Последние строки

Причудливо сознание поэта
Причудливо сознание поэта…
Иногда
Мне кажется: Земля вот-вот взорвётся
И превратится в Солнце.
Всё живое
На ней мгновенно будет сожжено…
Кто мне навеял этот бред ужасный –
Рунические скальды «Старшей Эдды»,
Распад страны, безумие народа,
Или вождей убогое враньё?..
Я стар и счастлив, что ещё успею
Покинуть Землю до её кончины.
Лишь крохотную огненную точку
Моя душа узрит с далёких звёзд.

51

Всё уничтожит время

Всё уничтожит время …
Государство
Рассыплется и обратится в прах.
И все его злодейства и коварства
Отмщенье обретут на небесах.

Найдут лишь черепки и сгустки пепла
В том слое глине, где пройдёт раскоп,
От жизни, что оглохла и ослепла,
От дел и мыслей миллионных толп.

Забудутся надежды и страданья.
И будут в неизвестной нам стране
Тиранов и поэтов изваянья
Соседствовать в музейной тишине.

Так мёртвое переживёт живое.
И будет в камне запечатан крик.
И только души не найдут покоя
В своих скитаньях вечных, ни на миг.

52

Всему начала есть и есть концы
Всему начала есть и есть концы.
И Горький показал в своих твореньях,
Как русские заводчики, купцы,
Все вырождались в третьих поколеньях.
Прошло сто лет – и нет большевиков.
Все выродились в поколенье третьем.
Что предало и дедов, и отцов,
Россию довело до полусмерти.
И не понять, что родилось от них,
На что годятся их гнилые споры?..
Но нет среди изменников святых.
И от воров родятся только воры.

53

Москва

Москва… Как много в этом слове
И славной старины, и спорной нови.
Квашнёй расползшейся среди

семи холмов,
Она во всём не знает берегов.

И душегрейна, и бесчеловечна,
Москва, как всё, что на земле, не вечна,
Но этого покамест не поймёт
Её покорно голосующий народ.

Что толку, что звонят колокола,
Коль храмы пусты, а святые немы?..
Москва так много на себя взяла
Грехов мирских разрушенной системы,

Что не смогла их все переварить,
Оставить в прошлом, навсегда забыть.
И продолжает их жевать как жвачку,
Поставив всю страну на раскорячку

Меж двух эпох: одна не умерла,
А что за ней – ещё не разродилась,
Но чудище на половину появилось
Из прорвы Ада как исчадье Зла.

Коль Правды нет, то время Сатаны
Повсюду наступает неизбежно.
И нам останется на поминках страны
Бить в грудь себя и плакать безутешно.

54

Он мне сказал

Он мне сказал: «Душа не плачет,
Наверно, с год…
И, наконец,
Я догадался – это значит,
Что я давно уже мертвец.

Хоть я живу и различаю,
Что плохо, и что хорошо,
И никого не обижаю,
Но не сочувствую душой

Чужим невзгодам и утратам.
Я ко всему остыл давно.
Устал на правых, виноватых
Весь мир делить. Мне всё равно,

Что на Руси сейчас твориться.
Во власти прежние всё лица,
Вокруг – ворчание и вздохи,
Всё как при брежневской эпохе…

С печальной скукою всезнанья
Смирился. И могу сказать,
Что жить, большого нет желанья.
Но с жизнью не хочу кончать
Из-за простого любопытства,
Что приготовила нам новь,
Чем перестроечное свинство
Закончится, в конце концов?..»

55

Все мы, грешные, летим

Нас пугает ожиданье
Неизбежного конца.
Тьма, которой нет названья,
Ранит ужасом сердца…

Шар земной, повитый Богом
С человечеством больным,
Из-под ног людей уходит,
Все мы, грешные, летим

Вкруг Земли, по кругу Солнца,
Вдаль Вселенной, каждый миг,
Вместе с домом и колодцем,
Вместе с кладбищем – в тупик

Беспросветной массы черной
Где бессилен белый свет.
Нет звезды над нею горней.
Где-то здесь на всё ответ.

Где-то здесь во тьме таится,
Что узрим все мы в свой срок –
Изначальная частица
Бытия, чьё имя Бог.

56

Был я лёгок на ногу когда-то

Грустно мне, когда семь с половиной
Прожитых десятков за спиной.
Впереди остался путь недлинный,
Как-нибудь дойду его с клюкой.

Был я лёгок на ногу когда-то,
Не обижен силой и умом.
Побывал рабочим и солдатом,
Знаю не по слухам, что почём.

Так и жить бы мне в обычной жизни,
Вагонетки с кирпичом толкать.
Но поэтом на своей Отчизне
Дал Господь мне счастье пострадать.

Хлеб моей поэзии не сладок,
А скорее горек он от слёз.
И писал стихи я без оглядок,
Как страны хозяин, а не гость.

Честность их не каждому по нраву,
Но мой долг – карябать, не ласкать.
Выпила Россия дурь-отраву
И никак не может трезвой стать.

И народу долго-долго маяться
Предстоит, и счастья не видать.
Новая Россия приближается,
Но какая, не дано мне знать.

57

Жив русский воин Мозговой

Жив русский воин Мозговой.
И слышен глас его из гроба
Над потрясённою толпой:
– Я с вами, побратимы, чтобы
Наш строй не дрогнул боевой.

Не надо слёзы лить, не надо,
На радость подлому врагу.
Я не убит был из засады
И жив на русском берегу.

Я рядом с вами, побратимы.
Не долог мир, и быть войне.
Она спешит в кровавом дыме –
Мертвец на огненном коне.

Враг своего дождался часа,
Чтоб нашу волю подавить.
Но душу русского Донбасса,
Как и мою, нельзя убить.

Жив русский воин Мозговой.
И слышен глас его из гроба
Над потрясённою толпой:
– Я с вами, побратимы, чтобы
Наш строй не дрогнул боевой.

58

О себе мы слёзы льём
Продлевай ли бегом жизнь,
Сокращай ли водкой…
Как над ней не суетись,
Век у всех короткий.
Вроде начал только жить:
Дом построил, дачу…
Но несут уж хоронить,
Безутешно плачут.
Все мы, грешные, уйдём
По небесным тропам.
О себе мы слёзы льём
Над раскрытым гробом.

59

Все ищут правду

Все ищут правду и не знают,
Что на виду всегда она.
И не на небе пребывает,
А с домом рядом у окна
В рябине, в тополе, в берёзе …

Они живут, как Бог даёт.
Об участи своей вопросы
Из них никто не задаёт.
И пусть им доля неизвестна,
Но лжи не ведают они.
Живут и праведно, и честно
Все им отпущенные дни.

Есть белоствольная подруга
И у меня в моём дворе.
Лепечет нежно мне на ухо
О правде Божьей и добре.
И дарит веточку с серёжкой,
Чтоб у себя на этаже,
Вздохнув порывисто и дрожко,
Я вспомнил об её душе,
Смиренно-чистой и наивной
И с Божьей правдой неразрывной.

60

Не надо это забывать

Не надо это забывать –
Они пришли нас убивать,
Всех, и живых, и не рождённых,
И стариков, и молодых,
Всех, русской правдой заражённых,
И цели не было у них
Другой…

Никто не знает, сколь
(Навечно с нами эта боль)
Нас полегло. Мы свой подсчёт
Потерь ведём, который год,
Но до сих пор не завершили.
А пришлых извергов считать –
К чему?.. Такое натворили
Они, что дьяволу под стать.

Не надо это забывать!
Они пришли нас убивать,
Но Бог помог, и мы убили
Змею, заползшую в наш дом,
В наш муравейник русский.
Гада
Загрызли словно мураши.
Об этом забывать не надо.
Но падки мы на лесть…
Не надо
Кичиться широтой души.
И на развалинах страны
Договорились до вины

61

России за свою Победу.
И некого призвать к ответу.
В нас поколеблена основа.
И в душах, и в умах – война.
И участь вечного больного
Ужель России суждена?..
Нет, устоят державы стены,
Коль встанет за неё народ,
Изгонит властные измены.
И Божья правда в жизнь войдёт.

62

Иного счастья нет и не найти
Что раньше кончится – поэзия иль я?..
Иль вместе мы уйдем в страну безмолвья,
По серебристым волнам ковыля,
Как тени, ничего не славословя:
Ни жизнь – она забыта навсегда,
Ни смерть – она сурова и бесстрастна.
Неведомо нам, грешникам, когда,
Приблизит нас, чаруя, Красота.
И мы поймём, что были не напрасно
Её посланцами, сияли иногда
Стихотвореньем огненно-прекрасным.
Иного счастья нет и не найти
В награду, что мы трепетно и страстно
Служили правде на земном пути.
…Иного счастья нет и не найти.

63

Проснулся…

Проснулся…
Хоть солнышка нет,
Почувствовал тихую радость.
Молочно-туманный рассвет
Влюбленному сердцу не в тягость.

Синичка в окошко глядит
С цветущей сиреневой ветки.
Насмотрится и улетит
Под окна к прекрасной соседке.

И ей просвистит про меня,
Что жду я её пробужденья,
Как солнышка майского дня
Как лёгкие ветра движенья.

Жду – вспыхнет сквозь белый туман
Рассвета малиновый гребень.
Откроется мне океан
Огромного чистого неба.

Когда-то мечтал я летать,
Но годы мои пролетели.
Недолго осталось мне ждать,
Когда вознесётся с постели
Навстречу рассвету душа.
Она на земле не жиличка.

Вослед с моего этажа
Легко просвистит ей синичка.

64

В России небо потеряло высь
Читатели мои ещё не родились,
Иль навсегда остались в прежнем веке.
В России небо потеряло высь,
И то же самое случилось в человеке.
Но я людей за это не корю.
Во всём, конечно, виновато время.
Придет пора, и радостное племя
Заменит нас и вновь зажжет зарю
В сердцах, и рухнут пошлости оковы.
И явятся герои жизни новой.
Что будут Правды Божеской детьми.
Они разрушат над Россией крыши,
И приподнимут небо над людьми.
И в человеке небо станет выше.

65

Шекспир и Смерть

Шекспир звал смерть…
Поэта навестить
Пришла она, нависла над кроватью,
И, распахнув костлявые объятья,
Несчастного решила вопросить:
– Так ты готов расстаться с белым светом?..

– Вполне готов, но умертви сначала
Всё в мире Зло. И лишь тогда с поэтом
Решишь, как быть… И я бывало,
Чтобы потешить ужасами люд,
Своих героев обрекал на скорый суд.
И вёл себя порой как соучастник Зла.

– Не мне судить твои, Шекспир, дела.
Поэты простодушны и беспечны,
Пока лелеет их всеядная толпа.
Но мнения людей, увы, не долговечны.
Известна мне твоя посмертная судьба:
Так дельно рассуждать порой о злате,
И даром пять веков кормить актерский люд
Своим драматургическим наследством,
Оправдывать высоким лицедейством
Всё то, что покарает Страшный Суд –
Слыть гением всемирным, а потомкам
Оставить споры – был ты или нет?..

– Зову я Смерть… И судий никаких,
Что ныне здравствуют, иль после народятся
Хвалить меня, порочить, издеваться,
Я не приемлю, Правда выше их…

66

Народ, народ…
Народ, народ… К чему стремился ты?
В какие сети угодил ты снова?..
Забыв о справедливости мечты,
Ты пал перед ничтожеством. Оковы
Сам на себя с восторгом возложил…
И первый ангел смерти вострубил.
Народ, скажи мне, кем ты стал сегодня,
Чтоб я разнёс о рабском счастье весть,
Что стала, наконец, страна свободна
От Божьей Правды, продаётся честь…
И мрачно ангел вострубил второй,
И черт воссел на царский трон пустой.
Он всем, кто жив, покажет лики смерти,
На каждом начертав одну для всех судьбу.
Народ, народ… Узри, что ангел третий
Поднёс к губам ужасную трубу.

67

Россия близится к войне

Россия близится к войне –
Не эта, что погрязла в дряни,
А та, что в грозной тишине
Встаёт и в Марье, и в Иване
Напоминаньем страшных лет
Братоубийства.

В нём ответ
На всё, что плохо в нас, мы ищем,
Хотя он в нас самих зарыт.
Он в том, что мы не станем чище,
Чем есть.

В нас огнь вражды свербит
К тем, кто унизил человека,
К тем, кто не верит в Божью мысль,
Что справедливость в нас от века,
На белый свет с ней родились
Мы все.

А те, что отреклись
От правды Божьей, те – слепые
Душой . И многим не прозреть.
Судьба им – жить и умереть,
И не понять, в чём смысл России.

68

Костёр, что грел, почти потух

Анатолию Гребневу
Костёр, что грел, почти потух,
Дымится еле-еле.
И подошёл к нему пастух
С сухою веткой ели.
Золу чуть-чуть расшевелил
И замахал ей быстро.
И костерок наш задымил,
И полетели искры.
Из головни, как из змеи,
Огня восстали жала.
Лизнуло пламя ветку, и
Кострище запылало.

Но ненадолго. Прогорел
Сухой еловый хворост.
И понял я, что подсмотрел
Знакомую мне повесть.
Что вся поэзия сейчас
Давно не самородна.
О чем пою я всякий раз,
Явилось не сегодня.

Поэта гений как пастух
Еловой веткой-палкой
В нём расшевеливает дух,
Огонь, что тыщу лет потух,
Вдруг вспыхивает жарко.
Но он недолго прогорит
И медленно погаснет.
Но даже это, может быть,
Есть для поэта счастье.

69

Родословная поэта

Я однажды нашел
Фотокарточки в старом альбоме,
Хронографию жизни
Рабоче-крестьянской семьи,
Отпечатки торжеств и невзгод в нашем доме.
Их на вечную память оставили предки мои.

Нет герба на альбомном лоснящемся плюше,
Геральдических птиц и зверья на парчёвой кайме.
Предки были просты - их безвестные души
Выходили из тьмы, исчезали бесследно во тьме.

Не князья, чтоб кичиться своим родословьем,
Не приезжие немцы, не мурзы поганой орды.
Основавший сей род,
Наделил его доброю кровью,
И в историю вписаны битвы его и труды.

И когда я читаю открытую книгу России,
Вику пращура светлый и торжественный лик,
Это он обустроил просторы лесные,
И былин языковую крепость воздвиг.

Это он на священных воротах Царьграда
Щит прибил самокальным надёжным гвоздём.
Это он изогнул потолки Грановитой палаты,
А избёнку свою изукрасил летящим коньком.

А его забивали кнутами до смерти,
Волокли на правеж, батогами пускали кровя.
И сказал некий князь: «О смердящие смерды!
Сколько их не топчи, вновь растут как трава».

70

Мой гонимый народ!
Твоего родословья страницы
Неизбывных мечтаний о правде и воле полны.
Не из них ли взяла свой разбег тройка-птица,
Чтобы вечно лететь над простором страны.
Не избыть мужика ни битьём,
Ни кандальною цепью.
И когда разрывалась терпенья тугая струна,
Полыхали пожаром поволжские дикие степи,
На Москву надвигалась мужичья война.
И сейчас я живу по завещанной предками доле.
И торю вслед ушедшим
России судьбу- колею.
Каждыё прожитый миг пополняет
То счастьем, то болью
Родословную вечную книгу мою.

71

Всё можно, коли жизнь – калека

Уж тридцать лет как жизнь по людям
Идёт, их втаптывая в грязь.
И мы крылатыми не будем,
Поскольку счастливы сейчас,
Что гнету правды не подвластны,
Её претензии ужасны
Тем, что во всём стесняют нас.

Уж тридцать лет страна негоже
Живет, и власть её не может
Слепые толпы приручить.
Таится зверь в любом прохожем,
Готовый вырваться, убить
Себя, другого человека,
Всё можно, коли жизнь – калека.

Увы, такими все мы стали,
Когда Россию потеряли.
И ловко спрятались в толпе,
Простив предательство себе,
Как цифры в папке статотчёта.
И превратились все в нули.
К чему стремились, то нашли.

72

Первая строка

Я жизнь пустил на самотёк.
Поставил всю её на случай.
Стихи, как ты себя ни мучай,
Приходят сами, в должный срок,
Когда они душе желанны.
И вдохновенья час святой
Меня торопит встать с дивана,
Присесть к столу, где лист пустой
Ждёт встречи с первою строкой.

Она незряча и нема,
В душе восторженной томится.
Во что ей должно превратиться,
Ещё не ведает сама.

Её космические выси
Влекут возвышенным путём,
Чтоб человеческою мыслью
Соприкоснуться с божеством.

Тревожный трепет ожиданья
На грани духа с бытиём…
В каких глубинах подсознанья
Мысль постигает мирозданье,
Чтоб стать возвышенным стихом?

73

Ольха

Зачем ты помнишься, былое,
Зачем являешься во сне,
Такое близкое, живое,
Такое родственное мне?

Я прожил жизнь, и, слава богу.
Как человек был слаб во всём.
Во всём я грешен понемногу,
Живу как все одним лишь днём.

Что будет завтра, я не знаю.
Снег упадёт ли на траву,
Или гусей пролётных стаю
Увижу, если доживу.

Пока же день и чист, и ясен.
Он как предчувствие стиха.
И человек во мне прекрасен,
Прекрасна старая ольха.

Ветвями к дому прислонилась,
Шумела листьями в окно.
Сегодня мне она приснилась,
Какой была давным-давно.

Мы с ней всю ночь проговорили
О жизни, звёздах и любви.
И нашу встречу освятили
Волшебным пеньем соловьи.

74

Покров

Покров. И всё готово к снегопаду.
И лес, и даль – безмолвны и пусты.
И жизнь былая вся доступна взгляду,
Когда в годах достигнешь высоты.

Смотрю вокруг и смутная тревога
Растет во мне, похожая на страх,
Что вот – почти закончилась дорога,
И я блуждаю, словно в облаках,
В своих написанных романах и стихах,
Хотя причастен к ним совсем немного.

Всё в жизни происходит мимо нас.
И даже то, что я пишу сейчас,
По воле случая иль по задумке Бога,
Есть плод, что отделился от меня,
Как снег – от облака, как ночь – от дня,
В котором всё готово к снегопаду.

И где-то здесь устроила засаду
Зима. Она дождётся темноты,
И с облачной обрушит высоты
На землю снег, и наметёт сугробы,
В них поутру натопчут люди тропы.

Куда, зачем они по ним спешат,
Не зная смысла жизни, наугад?

75

Что будущее есть России?..
Что будущее есть России?..
Народ?.. Так он давно пленён,
И одурачен, и в чужие
Святыни верить принуждён.
Он вроде жив, но крепко болен
И слепотой, и глухотой.
И звон ста тысяч колоколен
В нём отзовётся немотой.
Он мёртв и холоден, как льдина,
Что в океан времён спешит,
О том не зная, что пучина,
Его бесследно поглотит.
Так слеп, и глух был Рим державный…
Еврейской ересью сражён –
Он свой конец нашёл бесславный
В пучине варварских племён.

76

И ни одной судьбы не повторить

Я в этом виноват.
И с каждым днём всё пуще
Осознаю, что тратил дар и пыл
На пустяки, и мир не сделал лучше,
Остался он таким, каким и был.

В нём до сих пор не отыскался смелый,
Кто всех к земному счастью приведёт.
Достигло человечество предела,
И ни на шаг не сдвинется вперёд.

Все сказаны слова, и сыграны всё роли,
И обратились все ученья в хлам.
Не может ни какой свободной воли
Быть у того, кто смертен, но упрям.

Гордыня превращает душу в камень.
И даже Зевсу молнией в грозу
Не высечь из него прозренья пламень,
Не выжать из него раскаянья слезу.

Земное действо близится к финалу,
И видно по всему – ему недобрым быть.
Но не вернуться нам к первоначалу,
И ни одной судьбы не повторить.

77

Прощальный дар
Светлане Замлеловой

Безмолвье вечности не дорого ему.
И, проводив до жизненного края,
Мой гений не уйдёт со мной во тьму.
И вам его смиренно завещая,
Желаю, чтобы охранял он вас
В суровых схватках на полях искусства,
Как и меня.
Чтоб дух в вас не угас
Воительницы, не скудело чувство
Прекрасного пред натиском толпы,
И Правду берегите как икону…
Примите этот дар как дар судьбы,
Чтоб слышать звук божественной трубы,
Вас требующей к жертве Аполлону.

78

И ждёт Россию наказанье

Над поэтическими былями
Сижу, внимая им душой.
Стихи не пишутся чернилами,
Ни мелом, ни карандашом,
И ни слезами, чтобы слякоть
Не разъедала русский Дух!

Не время над Россией плакать:
Грядёт конец поре разрух
И порче власовской сознанья,
Что поразила нас насквозь.

И ждёт Россию наказанье…
Её уже покинул Бог
До той поры, пока народы
Не протрезвеют от вранья,
На что потребуются годы
Освобожденья от ворья.
И очищенья душ от грязи,
От гнили власовской заразы,
Чтоб освятил их снова Бог.
И возвратил судьбу народу,
Что вместо правды взял свободу,
Но это будет не итог
Пути народа, но начало.
К Тому, чье Слово всё создало.

79

Что наша жизнь – награда или месть?..

Предавшись стихотворному безделью,
Моя душа как дивный сад цвела…
И не заметил я, как жизнь прошла.
Куда? С какой такою целью
Несёт нас время?..
Для чего мы есть?..

Всё это сознавать – не счастье, а болезнь,
Смертельная для всякого поэта.
И на вопрос я не ищу ответа:
Что наша жизнь – награда или месть?..

Едва родившись, каждый стал подсуден
И божьему суду и прихотям вождей.
Мне всё равно, кто – Путин иль Распутин
Россией правит…
Жалко мне детей.

Они прекрасны, но какие люди
Из них получатся?..
Кто на исходе дней
Их встретит, кроме неизбежной смерти?..
Вергилий? Или светлый лик Христа?
Иль в Ад рекомендация в конверте
От Чёрта, если совесть нечиста?

80

Я видел взлёт страны
Я видел взлёт страны…
И видел умаленье
Святынь народа,
Нравственный распад
Предательского поколенья…
И, может быть, я больше,
Чем другие, виноват,
Что заблудился
В толпах безголовых,
Людей, спешащих
Правду потерять.
И не далось мне
Огненное Слово,
Чтоб им от бездны
Стадо отогнать.

81

Россия спит…
Россия спит…
Россия спит,
Не замечая гула.
Не верю я, не может быть,
Что навсегда уснула.
Пока я вижу тяжкий сон
Бессильного колосса.
Ещё не пробил час времён
Солдата и матроса.
Но говорят мне гул и дрожь,
Она восстанет сразу,
Когда спадёт с России ложь,
Как чешуя проказы.
И встанут люди в полный рост
До звёздного покрова,
Когда проймёт нас всех насквозь
От Бога Правды – С Л О В О.

82

Счастье

Мой бедный народ работящий,
России опора и мощь,
Нет счастья тебе в настоящем,
И нет его в будущем то ж.

Ни продыху нет, ни просвета
Тебе в каждодневном труде,
Как нет и в помине ответа,
За что тебя держат в узде?..

А, может ты сам в тяжкой доле
Нашёл своё счастье раба.
И с детства привычку к неволе
Тебе даровала судьба.

Несёшь ты свой крест без роптанья.
Свой труд отдаёшь за гроши.
От власти не ждёшь покаянья,
Поскольку она без души.

Она бессердечна от века.
Но терпишь ты долю свою,
Ведь ты к ней привык, как калека
Привык к своему костылю.

Мой бедный народ работящий,
России опора и мощь,
Нет счастья тебе в настоящем,
И нет его в будущем то ж.

83

Когда-нибудь я не проснусь
Когда-нибудь я не проснусь,
И не увижу рассвета.
Но мною не кончится Русь,
Святая отчизна поэта!
Мне много за семьдесят лет,
Но я преклоняю колени,
Пред силой, дарующей свет
Поэту для ясных прозрений.
Он должен народу сказать:
«Ты любишь и ласку, и сласти,
Но счастье твоё не от власти,
Ты сам его должен создать».
Душа изнывает от мук,
Колеблются крепи святые.
Но жив ещё пушкинский дух
В поэтах – жива и Россия.

84

О себе мы слёзы льём
Продлевай ли бЕгом жизнь,
Сокращай ли водкой…
Как над ней не суетись,
Век у всех короткий.
Вроде начал только жить:
Дом построил, дачу…
Но несут уж хоронить,
Безутешно плачут.
Все мы, грешные, уйдём
По небесным тропам.
О себе мы слёзы льём
Над раскрытым гробом.

85

Все ищут правду

Все ищут правду и не знают,
Что на виду всегда она.
И не на небе пребывает,
А с домом рядом у окна
В рябине, в тополе, в берёзе …

Они живут, как Бог даёт.
Об участи своей вопросы
Из них никто не задаёт.
И пусть им доля неизвестна,
Но лжи не ведают они.
Живут и праведно, и честно
Все им отпущенные дни.

Есть белоствольная подруга
И у меня в моём дворе.
Лепечет нежно мне на ухо
О правде Божьей и добре.

И дарит веточку с серёжкой,
Чтоб у окна на этаже
Напоминать светло и дрожко
Мне о берёзовой душе,
Смиренно-чистой и наивной,
И с Божьей правдой неразрывной.

86

Хрущёвской оттепели слякоть

Политехнический музей.
Хрущёвской оттепели слякоть.
Толпа восторженных людей,
Что скажут Женя и Андрей,
Вбирала в мозговую мякоть
С желаньем страстным поумнеть,
От их пустых, но звонких виршей,
Стать в мыслях чище, в чувствах – выше…

Тогда в лирическую сеть
Литературных проходимцев
Попало много простаков
И москвичей, и из провинции
Они все верили в любовь,
В добро, не в то, что с кулаками,
А в то, что с честными глазами.

Прошло полвека. Нет их с нами
Властителей пустяшных дум.
Какими были чудаками
Мы в пятьдесят восьмом году!

87

Он был при жизни знаменит

Он был при жизни знаменит,
Из всех поэтов самый, самый…
И вот покойником лежит
В гробу перед отверстой ямой.

Вокруг него печальный круг:
Друзья-писатели, подруги.
Свежо. Летит морозный пух
На орден, прочие заслуги.

Ушли… И Бондарев последний.
И точка. Нету никого.
И никаких Демьянов Бедных,
Парторгов то ж – ни одного.

А из Кремля на всю Россию
Сочится пошлость – духа яд.
В нём гибнут все мечты святые,
И копит зло на брата брат.

«Куда ж нам плыть?» –
сказал наш гений.

Конечно, к Богу – был ответ.
Ведь для заблудших поколений
Пути другого больше нет.

Что власть в стране давно негожа,
Умом заёмным не понять.
Тяжка народной правды ноша,
И Святогору не поднять.

88

Всем правят истины святые
Всем правят истины святые.
Усвоив их, пора и нам
Вернуться всей душой в Россию,
Но не к боярам и попам,
А к Пушкину.

И обрести прозренье
Судьбы народа и страны.
И смыть все вины с поколенья,
Что выросло после войны,
Стихами гения, чьё Слово
Как солнце светит нам всегда.
И нет нам всем пути иного
И ни сейчас, и никогда.

89

Русское тесто

Не называй себя поэтом,
Коль не постиг ты правды речь,
И не связал себя обетом
Культуру русскую беречь.

Она всему, что есть, начало:
И государству, и семье…
И если б вдруг она пропала,
Мы очутились все во тьме.

Не сохранилось бы и вести
О русском имени в веках,
Но стоек наш народ как тесто,
Что топором его никак

Не разрубить.
Железо вязнет

В народе русском как квашне.
Народ свиреп, когда раздразнят,
Когда припрут его к стене.

Он нынче тих. Никто не знает –
Закваска бунта есть ли в нём?..
Лишь пузырьки порой вскипают.
И рядом кто-то, с топором.

90

Не упрекай меня за грусть

Не упрекай меня за грусть,
Ведь я грущу, но не тоскую.
Пока со мной родная Русь,
Переживу беду любую.

И грусть моя лишь оттого,
Что не узнать мою Отчизну.
Я в ней не вижу ничего,
О чём мечтал в начале жизни.

Победный дух в сердцах иссяк.
Народ устал, в обманах мучась.
И не поймёт ещё никак,
Что выбрал сам такую участь.

Исчезла в людях простота,
В словах и мыслях много трёпа.
В глазах немая пустота
От доли каторжной, до гроба.

Стихом не вылечить болезнь,
Она продлится бесконечно.
И всё останется как есть
На век. На тыщу лет. Навечно.

Я рад, что мне позволил Бог
Промолвить русской правды слово.
Но скоро кончится мой срок,
И не прожить его мне снова.

91

На что ни брошу взгляд…
На что ни брошу взгляд, повсюду вижу я
Всё ту же мимолётность бытия.
То – молодо ещё, а это – старо.
То – весело, а это – жить устало,
Морщинится, ветшает, и вот-вот
Безжизненно на землю упадёт,
Как мертвый лист.
И сгинет без остатка,
Без памяти о нём, и я пойму,
Что в жизни нет ни взлёта, ни упадка.
И все, что есть, стремится к одному,
К заветному истоку своему.

92

Мы всем обязаны судьбе

Мы всем обязаны судьбе,
Что нам даёт пути и сроки,
Кому-то жизнь пройти в толпе,
Кому-то – по своей дороге
Карабкаться то вверх, то вниз,
Внезапно оступившись, падать.
Полжизни строить коммунизм.
Полжизни на него же гадить.

Меня судьба уберегла
От жалкой участи «прозревшего».
Я не желал России зла,
Что к нам явилось из прошедшего.
Но и спасти её не мог,
Коль сам Господь страну обрёк
Во имя будущего лада
Познать державного распада
Последний, может быть, урок.

93

Людмила

Моя пресветлая Людмила,
Судьбы моей и даль, и высь!
Твоей любви святая сила,
Оберегла и сохранила
Поэту дар его и жизнь.

Я всю её прошёл по краю
Непостижимой высоты.
И лишь сейчас я понимаю,
Что помогла мне выжить ты.

Со мной всегда была ты рядом
Как небо жизни, совесть, хлеб.
И под твоим святым приглядом
Мой дар развился и окреп.

В тенётах зависти, наветов
Я не сложил в испуге крыл.
И Слово пушкинских заветов,
И дух классических поэтов
В России падшей сохранил.

94

И близок срок

Дорогу в семьдесят семь лет
Я одолел в труде над словом.
И в жизни свой оставил след…
Не повторить былое снова.

И только в памяти порой
Всплывают времена и лица
Тех, с кем я близок был душой,
С кем встреча скоро состоится.

Что мне друзьям моим сказать,
Когда в загробные угодья
Меня поселит смерть?..
Солгать,
Что процветает Русь сегодня?..

Навряд ли, нужно это им,
За кем предсмертные страданья.
И встречи с Богом ожиданье.
И преисподней огнь и дым.

Здесь каждый к Правде прикоснётся.
С него спадёт короста лжи.
И близок срок.
И мне придётся
Огнём смести грехи с души.

95

Чёрный Человек

-1-
Стремясь постигнуть Красоту,
Поэт взирает в темноту
С упорством древнего монаха.
И ждёт, когда ему из мрака
Внезапно явится Она,
Как взрыв на Солнце,
Вспышкой света.
Всё мироздание пронзит,
И в неизвестность улетит.

Стремясь постигнуть Красоту,
Поэт взирает в темноту
И год… и пять… Со счёта сбился.
Не знает он, что покусился
На тайну жизни мировой,
Что называют Красотой…

И, наконец, свершилось это.
И, вспышкой солнца поражён,
Поэт не ведает ответа,
Что видел, иль не видел он?
Свет, вспыхнув, вдруг преобразился
В кромешную ночную тьму…
Вдруг кто-то в ней зашевелился,
Но кто, неведомо уму.

Не знал и наш поэт об этом,
Что тьма, оставленная светом
Неизреченной Красоты,
Есть порожденье пустоты.

96

Что будет следовать за ним,
Нечистой силою гоним,
Из года в год, из века в век
Безмолвный Черный Человек,
Влача судьбы его суму.

Поэт отверженный ему
Сначала будет удивляться,
Затем страшиться…
Может статься,
Пальнёт в него из пистолета.
Чуть позже пустит пулю в лоб.
Себе… Несчастного поэта,
Оплачет мать. Дощатый гроб
Под хилым дождичком иль снегом
Снесут на кладбище. Его,
Кто к Красоте воззвал над веком,
Зароют… Только и всего.

-2-
Ушёл в космический побег
Поэт, окончив путь свой честно.
И тут же Чёрный Человек
Занял его святое место.
Себя поэтом объявил
И даже с пушкинским сравнил
Свой чёрный, словно сажа, гений,
Что был ничтожен, без сомнений.

Так время шло… Сгорела свечкой
Коммунистическая власть.
И уйма Чёрных Человечков
В России грешной родилась.
Все сплошь писатели-калеки.
На Русь у каждого оскал,
Не медля, в Черном Человеке
Они узрели идеал.

97

– Он выше Пушкина! – вопила
За ними глупая толпа,
Не зная, что опять судьба,
С Россией злостно пошутила.

Я сам свидетель дней позорных,
Когда хозяином стал гость,
Как время Человечков Чёрных
Пришло надолго и всерьёз.

Чтоб русский век для них был вечен,
Использовав крутой момент,
Они для Чёрного предтечи
Воздвигли Чёрный монумент
Возле известного посольства.
И он в него направил взор,
Исполненный самодовольства.

С посольством вместе он превыше
Александрийского столпа.
Но он нерусским духом дышит,
К нему народная тропа
Не торена. И даже пьяницы
Не посещают сей приют.
И строй, где монументы лгут,
Ничтожным в памяти останется.

98

Не надо это забывать

Не надо это забывать –
Они пришли нас убивать,
Всех – и живых, и не рождённых,
И стариков, и молодых,
Всех русской правдой заражённых,
И цели не было у них
Другой…

Никто не знает, сколь
(Навечно с нами эта боль)
Нас полегло. Мы свой подсчёт
Потерь ведём который год
Но до сих пор не завершили.
А пришлых извергов считать –
К чему?.. Такое натворили
Они, что дьяволу подстать.

Не надо это забывать!
Они пришли нас убивать,
Но Бог помог, и мы убили
Змею, заползшую в наш дом,
В наш муравейник русский.
Гада загрызли словно мураши.
Об этом забывать не надо.

Но падки мы на дурь и злато,
Кичимся широтой души.
И на развалинах страны
Договорились до вины
России за свою Победу.
И некого призвать к ответу.

99

В нас поколеблена основа.
И в душах, и умах – война.
Ужели вечного больного
России участь суждена?..
Но устоят державы стены,
Коль встанет за неё народ,
Изгонит подлые измены,
И Божья правда в нас войдёт.

100