Последние строки

ПОСЛЕДНИЕ СТРОКИ

книга русских стихотворений

Нет, я не одинок, когда со мною Гений.
И он всегда мне строго говорит,
Что суть всех поэтических творений
Сокрыта в правде, что сама горит…

1

ББК 84(2Рос=Рус)
П 525

Полотнянко Н.А.
П525 Последние строки. Стихотворения /Н.А.
Полотнянко. – Ульяновск: 2022, – 135 с.

Компьютерный набор Л.И. Полотнянко.

Почти всю свою более чем полувековую творческую жизнь
Николай Полотнянко посвятил поэзии.

Его новая книга составлена из поэтических размышлений о
русском человеке и современной жизни народа на одном из
переломных этапов русской истории.

Она несёт в себе духовные смыслы, во многом отличные от
смыслов советской поэзии, которая была искусством
идеологически встроенным в систему социализма, и с его
крушением во многом обесценилась и утратила свою
привлекательность для читателей.

Грядёт время новой русской поэзии, свободной от
идеологической опёки и назначенных властью «гениев». В
Россию возвращается Красота и Правда русской культуры
Пушкина, Достоевского, Чехова, которая сейчас загнана в
потёмки безвременья.

Но это возвращение будет трудным: тридцать лет
аморальных и антигуманных безумств лже-культурной элиты
исказили духовную жизнь общества. Искажена Память.
Травмирована Совесть.

Но если с нами Бог, то духовное оздоровление России
русской поэзией неизбежно.

© Полотнянко Н.А., 2022

2

Николай Полотнянко

ПОСЛЕДНИЕ
СТРОКИ

Ульяновск, 2022
3

***
…Что ждёт нас там,
в окаменевшем времени,
Когда мы все, избавившись
от бремени
Законов и привычек, и долгов,
Получим всепрощенье грехов,
И обретем приют в Господней вечности,
И растворимся в человеческом числе,
Не догадавшись,
что мы были на Земле
Всего лишь мотыльками бесконечности?..

4

Предисловие

Я не буду хвалить или хаять
Русский город над Волгой в садах.
Бог мне дал его в прозе прославить,
И высокого стиля стихах,
Что прочтут поколенья иные,
Не без пользы для трезвых умов,
И узнают о смысле России,
И проснётся к ней в душах любовь.

Я работал задаром, и славу
Не искал в разоренной стране,
Что отдали вранью на расправу
Дабы всех обезволить… Втайне
Разодрали страну на лохмотья,
И Победу в великой войне
Промотали, и бродим сегодня
По России как в сумрачном сне.

Разорен был и мой милый город.
Он поник, стал угрюмей, темней.
Покидали его, кто был молод,
Оставались – что были хитрей,
У кого были крепкие связи
С теми, кто формирует бюджет.
Кто-то выбился в думские князи,
Кто-то сгинул, и памяти нет.

Много судеб поломано сдуру,
Но я в этих делах не знаток.
Вот про русскую нашу культуру
Рассказать кое-что я бы смог.
В ней как в страстной духовной стихии

5

Сотни лет существует народ,
Что воздвигнул державу Россию,
На плечах её в небо несёт.

Но в Ульяновске нет и помину,
О культуре, родившей страну.
Превратилась она в мешанину,
И в чести то, что ближе ко дну.
И министр культуры, особа
Пышных форм, потешая народ,
На карачках по зову флешмоба
Среди пазлов лениво ползёт.
На неё деревенская баба,
Посмотрев, хохотала б до слёз.
И поехал, как пьяная свадьба
По-над Волгой культурки обоз.

Волжский град стал
«Культурной столицей»

(Было много на это надежд).
Ожидали поток инвестиций,
И мотались гурьбой за рубеж,
На бюджетные деньги, конечно,
За культурой, чтоб нас просветить.
Но народ, угнетаемый вечно,
Трудно чем-то уже удивить.

Все равно, что ни день, то обнова.
Не уймётся начальство никак.
И никто поперек даже слова
Не сказал про культурный бардак:
Ни научная наша элита,
Ни писателей шумная рать…
Все культурой заезжею сыты.
И давно всем на всё наплевать.
Но меня за Россию обида
Не устала и грызть, и терзать.

6

Я писал и стихи, и романы
Не для тех, кто в душе раб иль вор.
Нашей подленькой жизни изъяны
Не выпячивал я на позор.
Меня вызвала к жизни Победа
Под Орлом и под Курском в свой срок.
Кто воззвал меня к жизни, тот ведал,
Что мне нужен поэзии Бог.

Миновало три четверти века,
Как меня Аполлона стрела
Догнала из лицейского века
И поэзией в душу вошла.
Но поэту нет места в культуре,
Что в ЮНЕСКО взята напрокат.
Ни к чему моей русской натуре
Перекисший культурный обрат…

Ни к чему мне чужие советы,
Коли в них униженье святынь.
Но великие предков победы
Не забудет Отечества сын.
Не покинет он отчего крова
И надежду на счастье спасёт.
О России он вымолвит слово,
Что до каждого сердца дойдёт.

Я не буду хвалить или хаить
Русский город над Волгой в садах.
Бог мне дал его в прозе прославить,
И высокого стиля стихах,
Что прочтут поколенья иные
Не без пользы для юных умов,
И узнают о сути России,
И проснётся к ней в душах любовь.

7

Песня мамы

Не говорить бы надо – помолчать,
И в тишине закончить жизни дело.
Но если петь, то так, как пела мать.
Ах, как она, моя родная, пела!

Так пела, словно шла в открытый свет,
Так пела беззаботно, как дышала.
И радость, и печаль тревожных лет
В раздольных песнях искренне звучала.

Сипел в землянке зыбкий фитилёк.
Гудела вьюга над сыпучим кровом.
И часто к нам зимой на огонёк
Со всей округи собирались вдовы.

Как мама запевала, бог ты мой!
Под вьюжный лад и под шуршанье снега.
И русский голос, чистый и родной,
Звучит во мне уже почти полвека.

Давно на белом свете мамы нет,
И нет страны, и песни сплошь чужие.
И дожил я до новых русских бед.
И сохнет сердце от невзгод России.

Не в силах на разор страны смотреть,
Устав от лжи и новой несвободы,
Я песню мамы начинаю петь,
И от души тоска и боль отходят.

8

Клубок судьбы
Клубок размотан…
На остаток нити
Смотрю с недоуменьем – это всё?..
Не будет больше никаких событий.
Ещё чуть-чуть, и встанет колесо
Судьбы,
Что прокатилось по Земле
И растворилось в непроглядной мгле
Минувшего…
Я был… и никогда не буду?..
Неведомо.
И не хочу мечтать.
Одно лишь ясно, ждёт меня повсюду
Забвенье в вечности

как Божья благодать.

9

Суперлуние

Мне не спалось…
Луна в окне
Свечением ярким донимала.
Я вышел в сад и в тишине
Увидел, что она стояла
Над горизонтом…
И дрожала,
Как бледно-жёлтое желе,
Стремясь приблизиться к Земле.

И, притушив свеченье звёзд
Своей разбухшей супертушей,
Лишила сна людские души
Догадкой, что Господь всерьёз
Решил греховный мир разрушить.

И свет Луны – последний свет…
Он поселил в сердцах тревогу,
Что опоздали все мы к Богу,
И никому спасенья нет.

Гнетёт свеченье лунной сферы,
Да так, что в пору волком взвыть.
Кому-то страх – начало веры,
Кому-то – повод согрешить.

10

Напутствие

Среди порой тоскливых будней
Не верь, что век наш нехорош.
Другого времени не будет,
Кроме того, где ты живёшь.

Не огорчай печалью сердце,
Что наша жизнь имеет край.
Что все мы, все стоим пред дверцей,
Гадая ад за ней иль рай?..

Своё грядущее, встречая,
Прими спокойно всё как есть.
Там тоже жизнь, но не такая,
И вряд ли хуже той, что здесь.

В концертном зале, иль на плахе,
Или прервав счастливый сон,
Земная жизнь взметнётся прахом,
И сгинет в сумраке времён.

Среди порой тоскливых будней
Не верь, что век наш нехорош.
Другого времени не будет,
Кроме того, где ты живёшь.

11

Кто русский есть

-1-
«Славянские ль ручьи сольются

в русском море?..»
Решит ли Русь свой роковой вопрос?
Иль не найдёт согласья в братском споре
На радость тем, кто кинул украинства кость,
Чтоб из народа сотворить народы,
Раздуть вражду меж ними, чтобы злость
И даже ненависть, перечеркнула годы
Спасительного братства во Христе
Слепым грехопадением в свободы,
Утратой правды и блужданьем в пустоте.

-2-
Нестойка Украина, как тростник,
Колеблемый то Западом, то нами.
Но я не верю, что в какой-то миг
Враждебными мы станем племенами.

Ведь мы равны в несчастиях своих —
Развал Отечества и правда воровская.
И вера в то, что из краёв чужих
Нас явится спасти судьба чужая.

Она пришла — и запылал Донбасс.
И ложь, и гнёт равно терзают нас.

-3-
Россия все прошла этапы бытия —
От рабства и почти до коммунизма.
Все классы общества исчезли. Вижу я
Народ полуживой в поруганной Отчизне.

12

История державы — не погост.
Она, и в этом больше нет сомненья,
О русском единении вопрос.
Он должен быть решён без промедленья,
Вопрос вопросов, русскими людьми
На поле от Одессы до Перми,
От Чопа и до бухты Провиденья.

-4-

Как русским стать тому,
кто по природе — русский,

Но объяснить не может, кто он есть
Ни самому себе, ни недругу, ни другу?
Он ведает одно: гнетёт его болезнь
«Тоска по справедливости», и муку
Считает он за сокровенный смысл
Стоянья человека перед Богом.
Познанье правды станет тем итогом,
К которому его стремится жизнь.

Кто русский есть — вопрос души:
Что для неё всегда всего святее?..
Кто в правде жив и мёртв во лжи,
Тот русский есть, и нет его русее.

13

Культура предков умирает
Когда её не почитают
И начинают забывать,
Культура предков умирает.
И час всем русским умирать.
Она уже не дух народа,
Не мощь его, а гниль ума.
Гнались за счастьем и свободой.
Искали свет.
Явилась тьма.
И в ней возник летящий призрак
Поэта Пушкина, он был
Вдали, но всем сердечно близок,
Кто в сердце дух его хранил.
Для них звучала речь поэта:
– Отступников гоните прочь!
Они лишат Россию света,
Они готовят русским ночь!

14

Русский поэт
Он русский поэт, и не надо
Его ни жалеть, ни любить.
Он просто один… среди стада,
Согласных Россию забыть.
Один, кому стыдно и больно,
Что мы не по правде живём,
Среди и слепых, и довольных
Своим повседневным ярмом.
Он совесть и честь в душах будит,
И стать не даёт нам зверьми.
Умрёт он, и все позабудут,
Что были когда-то людьми.

15

Всё сказано
Всё сказано как будто. И вокруг
Всё выше чёрный занавес молчанья.
И нет, наверно, нестерпимей мук,
Чем ждать, когда падёт он, и сиянье
Погасшую надежду освятит,
И голосом державного звучанья
Поэта гений скорбно возгласит:
— Пора нам всем по правде жить, пора.
Мы на Земле хозяева — не гости.
Но в руки распростёртые добра
Слепое зло опять вбивает гвозди.
Давно пора нам с чистого листа
Начать всем жить по совести прощенья.
Но до сих пор не снят Господь с креста,
И равнодушны мы к его мученьям.

16

Как много от костра осталось искр
Как много от костра осталось искр,
Что, кажется, вот-вот, и вспыхнет пламя.
Но ветра нет, чтоб он их поднял ввысь,
Уже сто лет.
И зря мы дуем сами
На пепелище, чтоб его раздуть
В пожар, подобный Разинскому бунту,
И воспалить в умах, и в душах смуту,
И в сумасшедший дом Россию превратить.
Но ветра нет.
Напрасно на кострище
Ещё сверкают искры от огня.
И будущего нет на пепелище,
И ветер времени летит мимо меня.

17

Был человек, была эпоха
Был человек, была эпоха,
Побед великие года.
Он честно жил, не зная Бога.
И верил: будет жить всегда
Его страна, вот только надо
В ней перестроить то да сё…
Взялись, ослепнув от азарта,
И разнесли на щепки всё.
Остались прошлого руины,
И мы – слепых и глупых рать.
Развала всем видны причины,
Но виноватых не сыскать,
Хотя они в квартире каждой,
Избёнке, юрте, шалаше –
Ведь все мы предали однажды,
Что было дорого душе.

18

Неискупимая вина

Порой я вижу страшный сон:
Погасли звёзды ледяные.
Под колокольный перезвон
Восходит солнце над Россией,
В рубахе красной, как палач.

На тройке-птице дикой вскачь,
Страна несётся в даль пустую.
По одесную – кровь и плач,
И телержачка – по ошую.

Коренника лупцуют дрыном.
Животный страх телегу прёт
По скальным осыпям и глинам…
Всё выше солнце привстаёт.

Ещё чуток – и вспыхнет грива,
И плазмой вытекут глаза,
И рухнут наземь небеса.
Что было прямо, будет криво.

И станет Богово безбожно,
Коль поменялись Высь и Низ.
И будет жизнь в истоках ложна.
И день, и ночь нас будет грызть
За то, что правде изменили,
Неискупимая вина.
И ложь, что все мы проглотили,
Лишь с кровью выблюет страна.

19

Новая Русь

Отпылал листопад. Заиграла
Осень лёгкой, как пепел, листвой.
Разноцветным ковром листовала
Расстелила её предо мной.

Я давненько бреду вниз по горке,
Отпылавшей листвою шурша.
Прочитал я от корки до корки
Книгу жизни своей, не спеша.

И сейчас, вместе с листьями, нищим,
Как они, погорельцем тащусь.
И душа не спасения ищет,
А предчувствует Новую Русь.

Дальше жить невозможно, как прежде:
Правит всем победившая плоть.
Но во мне не угаснет надежда,
Что узрит эту мерзость Господь.

Он закроет дурную страницу
Книги жизни на русской земле.
И вдохнёт ум и совесть в столицу,
Что стоит на бунташной золе.

Мне не видеть уже Руси Новой.
Но всем сердцем я верю в одно:
Коль в начале начал было Слово,
То спасти сможет нас лишь оно.

20

Трон царя

Пуста кремлёвская палата.
И в ней, как узник, заточён
В алмазах, выкован из злата,
Царей Москвы державный трон.

На нём владыки восседали
Все, до последнего царя.
Отсель народам возвещали
Надежды мира и добра.

Стекалось всё к его подножью,
Чем Русь богатою была.
Но сила адская безбожья
Царей в безвременье смела.

Трон век как пуст…
Среди народа,
Что знать не знает ничего,
Все шире слух о том, что кто-то
Воссесть мечтает на него.

И мечет пламенные взоры
На трон пустой совсем не зря.
Ведь было время, что и воры
Садились на престол царя.

21

Почуяв в душе непогоду

По нраву мне ветер весёлый,
Хоть даль и пуста, и темна.
На плиты бетонного мола
С разбега взлетает волна.

Почуяв в душе непогоду,
Я Волгой спасаюсь давно.
Ступени уходят под воду
На скользкое топкое дно.

От берега крепкую сдачу
В упор получает волна.
Я верил когда-то в удачу,
Но где-то пропала она.

Схожу я по скользким ступеням
Всё ближе и ближе к воде.
В прибое, вскипающем, пенном,
Стою на последней черте.

Поэта судьба скоротечна.
Всё времени смоет волна.
И только поэзия вечна,
Поскольку от правды она.

22

Писатель Иван Гончаров

Не первый год ищу я ключик- слово,
Чтобы разгадать загадку Гончарова.

Он для меня таинственен своей
И мудростью, и глубиной прозренья
В характер русский, что до наших дней
Живёт в неспешной части поколенья,
На коем Русь державная стоит,
Пока другая часть волнуется, шумит,
На митингах поклоны бьёт свободе,
И на словах болеет о народе…

Нет смысла в торопливости пустой.
И я слова нашёл – «ж и в о й п о к о й».
Вот чем писатель русский был насыщен,
И поделился с каждым, кто очищен
От суеты, и зависти, и лжи,
Покоем русской мировой души
В своём «Обломове»…

Его прозренья мощь,
Всегда была великой русской силой.
Покоем Божьим Русь себя хранила.
И никакая Западная ночь
Над волжскими не встанет берегами,
Коль Гончаров всегда пребудет с нами.

23

От Европы мы давно отстали

Здесь прошли на Запад тьмы народов,
О себе оставив только слух,
По стране, где править через годы
Всем, что дышит, начал Русский Дух.

От Европы мы давно отстали,
Ни тепла, ни виноградных лоз…
И достались нам лесные дали,
Степи, вьюжный ветер и мороз.

Нет в Европе этого богатства.
Что Бог дал, того не накопить.
Издавна уже чужие царства
Норовят Россию захватить.

Бедствия сулили русским знаки
В небесах – исполнилось как есть.
Приходили немцы и поляки,
И французы – всех не перечесть.

Что их привлекало в ней, бедовой?..
Всех ждала в России только смерть.
Неужели всем им надо снова
На Москву в прицелы посмотреть?

Что их вновь зовёт в снега и дали,
Где лишь ветер вьюжный да мороз?
Всё забыли те, кто не видали
На глазах детей замёрзших слёз.

24

В земле России хватит места всем

Прошло немало лет, но вижу, как сейчас,
В учебнике готическую вязь.
Она меня пугала, мне казалось,
Что в ней фигура фрица проявлялась
В рогатой каске, виденной в кино.
Давно всё это было, так давно…

Но до сих пор я чётко вижу это:
Сидит возле землянки мой сосед.
В его руках партийная газета.
Он инвалид, и зол на белый свет.
И говорит, давясь мужицким матом:
«Я воевал, три года был солдатом,
И «За отвагу» получил медаль.
И пленных немцев мне совсем не жаль.
Они пошли на нас, чтоб всех убить,
Меня, тебя… Такое им забыть
Нельзя, тем более простить.

Но власть свободу дать им всем решила,
Народа, не спросив, она забыла,
Что победил их он, а не она.
За что убийцам прощена вина?..
Им слёзы матерей не отольются?..
Их зверства наш народ не позабыл.
Нет, раз пришли, то пусть и остаются
В России много места для могил».

25

Художник умирает в одиночку
Художник о бессмертье в одиночку
Всю жизнь решает роковой вопрос,
В огне души выковывая строчку,
Иль распиная на мольберте холст,
Иль прозревая в мраморе мадонну,
Иль в деревяшке – Божию икону.
Так что такое вечность для того,
Кто должен принимать чужие мненья
За высший суд шедевра своего?..
Иль должен не искать он одобренья
К бессмертию направленных идей
От странного собрания людей,
Не знающих ни языка, ни кисти,
И ни одной своей высокой мысли?..
Никто не знает, где поставить точку,
Никто до совершенства не дорос.
Художник умирает в одиночку,
Не разрешив свой роковой вопрос.

26

Кукушка

Таёжный Шиш, ты все бежишь,
И день, и ночь, в краю болотном,
Чтоб напитать собой Иртыш,
Он оскудел водой сегодня.

И только избы на столбах
Напоминают мне про диво,
Как Шиш качал их на волнах
Во время вешнего разлива.

Тому уж семь десятков лет
Прошло, когда я, семилетний,
С рекой дружил. Порою летней,
Спешил на встречу с ней чуть свет,

Ручьём июльская водица.
Текла из вентеря. И язь
В нём начинал о прутья биться.
Но так везло не всякий раз.

Порой вдоль бона тянешь леску,
Из дратвы с ложечной блесной,
На самодельную железку
«Клюет» лишь только лес сплавной.

Учился бегать я по моли,
По утлым брёвнышкам в воде.
Срывался, падал, и от боли
Скрипел зубами в лебеде,

Где расстелив штаны на сушку,
Сидел, озябнув, нагишом.

27

И слушал вдовую кукушку,
Что куковала за Шишом.
Всё выше солнышко всходило.
Иссяк кукушечий запас.
О чём она мне ворожила,
Я понимаю лишь сейчас.
Что проживу я лет немало.
Утрачу родину- страну.
Но не предам её начала.
И не прощу себе вину,
Что не отдал себя Отчизне,
Когда пришёл решенья час.
И дело тут не в коммунизме,
А в Правде, что лишили нас…
Таёжный Шиш, ты все бежишь,
И день, и ночь, в краю болотном,
Чтоб напитать собой Иртыш,
Он оскудел водой сегодня.

28

Правда, что всюду искал
Когда-нибудь кончатся силы,
И опустеют слова.
Сколько шагов до могилы:
Тысяча? Две? Или два?..
Знать мне про это не надо.
Близок последний привал.
Чудится – вот она рядом
Правда, что всюду искал.
Грустно соловушка свищет.
Майская вишня в цвету.
Выроет яму могильщик.
В ней я всю правду найду.

29

Нужна война, что русским не впервой

О том, что год прошёл, нет ни каких
Восторгов или сожалений.
Прошёл – и быть тому, что через миг
Продлится жизнь без всяких изменений.
И всё плохое с нами, всё как есть:
И воровство, и ханжество, и тупость
Власть предержащих, и бюджета скупость…

И живы мы лишь тем пока, что честь
Не полностью исчезла средь живых.
И нам не чужды страстные порывы
По правде жить и правдою нарывы
Страны лечить, не обезболивая их.
Но это всё, увы, благие намеренья,
От них мы все погибнем, без сомненья.

Нужна война, что русским не впервой,
За справедливость, русскую культуру,
Которую мы растоптали сдуру –
И в ней решится всё само собой.
И в год грядущий многое свершится.
Восстанет Русь или падёт Ордой?..
Иль, как Хазария, испепелиться?..
Иль русская держава, наконец,
Сомкнётся миллионами сердец,
И с Правдой навсегда соединится.

30

И нам самих себя не жаль

Нас манит высь.
Нас манит даль.
Нас возбуждают перемены.
И нам самих себя не жаль,
Когда мы бьёмся лбом о стены,
Чтоб на себя их уронить
И разом прошлое забыть,
И заплутать в кровавой были,
Что над страной стоит столбом,
И всё предать, чем раньше жили.

Так новый строй на свет явился.
И в отупенье мозговом
Народ в молчанье затворился,
И ждёт, что грянет Божий гром.

Мечта семнадцатого года –
Явилась мерзкая свобода
С нечеловеческим лицом.
Ужасна Русь перед концом
Великой Ленинской эпохи,
Коль над державным мертвецом.
Все к правде кончились дороги.

31

Болезнь мне всё затмила
Болезнь мне всё затмила,
Даже осень
Не видел я в палатное окно,
А только ветки худосочных сосен,
Да небо в облаках.
И солнце, как пятно
От ржавчины,
В них тускло проступало.
И это было октября начало.
Но год ещё не кончился, в окне
Увижу я еще снежок, возможно...
Но так и не пойму, что есть во мне
От Господа, а что всегда безбожно.

32

Метель

Куда ж нам плыть?..
А. Пушкин

Был .зимний вечер...
Боязливо
Луна всходила, и рекой
Позёмки белые извивы
Текли по улице пустой.

Два фонаря плеснули светом
На школу, баню, магазин.
Струился флаг над сельсоветом
Сквозь пряди белых паутин.

Смеркалось.
Непогодь крепчала,
Взбивая снежную волну.
Я взял стакан крутого чая
И обратил свой взгляд к окну.

Метель ко мне в проулок узкий
Заволокла свой пышный хвост.
Сначала кралась по-пластунски,
Затем, поднявшись в полный рост,

Кружилась, прядала, свистала,
Визжала, плакала, мела.
Снега в сугробы трамбовала
Ничуть не ниже крыш села.

Была в ней творческая сила,
На всё, что есть, летучий взгляд.
Она легко преобразила
Меня на свой метельный лад.

33

Пока ж моя поэма-птица
Ещё не встала на крыло.
В чужом дому с пустой божницей
Зачаться ей не повезло.

Я начал плыть, не вспомнив Бога,
И вскоре тяжко сел на мель.
Но мне явилась вдруг подмога –
Слепая буйная метель.

Она меня расшевелила,
Растормошила улей слов.
Душа в себе достала силы
Освободиться от оков.

И замелькали роем лица,
Прощанья, встречи, поезда…
И ожила поэма-птица
В горниле творческом труда.

Я записал всё то, что пела
Метель всю ночь.
В начале дня
Поэма-птица ввысь взлетела,
Освободившись от меня.

Она в краю, где правят боги,
Где не бывать мне никогда.
Мне от неё остались строки,
Взлететь готовые всегда.

34

Мороз

Неспешно дожил я до февраля.
В окошко глянул – милая погода.
За город на просторные поля
Метель умчалась, там её свобода.
Она рои гоняет белых мух,
Сбивает их в упругие сугробы.
И на постель Морозу стелет пух,
Из снега, самой нежной пробы.

Метель в полях кружится и зовёт
Луну скорей в потёмках раствориться.
Но сон к Морозу так и не идет,
Никак не может он угомониться.
То мышка пискнет глубоко в снегу,
То филин разразится жутким смехом.
Как будто сговорились старику
Устроить хулиганскую потеху.

Куда не повернётся, всё не так.
Давно уже такого не случалось.
Пока дремал он, снег вокруг размяк.
Знать, оттепель внезапная подкралась.
В мокре уже усы и борода…
Но от беды есть верное спасенье:
Пора морозить всё, не то вода
Затопит по-весеннему селенья.

И встал Мороз в свой исполинский рост,
Рукой к звезде Полярной прикоснулся.
И холод всё пронзил вокруг насквозь.
Он лёг в сугроб и сладко потянулся.

35

Когда смотрю я на берёзу
Когда смотрю я на берёзу
Роняющую лист с ветвей,
Свою поэзию и прозу
Вдруг забываю перед ней.
Меня охватывает чувство,
Что до неё я не дорос.
Что стоит всё моё искусство
Пред тем, что вижу?..
Вот – вопрос!

36

Столетний след

Иду я по первой пороше
И вижу мерцающий след,
Который оставил прохожий,
Тому, может быть, сотню лет.
И рядом мерцают другие
Следы прежде живших людей.
Они не ушли из России
И мирно покоятся в ней.

Остались всего лишь мерцанья,
От них на пушистом снегу.
Но мне так близки их исканья,
Что выпали им на веку.
Нашли или нет, они счастье,
Не знаю, но верю, что их
Такие же мучили страсти,
Что мучают всех нас, живых.

Я их, не дошедших до рая,
Что Ленин нам всем обещал,
За то лишь в стихах прославляю,
Что каждый о счастье мечтал,
Не только своём, но и общем
Для всех работящих людей.
Что жизнь станет чище и проще
В правдивой основе своей.

Иду я по первой пороше
И вижу мерцающий след,
Который оставил прохожий,
Тому, может быть, сотню лет.

37

В расход пустили всех инфаркты
Вновь переломное распутье.
И смена властных козырей.
И где сейчас былые судьи
Судьбы нерадостной моей?
Где их заносчивые позы,
Гримасы, жесты и слова?..
Завяли траурные розы.
Шумит могильная трава.
В расход пустили всех инфаркты,
Но мы не сироты сейчас.
Судьба сдала всё те же карты
За этот век не первый раз.
Всё те же козыри в колоде,
В обнимку с козырем-тузом.
И много трёпа о свободе,
И мало совести во всём.

38

Облака

Прекрасны утром облака,
Чуть позлащённые восходом.
На всё, взирая свысока,
Они идут степенным ходом,
Надежд живые корабли,
Куда-то вдаль, в миры иные,
Идут над страждущей Россией.
Небесным странникам вослед
Мы жадно устремляем взоры.
Давно в России мира нет,
Везде воинственные споры
О Правде, скоро тыщу лет.
И не найдём никак опоры
Чтоб устоять в пучине бед.

И облака, мрачнея, видят,
Как все друг друга ненавидят.
И грозно хмурятся в ответ,
И заслоняют Божий свет.
И в темноте, сбиваясь в тучи,
Преображаются в могучих
Коней, и всадники на них,
В сиянье копий грозовых,
По небу скачут с громыханьем
Грома швыряют с завываньем…
Настал судьбы последний час.
И все умершие восстали.
И все живые в бездну пали.
И нет Спасения для нас.
И не одна чреда эпох
Пройдёт, пока возжаждет снова
Единый и Всесильный Бог
Произнести творенья Слово.

39

Две жизни
Я опять попытаюсь узнать, кто я есть,
Почему моя жизнь ни на чью не похожа.
Только выпадет снег, словно добрая весть,
Я пройдусь непременно по первой пороше.
С этой мыслью я шёл по ней лет в двадцать пять,
В первый раз, когда всё, во что верил, пропало.
И решал, то ль пришла мне пора умирать,
То ли, с духом собравшись, начать всё сначала.
День был ясен. Сверкали под солнцем снега.
И ни звука вокруг, никакого движенья.
С внезапно во мне прозвучала о Боге строка…
Так случилось моё как поэта рожденье.
Я обрёл в этот миг, что, не зная об этом, искал,
Что вошло в мою душу сиянием дивного света.
И две жизни прожил, две судьбы испытал –
Человека земли и летящего к звёздам поэта.

40

Вдогонку глядя временному бегу
Вдогонку глядя временному бегу
И толпам уходящих в мрак людей,
Я говорю, что жизнь подобна снегу:
Растает, и помину нет о ней.
Уходят дни неслышными шагами.
Куда?.. Зачем?..
Про это знает Бог.
Не стоит уповать на то, что память
Останется про нас на долгий срок.
Придут другие и цветник надежды,
Перелопатят, высеют своё.
Другими будут песни и одежды…
И прежним – человечье бытиё.

41

Гляжу я с горки возраста на путь
Гляжу я с горки возраста на путь,
Что для поэта выстлали денёчки.
С него назад уже не повернуть,
Не обойти все ямки и пенёчки,
На коих спотыкался я не раз,
И падал со всего размаху в грязь,
И слышал над собою смех и ругань.
Я непонятен был хозяевам и слугам
Советской власти. Непонятен и сейчас
Тем, кто забрал у коммунистов власть
И тешится молчанием народа,
Которого зовёт к насилию свобода.
Он и в Семнадцатом был так же молчалив.
И вдруг – так взял Россию на разрыв,
Что до сих пор не разберут обломки,
Поверившие Путину потомки.

42

Что мне не нравится в вождях

Что мне не нравится в вождях,
Так эта их к державному народу
И нелюбовь, и затаённый страх,
Что люди заимеют вдруг свободу
Казнить и миловать обидчиков своих.

Народ наш не всегда послушно тих.
Пока он, почти весь, как надо, голосует.
Почти со всем согласен.
И ликует,
Считая власть за Родину свою,
Раз нет другой, кроме неё – постылой.

Пока раздрай идёт родном краю,
Он верен ей, прощает всё, что было,
Но поросло быльём и сплыло…
Надеется на пенсийку и ждёт,
Когда его наступит «юрьев год».

И распрощается он с каторжною долей
Пахать на «дядю». Радостно вздохнёт.
И насладится пенсионной волей
Годок, другой… и мирно отойдёт
В края, где нет ни радостей, ни болей…

43

То дело прочно, под которым кровь
– То дело прочно, под которым кровь
Сочится, – произнёс Некрасов.
С тех пор премного взорвано фугасов
В России, и разорвано оков.
И с той поры нет в душах примиренья.
Потрясена держава до основ,
И не найдёт никак успокоенья.
И ходит ходуном под нею кровь
Романовых, дворян и мужиков,
И г…вна перестройки кровяные.
Над этим адом сделали настил
Из Конституции.
И Ельцин возгласил
Победу лжи над правдой всей России,
Под рабское молчание в ответ.
Так и живём, попутав тьму и свет.

44

И смытый грех в душе оставит след
Ни Красоту, ни Правду не дано
Увидеть смертным – это лики Бога.
Лишь истинным поэтам суждено
До них подняться мыслью так высоко.
И посмотреть, не размыкая век,
Чтоб сразу не ослепнуть от сиянья,
На то, что всюду ищет человек.
И не находит, кроме покаянья,
Пути ни к Правде, и ни к Красоте,
Чтобы узреть их в полной наготе.
Но встречи с ними никогда не будет.
И смытый грех в душе оставит след.
И эта тень греха не позволяет людям
Увидеть Красоты и Правды свет.

45

Смерть не забудет никого из нас

Давным-давно на кладбище Донском
Любил бродить я меж могил почтенных.
Во мне и мысли не было о том,
Что здесь когда-нибудь,
Устав от дел никчемных,
Найдет себе пристанище отныне
Прах существа невиданной гордыни,
Избравшего предательство судьбой,
И злобно мстивший своему Отечеству,
Которое спасло все человечество,
Своих писаний подлой клеветой.

Навряд ли, он сейчас почиет с миром.
В загробном обиталище немилом,
Он не покинет нас враньём своим,
Про то, что сгинуло. Ему еще по силам
Из замогильной тьмы курочить молодым
Мозги и души творчеством постылым,
Что было мертвым и мертво сейчас.

Смерть не забудет никого из нас,
Кто прожил жизнь, бесстыдно иль

по совести.
Она – конец всему, подорванный фугас…
Смерть – это точка в человечьей повести,
Но не для всех: бывают мертвецы,
Кому тесны могильные утробы.

Они торжественно их покидают, чтобы
Отпраздновать столетний юбилей
На оскорблённой родине своей
Их злобными и лживыми наветами,

46

Что к нам вернулись пошлыми советами,
Как обустроить Русь по дряхлым образцам,
Что не сгодились дедам и отцам,
Но стали позарез нужны их внукам.
В его столетье все сойдутся кругом
И будут вспоминать, как рушили Союз,
И обрекли к скитанию по мукам
Его народы, убивали Русь,
И сердцевину жизни – справедливость.
Им уйму худа сделать удалось…
Но Пушкин жив – и с нами Божья милость,
Жив Русский дух, и в душах занялось
Сияние всеобщего прощенья.
Но сбудется ль, оно?.. Россия вопиёт
И требует на Правде возрожденья,
Ни то – она сама себя взорвёт.

47

Если вспомнить всё, что было

Если вспомнить всё, что было
На путях добра и зла,
То всегда всему мерилом
Правда Божия была.

И жила она повсюду:
И в деревне, и в Москве
Как судья простому люду
В каждой трезвой голове.

Но не всем была по нраву
Правда, есть ведь люди лжи,
Что похожа на отраву
Для рассудка и души.

В них, как брага, злоба бродит
К тем, кто с Богом навсегда.
И от правды их воротит,
Как от Страшного суда.

Но кому-то ведь угодна
В головах и душах муть.
И в России на сегодня
От вранья не продохнуть.
.

48

Отступило лето в осень
Отступило лето в осень.
Солнце светит в небе чистом.
Не даёт остынуть росам.
Не даёт пожухнуть листьям.
И сентябрь стоит как лето.
Загорать на пляже можно.
Дни полны тепла и света,
Только это ненадёжно.
Жизнь прожив, я точно знаю,
Как обманчивы надежды.
Хоть и верю, и мечтаю,
Мне не быть, таким как прежде.
Не начать судьбу сначала.
Допахал свою я пашню.
И на жизнь, что миновала,
Оглянуться мне не страшно.

49

Другого времени не будет

Среди порой тоскливых будней
Не верь, что век наш нехорош.
Другого времени не будет,
Кроме того, где ты живёшь.

Не огорчай печалью сердце,
Что наша жизнь имеет край.
Что все мы, все стоим пред дверцей,
Гадая ад за ней иль рай.

Своё грядущее, встречая,
Прими спокойно всё как есть.
Там тоже жизнь, но не такая,
И вряд ли хуже той, что здесь.

В концертном зале, иль на плахе,
Или прервав счастливый сон,
Жизнь отлетит, взметнётся прахом,
И сгинет в сумраке времён.

Среди порой тоскливых будней
Не верь, что век наш нехорош.
Другого времени не будет,
Кроме того, где ты живёшь.

50