. ленной для лентяев: с вершины горы к подножию
спускалась полутораметровая металлическая труба
— Я забираю своё заявление, товарищ майор, со штырями внутри. Требовалось лишь подносить и
потому что оказался неправ. бросать в жерло трубы камни, которые под собствен-
ной тяжестью летели вниз, самостоятельно дробясь
— Вы не просто неправы, товарищ капитан. Вы в в мельчайшую щебёнку о штыри. И всё бы ничего,
боевой обстановке оклеветали командира подразде- если бы гравий не добывали русские пленные и ра-
ления. Вы понимаете, чем вам это грозит? бы, пробивавшие в горах дорогу в приласкавшую бо-
евиков Грузию. Время от времени «борцы за веру»
Летников пока не понимал, но ради теплеющего бросали в трубу вместе с камнями провинившихся
взгляда Алёны он готов был на многое. Да и не лёг или ослабевших пленников — в назидание осталь-
грех на душу, батюшка свидетель. Хотя морпех — ным. Имелось в такой публичной казни и приклад-
полный кретин, которого стоило проучить... ное значение: на ней закаляли сердца и психику «во-
ины Аллаха» из школы смертников, расположенной
— Вы точно... на соседнем горном плато.
— Точно, — практически эхом повторил верто-
лётчик майора. И, как и он, посмотрел на понятых — Войска дважды пытались войти в этот район, но
для возможного протокола. — Я сам оставил автомат если на равнине для успешного наступления созда-
здесь. И забыл. Напряжение. После полёта... ётся четырёхкратный перевес над врагом, то в горах
Майор кивнул подчинённым, те с неохотой сня- это соотношение увеличивается в разы. И нет разни-
ли наручники с морпеха. А благодарность от началь- цы, какой век на дворе — XIX или XXI. Великая Оте-
ства за бдительность была так близка... чественная лишь подтвердила данную стратегию.
Напряжения в палатке добавили ворвавшиеся Так что один к десяти — и к гадалке ходить не надо, а
командиры ещё более высокого ранга — низенький, тем более заканчивать академию Генштаба.
квадратненький вертолётчик полковник Громак и
сам начальник гарнизона полковник Играев. Каж- К чему-то подобному, судя по всему, готовилась и
дый из них подался к своему подчинённому, но воз- рота Мережко. Десятки будущих погибших ещё под-
гласы получились практически одинаковые и одно- крашивали белилами камешки вдоль дорожек, до-
временно: едали штык-ножами перловку из нанизанных на
— Наигрались? Орёлики, ланцепупы, фунту- шомпола, подогретых на костерке банок. Исходя из
клеи! Делать больше нечего? Развели тут... — огляде- этих деталей, выход намечался ближе к ночи, хотя
ли женщин, дав понять, что причина конфликта яс- влезать в ущелье в темноте...
на, как песня чукчи: — ...царство!
Поняв, что их миссия свидетелей закончена, Зина Значит, соотношение становится один к пятна-
и Алёна с поклонами попятились от греха подальше. дцати, как минимум. И тут хоть десантную, хоть
В палатке загрохотало, едва они добежали до грибка морскую тельняшку на груди рви, а... а маленькая
часового. Солдатик тоже с перепугу отдал им честь, собачка — она всегда в глазах щенок, наступающий
собачонка Халява, пристроившаяся рядом в скособо- всегда на мушке обороняющегося. Стариков бы де-
ченной от навеса тени, собственной шкурой почув- ревенских генералам послушаться: если пить, то на
ствовала, что лучше и не гавкать, но и не провожать. своей меже...
— Что это они? — спросила Зина, понимая, что
всё же пропустила какое-то главное звено. — Так куда, что? — вернувшись перед ужином за
— Все мужики — козлы, — подыграла продавщи- подписью, тронула за руку командира роты Алёна.
це Алёна, вспомнив её определение мужскому полу.
Разыгравшаяся из-за неё схватка совершенно её не — Каменоломни в Аргунском, — не стал делать
устраивала, не грела и не придавала авторитета, а ес- секрета из общеизвестного всем старший лейтенант,
ли начнутся разборки, то в любом противостоянии выбривая ямочку на подбородке.
любая копейка — союзник рубля. И Зину лучше дер-
жать в подругах. Электробритва от недостаточности тока уже на-
— Козлы, — с сожалением согласилась буфетчи- грелась, уже можно было мазаться кремом, но Ме-
ца. — Да только бы все вернулись. режко не изменял себе: за ворота лагеря офицеру
— Откуда? Что всё-таки намечается? Военно-Морского флота позволительно выходить
— Говорили утром в очереди про Аргунское лишь гладко выбритым и отутюженным. Даже если
ущелье. вместо свидания с дамой в ресторане его ждали в
ущелье головорезы Хаттаба.
4
— Я буду ждать, возвращайся. — Похоже, Алёна
Среди всевозможных «прелестей» Аргунского уще- окончательно определилась между соперниками.
лья Чечни, где основной помехой для войск явля- И чмокнула старшего лейтенанта сверху в затылок,
лась труднодоступность местности, оно славилось и где вили гнезда две макушки — народный признак
добычей гравия. того, что человек будет женат дважды. А тут хотя бы
один раз...

Признание прозвучало вовремя — в палатку втис-
нулся батюшка. Соблюдать деликатность в палатке

Николай Иванов Женский пляж 51

сложно: дверей нет, стучать не по чему, а отцу Иоан- не терпело, но он замер у окна, глядя вдаль со второ-
ну ещё и не было чем, поскольку в единственной ру- го этажа бывшей сельхозконторы, приспособленной
ке он держал за лямки рюкзак. Попросился голосом: под штаб. Офицеры ждали. Месяц назад у команду-
ющего в совершенно неожиданной засаде там же, в
— Разрешите? Аргуне, погиб сын, и, возможно, он примерял ситу-
Глянул на медсестричку, помялся, но посчитал её ацию с Мережко вновь на себя. И в который раз на-
доступной для собственной просьбы: верняка крутилось сомнение, а всё ли сделал для
— Товарищ старший лейтенант, возьмите меня с спасения сына.
собой. Я знаю всё в лагере пленных. Пригожусь.
Электробритва какое-то мгновение стригла воз- Вообще-то Чечня многим удивляла, и в первую
дух, замерев в руке морпеха. С военной точки зрения, очередь Москву. Как там в песенке:
лучшего проводника и желать не приходилось, но...
Бритва вернулась к подбородку, но тут же замолк- Нам давала ордена
ла: электричество от генератора вырубилось оконча- Удивленная страна:
тельно. Но Мережко продолжал сидеть без движе- Умный, мол, ворует,
ний. Нежданная просьба батюшки ему была особо А дурак воюет.
приятна тем, что после стычки с вертолётчиком и
особистами палатка его не только не опустела, но и И пока министры делили заводы и фабрики, де-
наполняется новыми людьми. Только и цена вопро- путаты — влияние на этих министров, пока телеви-
са несоизмерима. зионщики поносили армию и её командиров, эти са-
— Я в штаб группировки, — дал себе люфт на от- мые генералы закрывали бреши своими сыновьями:
каз Мережко. Хотя можно и доложить руководителю семь офицеров, надевших в своё время погоны по
операции о батюшке и уже с чистой совестью сооб- примеру отцов-генералов, остались не в Арбатском
щить тому предсказуемый итог. — Так, здесь все под- военном округе протирать штаны, а полегли на скло-
писано, — передал листочки Алёне, — а вы подо- нах и в ущельях Чечни. Статисты вдруг обнародова-
ждите меня. ли и другую удивительную цифру: процентное соот-
Тронул на ходу струны гитары: ты тоже подожди. ношение офицеров, закрывших своей грудью от
На улицу вышли вместе с Алёной. Солдаты шныря- пуль солдат, превысило показатель Великой Отече-
ли уже с оружием в руках, в банданах на головах, и ственной войны, когда именно солдаты закрывали
это снова красноречивее всего говорило о прибли- собой командиров.
жении выхода.
— Может, успею купить чего? Я к Зинке в Воен- Что-то поменялось в обществе, но стоящие в ка-
торг загляну, там черешню завезли, — позаботилась бинете офицеры и генерал, сами отцы, сами не ме-
Алёна о разрывающемся на минутки Мережко. нее других желавшие, может быть, отдыхать на Ка-
— Черешня — это хорошо. Но — время. Я побе- нарах, думали не о нефти, яхтах, яйцах Фаберже, фо-
жал. До возвращения. тографиях в глянцевых журналах, а о спасении под-
Наудачу, вдоль колючки пролетел какой-то су- чинённых.
масшедший БТР, подняв столб пыли. Свои-то ездят
по-кошачьи, если и поднимая пыль, то по щиколот- «Тридевятое царство» выбивалось из общего рит-
ку колёс, а тут залётный дал возможность спрятаться ма, задаваемого Москвой, оно казалось другой пла-
от всех в бархатной завесе, поймать руки друг друга, нетой, населённой инопланетянами. А по сути сов-
даже прижаться на миг. Но когда воздух, как вода в ками, рашкой, потому что от них за версту несло Со-
океане, абсорбировался, очистился от пыльной взве- ветским Союзом, где за людей не только волнова-
си, Мережко в расположении роты уже не было. лись, но и несли моральную ответственность. И по-
нятиеРодинысошлосьнаконкретномчеловеке—мор-
5 ском пехотинце, старшем лейтенанте из тридцать
девятого автомобильного региона.
Ровно через сутки его имя зазвучало и не сходило с
уст в штабе группировки. Вызванный к командую- — Группа блокируется на этой высоте, — ткнул
щему полковник Громак застал там Играева, кото- генерал карандашом в коричневые извивы с зелёны-
рый перед заходом к генералу успел сообщить при- ми кляксами лесов. Громак по лётной привычке рас-
чину вызова: пахнул планшетку, «перенёс» район на свою, более
подробную карту: в воздухе на это времени нет, и,
— Мережко тяжело ранен. Его группа в засаде. хотя никто пока в полёт не посылает, ясно, что это
Вбежавший вслед за вертолётчиком в приёмную всего лишь вопрос времени. Затоптался на месте: яс-
Сердцев знал меньше всех, но времени на объясне- но, куда бежать, но пока неведомо, что делать. —
ния не оставалось, и адъютант распахнул дверь в ка- Старший лейтенант Мережко ранен, осколок за-
бинет генерала. стрял в голове, требуется срочная операция. Если до
Тот вышел навстречу, пожал руки, разрешая не утра и доживет, то станет... дурачком.
представляться по-уставному. Время, судя по всему,
Генералу не хотелось произносить этого слова, но
иного не подобралось. А может, он просто повторил
слова батальонного врача, передавшего о состоянии

52 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

командира. Посмотрел на Сердцева. Тот непроиз- вает улыбку, а в военное — панику. Указания отдава-
вольно дёрнул головой: и дурачком вряд ли будет, ли и получали ответы по рациям на ходу.
потому как до утра не доживёт.
— Товарищ командир, в районе видимость сто на
— Как быстро может добраться техника в этот один.
квадрат? — повернулся командующий к Играеву.
— Чёрт...
— Я бы её не рискнул посылать, товарищ гене- — Товарищ подполковник, хирургическая сумка
рал. Пожгут. Дорог особых нет, имеющиеся замини- доставлена.
рованы. Ночь впереди. Пожгут. — В кабину! Со мной хирургическую сестру.
— Сестру отставить, лишнее место. Батальон-
Это командующий прекрасно знал и сам. Словно ный врач будет на подхвате.
информация вновь, как и с сыном, ушла из-под Аэродром. Как же тревожно кровав сегодня закат,
рук — по крайней мере, встречи с Хаттабом хотя и удлиняющий вдвое самую малую травинку.
искали сами, но надеялись на столкновение хотя бы — Товарищ полковник, экипаж к полёту готов!
к утру. Опередил араб, львом прыгнул, учуяв наживу. — Экипажа не будет. Лечу один.
Потому и держал генерал последнее слово за верто- Возглас удивления второго пилота утонул в гро-
лётчиком, своей крайней палочкой-выручалочкой. хоте — из салона «Ми-8» выкатился на бетонку жёл-
Плотный, коренастый, которого одень в «граждан- тый, дополнительный топливный бак, занимавший
ку» поплоше, и покажется вылитым докером- едва ли не одну треть «вертушки». Значит, демонти-
механизатором, то есть грузчиком в порту, ему и ровать успели и минимум ещё человек семь втиснут-
придумывать ничего не осталось, кроме как встать ся. Вместо второго пилота и борттехника — ещё двое.
по стойке «смирно»: Хотя нет, один. Сердцев же летит! Сидячих мест 17,
как в московской маршрутке. Если набить народ
— Если взлетать немедленно, до наступления вповалку, как дрова, авось все 35 и втиснутся. Но ра-
темноты можем успеть. неного ведь придётся укладывать на пол да освобо-
дить простор для врача. А это сразу минус семь-
— На гору садится туман. Видимость триста на восемь человек...
три, — проявил свои навигационные познания гене- Словно Копперфильд, беспрепятственно прошёл
рал. Значит, нижняя граница видимости — триста сквозь тень вертолёта. Взбежал по пружинистым
метров, по горизонту — три километра. Пока терпи- ступенькам в салон. Едва не поскользнулся на ков-
мо, но наверняка всё будет меняться только в худ- рике, заботливо постеленном перед кабиной: борт-
шую сторону. И всё же основная беда в другом: при техник так и не закрепил его. Не хватало ещё споты-
наличии «духов» второй «вертушке» не приземлить- каться перед полётом. Значит, получит по полной.
ся, ведомому придётся кружить рядом и отбиваться. И зря, ох, зря подумал об этом под руку, а точнее, под
ногу: споткнулся вновь, на этот раз о бронеплиту,
— Сколько человек забирать с раненым? укреплённую под сиденьем. Чур, не нас, и третьего
— Всех! Это тридцать пять человек. Они свою за- раза не будет. Забыли о приметах. Сердцев захлопнул
дачу выполнили. дверцу и остался стоять за спиной, упёршись руками
Офицеры удивленно посмотрели на командую- в проём. Опытный: в вертолёте абсолютно не страш-
щего. У Играева свои брови наверх: операция сво- но лететь, если смотришь вместе с лётчиком через
рачивается, не начавшись, а командир говорит об стекло вперёд.
её выполнении? Громаку своя головоломка: морпе- Громак утвердился в кресле. Пристегнул ремни,
хов высаживали три вертушки, а забирать на одной? надел ЗШ — защитный шлем. Лётчики, по сути, пра-
Но из штанов ещё никто не выпрыгивал, такое ко- восторонние участники движения и ПДД, посколь-
личество народу физически не втиснется в машину. ку место командира, как у водителя авто, слева. Так
Тут, если по-честному, хотя бы одного Мережко вы- что не японцы с праворульными машинами и не ан-
везти... гличане с угандийцами с левосторонним ходом —
— Товарищ командующий, если лететь — то ле- русский боевой лётчик занимает свой эшелон. С Бо-
теть. Время, — посмел поторопить начальство верто- гом! Буквально вчера борттехник, выцыганивший у
лётчик. Количество — оно потом, по ходу движения, калининградцев янтарную иконку с Николаем Чу-
сначала надо добраться до крайней точки. дотворцем, по сговору со вторым пилотом прикре-
— Товарищ генерал, будет правильно, если поле- пил её к панельной доске. Что ж, помощь свыше,
чу и я, — вдруг сделал шаг вперёд Сердцев. — И на скорее всего, сегодня не помешает. Благо, и ставший
месте буду ориентироваться на состояние раненого. напротив кабины батюшка осенил искалеченной ру-
Возможно, именно это и хотел услышать от под- кой машину белым крестом.
чинённых генерал. Чтобы без приказа. Потому что в — Я — «Мотоцикл-333». Запрашиваю погоду.
горах для них всё будет не то что непредсказуемо, а Не взлёт, не поддержка и взаимодействие — ца-
обречённо. рицей войны для вертолётчиков является именно
— Действуйте! Остальные вопросы по авиации погода в районе боевых действий.
буду решать с вашим начштаба, его срочно ко мне.
Полковник Играев, останьтесь.
К аэродрому Громак и Сердцев бежали, прекрас-
но зная, что бегущий офицер в мирное время вызы-

Николай Иванов Женский пляж 53

— Видимость пятьдесят на пять десятых. — Роспуск! — дал команду ведомому.
Предел. Ниже нижнего. При 100 на 1 в небо под- На языке лётчиков — расходимся, пробиваемся в
нимаются только лётчики 1-го класса, а когда види- точку каждый самостоятельно. Сам перешёл на
мость до земли всего 50 метров и 500 по горизонту — шаг-газ, снижая рычагом «вертушку» и подныривая
это что кораблю в сплошной туман плыть средь ри- ею под белое одеяло. Скосил глаза влево на радио-
фов без каких бы то ни было ориентиров. Ну, това- высотомер, который только и мог помочь при полё-
рищ Сердцев, держись. Будем надеяться, что твоя те на ПМВ — предельно малой высоте. Больше
новая фамилия всё же пересилила предыдущую. обычного задрожал Николай Чудотворец, вместе с
Руки в привычной последовательности, практи- усилием машины стараясь удержать её на вытяну-
чески вслепую, защёлкали тумблерами. Пропустил тую руку от склона. На нём обозначилась более
только висящий над головой вентилятор: не жужжи, светлым фоном уходящая вверх тропинка, и, едва
не мельтеши, не отвлекай. Вертолёт задышал, в не- ли не став передним колесом на неё, Громак «запры-
терпении пружиня на резиновых круглых лапах. гал» по ней. Со склона сметалась каменная крошка,
Словно самурайскими мечами, начал вертеть и секла не успевавшие отбежать и спрятаться в пелене
кромсать винтами небо над собой. На приборной кусты. Главное, чтобы не выбежали навстречу полю-
доске вместе с десятком стрелок задрожала и прямо бопытствовать на суматоху дубы, которые можно
на глазах отстала от панели иконка Николая Чудо- задеть лопастями, а тем паче «духи». Расстояние —
творца, укатилась прямо к красноватому от заката из рогатки подбить можно. Что же так сердечко у
стеклу. Что за приметы сегодня! Хотя кто тут выдер- Сердцева колотится! Дрожит один человек, а трясёт
жит постоянную вибрацию, кроме самих лётчиков? всю машину! Надо будет подколоть по прилёту.
В боковой блистер, наполовину укрытый бронещит- А вот Летникова не видно. Парень хороший, но в
ком, увидел, как в стремлении не отстать от коман- небе от авиации требуется только опыт и ничего,
дирской машины, разгоняла винты «восьмёрка» ве- кроме мастерства. Шустрые — они не всегда по-
домого. Кто там запрыгнул на сопровождение? мощники, к сожалению. Как же вывозить людей?
— Я — «Мотоцикл-12», к работе готов. Двумя ходками? Дай Бог назад спуститься этим же
Руслан Летников? Этот ланцепуп и фунтуклей, маршрутом-тропинкой, хотя люди Хаттаба навер-
посмевший вчера поставить личные амбиции выше няка уже бегут на звук...
армейского товарищества? Почему за штурвалом? Тропинка не только не давала потеряться в мут-
Утром перед строем ведь лично расписался под при- ном пространстве, она ухитрялась и бежать впереди
казом об отстранении его от полётов, вплоть до вы- вертолёта, огибая валуны и чудом удерживаясь на
яснения всех обстоятельств по утере оружия и лич- обрывах. Вместе с ней огибал опасные места и Гро-
ному поведению! Вкупе с выкрутасами Мережко, мак, опасаясь споткнуться и сломать «восьмёрке»
конечно, но тот лежит с осколком в голове, рваные переднюю ногу, а себе шею. В какой-то миг серой
края которого царапают мозг. Война большая, а вою- бурой громадой спящего медведя посреди тропы вы-
ют одни и те же... рос валун, приглашая посидеть, отдохнуть, пораз-
Что-то менять времени не было. Скорее всего, мышлять о бренности жизни. Потом, это тоже по-
капитан просто первым прибежал на взлётное поле, том. Пока же первым делом хочется ослабить хватку
когда он дал команду начштаба незамедлительно го- шаг-газа, через рычаг которого идёт дрожь до самой
товить «пару» на взлёт. Любой разбор, начиная с ков- макушки. Не будь ЗШ, мозг бы вылетел от этой тря-
рика, по возвращении. А пока прокатимся. По уха- сучки.
бам, раз связисты обозначили эскадрилью на этот — Вон, вон, — не услышал, конечно, а увидел
радиосезон мотоциклистами. Только вот 50 на 0,5 — Громак палец врача, уткнувшийся в стекло. Господи,
это совсем плохо... сколько на нём налипшей мошкары, только сейчас
Набрав упругости, «Ми-восьмые» оторвались- стало заметно. Борттехник после предыдущего полё-
таки от решётчатых железных настилов, на которых, та не отдраил, оставил, надеясь на выходной. Всё же
как на насесте, готовились заночевать. Едва припод- получит своё «от» и «до». И за коврик тоже.
нявшись над землёй, летчики увидели вдали, у под- В белой пелене запрыгали несуразные тени.
ножия гор белые полоски, подсвеченные красными Почему-то люди всегда прыгают, когда видят спасе-
отблесками. Туман ложился плотно, пеленая собой, ние с неба. Сейчас, мужики, сейчас. Только левым
как бинтами, израненные чеченские горы. Где-то в колесом приткнуться к тропинке, всё легче держать
них вцепилась в одну из вершин группа Мережко. махину. Это в небе она кажется легкой птичкой, а
До утра не дотянет не только командир, но и весь попробуй удержи одним рычагом семь с половиной
десант: за ночь Хаттаб покроет расстояние до горы. тонн. Это всё равно, что стоять на стуле с одной
Боеприпасов морпехам хватит не более, чем на два ножкой...
часа боя. Вертолёт качнуло: Сердцев распахнул дверцу,
Зачем так бездумно бросали мужиков на заведо- сбив, нарушив поток воздуха. Морпехи, упираясь,
мую гибель? Смотрим карту. Где-то мелькала дорож- уже несли сквозь ветер на руках раненого, а целая
ка по склону. Хотя и она в тумане. группа, ощетинясь автоматами, прикрывала коман-

54 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

дира живым кольцом. Приказ на эвакуацию, види- снарядов под задницей — где ещё так прокатишься?
мо, им уже поступил по рации, и щупленький мор- Не лягушки, а чистые бароны Мюнхгаузены. Про-
пех, по распоряжениям рук которого можно было буйте, мужики. Авось получится!
догадаться о его офицерском звании, выстраивал
очередность посадки. Подгоняя десантников и пробуя на вес машину,
слегка качнул её. Сидевший на кресле, как на насе-
— Сначала всех в хвост, потом раненого, — про- сте, солдатик замахал руками — вниз, не успели, на-
кричал, сдвинув окошко, Громак. зад. А машине хотелось упругости, она рвалась в не-
бо — пусть стылое, непрозрачное, но там был воздух.
Офицер не расслышал, его занимала погрузка ко- А в воздухе везде опора.
мандира, и Громак обернулся через плечо: ведь дога-
даются же не ногами вперёд заносить и укладывать. Сердцев, став на колени перед Мережко, уже
Всё же ногами! Но зато под правую руку врачу. Пусть осматривал металлический кусок, торчащий над
разбираются. Главное, мимо окровавленного стар- ухом старшего лейтенанта. Поймав взгляд Громака,
лея, даже без сознания лежавшего на полу в струнку, умоляюще выкрикнул глазами: «Быстрее».
аккуратистом, протискивались в хвост салона де-
сантники. Ох, ребята, быстрее. И дурацкий щлем, Сам понимал, что его просьба ни на секунду не
из-за которого не смахнуть пот с бровей! сдвинет время и возможности, молниеносно надел
белые перчатки, протянул руку к батальонному вра-
— Быстрее, — шептал Громак, хотя морпехи и чу: инструменты. Значит, операция без промедле-
так едва не затаптывали командира. ния. Солдатик, державший голову командира в ла-
донях, отвернулся. Может, даже не из-за вида крови,
Один курносый, шмыгающий носом солдатик, сочившейся по металлу и собирающейся красным
боясь задеть синхронные с командиром педали и озерцом в его ладонях, а что впервые видел своего
штурвал, залез с ногами на место второго пилота. командира осунувшимся, пыльным и небритым.
Ещё один уселся в проёме кабины, подстелив, стер- Значит, точно война. И если даже ротного достал
вец, путавшийся у всех под ногами коврик. А за бор- осколок, то что говорить об обычном солдате!
том всё оставались и оставались люди во главе с
щупленьким взводным и охранявшим его огромного Громак, опережая врача, вновь качнул вертолёт,
роста сержантом. проверяя «лягушек». Петушок на корточках на этот
раз промолчал, и полковник начал осторожно кру-
Офицер, заглянув в салон, обернулся и скрестил титься вокруг собственной оси. И чтобы лично убе-
для оставшейся семёрки руки перед собой. Для во- диться, что никто не оставлен на склоне, и давая воз-
дителей это знак — глушить мотор, но и для пехоты можность привязавшимся, вцепившимся мёртвой
всё понятно. Мест больше нет. хваткой за что ни попадя, морпехам привыкнуть к
высоте и качке, и приноравливая врача к вибрации,
Страшны руки, которые опускаются вместе с и отыскивая дорожку домой. С горы домой должно
оружием! В них столько обречённости, тоски и от- получиться быстрее.
чаяния, что поневоле поверишь: именно к ним пер-
вым приходит осознание предстоящей трагедии. Да И пошёл вниз «Ми-8» — многоцелевой, второй в
и не скрывалось ведь — прогнозируемые потери мире по применению, боевой транспортный. И ви-
один к десяти. Даже к пятнадцати. Хотя семь — то- сели на автоматных ремнях пехотинцы, перебирая
же много... в воздухе ногами, словно шли по небу. И колдовал
вокруг осколка подполковник Сердцев, сам поста-
Вертолёт покачивало, и десантники, ощущая его нывая от боли, потому что собственные ранения не
неустойчивость, лежали не шевелясь. Громаку нако- предусматривали столь долгого стояния на коле-
нец удалось резким движением головы сбить с бро- нях. И перед самым вылетом из тумана, там, где
вей огромные водяные шары пота. Но что же с вами тропинка первый раз приглашала отдохнуть при
делать, братцы остающиеся? Хоть за колёса хватай- подходе к вершине, из-за валуна-приманки разда-
тесь, как лягушка-путешественница. лись выстрелы.

— Цепляйтесь за шасси, — мысль, навеянная Успел, успел Хаттабушка превратить дорожку
сказкой, ещё не успела стать зримой, а уже сорвалась спасения в тропу войны. И некуда было деться от ог-
с языка. «Вертушка» заваливалась. Ей, не цапле, сто- ня «лягушатам» на внешней подвеске. Да и брюхо
ять на одной ноге без умения ловить равновесие, машины для разрывных — что фольга для иголки.
держась лишь на воздушном вихре от винтов, стано- А Мережко распластался как раз по центру днища,
вилось всё сложнее, и нежданная сказочная под- как «десятка» в мишени, так что все пули, даже слу-
сказка несла выход из тупика. чайные — его. И нет возможности шугануть «нурса-
ми», так как висят и сидят на них орёлики, фунту-
— Цепляться, цепляться за шасси! — прокричал клеи и ланцепупы. Морская пехота Балтфлота, гор-
Громак в салон, надеясь на передачу команды по це- дость и краса армии.
почке.
Переусердствовали лишь конструкторы, когда
Прошла! Морпехи побежали под брюхо «вось- при усовершенствовании «восьмёрки» убрали кур-
мёрки», на ходу снимая автоматы и удлиняя на них совой пулемёт в хвост машины. Или не ведали, что
ремни. Всё правильно, можно пристегнуться за
стойки шасси, балочные держатели и блок под «нур-
сы». Имея по двадцать неуправляемых ракетных

Николай Иванов Женский пляж 55

русские чудеса на сказках не заканчиваются, и мо- ственный за все годы войны, кто смог это сделать.
жет случиться так, что в салоне не окажется борттех- Издевалась охрана, заставляя одного из местных
ника, он же стрелок? И туман, ещё минуту назад мулл, не принявшего новые порядки в Чечне, впря-
проклинавшийся, вдруг оказался хоть и тончайшей, гаться в телегу и возить православного батюшку под
как вуаль, но последней и единственной защитой. кнутами любопытных. Не выдержав издевательств, в
Как же быстро она истаивала! один из таких заездов он опрокинул телегу с отцом
Иоанном с самого крутого обрыва, по которому
Зато усиливался огонь с земли. Трассеры прошли охране было быстро не спуститься. По ком стреляли
перед кабиной, перед взором Николая Чудотворца, боевики — по нему, кувыркающемуся вместе с кам-
и даже попытавшийся отвернуться от них петушок нями, но (!) не в трубе, или решившему умереть мул-
на жердочке всё равно увидел их росчерки на стекле ле, то осталось неизвестным. Дай Бог, сейчас прояс-
защитного шлема лётчика. А у забортной семёрки, нится, когда отряд Мережко оттянул на себя с каме-
ставшей живыми мишенями, принесёнными «ду- ноломни основные силы банды Хаттаба, а генерал
хам» на блюдечке с голубой каёмочкой, руки долж- дал команду на начало основного этапа операции по
ны были опускаться не на горе, а сейчас. Потому что, освобождению пленных.
оставаясь даже в одиночестве на вершине, они име-
ли хотя бы теоретический шанс остаться в живых. На кромке оставшегося пустым аэродрома лишь
Хоть кто-нибудь... стояла, не выключая мотора, «санитарка» в ожида-
нии Мережко. Алёна, не сдерживая эмоций, мета-
Но когда первый толчок от попадания пули уда- лась перед включёнными фарами, путалась под но-
рил под бронеплитой, из вечернего сумрака и гряз- гами Халява, оставшаяся без хозяев. Обоих остано-
ного тумана вынырнул «Мотоцикл-12». Летников, вила Зина с огромным пакетом.
круживший в зоне досягаемости. Прежде чем Гро-
мак вышел с ним на связь, ведомый поднырнул и — Не метусись. Смотри, черешню перебрала.
стал под «восьмёрку» командира. И вся разрывная Половина гнилой пришло. Но для ребят отобрала.
свора, предназначавшаяся «Триста тридцать третье- Я ж их просила вернуться! Халява, фу, тебе ничего
му» с его грузом, полетела ему в брюхо. В его лопа- нет. Ой, что это? Падают? — села от неожиданности
сти, его хвостовое оперение, в стёртые, без единого на бампер «санитарки», увидев болтающихся под
намёка на протекторы, колёса. Кто там вёл статисти- вертолётом людей. Завыла и собака, с тревогой за-
ку, что командиры в Чечне заслоняют собой подчи- драв мордочку: это нормально ведь, да? Это хозяева
нённых? А ведь у него полный дополнительный бак всегда так возвращаются домой? Не страшно?
керосина на сотни литров. Размером на треть сало-
на. Держись, «Двенадцатый». Судьба и связисты не Подивиться чудом подскочил на «уазике» и май-
дали же тебе тринадцатый номер, приберегали для ор Петров с двумя неразлучными сопровождающи-
чего-то. Пусть это будет день нынешний. ми. Капитаны зашли с двух сторон осевшей под ве-
сом продавщицы машины, тоже уставились в небо.
Огонь ослабел: всё же не все «духи» успели выйти Лишь майор сумел сохранить невозмутимость и, по-
на перехват, добежали лишь самые шустрые. И по- дойдя к медсестричке, поинтересовался с неизмен-
неслись «вертушки» к себе домой в «Тридевятое цар- ной улыбкой, словно не запомнил при обыске в па-
ство». Громак, выносящий из боя всех до единого латке Мережко:
морпеха. Летников — пустой, но с двумя десятками
пробоин в фюзеляже. И полулёжа, не надеясь боль- — Алёна Маликова?
ше на свои ноги, которых просто не чувствовал, пе- Та настороженно кивнула, хотела отойти от лю-
ревязывал Мережко подполковник Сердцев. Шеп- бопытного особиста, но по бокам уже стояли капи-
тал больше успокоительно для солдатика, помогав- таны. И не успела Зина от удивления выронить пакет
шего держать голову: с черешней, как на запястьях дюймовочки щёлкнули
наручники.
— Ничего. Теперь всё обойдётся. Ещё, даст Бог, и
послужим. ***

И светил верхний краешек закатного солнца пря- «Командующему объединённой группировкой
мо в глаза Николаю Чудотворцу, оказавшемуся бли- войск (сил) на Северном Кавказе.
же всех к родному аэродрому. А с него, с родной бе-
тонки, выстраиваясь клином, поднимались все РАПОРТ
имевшиеся в распоряжении командующего «вось- В результате оперативно-розыскных мероприя-
мёрки» с новым десантом на бортах. «Тридевятое тий, проводимых в рамках обнаружения источника
царство», освещённое одновременно и солнцем, и информации боевиков, задержана Маликова А.С.,
электрическим светом, посылало своих воинов в завербованная два года назад в Москве представите-
темноту и мрак ущелий, где кишели твари, бросав- лями одной из исламистских группировок, запре-
шие людей в жерла камнедробилок. И в проёме пер- щённых на территории Российской Федерации. На-
вой машины стоял с сияющим крестом на груди ба- ряду с отвлекающим десантом ст. л-та Мережко бы-
тюшка Иоанн, вглядываясь в земные ориентиры, по ла организована утечка срочной оперативной ин-
которым месяц назад выползал из ущелья. Един-

56 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

формации для пяти человек, подпадавших под подо- бы не померк свет, как в Светличном, и рыдала на
зрение. Методами и средствами радиоэлектронной Весёлой Горе...
борьбы выявлен источник, державший связь с по-
средником Хаттаба. Им оказалась служащая Россий- Брела, текла по юго-востоку украинская боль —
ской Армии хирургическая сестра медико-санитар- немая, но оттого легко переводимая на любые языки
ного батальона Маликова А. С., вышедшая на связь с мира. Порой казалось, что это просто мираж Первой
находившимся под электронным контролем посред- мировой, начавшейся таким же жарким летом 14-го
ником. года. Но — ровно сто лет назад. Та война смела с пла-
неты правых и виноватых, разорвала в клочки импе-
Данный случай показывает, что на территории рии и загнала в небытие целые династии: ей после
России осуществляется вербовка лиц славянской первого же выстрела становится всё равно, что засы-
национальности, в том числе и женщин, с целью их пать в могилы — любовь или ненависть, добро или
проникновения в органы государственной власти, зло, счастье или боль.
воинские части, непосредственно ведущие опера-
ции по установлению конституционного строя в Че- Боли нынешней тоже не гарантировалась безо-
ченской Республике. пасность, и потому она вместе со всеми мечтала
лишь об одном — побыстрее увидеть засечную черту.
Задержанная Маликова А.С. дала первые призна- С пограничными вышками. С русскими солдатами
тельные показания. на них. Там, за их спинами, за их оружием, и могли
прекратиться все мучения.
Более подробная информация будет изложена в
докладной записке. Но не торопилась, не спешила открываться гра-
ница. Словно оберегая собственный дом от близкой
Начальник особого отдела группировки войск войны, оттягивала и оттягивала засечную черту
(сил) на Северном Кавказе вглубь России. А может, просто давая людской боли
возможность испить свою чашу до дна.
майор Павлов».
Вот только где оно, дно? Кто его вымерял-
Засечная черта выкапывал? Под чей рост и какую силу?

1 Но не идти, не ползти, не ехать нельзя было, по-
тому что за спиной «градины» от «Града» срезали
В Россию текла боль. бритвой деревья. Вспарывали крыши школ и дет-
Она с усилием переваливала своё рваное, длин- ских садиков. Перемалывали в труху бетонные укры-
тия бомбоубежищ. А смешнее всего войне вдруг ока-
ное тело через косогоры, глотая пыль с терриконов и залось наблюдать за стеклянными ёжиками. Разби-
собирая для пропитания колоски среди сгоревшей ваешь взрывом на мелкие осколки стёкла, и они вее-
на полях бронетехники. Её саму из последних сил та- ром сначала впиваются, а потом шевелятся на лю-
щили на костылях, толкали в детских колясках и дях, когда те начинают ползти. Дети ползут — ма-
несли спелёнутой на руках. Везли в набитых нехит- ленький ёжик, старики — ёжик большой. Летом
рым скарбом машинах. Именно по ним, по маши- одежды на людях мало, видно всё очень хорошо...
нам, и узналось: а боль-то сама по себе бедна, бога-
тые на таких стареньких «жигулях» не ездят. Однако и на эти остатки живого после артилле-
рии серебристыми коршунами сваливались с неба
Её останавливала, пытала и исподтишка пинала МиГи и «Сушки». Из-под их крыльев, как из сот, с
на блокпостах родная украинская армия, обвиняя в шипением вырывались гладко отточенные «нурсы» с
предательстве и грозя то ли отлучить от родины, то единственным желанием — доказать свою военную
ли наоборот — никуда не выпускать. При этом боль необходимость, своё умение рвать на куски, сжи-
сама могла тысячу раз, ломая шею, сорваться с кру- гать, крушить всё без разбору. Роддом и морг — од-
тых склонов, свалиться с искорёженных пролётов новременно. Водозабор и подстанцию — можно по
на разрушенных мостах и навеки остаться на до- очереди. Церковь, пляж, тюрьма — как получится.
машней земле под наспех сколоченным крестом. На то они и неуправляемые реактивные снаряды.
Но всякий раз она находила и находила силы дви-
гаться дальше. Её двужильность удивляла, это нель- Вольготно на войне металлу.
зя было ни понять, ни объяснить. Особенно тем, Территория Новороссии, при любом исходе бит-
кто не видел, с какими муками она рождалась под вы уже обозначенная историей как Донецкая и Лу-
минами в посёлке Мирном. Как вдоволь, словно ганская Народные Республики, могла показаться
про запас, насыщалась слезами в городе Счастье, адом, выжженной, потерявшей рассудок землей.
насквозь пробитом пулями двенадцать раз — если Могла, если бы не ополченец «Моторолла», ломав-
судить по пробоинам с дорожного указателя. Как ший плоскогубцами гипс на своей правой руке, —
горела днём и ночью в Металлисте. Уродовалась в ради фронтовой свадьбы, ради того, чтобы могла не-
Роскошном, превращалась в чёрные кровавые веста по всем правилам мирной жизни надеть ему
сгустки в Радужном, плавилась в Снежном. Прята- обручальное кольцо. Если бы не черепашка, кото-
лась в тесных подвалах Просторного ради того, что- рую нашли ополченцы в разрушенном детском сади-
ке и не поставили на довольствие в одном из своих

Николай Иванов Женский пляж 57

отрядов самообороны. В конце концов, если бы не Вместе с беженцами потекла и боль. Никого не
врачи, во время обстрелов прикрывавшие в реани- спросясь, ни с кем не посоветовавшись, она просто
мации своими телами малышей, которых нельзя бы- проникла в одежды, в глаза, в кожу, в сознание, в
ло отключать от медицинских аппаратов и перено- слова, в мысли, даже в сны людей, идущих к засеч-
сить в подвал при бомбёжке. А их, врачей, закрыва- ной черте.
ли собой и расставленными руками, — чтобы захва-
тить как можно большее пространство, — обезумев- 2
шие матери этих недвижимых деток...
Я ехал навстречу этой боли на БМП — универсаль-
С усилием, с кровью, но жили, выживали Лу- ной, сотворённой для вёрткого, скоротечного боя
ганск и Донецк, хотя и сражались в одиночку. Сосед- боевой машине пехоты.
ние территории, исторически тоже считавшиеся
Малороссией или тяготевшие к ней, не подтяну- Её тонкие, изящные, словно только что вышед-
лись, не отвлекли врага хотя бы ложным замахом. шие из-под педикюра траки легко сдирали мшистый
Укрылись в глухое молчание Харьков и Николаев. слой дёрна вдоль просеки, ведущей к границе. Но я
Да, обезглавили сопротивление, заполонили тюрь- стучу ногой по левому плечу торчавшего из люка
мы людьми с георгиевскими ленточками, но ведь не механика-водителя — сворачивай в эту сторону.
на пустом месте родился закон: вчера рано, но зав-
тра — уже поздно! У меня нет погон, камуфляж без опознавательных
знаков, но бойцы слушаются, как безоговорочно
Отворачивался Днепропетровск. Потеряло уда- подчиняются в незнакомой местности проводникам.
лую казачью шашку под женскими юбками Запоро- Собственно, я и вывожу войска на самую удобную с
жье. военной точки зрения позицию. Сейчас ещё левее,
потом рывок через выросший самосевом лесок...
Одесса? Город-герой оказался городом-героем
всего лишь 50 сожжённых в Доме профсоюзов горо- Вообще-то я ехал в родные края в отпуск, а не во-
жан. В других странах ради одного невинно убиен- дить колонны. Но в очередной раз грустно подтвер-
ного вспыхивают народные восстания, мужество же дилось, что в нашей огромной стране, при её огром-
одесситов иссякло вместе с тайными похоронами ной армии воюют, выходят на острие событий одни
этих мучеников. Смолчала Одесса. Не произнесли и те же люди: что в Афгане, что в Чечне, что в Цхин-
ни звука и её великие дерибасовские сатирики, ещё вале я встречал в окопах одних и тех же офицеров.
вчера поучавшие с экранов телевизоров всех нас до- И даже здесь, в медвежьем углу брянского леса (древ-
стойно жить. Может, еще потому не встала Одесса, нее название города Дебрянск произошло как раз
потому распылила великое звание «Города-героя», из-за непроходимых дебрей) нос к носу столкнулся
что в нём с помпой открывали памятники портфелю на просёлочной дороге со знакомым полковником с
Жванецкого и нарисованной, брошенной на тротуар Урала. Знать, не только Одессу и Донецк победило
под ноги прохожих тени Пушкина, но не ветеранам телевидение, если даже у нашей армии нет длинной
Великой Отечественной? скамейки запасных...

А может, ещё встанут? Ещё соберут силы и злость? — Извини, нам пора, — дёрнул щекой через пару
Но первый, второй, третий, четвёртый месяц минут после встречи уралец.
Донбасс и Луганск, которые собранная на майдане
в Киеве национальная гвардия вкупе с армией и Приказ для стоявшей за его спиной войсковой
частными батальонами олигархов обещали разда- группировки уже знаю — вылезти из капониров, в
вить как колорадских жуков за десять дней, бились которые пришедшие из глубины страны бойцы за-
вопреки всем прогнозам. В соотношении 1 к 50. рывали себя и технику последние три дня. И не про-
И тем значимее выглядело мужество одиночек, ес- сто снять маскировку, а обозначить себя как можно
ли даже в семимиллионном шахтёрском крае слиш- ярче в непосредственной близости от границы. По-
ком многие посчитали, что война их не касается. радовался: неужели руководству страны наконец-то
Почувствовав эту слабину, власть в Киеве и взвела надоело прятаться на собственной территории и де-
курок. Полетели «градины», засветились в ночи на- лать перед заграницей вид, что не ведаем о переме-
чинённые фосфором бомбы, взмыли в небо сталь- щениях своих войск?
ные коршуны. Воевать глаза в глаза с ополченцами
украинская армия не смогла, били по площадям, а — Свои тапки в своей хате ставлю хоть под лав-
значит, по невиновным, непричастным и отстра- кой, хоть на печку, — перевёл дипломатию и воен-
нённым тоже. ный приказ на житейский язык уралец.
Потому из Счастья, Мирного, Радужного, Сла-
вянска, легендарного «молодогвардейского» Крас- А я успеваю увидеть на его карте отметку около
нодона, Шахтёрска, Ясиноватой, Дебальцево вы- своего родного села. И хотя держал в уме и дальнюю,
тянулись колонны уходящих от войны людей. а потому, скорее всего, более верную, причину про-
В Россию. К «агрессорам», как объявили русских в снувшейся активности — оттянуть от Новороссии на
Украине. этот участок границы войска украинской армии, по-
мочь мужикам из ополчения хотя бы таким, косвен-
ным образом, — встаю перед другом-полковником
по стойке «смирно».

58 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Отдаю честь: готов быть рядом. Слов в данном друга не улетим. А вот Америка останется за океа-
случае не требуется, и командир кивает на головной ном, его не выпьешь. Так что приглашаем! Пройдём
«тапок» — залезай и рули. по острию каната, как шутят в армии. Училища-то
заканчивали одни и те же, ещё пока есть за что заце-
Лишнего шлема со связью нет, рулю колонной питься в общем прошлом. В нём не называли пре-
по-афгански — ногами. Впереди до размеров солдат зрительно фронтовиков колорадами, портрет при-
вырастают из-под земли боровички в зелёных касках спешника фашистов Бандеры не висел образцом на-
и с оружием, перевязанным пропитанными зелён- ции в государственных кабинетах, от русской речи
кой бинтами — чтобы не блестели стволы среди ли- скулы не сводило...
ствы. Снимают с рогатин перегородившую нам до-
рогу длинную осину со срезанной через равные про- Проносимся мимо заброшенного колхозного са-
межутки корой — чем не шлагбаум! При скорости да, больше похожего на недоенное стадо коров, сто-
начинают хлестать нависшие над дорогой ветки и ящее по колено в бурьяне. Десанту хочется яблок,
приходит осознание полной зависимости нашего лето с зеленью, ягодами и фруктами проходит мимо
мира от случайностей: когда-то кого-то не отхлеста- них, но скользят, елозят по броне малые саперные
ли розгами по заднице, мальчики выросли, стали лопатки, притороченные к солдатским ремням. Для
никудышными политиками, и вот теперь ветки бьют бойца неизменно правило — окоп раньше еды. Обу-
нас. Уже по лицу. строимся, а потом можно и яблочек, даже молодиль-
ных, поискать.
Благо, наша «гусянка» быстроходна, и грудью
вперёд, урча от скрытой мощи, вырывается из само- Рывок на скорости не долгий — пошли рытвины
севки на простор. Под бинокли замерших на сопре- от плугов. Они перед нашим сельским кладбищем и
дельной стороне украинских пограничников. словно тормозят ретивых — к нам торопиться не на-
до. Не будем. Там уже лежат моя бабушка, первая
Цыганочка с выходом. учительница, облучившийся в Чернобыле друг.
Мазурка. Стволы синхронно, как на плац-параде, кланяются
Барыня. их могилам, и вслед за оружием, вроде бы просто по-
Гопак, в конце концов! тому что качка, кланяюсь и я. Вот, привёл защиту.
А лучше всего вальс. Но — Севастопольский! Он Теперь можете лежать спокойно. Может, и хорошо,
только что, этой весной, прозвучал для России, и что не дожили до таких времён...
весь мир в оцепенении осознал её величие и силу:
когда возродилась «Рашка», когда вышла из-под по- Кладбище — самое высокое место в округе, в кус-
слушания немытая Расея? Ведь к слабым целыми тарнике рядом с ним можно укрыться, а вот обзор на
полуостровами не уходят! все 360 градусов. Прекрасна и связь, из села народ
И вот эта сила здесь. И я первым, помня о Ново- сюда ходит звонить и в Москву, и в Киев: оказав-
россии, готов показать припавшим к окулярам укра- шись практически на равных расстояниях от столиц,
инским пограничникам, что сила эта сумасшедшая мы и разъезжались в них за лучшей долей тоже поч-
и могу ударить механика-водителя и правой ногой, ти поровну...
направляя колонну на границу. Через засечную чер-
ту. Горючки — почти до Киева! На стволах пушек — Командиру неведомы мои переживания, при-
чехлы, но они скорее от пыли: 100-мм снаряды со вычно отдаёт распоряжения. Солдаты, то ли дура-
скорострельностью 15 выстрелов в минуту прошьют чась, то ли потому что по-иному не получалось, по-
ткань, не заметив этого. А рядышком — автоматиче- вернули бээмпешки к границе задом, в охотку пога-
ская пушка на 330 выстрелов в минуту. Под локтем зовали и юркнули нашкодившими котятами в тень
гранатомет «Балкан» со скорострельностью уже от деревьев.
400–500 выстрелов в те же 60 секунд. Если в бинокль
вдруг не видно, добавляйте на веру ещё два комплек- Но не котята, конечно. Украина зазывает к себе
са — для уничтожения вертолётов и выноса мозгов всех, кто мог бы наказать, проучить, просто укусить
танкам. Вместе с экипажами. Ну, и куда без родных Россию. Она готова стать плацдармом, подносить
крупнокалиберных танковых пулеметов. Они — спички, снаряды, чтобы заполыхало и у нас. В конце
классика жанра. И всё это подо мной, под башней, концов, выколоть самой себе глаз только ради того,
на которой я восседаю царём на троне. В чреве толь- чтобы у России был кривой сосед.
ко одной «гусянки». А их пылит сзади с десантом на
броне... Брррр. Бойтесь, ребята. Или хотя бы просто Потому и замерли на сельском кладбище БМП,
доложите наверх про наш демарш. Войной, конечно, по-китайски прищуривая от пыли глаза-триплексы.
не пойдем, но вдруг наш откровенный танец хоть не- Целые и невредимые.
много заставит Киев задуматься о безнаказанности.
Поможет притушить вашу же, украинскую боль, те- Командирам прищуриваться некогда.
кущую в Россию за сотни километров отсюда. А мо- — Это, случаем, не ваши? — Полковник кивает
жет, как в былые времена, станцуем вместе? Ради бу- на дубки, редкой стёжкой отделявшей наши дере-
дущего. Оно ведь всё равно настанет, на Луну друг от венские поля от украинских наделов.
К ним на всех порах неслась запряжённая в теле-
гу лошадка. То, что в селе занимались контрабандой,
не видела только полиция, но с приходом армейцев
ситуация, конечно, изменится. Надо предупредить

Николай Иванов Женский пляж 59

земляков, чтобы зачехляли свой «контрабас» от гре- — Главное, вывезти.
ха подальше. — Вывезем. Давай, Орлик, давай, милый, — под-
хлестнул Степан коня, вставшего перед крутой на-
Командир понимает, что даже спрятанных под сыпью украинской трассы.
броней 660 «лошадей» не хватит догнать телегу из Четырёхметровый ров, как в других местах, здесь
контрабанды, дёргает щекой: хорошо, но это по- хватило ума не рыть, колючую проволоку не натяну-
следняя. Потому как он теперь главный на этом ли, а пограничников к каждому кусту не приста-
клочке России и отвечает за всё происходящее вишь. Так что если не шуметь, то проскочить можно,
здесь. А точнее, за то, чтобы на нём ничего не про- контрабанду так и перекидывают, не спрашивая на-
исходило. циональности.
Но Орлик скосил сливовый глаз, перебрал перед
3 препятствием в неуверенности ногами, и мужикам
пришлось спрыгнуть с телеги. Палаш взял коня за
— Вроде пронесло. уздцы, потащил за собой наверх, Трояк упёрся в те-
Стёпка Палаш притормозил Орлика, вывернул легу сзади. Внатяг, все трое припадая на колени, но
взяли пограничный рубеж. Повторить такой же
шею. Танки не гнались, и он подмигнул лежавшему подвиг с телом Фёдора вряд ли получится, сами
в телеге Кольке Трояку: вот так мы их, по-парти- свалят его в яму. А это грех несусветный, чтобы жи-
зански. вые роняли мёртвых. Так что возвращаться придёт-
ся официально, длинной дорогой через погранич-
Но тут же затушевал мысли, вновь вскинув вож- ный пост.
жи. Трояк в войну пусть и по малолетству, но числил- Город знали как собственное село: чай, пожили
ся в полицаях, и хотя отсидел за свою белую повязку без границ, а поскольку Украина была значительно
сполна, при нём прошлое в селе старались не воро- ближе собственного райцентра, то и в магазины, на
шить, щадили самолюбие. поезда, в больницы ходили-ездили сюда. Без под-
сказок разыскали и морг. Там их заставили распи-
Да только не объехать сегодня прошлое ни на Ор- саться в какой-то бумажке и впустили в прохлад-
лике, ни на кривой козе — вспомнится. Потому что ный, матово освещённый барак: забирайте, кото-
ехали за сватом Трояка — Федькой, умершим вчера рый ваш.
на Украине. Последним сельским партизаном. Кто Фёдор лежал на крайнем топчане. Заостривший-
теперь будет красить в селе памятник серебрянкой ся нос, выступивший вперёд подбородок и впавший
перед 9 Мая? рот изменили его облик, но не настолько, чтобы не
узнать или засомневаться. На пиджаке висели ко-
Когда по приходу немцев Кольку записали в по- лодки от медалей, но без самих кругляшей. На пра-
лицию, Фёдор подался в лес. Жалел-завидовал по- вой стороне, где по праздникам всегда красовался
том Степан, что в это время совсем пацаном был, а Орден Отечественной войны, раной зияла рваная
то бы тоже, конечно, взял в руки оружие. И тоже дыра.
имел бы потом все льготы ветерана и почести. — Как поступил, так всё и есть. — Толстенький
санитар, не дождавшийся подношения, демонстра-
А вот Победа одного и тюремный срок другого тивно отвернулся и наседкой замер над остальными
так и не примирили бывших друзей-одноклассни- топчанами. Авось на каком-то и снесётся золотое
ков. Даже свадьба старшего сына Фёдора Максимы- яичко на обед...
ча с девкой Трояка не посадила их за один стол. Деды затоптались вокруг топчана, примеряясь,
как подступиться к покойному.
— Ты что творишь? Хочешь, чтобы внуки были — Бери за ноги, — скомандовал Степан.
полицейскими? — метал громы и молнии Фёдор пе- Стараясь не смотреть на лицо свата, Трояк
ред свадьбой. взялся за туфли. Они скользили, одеревеневшие
ноги Фёдора норовили хотя бы ещё раз коснуться
— Люблю я её. А внуки будут партизанские! — не земли. На телеге порядок заранее не навели, и
отступился сын. пришлось расправлять сбитую попону уже под
умершим, чтобы ехалось ему домой мягко, без не-
Характером вылился весь в батю. А потому и пер- удобств. От любопытных глаз прикрыли тело пред-
вым из района поехал закрывать Чернобыль... усмотрительно прихваченной простынкой и ти-
хонько тронулись.
— Хороший человек был Федька. Замыслова- Покрывало отбросили пограничники. Сверили
тый, но не вредный, — опять нарушил молчание Фёдора с фотографией на паспорте, бдительно ощу-
Степан. пали сено под покойным, долго созванивались по
телефону и в конце концов дали от ворот поворот:
Трояк согласно кивнул головой, хотя отношения
сватьёв секретом ни для кого не являлись. А может,
поддакнул всего лишь одному слову — «замыслова-
тый»: кто узнает мысли соседа, даже если ехать с ним
в одной телеге?

— А отчего они, тромбы, отрываются? — не от-
пускали Степана мысли о покойном.

— Всё в организме от нервов, — пожал свобод-
ным плечом Трояк из своего лежбища в сене.

— Ещё хорошо, что позвонили оттуда. А то по
нынешним временам, могли просто в яму скинуть.

60 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— Вы нигде не переходили границу официально, — Або нехай за него скачуть дiди.
а этот, — кивнули на телегу с умиротворённо лежа- Степана и Трояка оторвали от телеги, задёргали,
щим Фёдором Максимовичем, — должен идти уже вовлекая в общий ритм скачки. Палаш несколько
как груз. Через таможню. Надо декларировать. раз подпрыгнул, лишь бы отстали и не принялись
потешаться над телом соседа. Да и с какого рожна
— Да вы что, ребята? Домой же везём. Человек отдавать им лошадь.
умер, — опешил Степан, взявший на себя роль пере- Его дряблых скачков оказалось достаточно, что-
говорщика. бы сойти за своего, а вот Трояк встал как вкопанный.
Как Орлик. Но тому нельзя падать на колени, на них
— А откуда мы знаем, где и как умер? Может, у него с рождения белые звёздочки, сразу замарает...
возите специально, выведывая секреты. — Слава Украине! — принялись кричать в лицо
деду пацаны с накрученными на руки цепями, тре-
— Какие секреты? — простодушно не понял буя ответа.
Степан. «Фёдору слава», — вдруг произнёс про себя Трояк.
Наверное, ему ничего не стоило, как Палаш, два
— Ну, железная дорога рядом. Да мало ли что за- раза подпрыгнуть и уехать восвояси. Но жизнь, про-
думали. Вон, мотаетесь на танках вдоль границы. житая после войны на задворках, без права голоса,
Что у вас на уме, откуда нам знать. Давайте назад, сейчас словно давала ему шанс начать ее последний
пока лошадь не конфисковали. Или ищите какие хо- остаток с чистого листа.
тите справки. Назад! Да-да, здесь, сейчас его не просто заставляли ска-
кать бараном посреди улицы. Через семьдесят пять
Из машин, стоявших в очереди на пересечение лет после начала войны ему вновь предстоял выбор.
границы, недовольно засигналили. Орлик нервно Возможность исправить трагическую ошибку юно-
загарцевал, пытаясь развернуться с оглоблями в сти. Обрести хотя бы на старости лет собственное
узеньком, огороженном бетонными блоками, кори- достоинство. Пожить днём, с людьми, а не прятаться
доре. от их взглядов десятилетиями в ночных сторожах.
А Фёдор, даже мёртвый, завёрнутый в попону, был
— Сейчас, сейчас, — бормотал Степан, стыдясь судьёй, он из своего небесного далека словно готов
своей нерасторопности при всеобщем внимании. был поверить, что тогда, после седьмого класса, про-
изошла нелепая ошибка...
Трояк тоже прятал глаза. А вот с лица Фёдора — Скачи! — нетерпеливо толкали Трояка. — Ска-
Максимовича покрывало на разбитой дороге спол- чи, москаляка.
зало раз за разом, позволяя ветерку легонько переби- Из-за прыгающих тел строил страдальческую ми-
рать его седые волосы. ну Степан — да прыгни ты, что взять с идиотов. Но
Колька Трояк не трогался с места. Его уже толкали в
— Слава Украине! спину, сбили картуз, и центр сборища, предчувствуя
— Героям слава! — вдруг раздалась из узкой по- жертву, стал перемещаться к телеге, а он оставался
лосы парка, тянувшегося вдоль дороги, знакомая по нем и недвижим. Стало понятно, в какую катавасию
телевизору речёвка. попал перед смертью и Фёдор, как сорвали у него ор-
— Хто не скаче, той москаль. дена...
— Про нас, Колька, — с грустной усмешкой по- — Да хлопцы, хлопцы, — порывался защитить
смотрел на попутчика Палаш. На телегу пока не са- друга Степан. — Он же глухонемой. Немой и глухой.
дились, шли рядом с покойным. Но ускорили шаг, И как последнее спасение, сорвал простыню: не
подстегнув вожжами Орлика — от греха подальше. глумитесь при покойнике, не берите грех на душу.
— Москаляку на гиляку. Простыня висела в поднятой руке белым флагом, он
— Что такое гиляка? — уже не без тревоги полю- мог развести стороны, но в эту секунду Трояк, слов-
бопытствовал Степан. Трояк сидел свой срок на но боясь опоздать, вдруг запел. Он помнил, когда
Украине, за столько-то лет язык поневоле выучишь. пел на людях последний раз — в школьном хоре на
— Виселица. Первомай, перед самой войной. Потом миллионы
Степан проворно вспрыгнул на телегу, кивнул на- раз про себя в тюрьме и длинными ночами долгие
парнику — поехали отсюда. годы при работе сторожем в колхозе. А сейчас, на
— Хотя правильнее — шибениця, — попытался удивление толпе, самому себе, а более всего — Сте-
успокоить Трояк, словно на ней, шибенице, висеть пану, негромко напел вслух:
приятнее, чем на гиляке.
А шум митинга нарастал, впереди через низень- Ой у гаю, при Дунаю
кую ограду стали перепрыгивать люди, пробуя оста-
навливать машины. Первые успели увернуться, но Соловей щебече.
толпа густела, и перед Орликом улицу наконец заку-
порили. Вiн же свою всю пташину
— Хто не скаче, той москаль, хто не скаче, той
москаль, — запрыгала вокруг машин молодёжь. До гнiздечка кличе...
Орлик задёргался, не понимая шума, а тут и к эк-
зотическому транспортному средству подскочили
несколько человек.
— Хлопцi, кiнь не скаче. Москалюка. Треба кон-
фiскувати. На донецький фронт.

Николай Иванов Женский пляж 61

— Да какой же он глухонемой? — замерла толпа, вича. Легче было промолчать, никто не требовал
сама наполовину говорившая по-русски. оценок и подведения итогов, но это на похоронах,
при стечении народа есть возможность укрыться за
Однако песня звучала украинская, на телеге ле- спинами других, а когда остаёшься один на один с
жал покойник, и постепенно, отвлекаясь на другое, умершим, совесть беспощадна и заставляет каяться.
люди стали отходить. Первым развернулся парень с
белым котёнком на плече, последним отошёл вояка — От совести умер, — подытожил Степан.
с накрученной на рукавицу цепью. «Эх, такое бы на Троячный согласно примерил услышанное к
ведро, таскать воду из колодца», — мимоходом отме- свату. Глаза и рот у того от тряски приоткрылись, и
тил Степан. А то и впрямь, приходится верёвкой... он наложил ладонь на веки свату. Затем оторвал по
кругу, лентой низ у своей рубахи, подвязал покой-
Слух о почившем достиг передних рядов, и не ному челюсть, закрывая рот. Дела скорбные, но жи-
сразу, по одной машине, но затор стал рассасывать- тейские, и кому-то требовалось заниматься и этим.
ся. Вслед Орлику свистнули, не без этого. Но имен- Он, Николай Иванович Троячный, проводит в по-
но лошади, а не умершему, — даже молодёжь озвере- следний путь истрепавшего ему все нервы род-
ла не до конца. ственника с честью и достоинством. А памятник ко
Дню Победы покрасят внуки. Может, конечно, и
В глазах Трояка стояли слёзы, он вытирал их ис- сам, но как посмотрят люди? А вот внукам скажет,
топтанным в пыли картузом, и Палаш сочувственно чтобы приехали. На Украине вон, похоже, этого не
тронул попутчика, готовый разделить его боль от сделали...
ударов.
4
Только дед Коля Троячный не мог сдержать слёз
не от боли, а от опустошившей его гордости. От за- — Опять они? — Полковник недоумённо оглядыва-
бытой радости. От того, что выстоял, не запрыгал ется на меня.
старым козлом. Что не сдался даже при поднятом бе-
лом флаге. И что теперь мог впервые за семь десяти- Если ему отвечать за безопасность границы, то за
летий долго, не отводя взгляд, смотреть в лицо свату: безумие на ней жителей близлежащих сёл объяс-
«Здравствуй, Фёдор. Вот так оно получилось. Спаси- няться, видать, мне. Щека у друга снова дёргается,
бо тебе». это нервный тик и, скорее всего, от контузии. Где
успел поймать её?
— Как ты их! — поднял зажатую в кулаке вожжу
Степан. — А я того... чтоб быстрее вырваться, — Около дубков угадывалась понурая лошадка.
оправдался за себя, хотя деду Коле чужого не требо- К телеге, оглядываясь, тащили по траве тюк двое му-
валось. — Запрыгивай. Но, милый. Домой, Орлик. жиков.
А мы ещё побачим, хто и как будет скакать на моро-
зе без газа. У нас цыплят по осени считают... Бинокль приближает границу до вытянутой руки,
и по белым звёздочкам на коленях легко узнаю Ор-
Подъехав к месту, где утром выбирались с русско- лика, едва ли не последнего из оставшегося в селе
го поля на украинскую дорогу, остановились. Степан коня. Его погоняют веткой Стёпка Палаш и Колька
стал поправлять сбрую на лошади, а на деле выжи- Трояк, бывшие уже дедами даже в моём детстве.
дая, когда освободится от машин трасса. Хотя следо- Странно, на границу моталась обычно молодёжь...
вало поторопиться: над лесом нахлобучивалась туча,
потянул свежий ветерок, будоража лошадь. Они та- — Проверить, — отдаёт команду для головной
кие, они грозу ноздрями чувствуют. машины полковник.

Дед Коля тоже спрыгнул с телеги, вдвоём оглядели Остаюсь на броне и единственное, чем помогаю
место спуска. Степан на правах возницы вздохнул: землякам, — «рулю» так, чтобы пыль уходила в сто-
рону от телеги.
— Можем перевернуть. Придётся переносить на
руках. Только бы не везли ничего запрещённого.
Везли... мёртвого. Из старой попоны, свёрнутой
Замешкались, не помня, головой или ногами тюком, торчали ноги, и командир оглянулся на ме-
нести тело с насыпи. Попробовали боком. Засколь- ня: ты что-нибудь понимаешь?
зили, путаясь в будыльях старой травы. Как ни ста- — Дед Федя того... песня спелась, — начал до-
рались удержать Фёдора на весу, уронили. На трассе клад Стёпка Палаш, выделив из всего десанта в ко-
заурчала машина, и мужикам пришлось лечь, при- мандиры человека с биноклем. И это правильно.
крывая покойного собой. У кого бинокль, тот главнее всех.
— Тромб оторвался, — не забыл диагноз дед Ко-
Подняли головы, лишь дождавшись тишины на ля. — На Украине.
дороге. Он перевёл взгляд на меня, на лице мелькнуло
удивление, он недоверчиво обернулся за подтверж-
— За нас умер, — вдруг произнёс Степан. И хотя дением догадки к напарнику. Я это, дед Коля, я.
Николай не спорил, упрямо кивнул: — За нас. Мы Между прочим, везу приветы и фотокарточку от ва-
жили — а он работал. Горел. Не было лучше соседа... шего внука-курсанта. Через месяц ему на погоны

Степан словно тоже просил прощения у покой-
ного за все споры и насмешки, случившиеся на дол-
гом соседском пути-житии. А может, и за невольный
белый флаг перед теми, кто убил Фёдора Максимо-

62 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

упадут лейтенантские звезды, и он займёт место в средь перелесков, пронзила, заставила бессильно за-
одной из таких же боевых машин. Только вот имя мереть. И я со своей — не своей колонной, опоздав-
покойного... ший на какие-то сутки. Авось бы наш проезд утихо-
мирил горячие головы там, за дубками, вдруг непре-
Спрыгиваю с брони. Непроизвольно задерживая одолимой стеной разделившими всех, кроме контра-
себя, трогаю мокрые бока лошади. Из детства всплы- бандистов.
вает отцовское предостережение: потных лошадей
не поить, прежде надо давать им остыть. Тем более, Зашелестела в голос трава у колен. Ветер от дуб-
тянет прохладным ветерком. Чересседельник совсем ков, легко разогнавшись по чистому полю, упруго
истончился, а вот ступицы в колёсах можно было бы ударил в спины. Вихрю они препятствием не послу-
и смазать. Или солидола теперь — днём с огнём? жили, ему бы мчаться дальше, но он почему-то за-
И, кстати, совсем необязательно, что это «мой» дед крутился юлой вокруг нас, психом расшвыривая из
Федя. Человека два-три с этим именем в селе точно телеги соломенную подстилку.
ещё есть...
Орлик тревожно зафыркал, и Степан, преодоле-
— С мамкой твоей... — первой же фразой рассеи- вая сопротивление, продавился к нему, обнял за
вает надежды Стёпка Палаш, и я трогаю под пыль- шею, унимая и свою, и его дрожь. Дед Коля навалил-
ной простыней торчавшее острое плечо. Дед Коля, ся на телегу, вцепился в свата, — то ли как в послед-
заглядывая под покрывало, развязывает какой-то нюю опору на земле, то ли не позволяя ветру возне-
узел около лица покойного, словно не желая откры- сти умершего сразу на небеса, без погребения на
вать и показывать его лицо в неприглядном виде. земле. Сечкой полоснул дождь, загромыхало, потем-
Вытаскивает повязку, приоткрывает простыню. нело вокруг, завыло.

Он. — Давайте к нам, — позвал полковник в десант-
— Как? Почему оказался там? ный люк.
— Командир его умер, поехал к нему на похоро-
ны. Да при наградах, как положено. А там, видать, Но я остался со стариками. Повторяя Трояка, на-
это как раз и не положено. Налетели скачущие. Мо- валился на телегу, закрывая собой деда Федю. Что
жет, и не тромб — сердце оборвалось... уже натворил смерч на украинской стороне, нам бы-
Он ещё что-то говорил, а я всматривался в знако- ло неведомо, требовалось сберечь своё — живых и
мое, хотя и не бритое, осунувшееся лицо старого мёртвых.
партизана. Он воевал вместе с моей мамой в отряде,
которым командовал её отец. Однажды в окруже- Сколько продолжалось светопреставление, осо-
нии, когда не осталось надежд вырваться, дедушка знать, наверное, мог только Орлик. И то потому, что
свою дочь и самого юного из разведчиков Федю вме- стоял на земле четырьмя ногами. Нам время в любом
сте с ранеными отправил через болото. А сам повёл случае показалось в два раза дольшим...
отряд на прорыв в другом месте, отвлекая на себя
немцев. Погиб, когда поднимал партизан в атаку и Первым и пришёл в себя он — зафыркал, словно
закричал «ура». Пуля попала в горло, она словно хо- очищая забитый пылью рот. Унялась у ног омытая
тела остановить этот клич — клич отваги и победы... трава. И солнце вновь заластилось с неба: «Ничего
Когда я оказался в плену в Чечне и за меня за- не помню, ничего не знаю, не при мне было».
требовали миллион долларов выкупа, и люди по-
несли родителям деньги — кто сто рублей, кто пять- Подняли головы на меня и старики: что это бы-
десят, дед Федя вместо живых денег принёс баночку ло? Американский торнадо, подчиняющий себе всё?
краски: Он такой, он вечно готов свалиться туда, где ещё ми-
— Вот, хотел бабке своей крест на могиле обно- нуту назад светило солнце, чтобы перекурочить, раз-
вить, но пусть полежит под старым. А тут, ежели метать, сломать мирную жизнь.
краску продать, какая-никакая, а копейка появится.
Вдруг её-то как раз и не будет хватать на освобожде- Не знаем, как на Украине, а вот мы выстояли!
ние... И никого не сдали...
И вот дед Федя лежит передо мной на старой
скрипучей телеге с вырванными медалями. Живой, Спрыгнул с БМП, удерживая от тика щёку, пол-
он не только хранил память о войне и погибших од- ковник.
носельчанах. Он, как тогда при прорыве, словно
прикрывал собой ещё и маму. Теперь, выходит, она Неожиданно сделал то, что обязано было исхо-
осталась крайней, последней из отряда... дить, наверное, от меня — перекрестился. Знать, по-
Господи, как всё вдруг сошлось около деревен- видал и прочувствовал за время нашей разлуки что-
ской телеги. И боль, что текла из Украины в Россию то более значимое в этой жизни.
далеко-далеко отсюда и, казалось, не затронет меня
вживую, вдруг выцелила острием в самое сердце. До- — Я уведу броню в другое место, — прошептал
тянулась через сотни километров, отыскала меня затем только для моих ушей.

Зачем?
Но он уже подтолкнул меня плечом — ещё навер-
няка увидимся. Вспрыгнул с разбега на острую грудь
машины, отдал команду, и та осторожно, чтобы не
испугать лошадь, развернулась, ушла виражом к
кладбищу. За ней, как за вожаком, начала вылетать
из засады и выстраиваться журавлиным клином
остальная «гусянка». Не закурлыкала — ревела мото-

Николай Иванов Женский пляж 63

рами на грешной земле. Оно и правильно: что бы ни Не ведала, дурёха, что от самой полетят клочки
летало в небе, земля остаётся у тех, чей стоит на ней по закоулочкам, едва коснётся земли. Иначе не на-
пехотинец. А я для них всё же лучшее в округе место свистывала бы, а выла по-бабьи, изо всех сил удер-
выбрал. И какая защита была родному селу! живая себя в воздухе. А ещё лучше — вернулась бы к
тем, кто снаряжал её, как поясом шахида, хвостовым
Но бронеколонна истончалась, исчезала в само- оперением. Кто погладил выпуклые, в 120 мм, бёдра,
севке, и вдруг меня пронзило: а ведь командир уво- но тут же предал, разжав пальцы и опустив в тесное,
дил не просто свой клин. тёмное, пропахшее гарью жерло ствола. И всё ей
окончательно должно было стать понятным, когда
Он уводил от могил моих родных и близких, к ко- обожгло, возгорелось там, где шёл элегантный, как у
торым я ненароком, думая только о военной выгоде, балерины, крылатый подол пачки.
привёл войну. Словно заглянув в неведомые мне глу-
бины, полковник распознал какую-то неправиль- Но обманула, дала ей передышку неведомая сила,
ность сделанного мной, и теперь прикрывал не толь- выбросившая обратно мину из тесноты и гари да в
ко страну, выделенный ему участок границы с моим голубой простор: летай, глупое чудушко, радуйся ба-
селом, но и лично меня. Уралец оказался мудрее на бочкой единственному дню своей жизни. Смотри,
ту самую контузию, которую заполучил без меня на как сияет в небе крест, взбежавший на цыпочках по
одной из войн. куполу кладбищенской часовенки в самую высь. За-
будь, что он всего лишь прекрасный ориентир для
И как совсем недавно я кивал могилам родных с миномётчиков, что именно от него делают поправки
брони БМП, кланяюсь незаметно вслед исчезающей в расчётах для меткой стрельбы.
колонне. Спасибо. И... и тем не менее, всё равно! —
танцуйте, мужики. Танго! Но простухе-дурёхе и самой глаз не отвести от зо-
лочёного, парящего среди облаков Ивана-царевича,
Лезгинку. распахнувшего навстречу руки. Ох, для жаркой, же-
Краковяк. ланной ночи!
Жемжурку!
Танцуйте без устали, с полной отдачей, пусть да- Только вышла незадача: в последний миг ослепи-
же ради других — как только и может русский солдат. лись её глаза золочёным бликом. От неожиданности
Потому что наша телега с дедом Федей — она тоже ненароком на мгновение вильнула «крылатка» хво-
из той, общей боли, что течёт к нам с юго-востока. стом и — вот как бывает — разминулась с судьбой!
И как желал командир, но как пока не будет на са- А может, это те, кто последними сжимали её тугие
мом деле — пусть окажется последней. бёдра, кто передавали из рук в руки от снарядного
— Но, милый, — тронул Орлика Палаш. ящика до ствола, думали не о вознесённых в небеса
принцах, а о копошащихся, выползших наружу из
Партер. Седьмой ряд шахт «медведках»? Только что шли из забоя рабочим
классом, донбасским пролетариатом, защитничка-
— Баю-баюшки, баю... ми Новороссии! А при первых же выстрелах вжались
— Вика, милая, всё. Всё уже. в землю так, что сами превратились в кладбищен-
— Не отдам... скую пыль. А мины для того и шлют в поддержку го-
«Отдашь!» — ухнул рядом разрыв. рячих, но зачастую бестолковых при бое в населён-
Комья земли за спиной — как падающие яблоки в ном пункте, голов снарядов и пуль, что могут падать
на противника сверху. И тут уже ни в какую щель не
домашнем саду. забиться «колорадам», потому что заложен кон-
Для непонятливых повторилось едва ли не над структорами миномёту великий принцип войны:
«Выстрелил и забыл». В смысле — тех, по ком стре-
ухом: «Отдашь! Отдашь!!» ляли. Ибо уже некого помнить.
«Да-да-да-дааааа...» — шавкой из подворотни
— ...аюшки-баю...
подтявкнула господам артиллеристам дробненькая — Да-да-дааааа...
пулемётная очередь. — ...ююююююю...
«Уух, уух» — проснулись, а может, только-только
И вдруг озарение: какое же это счастье — оказать- подскочили на подмогу сородичам, всегда охочие до
ся во время обстрела на кладбище! Любой холмик — драки танки. Вот у кого дури по самые топливные
бруствер, памятник — стена каменная. Копачам во- баки. Такие, пока не снесут себе башню или им не
обще сказка: скатились в самими же вырытую настучат из гранатомёта по темечку, будут строить из
могилу-окоп в седьмом ряду нового, всего лишь не- себя ковбоев.
делю назад открытого для захоронений, участка. Го- Гудело, свистело, ухало, чвакало, скрежетало —
товили могилочку для дитяти, лишней земли не за- какая же гармония, уважительное равноправие ца-
хватывали, а вот, поди ж ты, легко втиснулись вчет- рят в стреляющем оркестре. Всё — ради слушателей!
вером. Вот тут и крест-ориентир в благую помощь, чтобы
могли дотянуться танкисты, пулемётчики, артилле-
— Баю-баюшки, баю...
— ...юююююю... — передразнила мина-«кры-
латка».

64 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

ристы, миномётчики своим искусством до каждого В открывшееся в обстреле оконце люди и пото-
зрителя, начиная с первого ряда на кладбище и за- ропились передать в рай двухмесячного «малятка,
канчивая галёркой на шахте. Одна незадача: переби- крыхитку» Богданчика. Кума уже не уговаривала
вала, перепевала, мешала восприятию гармонии об- подругу, молча выдрала малыша из рук. Подождала
стрела заунывная нота от чёрной сгорбленной тени в копачей, вытряхивавших из гробика налетевшую
седьмом ряду партера: жёлтую глину и чёрные осколки, уложила крестнич-
ка в красную, с белыми кружевами покрывал, домо-
— Уу-уу-уу-у.... вину. Местный батюшка, обгоревший при тушении
И уж совсем некстати раздалась из могилы музы- храма, страдал духовно и телесно в больнице, и она
ка Вивальди. Производители мобильных телефонов, сама перекрестила мальчишечку, что-то прошептав
оказывается, такие юмористы, такие чудики: встав- ему в ушко на мотив молитвенного. Уступила место
ляют вместо звонка не команды «К бою!» или «Всем мужчинам с лопатами. И только после этого тре-
бояться!», а музыку итальянского католического вожно принялась искать взглядом БМП. Одна она
священника! Да ещё на православном кладбище. знала военную тайну: за штурвалом сумасшедшей
Правда, не без пользы: его «Времена года», где волы- боевой машины сидит ополченец с позывным «Ру-
ночка наигрывает «Деревенский танец», подсказали, сак» — её брат Васька, отец Богданчика. Утром до-
что сейчас хотя и поздняя, но всё ещё весна. А уж вы, звонился из боя в райцентре, предупредил, чтобы
люди, сами определяйтесь, какого года. И торопи- сына без него не хоронили, он прорвётся, примчит-
тесь, отрывок весенней музыки звучит у композито- ся, отомстит.
ра всего-то четыре минуты. Если в пересчёте на ор-
кестрантов, то это где-то два десятка неспешных А сейчас его самого гоняли зайцем по полю фон-
снарядов, тысячи полторы пуль, раз пятьдесят таны разрывов, хотя уже можно было нырнуть за ло-
«у-ухнуть» и столько же «прою-ю-ю-ю-ю-ю-ю-зить» маную геометрию терриконов. Но Васька рвал уди-
до звона в ушах. Антракт, конечно, придёт, он неиз- ла, постромки, нервы, гусеницы, сцепление, лишь
бежен, сам Вивальди в сонете перед началом май- бы остаться на виду. Уходи, Васька. Здесь уже поло-
ской игры записал: «...быстро иссякает вихрь могу- жили цветы и убегают домой.
чий. Спит пастушок...»
— Баю-баюшки, родной... Ох, не все...
Звук мобильника, который никак не могли от- Малюсенького неровного осколочка от само-
ключить в могильной тесноте, вдруг неожиданно влюблённой «дурёхи», упавшей всё же за часовней,
стал заглушаться надрывным, всё нарастающим гу- хватило повалить кулём станичную почтальонку. По
лом бронетехники. Он шёл со стороны шахты и не арифметике на сегодня выпал скорбный, девятый
был страшен, потому что то направление, на юг, день её мужу, мучительно умершему от недостатка
указывал своим правым краем крест. А в Донбассе лекарств, и она наклонилась, чтобы поцеловать щу-
любой первоклассник преподаст урок географии: рящегося на фотографии своего «чоловика» да по-
где юг, там ополчение. Защита. И сейчас именно править рушник на кресте. Ведь на них, на рушники,
оттуда зелёным приплюснутым наконечником ле- прилетают души и ангелы умерших. А вот не приди,
тела, тщетно пытаясь оторваться от пыльного за- не наклонись — глядишь, и прошла бы смертушка со
вихрения, «бээмпешка». Это и подсказка ученикам своей почтовой сумкой мимо. Только ведь женщины
к вопросу по истории — какой год двадцать первого идут и наклоняются, идут и наклоняются. Хоть рус-
века рассматривается: похоронные процессии на ские, хоть украинские. И хотя осколок у Богданчи-
бронетехнике впервые здесь появились в 2014-м. ка, судя по ранке, был в два раза больше, но нет ему,
Их было много в этот период — бронетехники и по- видать, разницы, каким размером какой возраст пе-
хорон... ресекать...
Становилось ясным и другое: механик-водитель Причитать над новой бедой люди не стали: жизнь
сбежал из сумасшедшего дома. Наверняка его раз- почтальонки по сравнению с Богданчиком виделась
бомбило, и когда вместо стен в воздухе остались ви- прожитой, а почта... Что почта без писем, которые в
сеть на трубах лишь батареи отопления, один из па- прифронтовое село давно уже никто не шлёт. Так что
циентов и умыкнул стоявшую в каком-нибудь музее пристроили копачи почтальоншу на черенки лопат и
БМП. И теперь не просто мчался в самое пекло, а постарались бегом отнести домой, к забившейся в
ещё и словно специально подставлялся под выстре- будку при виде страшной процессии, оставшейся те-
лы: гарцевал на пригорках, пылил по просёлкам, за- перь полной сиротой, собаке.
мирал у отдельных деревьев — так же пристрелян- Настырный телефонный звонок вновь уточнил,
ных, как и крест, ориентиров. Но странное дело: от- что в мае 2014 года на Донбассе впервые несли по-
сутствие логики в безумных поступках сумасшедше- койника с кладбища домой, а не наоборот...
го нежданно позволило поднять головы похоронной Господи! Найдётся ли сила, которая остановит
процессии. Огонь под крестом стихал, он поддался это безумие? Кто защитит хотя бы от надругатель-
на приманку и бросился догонять обезумевшую «бэ- ства снарядами могильный холмик в седьмом ряду?
эмпешку». И почему перестали стрелять по БМП? Это же
страшно, когда не стреляют на войне, потому что у

Николай Иванов Женский пляж 65

них, у миномётчиков, и впрямь есть присказка: «Вы- — Снег начинается, вы торопитесь, я еду. Са-
стрелил — и забыл»... дитесь.

...Богданчику поминок не делали. И не с чего бы- — Но ты точно меня не знаешь?
ло, и опасно стало собираться людям вместе. Глав- — Не знаю.
ное было довести Вику домой. Золовка, ненароком Ветер с разбега швырнул пригоршню снега в ма-
задевшая её грудь, тронула теперь уже её ладонью. шину, на сшитый во времена развитого социализма
Твёрдая, горячая — плохая. плащ старушки, её увитую венами руку, лежавшую
на клюке.
— Сцеди молоко. Бабуля, время! Едем.
— Не для кого... Но она продолжала пристально всматриваться в
— Сцедись, — силком усадила на диван. Подви- меня, угадывая породу. Ни на кого в её памяти не ока-
нула детскую баночку, сняв с неё ставшую ненужной зался похож, но просияла в озарении, найдя неопро-
соску. Ладошкой мягко помогла выдавить первую вержимый аргумент моего возможного коварства:
каплю из белого набухшего окружья. Невестка-то — А почему тогда другие проехали мимо и не
сама дитя, едва-едва исполнилось девятнадцать. стали?
— А Богданчик не успел поесть перед бомбёж- О-о, святая простота!
кой, — встрепенулась вдруг запоздало Вика, вцепив- — Ну, не знаю я, бабуль. Меня подвозили — я
шись в стекляшку. подвожу. За других не отвечаю. Поедете? — перебро-
— Отнесу Нестеровым. У них малыш, — отобра- сил на заднее сиденье бутылки из-под пива.
ла кума драгоценную влагу, прикрыла платком от — Но ты точно меня не знаешь?
пыли, солнца и сглазу. Теперь бы с Васькой ничего — Точно. Не знаю.
худого не сталось. — Ляг, полежи. Я быстро. Глянула на небо, по сторонам, открыла дверцу.
Получилось быстрее, чем думалось. Пояснила Прежде чем сесть, сбросила дождевик, как в деревне
через окно: снимают галоши перед тем, как войти в дом. Смота-
— Уехали... Не осталось детей у нас на улице. ла брезент в рулон, прижала к животу: если испачка-
Вика вышла из дома, переодетая в камуфляж Ва- ет, то себя. Осторожно усевшись, двинула зажатой
силия. Приняла молоко обратно, прижала к груди меж колен клюкой, словно штурвалом в самолёте —
баночку. Покачалась с ней, как баюкала сынка. вперёд.
Что-то вспомнив, на ощупь открыла побитую Только набирать по здешним дорогам крейсер-
осколками калитку в сад. Присела у ближней, са- скую скорость — оставить на ней подвеску или выле-
мой маленькой яблоньки. Да и когда той было ра- теть в кювет.
сти, если посадили её в день рождения Богданчика. — А что это у вас дороги такие разбитые?
Потрогала хворостинку-стволик и начала медленно — Так война ж была.
лить молоко под дерево. Изнывающая от жары зем- Не шутила, не ехидничала — правду говорила и
ля жадно проглотила через трещины влагу, замерла верила в это.
в ожидании новой порции. Но Вика, Виктория, ни- Скрывая улыбку, отвернулся к окну. Молодень-
чего не пообещав ей, ни слова не сказав золовке, кие деревца, летом зелёными солдатиками бежав-
пошла через давшие завязь яблони, вишни, сливы к шие по косогору в атаку, сейчас, убелённые седым
терриконам. Уходила строго по правому лучу кре- инеем, выходили из боя по колено в снегу.
ста. Оглянулась лишь однажды, и то на кладбище, Война так война. «Мы вели машины, объезжая
где теперь уже навек лежать в своём скорбном ряду мины»... Сократил, на свою голову, дорогу по про-
её Богданчику. И слушать соловьиные песни. Они, сёлкам! А ведь говорит молва: «Кто ходит прямо —
соловьи, поют и на кладбищах, если заставить за- дома не ночует». Хотя, как ни странно, народ здесь
молчать канонаду... тоже куда-то спешит.
— И куда можно торопиться в такую погоду?
Брянская повесть — Так снег же понедельники не отменял! А у ме-
ня дед только по ним на рыбалку: говорит, меньше
Бежала уточкой, норовя обогнать свою палку- конкурентов. А нынче очки забыл. Несу вот, а то без
костыль и удержать от налетающей пороши брезен- них и без меня как слепой. Чего отказываться от
товые крылья плаща. Я спешил, но старушка, ви- правды: крайней-то я окажусь, что не проверила.
дать, торопилась ещё больше. Похлопала по карманам: не попутал ли бес и её?
Вытащила перевязанный резиночкой очечник, как в
— Ты чего стал? — настороженно заглянула она в шкатулочку, заглянула внутрь. Порылась в ворохе
приоткрытую щёлочку окна. бумажек, оказавшихся под очками. Ноготком выца-
рапала с самого низа сотенную, удивилась, в дедовы
— Подвезти. же очки проверила её на свет. Укоризненно посмо-
— А ты меня знаешь? трела на меня. Ясно, отвечать за поведение всего
— Нет. мужского населения страны тоже мне...
— Тогда почему стал?

66 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

— А божился, как иконе, что потерял. Вот теперь двадцатых годах назвали так завод, выпускавший
будет ему ни дар ни купля, — затолкала бумажку в побелку. Но там был революционный подъём, а тут
карман кофты, зашпилила личный сейф булав- едешь как на быке. Давай же, то ли брат, то ли сестра
кой. — Сам-то где живёшь? «Беларусь», мне ещё возвращаться назад!

Ехали в сторону Украины, и кивнул назад: Рвануться вперёд всем скопом смогли, лишь вы-
— В России. скочив на пригорок и получив обзор.
— А я дома. Пятистенник. Пятерых и родила,
каждому по стене. Да только разбежались все. Куку- Всем скопом внизу и остановил своей волшебной
ем с дедом вдвоём. Ты, видать, такой же. Летун? — ей палочкой выбежавший из-за автобусной остановки
очень хотелось оправдаться мной, чужим для неё че- счастливый гаишник. Вот же засада в прямом и пе-
ловеком, что остались они с дедом одни не из-за реносном!
плохих детей, а что времена нынче за окном такие.
За стеклом начинающаяся позёмка била в грудь Я оказался в веренице последним и мог лишь
собравшихся на обочине воробьёв. Сугробы, при- молча наблюдать, как толстый от бронежилета капи-
севшие отдохнуть на поваленные вдоль дороги де- тан собирал, словно жирный котяра сметану, пас-
ревья, приглашали присоединиться, но нам посиде- порта и водительские удостоверения. Вальяжность
лок не надо. Нам вперёд, на Киевскую трассу. гаишника убила добрый десяток минут, и пришлось
Скосил глаза на панель приборов. Цифры в ми- поверх водительского протянуть служебное удосто-
нутах сменяются быстрее, чем в километрах... верение — своего-то должен отпустить.
— А ты не летай быстрее своего ангела, — утихо-
мирила попутчица, всё замечая. — Раз сдерживает в Усы кота-капитана сжались, но только лишь для
пути, значит, хранит от беды, которая может ждать того, чтобы сдержать улыбку при старшем по зва-
впереди. А мне вон там, около Барыни, останови, — нию. Постучал документами по палочке. А она ведь
кивнула на железный транспарант с дородной кол- чёрно-белая, как наша жизнь...
хозницей, державшей в руках проржавевший сноп
пшеницы. — Скоро у нас будет как на Кавказе, товарищ
— Почему Барыня? полковник.
— Так мы все работали, а она всю жизнь просто-
яла с улыбкой. Стопроцентная правда, это я не пер- — А что на Кавказе?
цем чихнула. Я только что прилетел оттуда, завтра возвращать-
— Ясно. Далеко до озера? ся обратно, потому иронии не принял. Хотя инте-
— За тремя кустами. Добегу. А то дед заревнует, ресно услышать о «родных» местах со стороны.
что на машинах без него разъезжаю, — поулыбалась — А там у каждого нарушителя есть оправдатель-
несбывшемуся. — Спасибо тебе, хоть и не знаешь ный документ, — поведал капитан. И не преминул
меня. Авось и тебе когда от людей в нужную минуту подчеркнуть своё пребывание в «горячей точке».
вспоможется. Может, и затевал весь разговор ради этого: — Неде-
Помявшись, вскрыла сейф, на ощупь распознала лю назад в Нальчик летали на усиление. Тормозим
его содержимое и положила на панель две конфеты: парнишу лет восемнадцати. Улыбается — я свой!
— Вместо курева. И показывает листок стандартной бумаги, на кото-
Огляделась, выходя: не унесла ли на хвосте чужое ром на ксероксе переснято удостоверение его двою-
и не оставила ли чего своего. Раскатала обратно родного брата. Из вневедомственной охраны. Так
плащ, кивнула то ли мне, то ли небу за помощь и что всё может быть. — Капитан развёл руками, раз-
снова побежала, переваливаясь уточкой, к своему мышляя, отдавать ли документы.
слепому деду-селезню. Поймать вам золотую рыбку! В другой раз пояснил бы ему разницу между пар-
А мне опять навёрстывать время, благо до трассы нишей и полковником, ксероксом и ксивой, провер-
тоже три куста. На таких одинаковых расстояниях от кой документов в Нальчике и лёжкой под огнём ар-
пересечения дорог обычно ставят храмы... тиллерии в Аргунском ущелье. Но я спешу, меня
ждёт в госпитале мой друг Лёшка, вызвавший этот
Ударить по газам не получилось и на Киевке. На самый огонь на себя. У меня нет времени на разгово-
первом же пригорке, собрав гармошку из нетерпели- ры с тобой, капитан.
вых, мальками дёргающихся легковушек, полз Тот моё презрение почувствовал, неторопливо за-
трактор-«петушок», издевательски кивая всем за- глянул в машину. Сдерживая эмоции, я глубоко
дранным ковшом. Сколько ни имей лошадей под ка- вздохнул: делает ведь всё законно и правильно. Я сам
потом, а подчиняйся второй скорости трактора. Тя- приучал подчинённых точно так же осматривать по-
нись следом, читай указатели, смешавшие красоту и дозрительный транспорт. По замершему взгляду
политику — «Красная поляна», «Красный бор», проверяющего понял, что сам же и оставил тому за-
«Красная коммуна», «Красный колодец». Не хватало цепку — бутылки из-под пива! Но не оправдываться,
ещё какой-нибудь «Красной синьки» — в Питере в не обращать внимания, перевести разговор...
— А можно узнать, что мы нарушили? Пошла
прерывистая разметка...
— Товарищ полковник, а как вы думаете, неуже-
ли мы здесь случайно стоим? Там выставлен знак
«Обгон запрещён». Ждите — вызовем. — Капитан

Николай Иванов Женский пляж 67

ещё раз глянул на вещественные доказательства и, но даже если она перекроет один некролог, капитан-
пропустив только-только подъехавший трактор, по- кот не зря слизывает с пригорка свою сметану. Вот
шёл к спрятанной за автобусной остановкой машине. только если бы не исподтишка...

Зато позёмка ярым нарушителем дорожного дви- — Осторожнее, товарищ полковник. Дорога
жения пересекала двойную сплошную, вылетала на скользкая.
встречку, переваливала отвал и неслась в снежное
нетронутое безмолвие полей. Мне бы её вольницу и Спасибо. Справлюсь.
безнаказанность. Хотя бы на сутки!
Снег кружил уже по-взрослому, с уверенностью
Прикрыл глаза, откинулся на сиденье. Пока всё в свои глубокие тылы. Фуры на трассе начали сби-
складывается против того, чтобы я успел к сроку в ваться в паровозики, и обгонять их без риска схва-
Севсько — старинный русский город Севск, распо- тить лобовое столкновение сделалось практически
ложенный на границе с Украиной. Но ведь всё равно невозможно. Но я обгонял — спасибо, товарищ
успею, иного выхода нет. Просто придётся гнать. майор, за задержку. Понимаю ситуацию, но само-
А попутчица правду сказала про опасность впереди. лёт ждать не станет. Но вначале надо добраться до
Довёз бы её с очками до озера, не упёрся бы в «пе- Севска, родины моего друга, которого я подставил
тушка». Вот и не верь приметам. Хотя и другая по- под пули.
словица есть: тише едешь — никуда не приедешь...
— Держись, родная. — Я сжимался в пружину,
Гудок гаишной машины вернул к реальности: ме- чтобы не вильнуть и не цапнуть колесом снег на обо-
ня звали. Арестованная вереница рассосалась, толь- чине. Тогда точно принесут цветы, так неестествен-
ко один из водителей звонил по мобильнику, явно но алеющие среди дорожных отвалов, и мне. Сейчас
поднимая на выручку знакомых. Мне поднимать не- нельзя. Никак нельзя.
кого, мои все в Чечне...
Ангел, наверное, выбился из сил поспевать за
Мнущийся около машины капитан мурлыкал в мной. Держись, брат! Сам меня выбрал, не я тебя.
усы песенку, за рулём оказался майор. Это лучше. С другим бы наверняка лежал на диване...
В одной звезде больше мудрости, чем в четырёх ка-
питанских жажды власти над людьми. Самыми одинокими, несмотря на их прокол с
ГАИ, на зимней трассе кажутся автобусные останов-
Не ошибся. Тот вертел в руках моё удостовере- ки. Но когда впереди замаячила маленькая фигурка,
ние, придумывая причину задержки. сгорбленным столбиком стоящая у дороги, я закачал
головой: не-ет! Я что, один на всей трассе? А если бы
— Вы... вы слегка увлеклись скоростью, товарищ не приехал? Все бы так и остались стоять и бежать
полковник. своим ходом? Подберут те, кто не так спешит...

— Даже не спорю, — поднял я руки. Сзади накатывали железнодорожным составом
— Не пили сегодня? фуры. А стоял, кажется, пацан. Что ты тут делаешь в
— И вчера нет. Вторые сутки за рулём. И надо снегопад? Тоже на рыбалку или уже с неё? Подарю
успеть к утру вернуться в Москву. Аэропорт Чкалов- Лёшке после госпиталя удочку, приедем с ним на его
ский. Моздок, — произнёс я паролем путь из точки Брянщину и засядем у лунки на все дни недели. Кро-
А в точку Б. Гражданским они ничего не скажут, лю- ме понедельника.
дям в погонах это как путь из варяг в греки.
Майор понял и оценил, что я не выпячиваю Чеч- Лишь бы выжил!
ню охранной грамотой. — Быстрее! — Я выбросил дверцу перед парнем.
— Подождите немного, сейчас товарищ отъ- В зеркало заднего вида надвигалась снежная кру-
едет, — кивнул на звонившего. говерть с мощными фарами внутри. Они мигнули,
Тот уезжать без прав не собирался, зато заглянул предупреждая об обгоне, и я прикрыл глаза: всё, вто-
внутрь машины капитан: рой раз мне эту грохочущую, клубящуюся в снегу
— Куда Васю? массу не обойти. Парень-парень...
Майор скосил на меня глаз, но посчитал за свое- Тот, похоже, уже не надеялся, что его кто-то под-
го и отдал распоряжение: берёт. В лёгкой курточке, кроссовках, вязаной ша-
— Гони обратно. почке, паренёк полусогнутым ввалился в машину и
Через минуту мимо нас на гору, подгазовывая се- остался на сиденье в этой же позе, совершенно рав-
бе синими точками-тире, весело побежал «пету- нодушный, что с ним будет происходить дальше.
шок». Теперь уже ясно: собирать очередную партию Фуры, волнами качая машину, проносились мимо, и
лохов. Не знаешь, что лучше: Кавказ со своей нагло- я направил на нового пассажира все вентиляторы от
стью или родная глубинка с подвохом... печки. Пропустив весь затор, выехал на дорогу. Воз-
Мою горькую усмешку майор попытался не уви- вращаться всё равно в темноте.
деть, но оправдаться посчитал нужным: Несколько минут проехали молча. Паренёк ожи-
— Самое гиблое место. За смену две-три аварии. вал постепенно: сначала зашевелился, потом сел по-
А так хоть сдам её без трупов. удобнее, огляделся.
Стопка отобранных водительских прав на панели — А я всё равно думал, что кто-то добрый най-
перед стеклом не тянула на свидетельства о смерти, дётся и не даст замёрзнуть, — совсем как старушка

68 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

перед этим, кивнул в благодарность. Протянул ру- — Сзади иностранцы сидят. Видите? Думал, хох-
ку: — Лёша. лы, а прислушался — нет, я по-ихнему понимаю. На-
верное, молдаване.
Пальцы были холодными, но зубы уже не сту-
чали. Подошла девушка с полным подносом, приня-
лась выставлять тарелки. Лёха проводил каждую за-
— Привет, Лёша. Моего друга тоже так зовут. вистливым взглядом, но, увидев свой заказ, облег-
Сколько же ты стоял? чённо выдохнул.

— Часа два. — С днем рождения, Лёшка. — Я сдвинул все
— А куда добираешься? порции к нему.
— В Суземку. К крёстному.
До поворота на Суземку было километров во- — Это мне? Всё? — Голос парня дрогнул, в глазах
семьдесят, после него ещё тридцать... показались слёзы. Не удержавшись, покатились по
— А почему не на автобусе? худым щекам, булькнули в компот. — А я еду и есть
— Билет сто двадцать рублей. А мамка дала толь- хочу. Еду и хочу есть...
ко пятьдесят три. Водитель не посадил.
— Надо было ехать? — Я машину посмотрю, а ты ешь, — оставил
— У меня сегодня день рождения, пятнадцать лет. именинника одного. Кофе можно и в кабине по-
— Поздравляю. пить...
— Спасибо. А крёстный ещё летом обещал пода-
рок. Как вы думаете, что он может подарить? Допить не успел. Утирая рот, выбежал с зажатой в
— А он знает, что ты едешь? руке сосиской попутчик.
— Нет. Но он же обещал!
Господи, в какие дикие края я попал! Что это за Может, боялся, что уеду? Нет, Лёха, ты земляк
страна такая, полная наивных людей — Брянщина! моего друга. И имена у вас с ним одинаковые! А зна-
А если крёстный забыл про обещание? Или, хуже то- чит, я тебя не оставлю.
го, лежит пьяный? Или просто уехал и дом закрыт?
Лёха ты, Лёха, голова два уха... — Там был такой кусок мяса! — убедившись, что
— Бери конфету, — кивнул ему на свой утренний я на месте, начал именинник с самого восторженно-
заработок. го. Видать, и впрямь мать не смогла наскрести на би-
Сам не успел вытянуть шею и осмотреть колонну, лет, если парень забыл, когда сытно ел. — Такой ку-
а сосед уже облизывал фантики синим языком. Зна- сище! Спасибо.
чит, краска на обёртках поганая...
Дорога пошла волнами, сведя видимость к нулю. Улыбнулся счастливо, по-хозяйски уселся на си-
Рисковать попутчиком, да ещё в его день рождения, денье:
стало непозволительно. Ну и ладно. Передохнём.
А ещё лучше — дозаправиться на обратную дорогу и — А у меня теперь получается, что я в Москве
перекусить. При таком движении всё равно одина- был и в кафе. И на метро ездил. Там, чтобы попасть в
ково со всеми подъедем к суземскому повороту. него, надо сначала карточку купить и приложить к
— Перекусим? — кивнул на заправку. жёлтому кругу. Я два раза проехался по эскалатору —
Лёшка недоверчиво поднял глаза, торопливо со- и привык сразу. Только вот народу там — табуны. Та-
гласился, пока я не раздумал. бу-ны народу!
— Что взять?
— А можно сосиску в тесте? Такие бывают, я Он ещё рассказывал, как надо вести себя в Мо-
знаю. скве, чтобы не потеряться, как сторониться цыга-
— Иди выбирай, пока заправлюсь. нок. А главное, не покупать продукты в первом по-
Именинника нашёл у витрины — он словно сто- павшемся магазине. Потому что если обойти не-
рожил вожделенный бутерброд недельной заветрен- сколько, то хоть на пять копеек, но товар найдётся
ности. дешевле...
— Вон она, — прошептал с облегчением часово-
го, сдавшего пост. — Лёха, вон поворот на твою Суземку. Люди сто-
— Садись туда, — кивнул я на дальний столик. ят, значит, автобус скоро придёт. Я бы довёз до кон-
Наклонился к девчонке за стойкой: — Тому парню — ца, но очень спешу. К твоему тёзке, он раненый ле-
хороший кусок мяса. С полной тарелкой картошки. жит. Обещай, что сядешь на автобус.
Салат со всей зеленью, какая есть. Ещё... давайте
компот с сырниками. И сосиску в тесте. А мне кофе. — А пешком и нельзя. Волки завелись. Не дойду.
Покрепче. — Это тебе на билет, — протянул ему деньги.
За столом Лешка перегнулся, чтобы не слышали Я сидел сбоку, но Лёшка посмотрел вверх, словно
остальные, брянским партизаном-подпольщиком они свалились оттуда. А может, чтобы просто про-
прошептал: моргаться. Прекращай это мокрое дело, брат! И не
заражай других.
— Спасибо за пожертвование.
Тебе спасибо, Лёшка. За твою наивность и откры-
тость. Что оказался одного имени с другом, на кото-
рого я ненароком, но навёл врага. Я, когда останав-
ливался, не знал, что у вас одно имя. Но пусть полу-
чится, что и таким образом я отмаливаю свой грех.
Теперь одна просьба ко всем святым — чтобы был
дома твой крёстный...

Николай Иванов Женский пляж 69

А мне — всё! Лимит остановок исчерпан. Хоть — А я стал выходить на него по связи. Поздра-
пожар, хоть наводнение, а мой путь только к колод- вить. Я так часто пробивался в эфир, что он испугал-
цу на окраине Севска. Рядом с женским Крестовоз- ся: что-то случилась. И ответил. И его в этот момент
движенским монастырём. В госпитале Лёшка по- самого запеленговали «духи». Так он из охотника сам
просил воды из него. Не просил, конечно, а лишь превратился в дичь. Потом уже был бой и огонь на
помечтал, облизывая сухие губы: себя.

— Воды захотелось. Из нашего колодца... — Понятно. Тебе одна минута. Он очень слаб.
— Воды просит, — сказал я врачу, когда вошли к Дай бог продержаться критические три дня.
нему в кабинет. В углу рядом со скелетом стоял ку-
лер, но я уточнил: — Из колодца около дома. Три дня кончаются завтра. А я пока за 500 км
— Это было бы, между прочим, очень кстати, — от Москвы плюс полторы тысячи от столицы до
вдруг поддержал главврач. Себе налил в чашку из ку- Моздока.
лера. Набросив на скелет халат, приподнял поник-
ший череп анатомического пособия, ставшего ве- Снег чуть поутих, но перемёты лежачими поли-
шалкой. — В природе всё просто. Человек на восемь- цейскими пытались сбить скорость. Но только не се-
десят процентов состоит из воды, и её структура пол- годня и не для меня. Впереди показалась знакомая,
ностью совпадает только с той, которую он пил с нарастившая себе дополнительный хвост колонна.
рождения. Так что если больному питаться пищей, Говорил же, что придём одновременно. Слева дозор-
которая окружала его с детства, и пить воду из род- ными пошли дома с окраины Севска, и первый ку-
ного колодца, выздоровление пойдёт значительно пол от Москвы — как раз Крестовоздвиж...
быстрее.
В тот же вечер я отыскал военный борт на Москву Я не понял, почему вильнул хвостом летящий
и договорился на обратный вылет. Двухлитровые по трассе снежный вихрь. Но из него выпала, ото-
пластиковые бутылки из-под пива — это набрать во- рвавшись от общей колонны, последняя фура. Ма-
ды Лёшке. И завтра утром я должен стоять с ней на шина на глазах, перед глазами, стала крениться,
аэродроме, если хочу успеть к повторной операции. хватать перепуганными колёсами воздух, перего-
— Сегодня ночью были голубые пакеты, — раживать путь. Я летел прямо под этот падающий
усмехнулся Лёшка тогда в реанимации. Пакеты для двухэтажный дом, тормоза бессильно завизжали на
вывоза умерших и впрямь делают разного цвета — скользкой трассе, меня закружило, и последнее,
чёрные, голубые, золотистые... — Двое ночью захри- что увидел, — это обрыв. То ли крикнул, то ли по-
пели и... А я лежу и приказываю себе дотянуть до думал:
утра. Чтобы уж если душа летела над землей, то... на
рассвете, а не в темноте. Почему-то это оказалось — Всё!
важным... Последний раз перед опасностью закрывал глаза
Уставился в высокий потолок. Однако открылась при первых прыжках с парашютом, будучи лейте-
дверь и вошёл бог земной — наш военный хирург Ва- нантом. Потом запретил себе подобное. Поэтому,
сильич. Постучал для меня по часам — ты просил раз не помнил, что произошло при падении, значит,
минуту... потерял сознание. Кратко, на миг, но случилось...
— Это я виноват, Васильич, — уговаривал я его Да и, когда пришёл в себя, ничего не увидел: рас-
накануне попасть в реанимацию. — Я вышел с ним крывшийся жабьим ртом капот закрывал обзор.
на связь. Прислушиваясь к себе, возможным травмам, повер-
— А мне сказали, что он сам вызвал огонь на нул голову в сторону насыпи. И понял, что обманы-
себя. вался зря, что я всё же разбился: сверху меня крести-
— Да, но всё наоборот. То есть сначала он ушёл ла монахиня. С чёрным клобуком на голове, с боль-
со своей группой брать главаря. Трое суток сидел в шим наперсным крестом поверх мантии и рясы с
норе как мышь. А я не знал. Никто не знал. А тут широкими, развевающимися на ветру рукавами.
внучка родилась. Он так её ждал! Значит, наместница монастыря. Может, самого Кре-
Хирург прищурил глаз, прикидывая наш возраст. стовоздвиженского. Но как смогла так быстро ока-
Да, не мальчики. Но что делать, если на Кавказе во- заться здесь? Ангел позвал? Хирург зря поднимал го-
юем мы, деды. В Афгане ждали рождение своих де- лову скелету...
тей, на Кавказе — уже внуков. Страна не воспитала Только как могла подняться на небеса вместе со
замены, Кремль с Белым домом, как шерочка с ма- мной и кабина? Может, я всё же на земле? И жив?
шерочкой, барахтались все эти годы в нефтяных, Толкнул дверцу.
митинговых и барахоличьих проблемах... К машине, скользя и падая на крутом склоне, то-
— И что? При чём здесь внучка? ропились люди.
Врач намеревался остаться непреклонным. Было — А должен был перевернуться, — услышал не-
от чего: через три дня у Лёшки повторная операция и доумённое.
лишний раз волновать пациента — всем дороже. — И косточки должны были лежать в рядок по
насыпи.
Пока же по насыпи от моей машины шла всего
одна колея. Значит, правая сторона «Рено» летела по
воздуху. Старушка-попутчица не зря назвала меня

70 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Летуном. Знать, не подобрали ещё цвет для моего Зато парень не думал сдаваться.
мешка... — Мужики, у кого-нибудь ремень есть?
Несколько человек пошли к своим машинам, и
— Будь скорость поменьше, перевернулся бы. вскоре с насыпи один за другим прилетело сразу че-
Как пить дать, — продолжали со знанием дела оце- тыре лассо. «Сибиряк» выбрал по размеру самый
нивать мою аварию любопытные. близкий к оригиналу, снова нырнул под капот. Вер-
нулся из забитой снегом преисподней озадаченный.
Фраза напомнила про Лёшку. Снег хотя и спас, Одного взгляда на меня ему оказалось достаточно,
приняв меня с машиной, как в ватную стену, но из чтобы понять: я тут ему не помощник. Мужичонка-
этого рва теперь не выбраться до скончания века. механизатор тоже втянул голову в плечи, став ниже
Они, придорожные сугробы, давно звали меня на поднятого капота: в тракторе всё проще, там с матер-
посиделки. ком как с ветерком, при одном молотке да отвёртке
можно объехать все поля...
Только загорать на морозе, похоже, светило не — Кто-нибудь помнит схему, как надевать ре-
одному мне. Из разорванного брюха развалившей- мень? Здесь восемь шкивов.
ся поперёк дороги фуры вывалились мешки, пере- Вниз, оберегая копчики, спустилась еще пара че-
городив и обочины. Задранные вверх колёса про- ловек. Только бы не бросили, только бы у мужиков
должали наматывать время. В голос дрожал тре- получилось! Они стали спорить, рисовать на снегу
угольным нутром одинокий дорожный знак круто- расположение шестерёнок, угадывать ход ремня. От
го поворота: ясно, что он не виноват, но дело для меня им и впрямь не было никакой пользы, я вска-
России знакомое — наказать невиновных и поо- рабкался на дорогу. Водитель фуры сновал вдоль
щрить непричастных. Тем более что трасса остано- рассыпанных мешков, оправдываясь перед кем-то
вилась в обе стороны. по телефону. Пробка росла на глазах. Извини, Лёха.
Но я правда очень хотел тебе помочь...
Любопытные разделились — одни шли смотреть — Храни тебя Господь, — подошла тихо игу-
фуру, другие оценивали мой полёт. И только матуш- менья. — Ангел-хранитель тебе крылышки подстелил.
ка, не двигаясь, продолжала шептать в мою сторону Согласно кивнул. Всё же успел он за мной. Вер-
молитву. Я благодарно кивнул, подумав, что надо нусь в Моздок и выпишу ему увольнительную на
попросить помолиться за Лёшку... сутки!
Но во взгляде настоятельницы читалось и осуж-
— Не вытащим. Перевернётся, — вокруг моей дение за скорость, и я попытался оправдаться:
машины продолжали топтаться, утрамбовывая снег, — К вашему монастырю ехал. Там рядом колодец
мужики. есть.
— Есть. Сами берём из него. Вкусная вода.
Склон и впрямь слишком крут, и второго фокуса — За ней и ехал. Другу.
с полётом он, конечно, не допустит. Пробиваться — Из самой Москвы? — Монахиня посмотрела
вперёд дело не менее гиблое — снег по колено, за номер на моей машине.
рвом хоть и хилая, но лесополоса, а дальше засне- — Из Чечни. Он ранен.
женное поле. Единственный выход — это оставить Матушка перекрестилась, зашептала молитовку.
машину и добираться в Москву на попутках. Но ведь Поглядев на вставшие намертво вереницы машин с
и попуток нет... обеих сторон, отошла, достала мобильник. Если ей
на вечернюю молитву, то тоже не успеть. Хорошо,
— Попробуй завести. На ходу хоть? — посовето- что хоть я ни перед кем не виноват...
вал парень в унтах. Вот так надо зимой собираться В конце пробки, убирая с дороги любопытных,
в дорогу, по-сибирски. А то вырядился в полуса- закрутились под вой сирены проблесковые маячки
пожки... знакомой гаишной машины. Позже всех, но всё рав-
но вовремя. Вызовут тягачи, кран, — что-нибудь
Черпая ими снег, залез в машину. Не без тревоги ведь сделают. Не удалось майору спокойно завер-
повернул ключ. Есть! Толку от этого никакого, но за- шить смену.
велась. И на табло горит красным контуром аккуму- Одного взгляда ему хватило и оценить обстанов-
лятор. Ясно, что это второстепенно, но со времён ку, и узнать меня. Капитана послал к фуре, мне уко-
учёбы в Суворовском училище предупреждали: в ар- ризненно прошептал:
мии всё красное несёт опасность. — Предупреждал же — осторожнее!
Я, что ль, хотел этого?
— Аккумулятор показывает разрядку, — открыв Гаишник не погребовал спуститься вниз, оку-
окно, прокричал парню. нуться вместе со всеми в мотор, вытолкнув плечом
мужичонку. Потом нарисовал для «сибиряка» в воз-
— Глуши. духе загогулину, для гарантии повторив её на снеж-
Вслед за «сибиряком» в мотор нырнул шустрень-
кий, подпрыгивающий из-за малого росточка мужи-
чок. Наверняка пахал колхозные поля. Сделайте
что-нибудь, мужики! Авось получится!!
Вернулись с уловом, показав всем разорванный
ремень генератора. Тут даже если выбраться на доро-
гу, аккумулятор в одиночку, при морозе, проработает
не более пятнадцати минут. Потом машина заглох-
нет и превратится в остывающий кусок железа и пла-
стика. Влетел! По всей системе координат!

Николай Иванов Женский пляж 71

ной схеме. Поднялся обратно, на ходу вытаскивая пехота? Господи, с какого же плеча досталась ей сол-
мобильник. датская шинель? Чью военную судьбу ненароком
примерила? Кого вновь и снова, себя не жалея, за-
— Алло, Вася? Трос есть? Дуй на Севский пере- щитит и спасёт?
крёсток, надо будет протянуть машину по полю.
Не кончаются на Руси былины...
Через два часа Вася на «петушке» набивал колею
по снежной целине, «сибиряк» вырубал окно в про- 3
секе, водители, черпая туфлями снег, спускались
толкать мою «реношку». Сверху крестила теперь уже Но и Донбасс порожняк не гонит! Если работать —
всех игуменья. А по белому полю, словно чёрные во- то нет никого впереди Стаханова. Песни петь — не-
ронята, утопая в снегу, шли от Крестовоздвиженско- подражаемы Соловьяненко, Богатиков, Кобзон.
го монастыря монашки с бутылями воды... Снимать кино — на форсаже Леонид Быков со своей
поющей эскадрильей. Встать жертвенно против вра-
Саур-Могила га, никого не выдать и быть сброшенными в шурф
шахты — всей «Молодой гвардией».
Песнь
1 А уж если иметь в своих степях высоту — то Саур-
Могилу под триста метров над уровнем ближайшего
Как же вольготно на войне зверью: охота в районе Азовского моря. Захочешь, а не придумаешь более
боевых действий категорически запрещена, людям выгодного места для корректировщиков огня. По-
разрешено убивать только людей. ищешь, а не найдёшь более погибельного места для
пехоты, хотя в данном случае «могила» переводится
И вот уже мелкими диверсионными группами всего лишь как «курган».
проникают в города белки. По обочинам дорог, не
обращая внимания на машины, вальяжными га- «Матушка» во множественном числе и полегла
ишниками расхаживают фазаны и куропатки. Ли- здесь в 1943-м, сбивая фашистов с нашпигованной
сы — о, эти огненнохвостатые плутовки, по-щучьи пулемётами господствующей высоты. Не могла не
лавируя среди мокрых от росы кустов-водорослей, сбить, потому что вёл штурмовые отряды в атаку в
уже не оглядываются испуганными новобранцами том числе будущий командующий Воздушно-
по сторонам. Ночи, отобранные у влюблённых ра- десантными войсками генерал армии Василий Мар-
ди комендантского часа, это звёздное, ракетно- гелов!
осветительное, трассерное, в сполохах пожаров,
оставшееся без присмотра время поделили меж со- Он со временем сделает пехоту крылатой, оденет
бой, как орла и решку на подброшенной монете, её в тельняшки и береты небесного цвета. Но тогда,
кабаны и волки. в Великую Отечественную, ей — пыльной, потной,
не имеющей сил не то что посмотреть в небо, а при-
Красота. поднять под пулями голову, отдали приказ: взять
Слава Украине! курган и стоять насмерть.
Войне слава!
Ранения, болезни, гибель людей на Донбассе — Она взяла и стала.
не в счёт. Пока нет охотников, всё лучшее — птицам Через двадцать лет после победы бойцов отлили в
и зверям! металле, чугуне и бетоне, установив на постаменты-
А уж потом, что останется, — пехоте! пилоны у самого подножия высоты. Масштабно,
зримо, и первые цветы экскурсантов — им.
2 Только вот скульпторы и архитекторы наверняка
не воевали и даже не служили в армии: оставили сол-
Её и расстреляли первую. датиков на голом склоне. Одних. Без поддержки.
На войне у солдата доля известная — идти в атаку А как снова война?
Если снова начнут стрелять?
или стоять насмерть на занятых рубежах. И ни одна
высота по любому уставу любой армии мира не счи- 4
тается взятой, если на неё не ступила нога пехотин-
ца. Громкие наименования гвардейских, всевозмож- И ведь начали. Как и фашисты — летом.
ных кантемировских, орденов и знамён таких-то — 2014 года.
да, весомо и значимо, кровью и потом добыто. Но Первая же выпущенная через 70 лет от рождества
шепчется, словно из былин и бабушкиных сказок,
ласкает слух главное их имя — «матушка-пехота». Победы в сторону Саур-Могилы пуля настигла сразу
Ангельская мягкость и умиротворение в слове, но двоих бойцов, убитых ещё в 1943 году, — старшего
погодите, погодите, ведь именуют матушкой ещё и техника лейтенанта Карпеева и гвардии рядового
саму Россию! Россия-Матушка — это матушка- Карелова. Их имена, расположенные рядом на ме-
мориальной доске, разворотила не трассирующая и
даже не разрывная пуля. Прилетела гостьей из буду-
щего придуманная уже после Великой Отечествен-

72 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

ной смерть со смещённым центром тяжести. Эдакая артиллеристы. Эти ребята не промах, они могут от-
вишенка на торте для врага: входя в человека эле- ветить прямой наводкой из «сорокапятки». И отве-
гантно, почти без кровушки, малым укусом, она не тили бы, да вовремя дали залп расположившиеся на
застревает в плоти, а с убойной силой продолжает смотровых площадках, скрежещущие в гневе трака-
кувыркаться внутри тела и мясорубкой молотить по- ми, как психопаты зубами, танки. Они и пробили
падающиеся внутренности. А уж как эффектно вы- брешь в третьем пилоне обороны, а в назидание дру-
ходит наружу — зияющим, словно от осколка мины, гим снесли бравому усатому командиру расчёта пол-
отверстием. И это несмотря на то, что весу в этой головы. Тот сам, конечно, оказался виноват — фор-
вращающейся пульке — всего три с половиной грам- сил в пилоточке. Думал, слишком далеко его окоп от
ма. Вишенка с торта тяжелее. начала боя, обойдётся.

Но убийцам памятников мало оказалось мемори- Не обошлось.
альных плит и просто имён. Им нужна была сама Но ещё более дурными хлопцами оказались лета-
Саур-Могила. Как символ сломленного Донбасса. ки. Их вообще никто на землю не звал, летали бы се-
Так фельдмаршалу Паулюсу требовался Мамаев кур- бе в небесах, поближе к защите ангелов. Но не найти
ган под Сталинградом в знак поверженности Крас- счастья в небе, если на родной земле враг. Вошли в
ной Армии. пике, приземлились в эпицентре боя. Толку от этого
отчаянного шага было мало, вообще пользы ника-
И тут вдруг оказалось, что скульпторы и архитек- кой не имелось, если учесть, что у лётчиков нет авто-
торы — эти гражданские шпаки, глупцы в военной матов, а с пистолетиком себя не защитить, не то что
стратегии, тем не менее интуитивно, надёжнее Гене- Родину.
рального штаба опоясали высоту четырьмя пилона- Значит, рукопашная!
ми как четырьмя рубежами обороны. Успели добежать до кромки аэродрома. И там, на
краю пилона, получили по полной. Больше всех по-
Первых под удар, никуда не деться, выставили лучили. Выместили на них, последних, украинские
пехотинцев. Основной шквал огня пришёлся на ко- полуфашисты всю свою злость за предыдущие за-
мандира, на лице которого потом насчитают более держки. Разнесли в клочья летунов — аж чугунные и
пятидесяти пробоин. Его подчинённые, не имея воз- бетонные брызги летели. Успей к атаке отставший
можности ответить нападавшим из своих бетонных боец-сварщик и подключись к стрельбе, вообще бы
автоматов, боясь растоптать бетонными сапогами от пилона ничего не осталось.
тюльпаны, высаженные у подножия, не тронулись Но и без этого вот она, вожделенная цель — стоя-
из разрушенного бетонного окопа. А вот ровные па- щий на вершине кургана девятиметровый воин-
радные ряды наступающих подпортил худенький освободитель. Как бельмо на глазу. Слава богу, по-
солдатик с постоянно съезжающей на глаза каской. следний из защитничков. Герои кончились. Где ты,
Ни дать ни взять ученик электросварщика с укра- заморыш-сварщик-трус? Не желаешь доказать свою
денным у мастера шлемом. Вояка... готовность защитить Революцию Достоинства от
поганого советского и москальского прошлого?
Пехоту изрешетили и без него, но едва убийцы Освободить от этого прошлого себя? Стреляй, раз не
перешагнули взятый редут, из знойного июльского хочет сдаваться, поднимать руки вверх эта девяти-
марева перед ними словно из земли вырос пилон с метровая бетонная чушка! Скомандовать «Пли!»?
танкистами. Богатыри, красавцы в шлемах и ком- Но пожалел солдатика-заморыша памятник, не
бинезонах! Несокрушимая силища, не выведи их дал взять грех на душу. Искромсанный осколками,
скульптор из боевых машин, не выстрой в шеренгу прошитый насквозь пулями, оставшийся в одиноче-
прямо под пулемётную очередь. Воистину: ну что стве и окружении, он вдруг со всей своей огромной
стоило спрятать гвардию за бронёй, глядишь, оста- высоты, вместе с тридцатиметровой стелой за спи-
лись бы живы. А так... так маленькие, словно лили- ной, повторяя Александра Матросова, рухнул на пу-
путики в сравнении с горой и памятниками камуф- лемёты врага сам.
ляжные человечки с полуфашистскими эмблемами О, с каким ужасом разбегались от падающей с не-
на украинских шевронах посчитали за честь и ухар- бес страшной кары лилипуты!
ство вновь вскинуть автоматы. И очередями, оче- И как долго дрожала и стонала от удара земля!
редями по своим дедам — грузинам, русским, бело- Но — всё!
русам, по таким же, как они сами, украинцам: тан-
ковые экипажи всегда считались интернациональ- 5
ными.
...Днепр не повернул свои воды вспять.
Слава Украине! Соловьи не лишились голоса.
Предателям слава! Солнце продолжило греть и светить.
Синхронность атаки уже привычно испортил за- Потому что не кончились, звучали выстрелы! Не-
морыш со смешной украденной каской: и к земле
гнулся, и за спины друзей прятался, стараясь не идти вероятно, но по наступающим каинам и иудам! Из-
в первой шеренге. Расстрелять бы как труса, да оста-
навливаться некогда: вслед за танкистами вышли
под украинские вишенки на торте «боги войны» —

Николай Иванов Женский пляж 73

под обломков рухнувшей стелы. Эти непонятные за- Кубарем покатились под уклон — туда, откуда
щитники за последний клочок кургана, за его вер- пришли.
шину, на которой водружают флаги победители, би-
лись как за Брестскую крепость. Аджимушкайские Неслись прочь безоглядно, не вспоминая ни свя-
каменоломни. Невский пятачок. Ржевский плац- тых, ни «Молитовники», которые им выдали вместе
дарм. До поры до времени их прикрывали своими с боеприпасами перед боем. Да и какие молитвы,
телами фронтовики, но всё равно, судя по плотности если их, как и церковь, поделили. Если своих свя-
обрушившегося на Саур-Могилу огня, живых не тых сами поменяли на заморских, а тем ли до чужой
должно было остаться здесь десять раз подряд. Небе- беды? Оставалось просто бежать и бежать прочь от
са устали ждать их души в свою синь, кто бы они ни возмездия, спасать свои шкуры. Самым надёжным
были — русский спецназ или местные шахтёры- вариантом было укрыться где-нибудь от огня, но
ополченцы. опять же, сами только что снесли, изувечили пило-
ны. Идиоты!
И вроде одинаковые книжки читали те, кто на-
ступал, и те, кто оборонялся. Однако важнее оказа- Потому неслись, бросая раненых и оружие. Об-
лось то, каких героев каждый себе выбирал. В цвету- гоняя друг друга, а в первую очередь недотёпу, поте-
щей, песенной, почитаемой, ныне несчастной Укра- рявшего наконец каску, но при этом оказавшегося с
ине этот выбор случился в день, когда на столе у пре- самым тяжёлым подсумком для боеприпасов. Не
зидента сошлись представления на звания Героя стрелял? Ни одной пули не выпустил при атаке? Ни
Украины командиру «Молодой гвардии» Ивану Тур- одной гранаты не бросил во врага? Неужели ещё
кеничу и Степану Бандере. остались на Украине такие? Может, ещё не всё по-
теряно?
Кто не скачет, тот москаль!
Москаляку — на гиляку! Не стрелявшим — слава!
...Первым погибшим мирным жителем на Дон- Останься в живых, пацан.
бассе стала смотрительница музея «Молодой гвар-
дии» из Краснодона. 6

А на Саур-Могиле огонь с каждым мгновением ...Кто сказал, что вольготно на войне зверю и птице?
угасал: автоматы бесполезно пытались глотнуть пат- Первые снаряды, выпущенные по Донецку, разру-
ронов полной грудью. Но как пустыня неумолимо и шили в краеведческом музее именно зал «Животный
безвозвратно впитывает воду, так бой пожирает бое- и растительный мир Донбасса».
припасы.
Погиб и «Медведь».
И когда стал неминуем последний рывок банде- На могиле гвардии старшины наконец напишут
ровцев, их близкое торжество, пляска на вершине с его имя: «Гришин Олег Григорьевич. «Медведь».
портретом лысоватого, но так отчётливо похожего 03.02.1966 — 28.07.2014». Отстоявших Саур-Могилу
на чубатого Гитлера Героя Украины Степана Банде- и оставшихся на ней под крестами и могильными
ры, командир ополченцев с позывным «Медведь», холмиками окажется семеро. Семеро смелых.
имевший за бои в Афганистане ордена Красного «Грек» — Хиргий Руслан Геннадиевич. «Урал» —
Знамени и Красной Звезды, истекающий красной Блажко Иван Васильевич. «Таксист» — Картуз Сер-
кровью на войне, пока не имеющей точного назва- гей Николаевич... А вот «Реве», «Бумеру» и «Сёме»
ния, вызвал на себя огонь «градов». повезло, выжили. Нельзя, чтобы погибали все. Ни-
как нельзя: Донбассу ещё сражаться и сражаться.

Мы под Колпином скопом стоим, 7
Артиллерия бьёт по своим.
Это наша разведка, наверно, Сегодня над Саур-Могилой синее небо. Высочен-
Ориентир указала неверно. ное! Нигде не увидишь такого мирного неба, как на
войне.
Недолёт. Перелёт. Недолёт.
По своим артиллерия бьёт... Музейные работники чистят на смотровой пло-
щадке фронтовую технику. Времён Великой Отече-
Поэтические строки и солдатские судьбы из да- ственной. На одном из танков при украинской вла-
лёкой Великой Отечественной. Здесь же ориентир сти почему-то замазали краской бортовой номер
был указан верно. «014». Но краска выгорает, и номер боевой машины,
её имя собственное, проступает всё отчётливее.
После паузы, заминки, взятой артиллеристами на
осознание приказа стрелять по своим, в обозначен- Саур-Могила в руинах, но у остатков пилонов
ный квадрат с диким воем безостановочно помча- вновь высаживаются тюльпаны. Рваные ржавые ра-
лись на огненных хвостах метровые снаряды. ны на лицах солдат пугают, не вяжутся с нежностью
цветов, но почему-то хочется оставить здесь всё как
И полетели ошмётки от тех, кто наступал и уже есть. Без лакировки. Чтобы было грубо и страшно.
уверовал в победу. Правда нынешней необъявленной войны на Дон-

74 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

бассе — это в том числе и простреленный сапог с об- — Ничего, ничего, не последний день, — пони-
рубком ноги чуть ниже колена — единственное, что мая, что мы хотим большего, чем просто соучастия
осталось от центрального монумента. Хотя нет, из- во вздохах, успокоила она. Но заброшенную нами
под рухнувшей стелы виден сжатый бронзовый ку- наживку не спешила вытаскивать. — Придите снача-
лак солдата. ла в себя после дороги, а там видно будет.

На Кузбассе написано, а словно про Донбасс: Послушались. Два дня отмечали отпуск, не спус-
каясь даже в столовую. Благо, в компании всегда
По шпалам, найдётся тот, кто пьёт меньше всех. У нас реанима-
Как по нотам, тором стал Олег. Пиво холодное, огурчики с базара
Идёт шахтёрская пехота. по утрам, свежая рыбка к обеду — тут он не подво-
дил, ставил нас на ноги в момент. Ответственней-
...Звук от удара в колокол из построенной на кур- ший товарищ.
гане часовенки стоит в небе долго-долго. Больше
минуты. Верный признак того, что отлит умелым — Гуляете, молодые люди? — когда с завистью,
мастером. Такие колокола и для набата, и для благо- когда с осуждением не забывали останавливать нас
веста. близлежащие «лыжники», если мы проявляли эмо-
ции слишком ретиво.
8
— Приходим в себя, — вытягивались мы перед
А в рваной ране под правой скулой лейтенанта- старшими офицерами, но тут же спешили на очеред-
пехотинца воробьишки третий год вьют гнездо для ной тост из очередной банки, заочно посылая блюс-
потомства... тителей нашей нравственности на все тридцать три
буквы, включая «ы» и твёрдый знак.
Женский пляж
Мы могли себе это позволить, потому что оказа-
Мы появились на берегу Чёрного моря старшими лись первыми офицерами, приехавшими в отпуск из
лейтенантами — три «афганца», три холостяка, по- Афганистана. Он ещё только-только начинался, и
знакомившиеся в поезде. Эх, гульнём! мы пока не были ни героями, ни несчастными: нас
окружал лишь ореол таинственности и загадочно-
— Слава богу, мужской топот перед увольнением сти. Как же, вернулись из неведомой, страшной из-
услышала, — сияла дежурная, когда мы, не дожида- далека страны, где стреляют и, говорят, даже убива-
ясь лифта, скатывались вниз по лестнице. Наверное, ют. К тому же никто из нас пока не заикался ни про
она знавала другие времена, потому что улыбаться какие льготы, никто ничего не требовал и ни на что
нам начала, едва мы переступили порог санатория в не жаловался. А значит, были мы для чиновничьего
первый раз. люда и окружающих если и не желанными, то, во
всяком случае, необременительными.
— А зачем увольняться, раз появились мы? —
почуяв в ней родственную душу, напрямую спроси- Единственные, кто подсуетился по собственной
ли мы. инициативе, — это медики. Взяли и отсекли от шта-
бов и управлений, а значит, высшего начальствующе-
— Кончается моя холостяцкая жизнь, ребятки. го состава, часть путёвок в санатории и рассыпали
Муж объявился, зовёт к себе в Киев. веером перед «афганцами»: вам необходимо, берите.

Про мужа нам не понравилось, и мы потопали к Не отказались. Жизнь вдруг увиделась нам в Аф-
себе в номер. Однако через несколько часов, отме- ганистане хрупкой чашей в чьих-то неуверенных ру-
тив прибытие, жаловались ей сами: ках. А тут нам, пропахшим порохом, потом, консер-
вами, гарью, толом, ружейной смазкой, соляркой;
— Скучновато у вас, тёть Нина. нам, пережившим на первых порах после ввода
— Так ведь одни «лыжники», — горестно прово- войск поносы, язвы, вшей; нам, бредившим женщи-
жала она взглядами шаркающий тапочками по кори- нами, вдруг ни с того ни с сего! летом! на Чёрное мо-
дору генералитет. — Какое им веселье, не рассыпать- ре! при «медвежьем» отпуске в сорок пять суток! бес-
ся бы. платная путёвка.
— А вы подскажите, где не скучно.
— Э-э, сами найдёте. Для этого ума не надо, бы- По уже густо загоревшим лицам и спокойствию к
ли бы глаза да желание. Ещё потом и меня пригла- чинам, начавшим кишеть уже в вагоне южного поез-
сите. да, мы, «афганцы», сразу вычислили друг друга и
Лукавила тётя Нина: уж ей-то, до сих пор симпа- стали плечом к плечу у ресторанной стойки. А потом
тичной и общительной, да ещё проработавшей в са- и перед тётей Ниной. Трое. По первым афганским
натории полтора десятка лет, не знать каждый ку- временам — целый ограниченный контингент.
стик и каждую девицу, согласную скоротать под ним
вечерок с отпускником! Вот за это и пили — за своё возвращение, за остав-
шихся за Гиндукушем друзей. Впрочем, это пили не
мы — гуляли наши бесшабашность и молодость. На-
зад мы ещё не оглядывались, но и совершенно не бо-
ялись того, что ждёт впереди. Ха-а-рошее время.

Николай Иванов Женский пляж 75

— Ребятки, можно к вам? — постучались однаж- пито нами было значительно больше, то и тётя Нина
ды к нам в дверь. показалась нам не только единомышленницей и
другом, но и женщиной, с которой недурно оказать-
— О, тётя Нина! — Реаниматор отреагировал ся рядом и провести вечерок. Не сомневаюсь, по-
первым и обнял дежурную прямо на пороге. добное же блуждало в головах Реаниматора и Де-
сантника, потому что, когда отворилась дверь, мы
— Ох, ребятки, сдаётся мне, что пора бы оста- замерли с открытыми ртами.
новиться. — Она кивнула на стол с трёхдневным
бардаком. Тётя Нина вышла к нам в одной тельняшке. Не
знаю, вскрыла ли она комплект реаниматорской
— Господа офицеры. — Виктор, как самый разу- «недельки», потому что тельняшка опускалась почти
хабистый, потому что десантник, расплескивая из до колен, но лифчика, по крайней мере, не было:
банки красные брызги «Изабеллы», наполнил четы- грудки свободно колыхались под материей, застав-
ре стакана. — Господа офицеры, перед нами наш ляя волноваться бело-голубые полосы и нас. Надев
друг и прекрасная дама, чьё слово для нас отныне за- очки, тётя Нина замерла перед нами в позе манекен-
кон. Тётя Нина, последний бокал — за вас. Осталь- щицы, картинно подняв руку и отставив ножку.
ное — в раковину. Заремба, — приказал он мне.
В нее — аккуратную, сильную, загорелую, и впи-
Я взял банку, вылил вино в умывальник, и мы лись мы жадными, протрезвевшими взглядами.
гордо встали перед дежурной. Кошмар: почти неделю ходим с дежурной запани-
брата, а она вон какая...
— Нет, на колени, — поддержала тон нежданная
гостья и подняла нос кверху. — Эники-беники ели вареники, — ни с того ни с
сего ляпнул Виктор. Наверное, чтобы просто прийти
Мы рухнули на коврик, отставили локти под девя- в себя.
носто градусов — взяли уголок, поместили стаканы на
тыльной стороне ладоней и, сдерживая дрожь, понес- — Я ещё могу нравиться? — кокетливо тряхнула
ли их к губам. С облегчением впились в стекло, запро- прической гостья и на две полоски вздернула вверх
кинули головы. Опустошенные стаканы одновремен- тельняшку.
но подбросили, переворачивая, вверх, под тревожное
«ой» дежурной поймали и поставили у её ног. О-о, что за издевательство над мужиками, отси-
девшими по году в Афганистане! Десантник зыркнул
— Тётя Нина, для вас, для вас... — Виктор искал вокруг испепеляющим взглядом, но мы с Реанима-
возможность выразить ещё большую симпатию, но тором прикинулись бестолковыми и не дернулись с
на глаза ничего не попадалось, а на ум ничего не места, голодным нюхом чувствуя: тётя Нина сама
приходило, и тогда он рывком снял с себя тельняш- никого конкретно не выделила, а значит, шансы у
ку. — Тётя Нина, вот они, пехота с солярой, мабута всех одинаковые.
несчастная, просили её у меня — не дал. Вам — дарю.
— Тётя Нина, мы даём вам четыре часа, — «от-
— Ой. крыл» запасной парашют Виктор. — Ровно через че-
— Тётя Нина, — остановил её радость Реанима- тыре часа вы вместе с двумя своими подругами вхо-
тор, выпростав руку. — Секунду. дите в ресторан у причала.
Он ногой распахнул дверцу шкафа, подтащил к
себе сумку. Звонко вжикнул замком, покопался ...Хорошо шиковать, когда есть деньги.
внутри и извлёк хрустящий пакет с набором женских В кои-то веки, и то благодаря двойному афган-
трусиков «неделька». скому окладу, заимели лишние сотенные даже мы,
— Тётя Нина. — К этому времени я уже выдвинул старшие лейтенанты.
тумбочку и держал на вытянутых руках шикарней- — Господа офицеры. — Виктор, оглядев нас, взял
шие по тем временам солнцезащитные очки с меню. — Сегодня на вечер я предлагаю правило пра-
дужками-выкрутасами. вой руки.
Наша дама по-детски шмыгнула миниатюрным Ни я, ни Реаниматор понятия не имели, что это
носиком, захлопала ресницами, стараясь остановить такое. В памяти всплыло что-то из физики, какое-то
слёзы. Да что она — мы сами готовы были зарыдать «правило буравчика», но тем не менее дружно кив-
от умиления собой. От сознания, что вот так, спон- нули, — конечно, только правило правой руки. При-
танно и запросто, обрушили на человека удоволь- дя в ресторан несколько минут назад, мы мгновенно
ствие. Воистину дарить приятнее, чем принимать поняли, как грубо и по-мальчишески прокололись.
подарки самому. Вокруг вращалось столько всего и всякого на любой
— Мальчики, — прошептала растроганная го- цвет и вкус, что пересыхало в горле. А тут приведут
стья, притянула нас к себе, принялась целовать. За- пятидесятилетних, неизвестно кого...
тем в глазах её взбрыкнулись и замерли, как перед — Да-а, — с сожалением протянул Реаниматор, и
стартом, бесенята: — Не заходить, — шмыгнула она в мы с Десантником согласно вздохнули в ответ.
ванную. Но мы помнили, что на наших плечах погоны,
Гордые друг другом, мы переглянулись и устави- мы искренне гордились ими и, стиснув зубы, стара-
лись на закрывшуюся дверь. ясь не стрелять глазами по сторонам, ждали своей
Как водится, всякая женщина прекрасна, надо
лишь чуть выпить, дабы понять это. А поскольку вы-

76 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

участи. Если тётя Нина вдруг приведёт чертей с рога- — Нас тоже, — подхватился Реаниматор. — Заказ
ми, мы рассыплемся перед ними, как перед первыми сделает этот молодой человек, — указал он на Викто-
красавицами всего Черноморского побережья. Из ра подошедшему официанту.
принципа.
— Он у нас сегодня правшой работает, — поддак-
Но тётя Нина — о, что за прелесть наша тётя Ни- нул я.
на! — утёрла нам нос как слепым котятам. Она по-
явилась в сопровождении двух ослепительных бело- Десантник на этот раз слишком долго соображал,
курых девиц. По крайней мере, нам так показалось накололи мы его или всё идёт своим чередом. А мы
после представлений о чертях с рогами. В первый мо- тем временем втиснулись в толчею танцующих.
мент мы даже не сообразили, что кому-то из нас до-
станется сама тётя Нина. Где там десантная резвость? — А я думала, что у вас верховодит Виктор, —
улыбнулась тётя Нина. — Молодцы.
— Здесь, мы здесь, прошу, — выпорхнул из-за
столика Десантник и указал на места, где около при- — Пусть крутится. — Я приблизился к ней, благо,
боров лежали купленные нами розы. это было естественно в такой тесноте. Дотронулся до
талии: — Сегодняшний вечер — для тебя, Нина.
Тётя Нина победно скосила глаза на подруг: ну,
что я вам обещала? И села между мной и Десант- Я сломал и выбросил разницу в возрасте. Я ре-
ником. шил: вознесу свой крест на такую высоту, где он за-
сияет и ослепит остальных. Улыбайся, Ниночка, у
— Представляю старших лейтенантов, — взяв тебя при улыбке открываются сразу все зубы — пото-
роль тамады, начал знакомить нас неприлично ра- му ты ослепительна. У тебя стройная фигура и, я чув-
достный Виктор. — Олег, — указал он на Реанима- ствую, очень подвижное тело. Ноги, конечно, не та-
тора. — Первоклассный, между прочим, сапёр. А это кие, как у подруг, но красивые ноги интересны толь-
Алексей Заремба, наша разведка на южных рубежах ко издали, вблизи они роли не играют. Танцуем!
Отечества. И я, Виктор, — Воздушно-десантные
войска, которые вообще не нуждаются ни в каких К нам пробились Олег и Лена — тоже довольные
представлениях. и улыбающиеся.

— Оля, Лена, — представила подруг тётя Нина. — А тётя Нина ничего, — то ли чтобы поддер-
Вот тут-то Десантник, усаживая по другую сторо- жать меня, то ли извиниться за грабёж под самым
ну от себя Олю и тем самым оставляя мне тётю Нину, носом, а скорее всего, вполне искренне прошептал
и повторил: мне Реаниматор.
— Господа-товарищи, сегодня на вечер я предла-
гаю правило правой руки. «Ну, так давай поменяемся», — про себя подумал
— А как это? — наклонилась к нему Оля. я. Но вслух сказал обратное:
Их волосы переплелись, и лично для меня стало
окончательно ясно: с Олей я в полном пролёте. — Ниночка — прелесть.
С тайной надеждой переметнул взгляд на другой Олег удивленно поднял брови: быстрый ты. Му-
край стола, но и там Реаниматор помогал Лене ве- зыканты тем временем перешли на медленный та-
шать на спинку кресла сумочку. Значит, крест не- нец, и я распахнул объятия, принимая Нину. Она
удачника все же пал на мои плечи. Эх, тётя Нина, тё- прильнула сразу всем телом, и я ощутил ее грудь, жи-
тя Нина. Уж лучше бы ты привела с собой себе по- вот, ноги.
добных, чтобы не сияли медными котелками рожи — Олег сказал, что ты красивая, — прошептал я,
сотоварищей. отыскав губами спрятавшееся в завитках ушко.
— Все элементарно, Оленька, — гусарил Десант- — А что скажешь ты? — Нина приподняла голо-
ник. Конечно, при таких ножках рядом со своими и ву с моего плеча.
я бы гарцевал как буланой. — Правило правой ру- — Ни-че-го, — протянул я.
ки — это когда накрываешь ладонью цены и берёшь — По-че-му? — передразнила она.
то, что нравится. А левой — наоборот, поскромнее, — Не хочу, чтобы ты загордилась от своего вели-
согласно ценам. чия и задрала нос кверху.
— Прелесть, — захлопала в ладоши Лена. — Я то- Нина испытующе глянула на меня и, поверив,
же за правую руку. что я не шучу, счастливо улыбнулась. Снова приль-
Мне же предстояло выбирать, как себя вести. нула к груди.
Или постоянно напоминать всем, а особенно дежур- — Эй, не усните, — раздался совсем рядом голос
ной, кто здесь самый несчастный и по чьей милости, Реаниматора. — Виктор зовёт.
или наоборот — вывернуться, но доказать обратное. — Вот так, Ниночка, и разрушают счастье: кто-
У сцены загремели ударники, и прежде чем мои то куда-то зовёт, зачем-то надо идти, — вздохнул я.
компаньоны дёрнулись, я встал и взял тётю Нину за — А давай не пойдём, — сощурила она глазки.
руку: — Мы не пойдём, — эхом сообщил я кружащей
— Мы танцуем. Позовёте нас, когда накроете вокруг нас парочке.
столик. И тут я поймал взгляд Лены. Могу поклясться,
что в нём промелькнула зависть. Она прекрасно зна-
ла, что посимпатичнее, а главное, помоложе подру-
ги, и где-то в глубине души, видимо, приготовилась
оказаться в центре внимания. Но оказалось, что того

Николай Иванов Женский пляж 77

шика, той безоглядной влюбленности, которые с как хорошо, что рядом ты, такой сильный и внима-
первой минуты перепали Нине, недостаёт как раз ей тельный...
самой.
— Пойдём туда, где никого нет, — предложил
Хотя начало вечера, ясно дело — это ерунда. Ва- я. — Если, конечно, можно отыскать здесь такое ме-
жен финал. Тем более, Лена и в самом деле лучше и стечко.
красивее всех, как ни крути, ни отворачивайся и ни
закрывай глаза. Даже Десантник здесь прогадал. Ме- Кажется, мы туда и шли: Нина лишь прижалась
няю и я Нину и Олю на одну Лену. плотнее и чуть ускорила шаг. Народу попадалось всё
меньше, и я оглянулся на город, во все фонари гля-
— Ладно, пойдемте, а то ещё перцу подсыпят в девший нам вслед.
бокалы, — словно почувствовала моё состояние Ни-
на и первой направилась к столику. — Боишься? — подзадорила Нина. Сняла туфли,
пошла по пенной кромке тяжело ворочающегося во
Не дай бог кому-то ещё попадать в положение, в сне моря.
котором оказался в тот вечер я. Просто приказать се-
бе вести так, а не иначе, — это ещё не всё. Далеко не «Афганцу» бояться в собственной стране? Оби-
всё. Я шарахался в своём настроении то к умилению жаешь, начальник.
от своей дамы, то просто ненавидел её за подляну,
которую она устроила. — Единственное, чего я могу бояться — это хо-
лода. А мы, кажется, идём на юго-восток.
Перепадало в репликах, жестах и ребятам. Да, ви-
димо, столь откровенно, что они несколько раз бро- — Мы идём на женский пляж.
сали на меня тревожные и умоляющие взгляды: «Не Всё-таки это камень оказался виноват в том, что
губи вечер, потом разберёмся». я споткнулся, а не сообщение Нины. Она вернулась
ко мне, вытряхивающему песок из туфли, дожда-
Зачем, зачем Нина привела таких красивых дев- лась, когда обниму её: женщина в объятиях сразу
чат! А Лена просто прелесть — упругая, ядрёная, становится беззащитнее, и Нина тоже поникла, ути-
кровь с молоком. И совсем уж тоскливо стало, когда, хомирилась.
рассчитавшись, — сдачи не надо! — мы оказались на — Ты сказал, что сегодня мой вечер, а я хочу ис-
улице. Ключ от номера мы не сдавали, и Реаниматор купаться. С тобой. И выпить шампанского на берегу.
поднял его за металлическую болванку: Мне кажется, что подобного со мной уже никогда в
жизни больше не произойдёт, и поэтому... — Она за-
— Кто придёт первым? молчала, не договорив.
Дамы переглянулись: это, конечно, зависело от — А... женщин там много? — поторопился я пе-
них. И тут Нина вновь качнула маятник моего на- ревести разговор: ко всему сегодняшнему мне ещё
строения в свою пользу: не хватало слёз, исповедей и истерик.
— Разбирайтесь вы, — откровенно забрала она — Я одна. А что, тебе мало?
меня на ночь. — Тебя достаточно, — слукавил немного я. —
На этот раз чувство некоторой зависти мелькнуло Идём.
уже на лицах Десантника и Реаниматора: их подруги — Считай, что уже пришли.
как-то неопределённо пожали плечами. Узкая полоска песка и гальки между морем и об-
— Наше шампанское с нами? — проверила рывом — это и есть женский пляж? Разговоров о нём
сумочку Нина и взяла меня под руку. — Всем до слышал столько, что невольно ожидал увидеть что-
встречи. то необычное. А тут из экзотики — лишь лунная до-
рожка на умиротворенном море.
...Нет летом ночей на Чёрном море. Улицы, пля- — Обними меня.
жи, скверики курортных городов не ведают покоя Я охотно повиновался.
даже под звёздами. Такое впечатление, будто добрая — Тебе сегодня было немножко неудобно со
половина отдыхающих прилетела с Дальнего Восто- мной, — вдруг проговорила Нина то, о чём я думал
ка и не желает признавать разницу во времени. Это весь вечер. И тут же прикрыла мне ладошкой рот,
впечатление подкреплялось и тем, что не существо- когда я, естественно, попытался возмутиться. —
вало разницы и в возрасте среди гуляющих: свети- Я же всё видела и чувствовала, не маленькая. Но, тем
лись не только белые рубашки и блузки молодых, но не менее, ты всё равно подарил мне прекрасный ве-
и седые головы стариков. А ночь тиха, а звёзды чер. Спасибо тебе. Я, конечно, могла прийти с таки-
крупны, а прибой ленив. И хороши все женщины ми подругами, на чьем фоне выглядела бы десяти-
вокруг, а лучше всех — та, которая идёт рядом, к ко- классницей, но... пожалела вас. А вот себе не смогла
торой можно прикоснуться — ничего-ничего, это я отказать. Не смогла, прости. Я очень хотела побыть в
просто так — и которая в ответ улыбнётся, подныр- компании.
нет под руку. И окажется, что именно от этой жен- — Перестань, Нина. Мне искренне, в самом де-
ской доверчивости мужики балдеют больше всего. ле, хорошо с тобой.
Да ещё когда рядом нет конкурентных ног. Когда в — Правда? Ты знаешь, а я чувствовала порой это.
меру выпито, когда не только ты говоришь милые А через два дня я уеду, и ты, в отличие от своих дру-
глупости, а тебе самому постоянно напоминают: зей, станешь свободным. А хочешь, — перебила она

78 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

мою очередную попытку возразить, — хочешь, ещё та оказалось в театр». — «И что, вы оба отдаёте
что-то скажу? мне?» — «Нет, один вам, а второй — мне». Первое
время бегала, как дурочка, думала: может, найду
— Скажи. судьбу. Потом надоело, стала выбирать уже театры, а
— Твои дружки, в отличие от тебя, сегодня будут потом уже спектакли, а там — места... Поняла: зво-
ночевать в санатории, в своих постелях. нят почему-то только те, у кого всё есть — и семья, и
— Да-а? — Я посмотрел на лукаво и хитро улыб- дети, и машина, и дача, и карьера. А вот хочется им
нувшуюся Нину, ещё не зная, как реагировать на но- ещё чего-то сверх этого, чтоб захлебываться... Про-
вость. тивно. Потом стал садиться голос, и я с удовольстви-
— Да. Обе они живут с родителями и дочками. ем перешла к вам.
Вот так им, — не злобно, но всё равно мстительно за-
кончила она. Пограничники ушли уже далеко, и мы вылезли из
В душе шевельнулась обида за ребят, так ловко укрытия.
подставленных, но потом вспомнилось, как они рас-
хватывали эти ноги, растущие прямо из шеи. Навер- — Мы так и не выпили.
ное, Нина это тоже предвидела, выбирая подруг без — Без проблем, — расшатал пробку, она с хлоп-
отдельных квартир. Ох, женщины. ком выстрелила в темноту, и Нина со смехом подста-
— Ладно, давай закончим эти разговоры и лучше вила ладони под выпирающую из горлышка пену.
просто выпьем. — А теперь я хочу искупаться, — капризно-
— Давай. повелительно сказала она, выпив две ладошки ви-
Однако открыть бутылку не успели: послыша- на. — Только у меня с собой, естественно, купальни-
лись голоса, и мы присели за кустами у обрыва. Вот ка нет. Но пляж женский, поэтому ты или чуть отой-
тебе и безлюдное место. Нет, ночам на юге реши- ди, или отвернись.
тельно нельзя доверять. Конечно, лучше отступить на несколько шагов,
На фоне блестящего чернотой моря стали про- потому что глаза привыкли к ночи и темнота густит-
рисовываться фигуры, и я с удовлетворением раз- ся, пряча очертания берегов, только вдали.
личил фуражки на головах — свои, офицеры. Они Нина расстегнула блузку, небрежно бросила её
возбужденно говорили все разом и прямо напротив на камни. Ярко, до рези в глазах забелел лифчик, но
нас вдруг остановились, словно лунная дорожка звонко щелкнула застежка, и он, взмахнув в воздухе
проходила только по этому месту. Блеснуло стекло, крыльями, тоже опустился на землю. Нина стояла
бульканье из горлышка перебило ленивый шелест ко мне спиной и, когда выступила из опавшей у её
волны. ног юбки, я не сразу понял, что вместе с ней она
— За море, которое мы охраняем, — подняв ста- сняла и трусики. Дыхание перехватило, но, уловив
каны, офицеры прямо в форме пошли в воду. Зайдя в моё движение к ней, Нина стремительно пошла к
нее по пояс, выпили, забросили бутылку в лунный морю, врезалась в его спокойную гладь и блаженно
блеск и морем, вдоль берега, пошли дальше. взвизгнула.
— Сегодня же День пограничника, — вспомнил — Иди сюда, это же очарование.
я дату. Представив себя в холодной воде, я передёрнул-
— И всё-таки в офицерах есть что-то такое, — за- ся. Но под ногами, словно подстреленный, белел
думчиво щёлкнула пальцами Нина, и я мысленно подвернутыми крыльями лифчик, в лунной дорожке
поблагодарил пограничников за их выходку, неволь- блаженствовала обнажённая женщина, и я дрожа-
но поднявшую и меня в глазах дамы. — Вернее, оста- щими пальцами расстегнул рубашку.
лось от старых, известных нам лишь по книгам вре- Вода обожгла, впилась в тело миллионами игл.
мён. Если откровенно, я и в наш санаторий пришла Впору было выскочить обратно на берег, но под-
из желания ну... как бы тебе объяснить, быть побли- плывшая Нина взмахнула руками, намереваясь
же, что ли, именно к вам, военным. обдать меня брызгами. Открылись взметнувшиеся
— А до этого где работала? вместе с руками белые грудки, и, чтобы быстрее пре-
— В музее. Водила экскурсии. рвать ужас холода, я бросился к ним. Не достал, ла-
— Наверное, мужчины рассматривали не экспо- дони лишь скользнули по телу. Но всё равно, с голо-
наты, а тебя. По крайней мере, я бы поступал имен- вой уходя под воду, успел коснуться мягкого живота
но так. и бедра. При таких условиях я готов был окунаться и
— Было дело, — согласилась Нина с дальней, в ледяную прорубь.
пришедшей издалека улыбкой. — Редкий вечер об- Торопливо вынырнул, стремясь овладеть вроде
ходился без звонков. «Алло, вы меня не помните? Я бы мне причитающимся. Но Нина, оттолкнувшись,
был у вас на экскурсии, в белой рубашке». А у меня поплыла в черноту моря. Нескольких гребков хвати-
экскурсанты все на одно лицо и на одну рубашку, за- ло, чтобы догнать её, закружиться вокруг, с наслаж-
поминаются только те, кто задаёт много вопросов. дением отмечая каждое касание к женскому телу.
«Алло, — продолжала Нина голосом очередного воз- — Попробуй просто полежать и посмотреть в не-
дыхателя, — вы знаете, тут у меня случайно два биле- бо, — предложила она и повернулась на спину.
Сквозь темную воду просматривались белые, неза-

Николай Иванов Женский пляж 79

горевшие полосы на теле, но, чтобы не терзать себя, А я уже знал. Я глотнул той влаги, которая пья-
я перевернулся следом за ней. И, странное дело, на нит и дурманит. Я знал, куда и к чему можно вер-
миг успокоился: как гармоничны вдруг оказываются нуться. Я уже не хотел терять даже память о том ве-
красота женщины и природы! Насколько они едины чере с Ниной — о, какое блаженство отыскивать и
и родственны! Какой идиот придумал, что женщина согревать дрожащую женщину в наспех наброшен-
сотворена из ребра Адама? ных одеждах!

И при этом всё равно — какие могут быть звёзды, И я стал осторожен, как лис, и беспощаден, как
какое небо, если рядом, лишь протяни руку, лежит, барс, к тем, кто мог бы и хотел убить меня. И мой ор-
колышется женщина. На природу ещё можно за- ден Красной Звезды — именно за выживание, а не за
крыть глаза, на женщину — нет таких сил. Хотя особую храбрость в той войне.
какой-то поэт и говорил: кто хочет всё и сразу, тот
беден тем, что не умеет ждать... И я выжил.
Но вдруг оказалось, что в душе поселилась не
Нина снова почувствовала мое движение к ней и только тайная радость от этого. Запихиваясь в
снова мудро остановила тихим голосом: военно-транспортный самолет, вывозивший нашу
замену в Союз, глядя в иллюминатор на провожав-
— Я очень люблю воду. Холодную даже больше, в ших и не находя среди них никого, кто бы пришёл
ней словно заново рождаешься. проводить меня, я ощутил и дикое паскудство к са-
мому себе. И признался наконец в давно понятом:
— Тогда будешь греть меня. всё-таки я предавал тех лейтенантов и капитанов,
— Ну вот, дожила — уже грей мужчин. А тонуть, которые в бою думали о бое, а не о собственной шку-
случайно, не собираешься? ре. И потому правильно сделали, что не пришли к
— Только в твоих объятиях. самолёту. На войне трудно что-то скрыть, ещё слож-
Пошутил и тут же пожалел о сказанном: как гру- нее притвориться. И если меня сберегли для этой
бо звучит сейчас всё, что неестественно. Единствен- жизни лунная дорожка на женском пляже и Нина, то
ное, что может быть честным сейчас, — это плыть именно они же и заставили презирать себя.
назад, к берегу. Женщина всё же сделана из мужско- — Возвращайся, — шептала как заклинание Ни-
го ребра — не можем мы без них. на в тот вечер у себя в квартире. — Возвращайся и
— Плывём назад? найди меня.
Пропустив Нину чуть вперёд — джентльмен, чёрт — Теперь вернусь, — уверенно отвечал я, тогда
побери, даже в воде, поплыл следом, стараясь не ещё не зная, что потом, всякий раз вспоминая аф-
всплескивать и высмотреть у Нины хоть что-то в во- ганскую войну, буду ненавидеть себя. Хотя ни в чем
де. Нащупав дно, оба остановились. Воздух был на- не виноват.
много холоднее воды, но Нина скорее всего замерла Я вернулся, но к Нине не поехал. И от путёвок в
потому, что выбирала, как ей поступить дальше. тот санаторий каждый раз категорически отказы-
Беря на себя инициативу — а попросту не имея вался.
больше сил сдерживаться, плюнул на поэта с его со- Но невозможно обмануть судьбу и скрыться от
ветами ждать, медленно подошёл сзади, обнял. На- прошлого.
щупал мягкие бугорки, сжал их. Поцеловал через Однажды на призывном пункте в Пятигорске я
мокрые волосы шею. Потом легко поднял дежурную нос к носу столкнулся с Реаниматором. Как и я, он
на руки и понёс на берег. Вода, стекая с Нины, по- приехал за молодыми солдатами, и хотя на его груди
степенно открывала её всю, и небольшое озерко висели две колодочки ордена Красной Звезды, на за-
осталось лишь между животом и ногами, скрыв в тёртых погонах замызганного кителя вместо третьей
своей малой глубине чёрный треугольничек... звездочки виднелись дыры.
— Разжалован в доблестные лейтенанты, — по-
Потом, в Афганистане, это снилось и представ- яснил Олег, поняв моё недоумение. — Не вовремя
лялось мне тысячу раз: я несу Нину и озерко. И что- выпил.
то надломилось во мне. Боясь признаться самому се- Он и к тому часу уже был хорош, но когда сооб-
бе, вдруг заметил: после отпуска я перестал воевать щил, что Витька Десантник сгорел в бронетранспор-
за южные рубежи нашей Родины. Нет, я никого не тёре, подорвавшись на фугасе, мы все равно залезли
предал и никого не подставил под пули вместо себя, в какое-то кафе на горушке. Я суетился, заказывал
здесь офицерская честь и совесть были чисты. Я про- столик, невольно оттягивая момент воспоминаний,
сто стал бороться только за себя, за свое возвраще- а Олег — пьяный, разжалованный, неухоженный, —
ние. «За свою дублёнку», — как шутили по этому по- сидел гордо и... честно. А после третьего тоста, про-
воду в Афгане. изнесённого за Десантника, вдруг что-то вспомнил:
— Погоди, но я, кажется, должен куда-то идти.
А вот вокруг служили друзья-лейтенанты, в каж- — Куда? — Я помнил его обязательность, но сей-
дом бою лезущие в первую шеренгу и готовые погиб- час и она была словно в пику моему состоянию. Да и
нуть, особо не огорчившись. И я сравнивал их с теми куда ему в таком безобразном виде! — Сиди уж.
пограничниками, которые ради престижа службы
пошли в море. Да-да, основная масса воевавших да-
же не ведала, что могла потерять вместе с жизнью.

80 РОМАН-ГАЗЕТА 24/2019

Генеральный — Нет. Я должен куда-то идти. Не помню куда, но надо.
директор Он с усилием встал, обнял фуражку и, прежде чем я успел его ухватить, перешаг-
нул через перильца веранды, закувыркался вниз. У подножия горки встал, долго от-
Евгений Шишкин ряхивался, потом ещё дольше устраивал на голове фуражку и смотрел по сторонам,
выбирая направление. Поднять голову вверх не хватило сил, а я почему-то не крик-
Художественный нул, не напомнил о себе. Лишь смотрел ему вслед, пока Реаниматор не скрылся за
редактор кустарником.
Интересно, а достанься в тот вечер Нина ему или Десантнику, изменилось ли бы
Татьяна Погудина что-то в этом мире, в сегодняшнем раскладе судеб? Конечно, море, пляж, квартира
до утра были бы и у них, но стала бы иной их жизнь? Или всё же не миновать той до-
Цветоделение роги, что начертана на роду?
и компьютерная — Вам ещё что-нибудь, товарищ капитан? — подошла официантка.
Я оказался единственным посетителем, и она, наверное, могла позволить себе
верстка проявить дополнительное внимание.
Александр Муравенко — Извините, а... у вас здесь есть женский пляж?
Девушка вспыхнула, относя моё желание на свой счёт, и пришлось извиняться:
Заведующая — Нет-нет, это мне просто вспомнилось.
распространением — Но у нас ведь нет моря, откуда взяться пляжу? — осторожно улыбнулась офи-
циантка. Будь я пьяным, вопросу бы, наверное, не удивилась. Но всё верно, назад
Ирина Бродянская пластинка не играется.
— Тогда бокал шампанского.
Отпечатано Я выпил за Нину, за нас троих, ещё живых, не спившихся и никого не предавших.
в АО «Красная Звезда» За свой кусочек жизни, неожиданно ставший таким прекрасным и проклятым...
Россия, 125284, Москва,
Хорошёвское шоссе, 38
тел. +7(499) 762-63-02,
факс +7(495) 941-40-66

e-mail: [email protected],
www.redstarprint.ru

Подписано в печать:
26.11.2019

Тираж 1 550 экз.
Уч.-изд. л. 10,0.
Заказ № 5429-2019

Адрес редакции: СОДЕРЖАНИЕ
Россия,
Золотистый золотой............................................1
107078, Москва, Свете тихий .........................................................3
Новая Басманная, д. 19 Тот, кто стреляет первым ..................................10
Тузы бубновые ...................................................14
Телефоны Контрольный выстрел ......................................16
редакции: Вера. Надежда. Война .......................................19
8 (499) 261-84-61 Дела земные.......................................................21
8 (499) 261-49-29 Помяни, Господи... ...........................................24
отдела распространения: У Синей реченьки .............................................25
8 (499) 261-95-87 Небожители ....................................................... 36
Комбатанты .......................................................41
E-mail: Тридевятое царство ...........................................46
[email protected] Засечная черта ...................................................56
Партер. Седьмой ряд.........................................63
Сайт: Брянская повесть ..............................................65
www.roman-gazeta-1927.ru Саур-Могила .....................................................71
Женский пляж...................................................74
Рукописи не рецензируются
и не возвращаются.

Отклоненные рукописи
сохраняются в течение года.

Начало см. на 2 стр. обложки.

недобросовестных и лукавых «мемуаристов» он на протяжении Василий Белов
двух десятилетий направляет свое перо публициста.
МОЛИТВА
Помимо вдвое расширенного очерка о сотрудничестве с
В. М. Шукшиным (страницы о трагически невоплощённом «Сте- О, Боже мой!
пане Разине» и неудачном скульптурном воплощении его в Мо- В тиши лесов,
скве), Заболоцкий включил в сборник (снабдив уникальными фо- В безлюдье дедовских угодий
то) рассказы о дружбе с великим нашим «деревенщиком» Васили- Освободи от праздных слов
ем Ивановичем Беловым, с композиторами Павлом Владимиро- И... от назойливых мелодий.
вичем Чекаловым и Андреем Михайловичем Волконским, с соз- От суеты и злобы дня, спаси меня.
дателем «Славянского фонда» скульптором Вячеславом Михайло- Покуда в душах ералаш
вичем Клыковым, с «народным губернатором» Алтая Михаилом И демократы жаром пышут,
Сергеевичем Евдокимовым. Я обновлю колодец наш
И починю родную крышу.
Краткие, но ёмкие зарисовки доносят до нас образы замеча- Не дай устать моим рукам,
тельных современников: Ивана Пырьева и Михаила Шолохова, Еще — прости моим врагам.
Павла Луспекаева и Виктора Турова, Алексея Локтева и Татьяны От хитрых премий и наград
Гавриловой, Вадима Спиридонова и библиотекаря с Вологодчи- Убереги в лесу угрюмом!
ны Веры Удаловой... Но вечевой Кремля набат
Не заслони еловым шумом,
Пронзительные страницы книги Заболоцкого посвящены Ма- Не попусти сгореть дотла,
рии Сергеевне и Наталье Макаровне, матери и сестре Василия Пока молчат колокола.
Макаровича Шукшина, чье 90-летие со дня рождения, а также
45-летие от несправедливо раннего ухода отметили мы в этом го-
ду. Светлая им память!

Елена ВАСИЛЬЕВА