junost-11-2020

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Центральная площадь была праздна, многолюдна. рая уже сотрясала страну, люди были спокойны
Денис сновал среди толпы, смотрел на лица, слушал и расслаблены, сплочены и безмятежны. Не пре-
разговоры. вратились еще в развеянные одинокие крупины,
— Новые бензовозы пришли в геологическую экс- которые норовит склевать любая ворона. Темное
будущее казалось отсюда фантомом, дурным сном,
педицию, — сообщал приятелю парень у бочки детским страхом…
с квасом. — Шофера в автопарк требуются. Меня — Полыхнет скоро! — каркнул рядом голос.
брат подтягивает. Скоро начну в рейсы ходить.
Засиделся после дембеля! Денис поднял глаза. Над ним стоял мужчина
— Куда? — интересовался собеседник. в плаще и пожилая женщина.
— В горы! Если все ладно пойдет, вызову и дядьку — Докатится и до нашего медвежьего угла, — улы-
из-за Саян. Дорог много, работы много. Респуб-
лика перспективная. бался незнакомец. — Трещит по швам глобальная
У сверкающей новенькой «восьмерки», выставив иллюзия!
на крышу кассетный магнитофон, кучковались парни. Лицо его, смазанное гримасой скептицизма,
— Гена, не теряйся, твой звездный час настал! — ухмылки, какой-то корявой внутренней торже-
толкал друга высокий балагур в солнцезащит- ственности, показалось знакомым Денису. Он при-
ных очках. И опережая того, кричал проходящим помнил: людей с такими выражениями можно было
мимо красавицам: с избытком обнаружить на перестроечном телеви-
— Девчонки, айда к нам в видеосалон на просмотр дении. Словно прозрачных, голых, освобожденных
французского кино. В довесок к культурной про- от всего. До неприличности гибких, развитых, ком-
грамме — коньяк и лимоны! петентных.
Девушки смеялись, торопились пройти их, за- Женщина молча поддакивала, улыбалась предре-
манчивых, опасных. каемому спутником темному будущему.
— Если вас больше интересуют фильмы о едино- — Хлебнем теперь по полной, — говорил мужчина. —
борствах, мы готовы предложить и это блюдо, — Заслужили! Смотри перед собой, Капа — иллюзия!
не унимался высокий. — Не откажите испытать Прозрачная, лживая действительность. Что пар
приемы с самой достойной из вас! от этой воды! Мираж!
Парни выглядели вальяжными, сильными. Дениса
не смущали их шутки. Ему было приятно смотреть ***
на них. Что-то новое, точнее, хорошо забытое ста- Денис сидел в квартире, вжавшись в кресло. Кон-
рое — смелое и уверенное в себе — переполняло такт с этим миром был невыносим. Как с ребенком,
этих современников эпохи. больным неизлечимым недугом, который не знает,
У фонтана стояла молодая пара. Мужчина в фор- что жить ему осталось до рассвета, а он, блажен-
ме. Хрупкая женщина в легком платье. ный, бегает, смеется, радуется окружающему.
— Новую вертолетную площадку открываем Все ясно ведь, расписано на четверть века впе-
в июле, — расслышал Денис, — начнем летать на ред. Буквы на горе — мираж. Перспективная респуб-
Тоджу. Свожу тебя и детей. Полюбуетесь на это лика — мираж. Будущее — мираж!
великолепие! Кристальные озера, полные рыбы. А может, нет, а? Кто сказал, что этот хлыщ в дву-
Луга, горящие от жарков и земляники. Острые бортном плаще прав? Что мне не приснилось все мое
ледники под палящим солнцем. двадцатипятилетнее будущее? Ведь вон они, кам-
— Не хочу на холодные озера, хочу на море, — ка- ни-буквы на горе, горят, светят! Вот они, дворы,
призно отзывалась женщина. — Мама звонит, го- полные безмятежной детворы и молодежи. Вот ро-
ворит: приезжайте, привозите внуков. Фруктов дители, покупающие дачу на отшибе, устраивающие
наедимся на год вперед. Загорим под сладким свой быт, верящие в светлое завтра. Почему я дол-
южным солнышком! жен трепетать, как осенний лист, который сейчас
— Настоящую тувинскую природу как не посмо- оторвет ветер? Почему должен верить, что ребенок
треть, Марина? — улыбался мужчина. — Будет что завтра умрет? Почему? Ведь жив он!
рассказать ленивым южанам…
Денис разглядывал людей вокруг. Лица их — 4.
твердые еще. Ни намека на ту подозрительность,
ощеренность, что будет так характерна всего че- Полыхнуло разом. Ночью в бездонной провинци-
рез несколько лет. Несмотря на лихорадку, кото- альной тишине ухнуло так, что зазвенели стекла
на окраинах. На мгновение стихло. А потом загро-
49

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

хотало снова, без перебоев, будто где-то занялась лиционерами. Сутки-другие городок покачало из
гигантская бестолковая петарда. стороны в сторону. А потом затихло. Или затаилось.

Голиковы жили на отшибе, окна выходили в степь, Тучами подернуло столицу Тувы Туран-хан. По
телефона не было. Сбились втроем у балкона, и, вечерам на улицах прибавилось дружинников. Уча-
глядя бессмысленно на утопающий в лунном свете стились драки среди молодежи. Как только возник
пейзаж, прислушивались к гаснущим в глубине го- просвет на перевале — за Саяны отправился кара-
рода тяжелым раскатам. ван из грузовиков-контейнеров с первыми бегущи-
ми от такой нестройной жизни семьями.
Утром стало известно, что ночью в гараже Ту-
винской геологоразведочной экспедиции сгорело Но в целом все как будто оставалось прежним.
двадцать семь автомашин. Погибло три человека. По Люди были спокойны. Город жил размеренной жиз-
неизвестным причинам загорелся, а потом взлетел нью. Геологический рейс, на котором Голиковы дол-
в воздух один из пятнадцати новоприбывших бензо- жны были отправиться в экспедицию, несмотря на
возов. Пожар перенес пламя на соседние грузовики, взрывы в гараже и повсеместное ЧП, не отменили:
и скоро полыхал весь автопарк. система работала.

Родители, принесшие на следующий день эту но- «Шатает страну, — говорили туранханцы. — Но
вость, были бледные и притихшие. В этот же день пожары тушат, людей спасают, а своих не бросают.
Денис ходил смотреть на потемневшие, еще вчера Не может вот так, за здорово живешь, все вылететь
белые плиты забора, отмеченные подпалинами. Он в трубу. Наладится!»
чувствовал гуляющий по ветру запах пепелища и бо-
ялся заглянуть туда внутрь, где шла работа: он был Внешне оставались спокойными и родители Де-
напуган. Он помнил этот пожар, будучи маленьким. ниса. Не придавая серьезного значения происходя-
Помнил и этот душный запах, и обглодыши строений, щему, мать и отец, казалось, воспринимали все как
и тревогу родителей. Помнил, как брала тревога дурную шутку. Они не могли осмыслить это, не в со-
и его, но больше — изумление: что-то происходит… стоянии были принять за естественное. Смеялись
над особо курьезными сообщениями, вроде появ-
В день громких похорон, заполонивших людьми ления на севере республики вооруженного отряда
и красными гробами город, с границы с соседним националистов-чабанов на лошадях.
краем пришла другая новость — заполыхала тайга.
Шоферы дальнобойных КамАЗов и водители рейсовых Первые столкновения с новой реальностью слу-
автобусов как один рассказывали, что вековые ке- чатся позже. Когда мать выгонят из очереди в ма-
дры горят, как факелы. Что через Саянский перевал газине. Когда его, Дениса, не пустят как «свинью-
не пробиться — автомобильное сообщение приоста- приезжего» на карусель в соседнем дворе, и он
новлено. Несколько местных жителей уже числятся прибежит, оскорбленный, расскажет об этом роди-
пропавшими без вести. А огонь набирает и набирает телям, и мама впервые при нем грубо выругается.
силу — вся горная цепь покрыта чадящим дымом… Когда отец, чтобы проводить вечером гостей, будет
вынужден брать с собой револьвер, выданный ему
Наконец, самые тревожные вести стали посту- в экспедиции для обороны от зверя в тайге.
пать с запада республики — из промышленного
городка Аксы, где с каждым годом набирал мощ- Но и тогда — Денис ощущал это ясно — родители
ности один из крупнейших в стране асбестовых не будут впускать в себя страх. Будут терпеть, пе-
комбинатов. Поговаривали, что там произошли режевывать случайные выпады в свою сторону, но не
столкновения на национальной почве (вот оно!). пугаться, но спокойно идти своей дорогой.
Что-де представители коренного населения про-
вели на центральной площади митинг, где заявили 5.
о неравенстве в правах с русскими, и ратовали за
немедленное изгнание «незваных гостей». Что на Выезжать собирались с утра. Пока отец закупал
громких лозунгах сходка не закончилась, и вдох- с водителем продукты на базе, мать закатывала
новленные речами митингующие отправились про- дома спальники, упаковывала в целлофан войлоч-
учить «свиней-приезжих»: предводительствовала ные циновки, укладывала скарб.
толпой учительница местной школы — до тех пор
тихая и незаметная женщина. В ходе столкновений Денис не видел себя среди этого переполоха.
одного человека погромщики зарезали, нескольких Все походило на сказку: налево пойдешь — коня по-
порезали. На следующий день для наведения поряд- теряешь, направо — голову сложишь. В детстве эта
ка в Аксы из-за Саян прибыл экстренный борт с ми- дилемма ему казалась почти неразрешимой. Пока же
самым сложным, самым неприемлемым, самым бес-
50 смысленным ему казался завтрашний путь в горы!

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Толку от него в сборах было мало — все валилось ***
из рук. Не зная, куда себя применить, он вышел на Они не знакомы были никогда. Он даже не знал,
улицу. Потоптавшись у подъезда, свернул в сосед- как ее зовут. Он просто видел ее и запомнил. И все.
ний двор, потом в следующий. И пошел, как тень, Это было в начальной школе. Ее трудно было не
стараясь не соприкасаться с этим миром, не сли- заметить. Девочка, похожая на рыжего петрушку
ваться, не говорить на его языке, куда глаза гля- с приклеенной улыбкой. Некрасивая, нелепая. Она
дят, сквозь бетонные кварталы. бегала с одноклассниками, но все время как бы вы-
падала из общей компании. Все — одинаковые, лад-
Он не понимал, куда идет. Просто брел, как по- ные. А она вот такая — солнечный блин с маслом.
терявшийся щенок, который все поводит носом — где Из школы она ушла после девятого класса. Не-
же, где? Не видел ни ровесников, удивленно окли- заметная, тихая. Такие к этому возрасту пере-
кавших его или свистящих вслед. Ни сгущавшихся стают громко радоваться в кругу сверстников.
сумерек. И все перебирал внутри бесконечные во- И она больше молчала. Но всегда улыбалась. Уви-
просы. Где ответ? Где выход? Что дальше? Он отпра- дит свет — и губы расплываются. А выглядела, что
вится в путь? Но куда — вперед или назад? В горы и говорить — прическа-щетка, сапоги мамины, коф-
или кувырком вниз? та шерстяная. Еще платочек на голову — и готовая
крестьянка с какой-нибудь нелепой картины из
Проходя мимо одного из недостроенных домов, школьного учебника.
Денис услышал из его недр хохот. Бессмысленно по- А кругом все как растаявший снег было. Как
дался на голоса. проталины. Грязно. Идти трудно. Но все что-то по-
казать старались. Что ты благополучный. Что ты
И вдруг отпрянул от резанувшего в ухо: в ногу со временем. Что ты в стороне от болота
— Стой! этого. А она ничего показать не хотела. Она в свои
14–15 лет словно простоволосая женщина была. Ко-
Рядом стояла девочка — такая же пигалица, ро- торая идет по осеннему полю. Идет к родным, кото-
весница. рые ее ждут. Одна идет. Неловко, неуклюже. Говорит
— Ты кто? — сам испугался он. сама с собой: «Дура, опять набрала воды». Кряхтит,
всхлипывает. И никого нет, кто бы ей помог. Идет
Девчонка показалась ему знакомой, он где-то сквозь размытое поле, медленно вытягивает ноги
видел ее раньше. из коричневой жижи. Впереди дом — там ждут. А мо-
— Не ходи туда! жет, и не ждут. Может, и дома-то нет! А она идет. Она
— Куда? верит, что есть. Что-то теплое и живое, куда можно
— Да в эту развалину. приткнуться, как только выберешься из этого бес-
крайнего болота, бесконечной распутицы.
Он всмотрелся в ее лицо — курносый нос, торча- И когда ей было семь — она улыбалась. И когда
щие уши, смешные вихры. стало пятнадцать — улыбалась и хранила в себе
— А что там? оставшееся теплое. И шла вперед. Выльет ушат
— Не знаю. Мама говорит — не надо. И многие говорят. грязи из сапога, и дальше. Упала, измазалась вся,
— А ты чего тут? — Он, кажется, впервые разговари- и снова вперед. А света за деревьями все нет.
Как-то Денис шел, упоенный собой, по туран-
вал с кем-то, кроме родителей. ханской улице — он только что приехал из Москвы,
— Я не тут, я там! — Она махнула в сторону подъез- где успешно стал студентом первого курса педаго-
гического университета.
да жилого дома под ярким фонарем. — А тут тебя На одном из перекрестков он нагнал вереницу
увидела. Идешь, шатаешься, будто потерялся. разновозрастных ребятишек. Дети были в одина-
— Точно, потерялся, — согласился он. ковых шапках, одинаково поношенных куртках, по-
— Иди домой. — Она тревожно на него поглядыва- трепанных штанишках и залатанных колготках. Все
ла. — Где ты живешь? ветхие и серые, как этот город. Горькие и сморщен-
— Тут, недалеко. — Ему стало странно, что он чув- ные, как старички. Шли, держась за руки, оглядыва-
ствует себя слабее этой крохи. ясь вокруг, будто в поиске чего-то.
— Пошли. — Она взяла его за руку. — Пойдем отсюда. Денис затормозился, не понимая, — что не так
Он вложил в ее ладонь свою. в этих детях? Пока не догадался — детдомовцы.
— А ты почему не дома? — сказал он и уловил нотки
благодарности в своем вопросе.
— Маму жду.
— На улице?
— А! — махнула она рукой. — Дома страшно одной.
И в свете фонаря Денис узнал эту девочку — ро-
весницу из параллельного класса. Из немыслимо
далекого своего прошлого.

51

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Впереди и позади детей шли воспитательни- Денис нашел рюкзачок — малолитражный, дет-
цы — две девушки. Они не походили на его, Дениса, ский, купленный ему в этом году на день рождения.
подруг из Туран-хана. Они походили на этих де- Собрал нужное — дождевик, куртку, свитер, смен-
тей. В ношеных куртках и юбках, будто вынутых из ные кеды, белье, кое-что из мелочи, все компактно
долгого ящика. Такие же ветхие. Такие же расте­ разместилось внутри. Туда же положил свидетель-
рянные. ство о рождении и деньги — три красных червонца
и фиолетовую двадцатипятирублевку — их он нашел
На светофоре та, что впереди, остановилась в серванте. Складировал первой необходимости
и оглянулась. Курносый нос. Непослушные вихры. вещи в набедренный бардачок — спички, фонарь,
Только без улыбки. Та самая смешная девчонка из нож. И, оставив собранное у порога, отправился на
детства. Денис сразу узнал. окраину их района, в степь.

*** В целом ему ясен был дальнейший вектор. И, ка-
— Слушай, — спросил он, ошеломленный, эту знако- жется, предстоящая встреча со степью была лишь
закреплением принятого решения. Идя твердой по-
мую незнакомку сейчас. — Тебя как зовут-то? ходкой по асфальту, он удивлялся лишь одному — где
— Светка, — тряхнула челкой девочка, всматрива- он был раньше и почему только сейчас вспомнил на-
вестить ее? Ведь она — степушко — давно ждет его.
ясь в дорожку, ведущую к соседним домам.
— А я — Денис. ***
Степь было видно из окна. Степь начиналась сразу
Вдали показался силуэт женщины. за последним девятиэтажным домом на их окраине.
— Пойду я, Денис. — Светка торопливо пожала его В степи имелось все, что нужно было Денису
и другим мальчишкам. Ветер. Солнце. Тишина. Га-
ладонь. — И ты иди! лечные карьеры. Недостроенные коробки одноэтаж-
— Спасибо! — успел крикнуть он. ных зданий. И еще бескрайность: степь можно было
исследовать бесконечно.
6. В степи пропадали и зимой, и летом, и, кажется,
нигде нельзя было чувствовать себя так свобод-
Утром Денис очнулся от непривычной тишины. но. В степи мальчишки из разных дворов жили друг
«Проспал!» — вскочил он. Но тут же себя одернул: с другом мирно. В степи не дрались. В степи забы-
нет, без него бы не уехали. вались ссоры и обиды. В степи все вместе строили
Выйдя в коридор, он не увидел рюкзаков, пала- из досок и камней шалаши-жилища, жгли костры,
ток, спальников. Пусто! жарили хлеб. А самые самостоятельнее даже прово-
Не было, впрочем, и его вещей, что вчера соби- жали солнце…
рала мать. Все случилось в то самое время, когда уезжав-
Денису стало не по себе. И даже страшно, как ших-бежавших из Тувы стало опасно много. И когда
в детские годы, когда он оставался дома один и ис- кто-то разметал на горе в одну ночь горящие бук-
пытывал вдруг странный нахлынувший ужас, с кото- вы-камни. Точнее, что случилось? В степи ничего
рым не совладать. не случилось. Все произошло и случилось в городе.
В таких случаях он прятался в шкаф — в шифонь- Денис помнит, как с наступлением нового време-
ер в прихожей. В нижнем отделении его лежали ни его родные улицы стали ему вдруг чужими. Его
куртки, полотенца, шторы, клубки шерсти, из кото- двор, где с утра до ночи еще вчера кипела жизнь,
рых мать вязала им с отцом свитера. Там же всегда стал пустым. Его подъезд стал неприятным и тая-
находилось спасительное местечко для него, Дени- щим угрозу, и хотелось проскочить скорее этот
са. Теплые клубки шерсти успокаивали, как мамины подъезд и закрыться в квартире. По вечерам они
руки. Иногда, не желая выходить наружу, он засы- с матерью, ожидая с работы отца, смотрели за окно,
пал внутри. Пару раз его находили там вернувшиеся и чем-то ледяным сквозило из-за окна, и Денису
с работы родители… было страшно за отца, который где-то там один,
Денис подошел к шифоньеру, открыл нижнюю идет в темноте, с которой лучше не соприкасаться.
дверцу — полотенца, шторы. И клубки шерсти — ко- Говорить стали вполголоса. И жить стали вполго-
лючие белые и мягкие оранжевые, все на месте. лоса. И соседи отчего-то прекратили друг с другом
И укромный уголок, прячься хоть сейчас. общаться, только краткое — «Здравствуйте», и даль-
Только не дождется он матери и отца. И они не
найдут его внутри. Они не забыли его сегодня ут-
ром, нет. Просто у него другая дорога… Это не они
уехали, это он уехал.

52

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

ше своей дорогой. И никуда не спрятаться было от ***
наступающего чужого и ледяного, заливающего все …Денис шел сейчас по степи, осторожно ступая
вокруг. И никуда, наверное, было не убежать. на траву, вдыхая богатые ароматы, подставляя под
ветер лицо, улыбаясь.
Хотя было одно место — он знает. Он даже по- Он забрался на каменистую вершину, достал спич-
мнит день, когда это понял. Он пришел привычно ки, разжег костер и долго сидел там, перебирая угли
в степь, и у него свело скулы. Пришел один, в на- тлеющим прутиком, не думая ни о чем. Любовался без-
дежде встретить кого-то из друзей. Но встретил донным полотном, раскрывшимся перед его глазами.
что-то совсем другое. И видел на холмах и кручах поблизости и вдали ком-
пании ровесников — мальчишек, жгущих свои костры,
Спроси его — что встретил, он не объяснит. любующихся своей степью, вдыхающих свой воздух.
Он увидел, а может, услышал, как вокруг свистят И когда гигантский огненный шар поднялся над
в растерянности песчаные ветры. Как скрипит самой головой, Денис затоптал огонь, наклонился
и стонет что-то — может быть, двери, которые не к земле, набрал в кулаки горсть мелких камешков
успели вставить в недостроенные коробки одно- вперемешку с песком и кореньями и всыпал их в узкие
этажных зданий? карманы детских шорт. Он знал, куда ему дальше путь.

Денис вгляделся и увидел мир, который исчез Глава вторая. Дорога
в его городе и который — надо же — сохранился 1.
в целости и невредимости здесь, в степи! Мир этот
был красив и полон жизни. Мир этот и краем не за- Когда Денис отбывал вечером на рейсовом ав-
дело то ледяное, от чего хотелось бежать среди бе- тобусе Туран-хан — Абакан, глядя на огоньки убе-
тонных кварталов. Степь была нетронута! гающего города, ему казалось, что он покидает
сладкий сон. Такое же чувство он испытывал, когда
Денис бродил по песчаным склонам и чувство- в 17 лет перебирался на постоянное место житель-
вал, что она, словно мать, обнимает его. Что она ства в Москву. Позади — беззаботная юность, впере-
рада ему. И что до слез беспокоится: а что с ними ди — взрослая жизнь.
там, в городе, куда ей нет пути?
Где-то там, за спиной, оставались родители,
И еще мечется в растерянности, потому что расставание с которыми оказалось столь невнят-
осталась одна. И, кажется, брошена… ным. Друзья, с которыми он не успел даже познако-
миться. Светка, чье имя узнал только вчера. Гора со
Денис продолжал ходить в степь. Год за годом. сверкающими каменными плитами, еще не поруган-
В компании, но чаще один. Бродил хожеными и не- ная, великолепная, переливающаяся алым светом
хожеными тропами, исследуя их, как исследуют ли- под огнем зарева. И степь, во-он она, величавая,
нии на руках матери. Находил под ногами предме- скрывается за каменистыми сопками, прощается
ты — отголоски прошлого и всматривался в них, как с ним. Да перекатывается драгоценными камешками
всматриваются в фотографии родственников в ста- в карманах шорт…
ром альбоме. В ржавых дужках от кровати он видел
отражение отгремевшего когда-то новоселья. В су- Ближе к полуночи подобрались к перевалу. Пыш-
хом шифере — крышу нового общежития. В треснув- ное море леса стало редеть. На полысевших, осве-
шем под ногой зеркале — беззаботную челку… щенных луной склонах замелькали паленые макуш-
ки. И вдруг открылось поле, на котором сплошным
Степь дарила ему силу. И покой. Она обнимала частоколом стоял горелый лес.
его всякий раз нежно. И изредка поливала капля-
ми-слезами. И если слезы долго не утихали — Денис Водитель сбавил скорость. Пассажиры приник-
гладил сырую землю руками. ли к стеклу. Изуродованные недавним огнем дере-
вья, будто съеденные страшным лишаем, покрывали
О том, что степь не вечна, он узнал, когда в пер- склоны, расселины, далекие косогоры. Где-то зава-
вый раз приехал в Туран-хан из Москвы. Он ступил ленные стволы переплелись в корявые воспаленные
на песчаные склоны и не сразу услышал ее пульс, узлы. Где-то из земли выглядывали обугленные ко-
не сразу почувствовал ее дыхание. И ему стало ренья. Иногда среди пеньков торчал одинокий мо-
тревожно, и, должно быть, он сам заметался в поис- гучий уголь, бывший, должно быть, вчера вековым
ках, как когда-то металась она. великаном.

Если степь исчезнет, умрет — не умрет ли что-то
важное и в нем? — спрашивал он себя. Все эти годы
степь была связующей ниточкой с чем-то родным
и дорогим. С тем, что помогает держаться в стороне
от чужого и ледяного.

53

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Люди ежились, вздыхали, вглядывались в гиблое до такой мерзости додумались? В глаза уксусом
поле, не в силах оторваться от мертвого влекущего брызгать! Сбились в стаю, человек шесть, на вы-
пейзажа. Автобус тяжело тащился под гору, газовал, ходе из школы. И всех, кто поодиночке да по двое,
перебирал колесами, оставлял за собой копченые малышей, окружать, и… Вернулся мой, глаза режет,
клубья сажи. плачет. Матери не было, я схватила ложку, дере-
вянную, столовую, чтобы лбы отбить, и на улицу!
На вершине машина сбавила тяги, кашляну- Прибежала к школьным воротам, там еще один пар-
ла и покатила вниз, набирая обороты, сбрасывая нишка стоит, слезы растирает. А эти удирают, сме-
с металлических плеч невидимую ношу. Пепелище ются, слова гадкие выкрикивают. Вот тебе и дом
замелькало, завертелось, стало сходить на нет. родной. Чужими мы на тувинской земле стали.
И только когда последние огарки остались поза- Женщина всхлипнула.
ди, а по обочинам вновь заколыхалась привычная — Приехала сюда к сестре в 65‑м, — продолжила
зелень, люди выдохнули, зашевелились и вышли из она. — Устроилась на швейную фабрику. Сестра
странного оцепенения... потом в Аксы на комбинат перебралась. Мы с му-
жем в Туран-хане остались. Все нормально было.
На остановке за перевалом, в центре таежного Жили, не тужили. И не было раздоров. И не знали,
поселка, Денис вышел размять тело и подышать гор- что национальные распри какие-то быть могут!
ным воздухом. Мужчины курили. Женщины присма- Все смирные были. И вдруг зашевелилось. Выхо-
тривались к товарам припозднившихся промысло- дит, они злость, обиду какую-то все это время
виков: пихтовому маслу, чабрецу, средству от всех копили? Не поверю!
болезней — мумию. Она надолго замолчала, глядя за окно, думая
о своем.
Увидев тувинский рейс, торговцы оживились. — А в Аксы, когда вся эта каша заварилась, русские
— Оттуда? — махнули вопросительно на юг. затаились, — очнулась от мыслей рассказчица. —
— Оттуда. А погромщики по домам пошли. Стекла били. Угрожа-
— Страсти у вас творятся! — протянула какая-то ли. И вот один из наших крикнул: вставай, ребята,
поехали, разберемся! Собрались мужички — чело-
женщина, ожидая ответа. век двадцать, в том числе и муж сестры моей. Жен
Туранханцы ежились от прохлады, молчали. и ребятишек в подполы попрятали. На КамАЗы сели,
— Вот, неделю тому назад три КамАЗа проезжали, — двустволки зарядили, и вниз поселка, где очаг
добавил кто-то. — Сами ноги уносили и хозяй- этот полыхал, отправились. Две машины. Раз, дру-
ство увозили! Что молчите, земляки? Или вправ- гой залп в воздух дали. В толпу газанули, чтобы
ду боязно говорить? шабаш этот разогнать. И, что ты думаешь, — только
— Нормально все, земляки! — ответил кто-то из пятки сверкали у этих зачинщиков!.. Не сказать,
мужчин. — Не так страшен черт, как его малюют. чтобы слабые мы. А только что-то надламывается.
Как-нибудь проживем. Вышибают из колеи нас. Патрон какой-то, сердеч-
— Неужто к себе, туда, обратно вернетесь? ник из нутра выбивают. Обезоруживают. Глянь-ка
В толпе пассажиров раздался смех. кругом! Издевательства, унижения. Да не только
— И вас позовем в гости! в Туве. По всем окраинам! А центр попуститель-
— Говорят, в районах-то пожгли у вас несколько ствует. Оттуда ведь вся зараза течет. С легкой
семей, — боязливо сказала та же женщина. — Что руки перестройщиков эти мальчишки несмышле-
за напасть такая приключилась. Ведь никогда от ные злым огнем загораются. На корню это давить
них, — она кивнула в сторону юга, — не ждали надо, чтобы духу не осталось от этого яда! Ан нет,
беды. И вот на тебе, нож в спину! яда-то все больше и больше. Стравливают нас. Не
— Не ждали — дождались, — бросил кто-то. случайно стравливают. Что-то еще будет…
— Заканчивай перекур, — приказал водитель. — По-
ехали! 2.
Как только автобус тронулся, соседка-пенсио-
нерка, до того долго выспрашивающая у Дениса, кто Абакан наступил с рассветом.
он да откуда, заговорила о себе.
— Правда, боязно теперь возвращаться, — прошепта- «Приехали!» — объявил в динамик водитель,
ла она. — Шалить начали. Вот, месяц назад из школы и сонные пассажиры нехотя зашевелились.
внук, ровесник твой, возвращался. И, — она вздох-
нула, — подкараулили эти, местные. Такие же маль-
чишки, малолетки. И, не поверишь, что выдумали.
Кто же их науськал на такое? Взрослые? Или сами

54

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Путаясь в незастегнутых сандалиях, толкаясь «Прочь, прочь!» — шептал он, выбегая из вокзала
в очереди на выход, Денис соображал — сейчас на вон, перепрыгивая через ступеньки, не оглядываясь,
железнодорожный вокзал, потом в кафе. Все как оставляя за спиной милиционера, кассы, стены вок-
всегда: он десятки раз был в Абакане. Добирался зала, от которых уже нестерпимо сквозило холодом.
так же автобусом из горной Тувы, где не было же-
лезных дорог. Пересаживался на поезд и следовал Углубляясь в массив пятиэтажек, он размышлял:
дальше до нужной ему точки, чаще всего — столицы. «Ничего. Первый поезд уходил в Москву через два
часа. Последний — ближе к трем. Все нормально, —
Конечно, сейчас — не всегда. Впереди много ин- успокаивал он себя. — Поброжу и вернусь. Успею!..»
тересных вопросов. Продадут ли ему, такому само-
стоятельному, билет? Посадят ли на поезд? А если ***
и посадят — не снимут ли посреди дороги? К вокзалу он возвратился после обеда. Внутрь
заходить сразу не рискнул, принялся топтаться по
Впрочем, если заморачиваться по каждому пово- привокзальной.
ду — вообще никуда не уедешь. Добрался же он до Наворачивая круги по площади, он прослушал,
Абакана! как диспетчер проводила первый московский по-
езд. Успел натереть пятки в неудобных сандалиях.
В вокзале было пустынно. Кассы еще не откры- И, кажется, намозолить глаза тем, кто сидел под
лись. Денис изучил расписание рейсов и с удовле- тополями на лавочках…
творением отметил, что нужные ему поезда на се- — Эй, бродяга! — окликнул его кто-то.
годня были. Денис вздрогнул.
Парень в роговых очках и с щуплой бородкой
Он переместился в зал ожидания, облюбовал ска- настраивал гитару. Рядом, никак не реагируя на
мейку в углу, забрался на нее с ногами и завалился окружающее, лежала лохматая девушка.
на боковую. Знал — отключится сейчас так, как дома Денис вопросительно кивнул.
не спит. Главное, не проспать открытие касс, а то — Ты откуда такой? Турист, что ли?
не достанется ему билетика, и куда он? До завтра — Вроде того.
будет куковать на этих деревяшках? — А чего маешься? От группы отстал? Или родите-
лей потерял?
Зал, скрипя спинками, понемногу умолкал. От- Денис осмотрел музыканта с ног до головы.
куда-то появился милиционер, и Денис зажмурил — Автостопщики?
глаза. Стараясь не дышать, он представил, как — Они самые, — удивился бородатый.
все может внезапно закончиться. Одинокий пацан Денис знал автостопщиков — добродушные, от-
в костюме пилигрима. Кто такой? Откуда? Заберут зывчивые люди. Он и сам катался на попутках в сту-
в какую-нибудь комнату милиции, будет ему всем денчестве.
поездкам поездка. Надо было быть осмотрительнее, Денис подошел, присел на край скамейки рядом.
хотя бы притулиться рядом с соседками, у которых — Копейку музыкой зарабатываете?
дети. Или с тем бородатым дедом с вещмешком — они — Так и есть.
бы рядом смотрелись очень кстати. — Барды?
— Не совсем верно. Панки.
Не раскрывая глаз, он дождался, пока опасные — И что, не скупятся нынче на такое творчество?
шаги удалятся, отвернулся к спинке и отдался сну… — С голоду не пропадаем. А с ночлегом бывает туго.
— Денис. — Денис протянул руку.
Билет ему не продали. Парень приветливо отозвался на рукопожатие:
— А родители где? Зачем ты мне это пихаешь? — — Федор. А это Анка. — Он кивнул на подругу. —
Устала после выпитой накануне бутылки порт-
возмутилась кассирша в ответ на протянутое вейна и долгой дороги. Поэтому девушку лучше
в окошечко свидетельство о рождении. не беспокоить.
У Дениса был заготовлен ответ: «Мама попросила Анка заворчала что-то во сне.
купить». Но кассирша и слушать не стала: — Куда путь держите?
— Следующий! — В центр.
Денис усмехнулся — делов-то. Он найдет челове- — В центр? Я тоже в центр! — Денис не сдержал сме-
ка, который купит ему билет. Таких отзывчивых, он ха. — По пути нам!
уверен, — половина вокзала. Главное, не суетиться,
время у него есть.
— Молодой человек! — раздалось откуда-то сбоку.
Денис оглянулся: к нему шагал утренний мили-
ционер.
— Постойте-ка!
Дальнейшего Денис не услышал.

55

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

3. — Страх подбирается, — блестел очками Федор. —
А чего боюсь, не понимаю. Как будто под корень
Федор оказался угрюмым флегматиком, но вооб- меня вырезать норовят. А не понимаю — кто? Куда
ще — довольно компанейским парнем. Анка — замкну- броситься? Какую брешь заткнуть? Вот и выхо-
той особой с редкими вспышками веселья. Оба были дишь на трассу. Оставляешь родных, дела, дру-
несколько отрешены от мира: два сапога пара. По зей. От беспокойства выходишь. Беспокойство
пути они посещали друзей в разных городах и да- гонит! Не сидится на месте, когда чувствуешь,
вали квартирные концерты. Следующий их пункт на- что надвигается что-то невиданное. Ищешь — ну,
значения был Москва, дальше — Ленинград. где ты, где? Не понимаешь. А оно все ближе.

«А куда держу путь я?» — в который раз задавал 4.
себе вопрос Денис. И, не имея четкого ответа, гнал
навязчивые мысли прочь. О политике, о происходящем в стране говори-
— Ты веришь в чудо? — спрашивал он Федора. ли мало. Федор, Анка, случайные попутчики как-то
— Если разобраться, сейчас остается верить толь- осторожно и неохотно затрагивали эту тему. Сказать
что-то внятное было трудно. Оттого и тускнели ли-
ко в чудо, — усмехался Федор. цами, когда Денис заводил разговоры о волнующем
— Что ты имеешь в виду? настоящем. Большинство молча ожидали завтрашне-
— Понимаешь, Денис, раньше мне казалось, что го дня, не задавая себе лишних вопросов. Кто-то,
подобно Федору, что-то интуитивно чувствовал.
меня обманывают. Это казалось самым страшным. — Я вам расскажу одну историю, ребята. — Это был
Мне хотелось пробить эту беспросветную стену
окружающей лжи. Добраться до света. Все силы водитель дальнобойного грузовика, молодой
отдавал! А сейчас мне как будто стыдно за свои мужчина, уставший от одиночества в дороге, по-
прежние стремления. То есть все верно, пра- добравший их в среднерусской полосе, взявший
вильно было, спору нет! И, вернись назад, я бы довезти до самой Москвы. — История-то, может,
шел тем же путем. Но, понимаешь, гляжу вокруг и ничего особенного. Обычная история. Житей-
и чувствую — сейчас бы не растеряться. Не про- ская. Но не дает она мне покоя, именно сейчас
моргать что-то куда более важное. Найти свое не дает.
место. Не сплоховать. Может быть, сейчас-то Были у меня, значит, бабушка и дед — отца роди-
и время сказать свое главное слово. тели, — начал попутчик, — дед Петя и баба Маруся.
Мелькали города, знакомые и незнакомые. Все Жили они, как и положено, в деревне. Жили одни: дети
чем-то похожие на его Туран-хан. Дорожное полот- повзрослели, разлетелись в разные стороны. Пчел
но, растянувшееся на тысячи километров, было еди- держали, свиней, кроликов, кур. Жили — не тужили.
ной ткани. И он — Денис — был плоть от плоть этой Город наш не близко от той деревни был. Сутки на
ткани. Потому и видел свое отражение, оглядыва- поезде, час на автобусе — не наездишься. Привози-
ясь вокруг. Как будто дома он, никуда не убежал, ли родители нас с братом в ту деревню раз в год —
а вышел прогуляться в ту же степь. И какое цельное летом. Тетки съезжались, дядьки, братья, сестры,
ему казалось все, не разбросанное беспорядочно вся родня — семья большая! Полный дом был. Благо-
по концам света, а собранное, упорядоченное, свя- дать! Счастливее той поры в моей жизни и не было.
занное воедино невидимыми нитями. Дом деревенский о трех комнатах был. С кухней
Где-то они ночевали в канаве, завернувшись и двумя русскими печками. На улице — палисадник,
в кусок брезента. Где-то в стогу прошлогоднего огород, сад, пашня под картошку, пасека. Мы ж го-
сена. Двигались скоро, без задержек: поток машин родские, для нас дом, сад, деревня раем были.
был невысокий, но брали их охотно. Ходили мы с бабушкой и братьями да сестрами
В краю сибирских шахтеров их, чумазых бродяг, по грибы и по ягоды. Бегали с соседскими ребятами
пустили переночевать к себе в будку гаишники. По- купаться на пруд. С дедом рыбачили. Я у деда вооб-
смеялись — чего дома не сидится? — но напоили го- ще первый сподручный был! Выведет он свой «Иж»
рячим чаем и устроили на нарах спальное место из с люлькой за ворота. Дернет педаль, заведет мотор.
старых бушлатов. На Урале взяла к себе одинокая Я все бросать и за калитку, как бы без меня не ука-
женщина, подобравшая у деревни под дождем — «Куда тил! Как на коне потом по деревне, да по ухабам по
в такую погоду?», и буквально затащила к себе лесной дороге, много ли пацану надо? За вениками
в хату. Натопила баню, накормила. Не отпускала все ездили для бани. На ручей за гольяном — рыбешка
два дня, пока лили дожди. И, провожая, утирала плат-
ком слезы: «Куда едут? Куда родители смотрят?..»

56

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

мелкая такая. За гнилушками для дымаря для пасе- Ей-богу, рассказываю, вспоминаю, и слеза под-
ки — потрошили трухлявые пни. За брусникой в тай- ступает, — водитель улыбнулся, блеснул влажными
гу. Сядем иной раз на дереве поваленном в лесу. Дед глазами. — А вот и, наконец, дверь в избу, коричне-
закурит, разговор заведет. Лес шумит. Мотоцикл вая, обитая крашеным дерматином. Если бабушка не
в сумерках сереет. А мы потихоньку беседуем. Душа в саду и не на огороде, если дед не на пасеке и не
в душу так! Потом приедем и вечером с бабушкой в своей мастерской, если не вышли они еще на со-
тихонько песни на завалинке поем. А на ночь она бачий лай, отворяешь дверь рывком, и, задыхаясь от
нам, внукам, сказки рассказывает. И так хорошо, радости, наклонившись под дверным косяком, вхо-
что ничего больше в жизни не надо... дишь внутрь! И вот ты там, куда так стремился, ко-
гда был мальчишкой, и откуда так не хотел уезжать
По окончании лета уезжать, конечно, не хотелось. темным утром. Приехал. Сам! Когда захотел. К самым
Да так, что просто трагедия каждый раз! Цельный век дорогим тебе людям на свете…
в раю, а тут на тебе — город, школа. Когда родители
приезжали, мы радовались сначала. А потом ревели. Я один так привязался к старикам. Не знаю уж
почему. Старший братишка и остальные двоюродные
Автобус до железнодорожной станции ранним вспоминали о них по случаю. Дядьки и тетки тоже
утром уходил. Просыпались до рассвета, пили чай. наведывались редко — у самих внуки были на подхо-
Брали упакованные с вечера сумки, чемоданы. Сади- де. Не собирались мы уже огромной семейной ком-
лись на дорожку. И шли на автобус. Как же невмоготу панией. Хотели, планировали. Да так больше и не
все это было! А самое жуткое — выйти и оглянуться получилось. Никогда.
назад. Оглянулся — а дом уже будто и мертвый.
Короткие свои визиты в деревню я проводил дома.
Верить в то, что смерть действительно придет Помогал на пасеке. Рубил дрова. Колол уголь. Топил
сюда когда-то, нам, ребятишкам, конечно, не хо- баню. Изредка заглядывал на пруд. Еще реже в лес.
телось. Страшно становилось до жути, когда дед С деревенскими ребятами не общался почти. К деду
в разгар ночи исходил кашлем — у него была астма. и бабушке приезжал. Ничего больше не надо было.
Или бабушка вдруг просыпалась и начинала искать
пузырьки с таблетками от давления. Неужели, ду- Дед всегда болел. Сначала, еще в молодости, лег-
мал я, смерть может прийти в этот дом? А если это кие подвели. Потом спину скрутило от тяжелой ра-
произойдет нынешней ночью? Как посмотреть беде боты. А под конец еще одна хворь одолела — ослеп
в глаза? Как пережить? Много тяжелых дум было пе- на один глаз. А скоро и на оба! Тяжелое это вре-
редумано мною в те ночи. А потом наступал очеред- мя было. Я на последнем курсе учился. Приезжал,
ной солнечный день. А потом новый солнечный год. как и раньше. Дед сначала часто в больнице лежал.
И все шло своим чередом. Беззаботно и радостно. Я навещал его. Приносил приготовленный бабушкой
обед, делился новостями, подбадривал. Потом, ко-
Первым сдал дед. Я уже взрослый был. Уже уехал гда его определили в палату для безнадежных, он,
из дома, поступил в техникум в областном центре, оскорбившись, перебрался обратно домой.
ближе к старикам: до деревни оттуда на автобусе
часа два было. Всякие удобные выходные я старал- Угасал он мучительно, долго. Из пожилого росло-
ся выбраться к ним, проведать. Да и самому отдох- го молодца превратился в маленького, завязанного
нуть душой в родимом доме. в узел, беспомощного человека. Лежал на кровати
у печи. Стонал. Иногда плакал. Да что об этом рас-
Идешь, бывало, от автостанции, вдыхаешь теплый сказывать! Хоронили просто. Приехал дядька, я, со-
сельский запах. Каждая встречная изба тебе зна- брался кто-то из дальней родни деревенской, свезли
кома. Первая — с зелеными воротами. Вторая — доб- на кладбище… Помню, повалился я в ту ночь на свою
ротная, с высоким забором. Дальше три дома-близ- постель, где раньше столько дум передумал. Жутко
неца, только с разными наличниками, у последнего стало, как в детстве. Вот она и пришла — смерть.
всегда трактор. И за поворотом — наш! С розовыми
ставенками, белым низким палисадником, развеси- Осталась бабушка одна. Сама хворая тоже. Ходит
стой черемухой, такое родное и знакомое все, буд- с трудом. Сердце подводит. А тут еще ульи не дала
то лицо самой бабушки. все распродать. Пару оставила: «Будут мне жить
помогать». Тележку приспособила — ящик с сотами
Сдерживая сердцебиение, подходишь к калитке. в дом возить. Гнилушки для дымаря из старого мша-
Слева почтовый ящик, и, если терпения хватает, ника в саду шелушила. И, надо же, пока жила она,
заглядываешь туда. Если нет — отворяешь калитку, жизни в доме как будто не убывало…
и — домой! Тут и острый радостный лай старого пса
Мухтара. И баня осевшая. И окно кухни того же ро- Года через два бабушку сразил инсульт. Прямо на
зового цвета. пороге районной больницы. Кто знает, как поверну-

57

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

лось бы, будь она дома. А тут, прямо в районке, на И вот в полночь высыпали мы на улицу. Кто песни
руках врачей. Правую часть тела парализовало, речь горланит, кто танцевать пытается. Весело, в об-
пропала. Спустя месяц-другой оклемалась, встала на щем. И вдруг вижу — у соседнего, значит, дома этого,
ноги. Но, вот беда, скоро сразил второй инсульт, на в темноте старушка древняя стоит, на палку опи-
этот раз с последствиями: памяти почти не осталось. рается. И, вы подумайте, смотрит на нас, дураков,
улыбается и как будто радуется.
Бабушку перевезли в поселок к дядьке, киломе-
тров пятьсот на север. Там она свой век и дотянула. Я друга: «Что за брошенная старушка такая?»
Несчастная, не нужная никому. С ней и не общался Он брезгливо: «А, соседка, ровесница века, из ума
почти никто — ни дядька, ни жена его, ни дети — что выжившая! То в гости покалякать просится, то пес-
с больного возьмешь? Смеялись, ругали, сторонились. ни у дома поет, памяти у нее давно нет, ничего не
соображает».
Я навестил ее однажды. Ждал той встречи, как
никогда! И боялся. Защемило у меня что-то в груди, глядя на старушку
эту. А она стоит, смотрит прямо на меня, улыбается и,
Бабушка с трудом вспомнила меня. А как узнала, быть может, только слова-то человеческого и просит.
так руками всплеснула, запричитала тоненьким го-
лосом, засмеялась. Да только общения-то толкового Нагулялись, надурачились мы, пошли в дом. Огля-
не вышло. Она чего-то лепетала на своем языке. Я не нулся я назад — а она все там же, у ограды, в темно-
понимал. И, самое печальное, что и меня скоро нача- те, как сирота стоит…
ла смущать, а потом и раздражать бабушка. Сам я ее
сторониться стал — все больше с дядькой, тетей да Водитель ударил по клаксону.
сестрами время проводил. А про нее и забыл будто! — И вот покоя мне нет, что не признал я бабуш-

Неделя в гостях пролетела незаметно. Так и не ку-то свою! Не подумайте, не рехнулся я, в пол-
пообщались мы с бабушкой толком. А я ведь вроде ном здравии. Понимаю, что баба Маруся моя
к ней приезжал. И вот, время — ехать. Зашел я к ней давно в земле покоится. Не в этом дело. Но вот
в комнатку, обнял, пожал руку шершавую ее, заглянул чувствую, чувствую, что в тот момент я, как ко-
в мутные, растерянные глаза — «Пока, баб, поехал!» гда-то, и от родной бабушки отвернулся!
И помахал в сторону: «Ехать надо!» Она посмотре- В кабине повисла пауза. Ребята молчали. Хму-
ла непонимающе, кивнула, осталась сидеть на своем рился и молчал водитель.
топчане. И только когда мы с дядькой вышли за ка- — Так к чему я это все? — повернулся он. — К тому,
литку, выбежала вдруг, заголосила, по имени звать что все, что сейчас происходит со всеми нами,
начала. В руках тряпки какие-то, кофты. лично мне очень напоминает эту историю. В тре-
тий раз слепым и глухим стыдно прикидываться.
«Баба, ты чего, домой иди! — рассердился я. — Как от чумы, от матери бежим. Малодушничаем,
У нас поезд, поезд, время!» Кивнул ладошкой, заша- закрываем глаза, насмехаемся. Веселимся. В за-
гал по дороге. Повернулся уже издали — а она все бытье проваливаемся! А на самом деле отталки-
там, у дороги стоит. ваем ее, погибать бросаем. Не проходит такое
даром, не проходит…
На том и расстались, — крякнул водитель. — Обо- Он вздохнул, как будто освободился от тяжелого.
рвалась ниточка. Да как больно! До сих пор ведь она, — А что до дома нашего деревенского, то с тех пор
бабушка Маруся, у меня перед глазами стоит, у тех я там почти и не бывал. Заколотили, покинули.
ворот. Простоволосая. Испуганная. Всем чужая, лиш- Пчел последних отдали в хорошие руки. И — ба-
няя. С ветошью в руках. С красными как будто слезами. ста! К деду на могилку только наведался пару
раз. Да и то — дом стороной. Чтобы не резать
Рассказчик сощурился, спросил серьезно: лишний раз сердце.
— Не утомил?
— Нет, что вы, — ответила за всех Анка. 5.
— Да и не в том дело даже, ребята. Точнее... Сколько
Ехали как будто горной дорогой. Хотя откуда
минуло после смерти бабушки — не помню. Только здесь горы?
поехал я как-то на свадьбу к другу по технику-
му, в деревню. Почти такую же, как наша. Гостей, В кабине грузовика было тесно. Жались, как
молодежи собралось — не счесть! Кажется, все сельди, вчетвером на коротком батоне сиденья —
село гуляло. И заметил я в разгар веселья, что Денис с краю.
по соседству, через дорожку, из ветхой развалю- — Скоро объездная будет, — бросил шофер, стряхи-
хи будто кто-то из окошка все глядит на нас.
Друга-жениха спрашиваю: «Кто там?» Он только вая пепел сигареты на пол.
поморщился, рукой отмахнулся.

58

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Денис прошелся глазами по соседям: Федора Разбитая грунтовка перешла в асфальтирован-
и Анки среди них не было. ную дорогу. Машина прибавила ходу.
— Очнулся? — безучастно спросил его кто-то, даже — Чисто, чисто, — приговаривал, как заклинание,

не повернув головы. военный.
Все смотрели напряженно на дорогу — грунтовую Мелькнули брошенная автозаправка, развали-
колею, помеченную редкими радужными лужицами. на кирпичного здания. Из-за деревьев выпрыгнули
— Сколько? — процедил мужчина в военной шинели конструкции, похожие на нефтяные вышки. И горы.
рядом с водителем, видно — офицер. Далекие, острые. Но не тувинские, не сибирские,
— Километров пятнадцать. другие!
Денис попытался разглядеть людей. За окном проплыл обезображенный остов боевой
Тот, что в шинели, явно был старшим. На угрева- машины пехоты.
том, будто вылепленном из глины лице его блестели — Что это? — вскрикнул молчавший все это время
выпученные глаза Денис.
«Бескровное лицо, безжизненное, — отметил про На разрытом траками и тяжелыми колесами поле
себя Денис. — Как выпотрошенный!» громоздились трупы сгоревших танков, броне-
Рядом тряслись такие же, свинцовые от неведо- транспортеров, БМП.
мого душевного груза, мужики без возраста. С пыль- — Небось, только в кино такое видел? — недобро
ными лицами. Со слипшимися от пота волосами. усмехнулся сосед.
С воспаленными глазами. С замершими в одной точке — А сколько в городе еще, — отозвался кто-то.
зрачками. — В каком городе? — не понял Денис.
На панели приборов замигала оранжевая лампоч- — Кладбище военной техники, паря, — бросил Де-
ка. Откуда-то из-за затылка раздался сухой кле- нису водитель. — Место гнилое. Поэтому и едем
кот, похожий на треск телеграфа. этой дорогой. Тут только вороны стаями кружат.
Шофер потянул рычаг, сбавил скорость. А людей нет. Живых!
— Просятся, — обратился он к старшему. — А людей нам меньше всего сейчас треба встре-
— Что? — не понял офицер. тить, — добавил военный.
— Дети. — Как под Прохоровкой, — провожая глазами урод-
Офицер выругался. ливые груды металлолома, отозвался кто-то.
— Ну, давай, по скорой! — Только под Прохоровкой половина немецких
Машина затормозила. Дениса, сидящего у двери, была, а тут только наши!
вытолкнули наружу. Он неуклюже стукнулся о землю — Так сами с собой и воюем.
затекшими ногами. — Своих по ту сторону я еще не видел.
За ними остановились еще машины — «Урал» «Война, что ли?» — Денис почувствовал, что
и ЗиЛ, крытые камуфляжными тентами. и у него слипаются волосы.
Из кузовов посыпали женщины, дети. Бросились Снова свернули на проселочную. Грязи здесь
без слов врассыпную в кусты. было больше, лужи обширнее и глубже.
— Не задерживайся, не задерживайся, — бубнил Машина проваливалась то в одну ямину, подни-
себе под нос офицер. мая фонтаны до самых стекол, то ныряла в другую.
Денис снова уловил легкий телеграфный треск. Денис считал: пятая, десятая, двадцатая…
Может, кто-то баловался с кнопкой стоп-сигнала Первым взлетел, задрав колени к подбородку,
в кузове? водитель. Его ударило о потолок и вынесло вместе
Треск усилился. Где-то за лесом что-то грохну- с лобовым стеклом наружу.
ло, будто лопнула автомобильная шина. Маленькая Остальные смешались, завыли. Из-под кабины по-
девочка с распустившейся лентой в косе, бегущая шел клубами вонючий дым. «Ми-на», — различил по
к грузовику, присела и, разинув рот, беззвучно за- разбитым губам офицера Денис.
ревела. Дальнейшее воспринималось смутно. Они выва-
— Бегом! — закричал военный. — Воспитатели, про- лились наружу в грязь. Денис захлебывался, пуская
верить, все на месте? пузыри в луже. Кто-то ходил по нему тяжелыми са-
Они погрузились и рванули дальше. погами. Какие-то тени метались вокруг. Женщины
Скоро за деревьями показались просветы. никак не могли оторвать от машин детей, намерт-
— Чисто, — констатировал офицер, озираясь по во вцепившихся в борта грузовиков. Офицер, поче-
сторонам. му-то хромой, уже без шинели, убегал за горизонт,

59

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

а потом возвращался обратно. Кого-то осторожно На ветру поскрипывала непристегнутая калитка.
тащили под руки. Одна из девочек все время присе- Шуршали мыши среди кукурузной шелухи. Чернела
дала и зажимала уши… пустая собачья будка с оборванной цепью.

Денис отползал от подорванной машины. Крики Денис скользнул глазами по занавешенным ок-
и плач до него доходили урывками. Уши будто зали- нам, собрался было идти дальше, но вдруг увидел
ло воском. Ему хотелось бежать от этой беды. Он не на картофельном поле девочку. Ровесница, такая же
хотел продолжать этот опасный путь. Он зарылся пигалица — лет семи-восьми, одетая во все белое,
в колею и лежал там долго-долго, пока шум голо- но грязное, платок на голове, сидела на земле, по-
сов и моторов не испарился, а на дороге у леса не качиваясь из стороны в сторону.
осталось только тулово подорванного грузовика… — Эй! — крикнул Денис, чтобы даже не окликнуть,

Он поднялся и пошел по полю, удаляясь от до- а разорвать тишину, разогнать страх.
роги. Сначала замирая и приглядываясь к каждой Девочка дернулась, но не повернулась.
кочке. Потом более открыто, смело. Он закашлялся, подошел ближе.
— Эй, — позвал снова.
Ноги вязли в рыжей глине. Он вспомнил вылеп- Толстые некрасивые губы. Веснушки. Нос кар-
ленное из глины лицо офицера. Наверное, такие тошкой.
лица бывают у людей, попавших на фронте в окру- — Светка? — не поверил Денис.
жение. Или у тех, кого предали самые близкие… В руках девочки был мертвый цыпленок. Квелый,
с вытянутой головой, прикрытыми веками, бескров-
Миновав поле, Денис взобрался на пригорок ным гребнем.
и увидел впереди раздавленную танковую самоход- — Умер вот, — она протянула его на руках.
ку. Вероятно, он не решился бы подойти к ней, но — Тьфу! — засмеялся Денис. — Умер и умер. Ты что
машина лежала прямо на его пути к жидкому лесу, тут делаешь? Это же не Туран-хан. — Он оглянул-
и он пошел вперед, глядя, как та приближается, по- ся. — Откуда ты здесь?
качиваясь в такт его шагам, ощерившаяся разодран- — Жалко. — Она поднесла цыпленка к щеке, как мла-
ными боками, ни для кого уже не опасная, неживая… денца.
— Да ты вставай, Светка, земля холодная!
Приблизившись, он поразился ее исполинской — Не страшно, — проговорила она, кажется, впер-
мощи и одновременно ничтожности. Пробитое сна- вые осмысленно.
рядом подбрюшье растянуло огромную машину в сто- — Да ты брось, вставай, вставай. — Он потянул ее за
роны — она подпрыгнула и замерла, раскорячившись руку. — Чего ты сидишь тут?
неуклюже. Проломленная башня открывала рваный Она отстранила его руку. Встала сама. На белый
зев, будто охнув от тяжелого удара, машина оцепе- сарафан налипли куски грязи. Ноги были босы.
нела, держа в себе боль, терпя и недоумевая. Мас- — Ты в себе, здоровая? — Он потянулся ладонью
сивное дуло пушки, изогнувшись, смотрело в небо к ее лбу, но она увернулась.
перевернутым водопроводным краном, словно враг- Ветер трепал ее волосы из-под съехавшего платка.
богатырь покуражился, лишил ее предназначен- — Слушай, а мама где? Где твоя мама? Помнишь, ты
ности, надругался. Сквозь дульные вырезы орудия ждала ее?
гулял ветер, и, казалось, машина гудит себе что-то — Не знаю. Не могу найти.
под нос, воет, боясь открыть глаза, признать свое — А тут кто? — Он кивнул на дом. — Кто тут есть?
крушение. Колеса — выломанные зубы, пугали урод- — Ты что? — Она удивленно уставилась на него.
ливой щербатой улыбкой: с одной стороны трак был И махнула в сторону дома:
на месте, с другой отсутствовал, обнажая беспо- — Вон!
мощные в своей наготе диски. Распахнутые люки от- Возле дома было пусто. Качались прошлогодние
крывали доступ в самую душу самоходки, туда, где стебли подсолнуха. Под навесом крыши шевелились
выжгли, верно, все живое, в том числе и человека — травяные снопы.
из нутра веяло душным копченым духом. — Кто там? Никого не вижу!
— Мамы нет, — она покачала головой. — Мачеха есть!
Денис стоял потемневший лицом у растерзанной Денис вгляделся в окна. За задернутыми шторами
машины. Из башенной пробоины выскочили наружу пряталась темнота.
маленькие птицы и полетели прочь, сотрясая хво- — Мачеха есть. Только боится она меня. — Она улыб-
стиками, оглашая округу беззаботным чириканьем… нулась.

Человеческое жилище возникло нежданно. Денис
выполз из жидкого оврага и уткнулся в деревянный
дом. Добротный, мазаный, широкий, он стоял без-
молвный, и было неясно — есть люди внутри или нет?

60

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

— Какая мачеха, о чем ты, Светка? Но это в пути. А сейчас бы ехал и ехал. И пусть
— Она не страшная, — проговорила девочка, глядя бы эта дорога не кончалась.

куда-то в упор. Они распрощались с радушным водителем. За-
— Кто? кинули на плечи поклажи и подались к метро. Еще
— Да она. — Она ткнула в пустоту пальцем. — Смерть! вчера они договорились: день-другой Денис прове-
дет вместе с Анкой и Федором в каком-то театрике
Гляди-ка, стоит, огрызается. Но не подойдет, в центре города. Точнее, старшие сами предложили,
знаю, не подойдет! видя, что Денис что-то недоговаривает, и, судя по
Дениса потрясывало, то ли от холода, то ли от всему, податься ему некуда. О целях его путеше-
волнения. ствия они особо не расспрашивали, захочет — рас-
— Ты о чем? скажет: таков народ автостопщики. Поэтому, по-
— Продали маму. — Она заглянула Денису в лицо. — размышляв-посовещавшись, решили — есть желание,
Мачеха всегда приходит, когда маму продают. милости просим, от себя никто не гонит. А там раз-
— Кто продал? берется, пацан самостоятельный.
— Она ластится ко мне. Недавно сладкое предлага-
ла. Сказала: «Светочка, я тебе гостинцы принес- Денис был обескуражен ситуацией. Он в Москве —
ла!» А мне не надо. Не смей брать! дома! Но как далеко его московский дом. Он рад —
Денис глядел на девочку во все глаза, не находя, добрался. Но по-прежнему зависит от случайных
что сказать. людей, идет за ними, как привязанный.
— Вот, курочку угробила, — сказала она, прижимая
мертвую птицу к себе. — Назло мне. От того, что Денис узнал здание театра, куда они пришли.
от себя гоню! Позднее в его подвале разместится ночной клуб,
Тишину разрезал раскат грома. Потом еще один. а в стенах какие-то учреждения.
И еще.
Небо было ясное. Далеко-далеко, за горизонтом, У входа они встретили компанию девушек.
всплыло облачко серой гари. — Люди? — удивился Федор. — В это время театр, ка-
— Колонну жгут, — проговорила девочка. — Не вы-
брались они. Попались. жется, отдыхает.
Протискиваясь сквозь барышень, молодых, на-
Глава третья. Центр рядных, пахнущих духами, Денис уловил француз-
1. скую речь — иностранные гастроли?
Они вошли внутрь. Проследовали — бродячие ар-
— Денис, чего ты там бормочешь? — Его толкал тисты — мимо окошечек касс по коридору к распах-
в плечо Федор. — Приехали. Москва! нутой двери, на которой значилось «Реквизитная».
Денис протирал глаза. Он был еще где-то дале- В реквизитной стояли продавленные диваны,
низкие столики черного цвета, в углу теснилась
ко-далеко. Его колотило, точно от холода. На душе музыкальная аппаратура. Скоро подоспел хозяин
было скверно — то ли от мутного сновидения, то ли помещения — Гера, косматый бородач в мятом пид-
от долгой дороги. жаке, товарищ Федора.
— Видели толпу у входа? — Гера обнимал друзей,
Он уставился в окно и принялся бессмысленно пожимал руку Денису. — Устал от них, сил нет!
разглядывать тянущиеся вдоль шоссе бульвары, Он выхватил из шкафчика бутылку портвейна,
дома, гастрономы, теряя ниточку тяжелого сна, не стаканы.
помня, где находился всего мгновение назад… — Иностранцы фильм снимают на нашей базе, —
разливал он вино. — Неофициально! Директор их
Москва. Он ждал этой встречи! Но и боялся ее. пустил, сорвал большой куш и укатил на море.
Что противопоставит он лавине нового времени, А мне торчи! Днем дверь отворяй, вечером за-
что предпримет в неспокойном огромном городе? — пирай. Был бы один — замкнул на ключ, и гуляй
думал он в дороге. Но сколько ни ломал голову — Вася. А так не вырваться. И баб этих прорва, не
ответа не находилось. Кроме, пожалуй, одного — он протолкнуться! Шестой день в театре торчу. Хо-
в пути, а значит, уже в действии. А значит, там, на рошо, вы приехали. Как раз присмотрите. А я от-
острие истории, водоворот событий вынесет его на лучусь на день-другой.
свое место. Даст намек, махнет флажком, обозна- Они приговорили бутылку вчетвером — Денис
чит дислокацию. Точнее, он сам все увидит и все тоже приложился к стаканчику. Гера, поделившись
поймет. новостями и послушав приятелей, умчался по де-
лам. За хозяев остались гости.
61

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Федор с Денисом взялись готовить обед — чисти- Вытоптывая своими сандалиями по широким сту-
ли картошку, лук, морковку, варили суп в малень- пеням, он слушал, как каждый шаг его поднимается
кой кухоньке — продукты выделил Гера. Анка уда- к потолку, а потом падает обратно — торжествен-
лилась стирать. но и звонко. Крикнул громко — «Эй!», прислушался
к эху. И вдруг понял, что в театре он не один. Вме-
Федор был чем-то недоволен, хмур темнее преж- сто эха до него донесся смех, а потом гомон сразу
него. Списав это на себя, лишнего, Денис досадо- нескольких смешавшихся голосов.
вал: вот уж не избавятся!
Он стушевался сам перед собой — в зрительном
Уловив настроение приятеля, Федор рассмеялся: зале люди. Репетиция? Или, как говорил Гера, съем-
— Не бери в голову, братишка! Не в тебе дело. И ни ки фильма?

в ком! Худо мне. Тревожно, понимаешь? Все, ви- Спокойно и аккуратно, чтобы не производить
дишь, у меня одна песня. То ли от того, что в го- лишнего шума, Денис продолжил свой путь, только
род приехали, да какой город! То ли от чего дру- уже с твердым намерением — понаблюдать за твор-
гого — не знаю. Но худо. Кошки на душе скребут. ческим процессом. Дойдя до входа в зрительный
Денис молчал, чего-то ждал. зал, он остановился — есть ли смысл заглядывать
— Вот, Москва. Один мне говорит — посмотри на внутрь? Не выставят?
лица людей, очистились, омылись. А по мне так
обнажились, разделись. Да так бездумно, слепо. Задрал голову — выше вела винтовая лесенка. Он
Сбросили с себя одежду и стоят с открытыми ла- поднялся по ней под потолок, ткнулся в овальную
донями — смеются, радуются. Ждут чего-то. А ра- дверцу. Заперта. Припомнил, что у них в рекви-
дость-то эта, если вдуматься, глупая, блажная. зитной под стеклом висит целая россыпь ключей,
На пустом месте радость! где-то подписанных, где-то безымянных. Сбежал, не
Федор обращался к Денису, глядя куда-то мимо. создавая лишнего шума, вниз. За стеклом перели-
— Радость, что оковы скинули? А я вот чувствую, что вались — «Гримерная», «Буфет», «Осветительная»,
именно сейчас меня кто-то в плен взять пытает- «Главный», несколько безымянных. Осветительная?
ся. Что-то сует в нос — бери! А возьмешь — и про- Взял его. На всякий случай прихватил пару непод-
пал. Помнишь, про чудо говорили? Что ждать его писанных и отправился обратно.
остается. А я вот думаю теперь, чудо это заслу-
жить надо. Вот так, за красивые глаза, за кроткую Что тянуло его туда? — размышлял он на сле-
улыбку, за раскрытые ладошки, чудо не выдает- дующий день. Съемки фильма? Отчасти. Скука? Не
ся. Выдается только что-то обманчиво-яркое, без того. Таинственность театральной (а значит,
прелестное. Чудо заслужить надо! И никак иначе. за гранью привычного) атмосферы, которая всегда
А если по-другому — ты тысячу раз посмотри и по- зовет и манит? И которая может сообщить правды
думай, что это за счастье к тебе в дом стучится. об окружающем куда больше, чем любые прохожие на
Картошка закипела, вода перелилась через край, улицах, любые разговоры и даже любые митинги, от
затопила плиту. Федор и Денис бросились к огню. которых, судя по новостям, гудит столица? Без со-
— Что делать? — Денис ждал ответа. мнения. А вообще — все вместе.
— Тряпку давай!
— Что делать, говорю? Ключ щелкнул в скважине, Денис оказался вну-
Федор молчал, вытирал плиту. три осветительной будки. В полутьме громоздились
прожекторы, табурет, пухлые коробки. По периме-
2. тру будку-балкон обтягивала металлическая сетка.
Денис поймал себя на мысли, что ему нравится этот
Вечером Анка с Федором подались к старым прия- поворот событий. Все лучше, чем бесплодные мудр-
телям. Прихватили с собой гитару и объяснили — ствования.
сегодня не придут. На Денисе помещение: вечером
надо закрыть театр на засов, утром отворить об- Зал бы средних размеров, даже, скорее, малень-
ратно. кий, камерный.

День закатился. Спать было рано. У сцены за столом сидели двое — мужчина и жен-
Денис вышел в коридор. Стеклянная входная щина. Рядом топтались оператор, фотограф, еще
дверь была открыта, и он не поторопился ее запи- кто-то.
рать. Он направился по каменной лестнице вверх,
туда, где располагался зал, сцена. На сцене у высокого стула стояла девушка. Пе-
ред ней лежала картонка с номером 112. Горели со-
62 фиты и несколько низких ламп.

Мужчина спрашивал по-французски, женщина пе-
реводила.

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

— Вы знаете, какой фильм мы снимаем? — спросила — В нашем кино снимаются обнаженными.
переводчица. — Знаю.
Девушка потупилась: — Вы готовы сняться в нашем фильме?
— Да, — успокаивающе кивнула девушка. — Я готова
— Да.
— Вы видели раньше такие фильмы? эта сделать.
— Видела. — Голос у девушки дрогнул, она волнова- Француз о чем-то спросил ассистентку.
— Где вы учитесь?
лась, как и любая актриса на пробах. — Я учусь в театральном, — нараспев сказала де-
— Вы готовы сейчас раздеться? — Голос женщины вочка. — На актрису.
Француз снова наклонился к помощнице.
прозвучал пытливо и тихо. — Сколько вам лет?
Актриса отвела глаза в сторону. Но вместо того — Семнадцать.
чтобы возмутиться, убежать, улыбнулась: Женщина всплеснула руками:
— Готова. — Всего семнадцать лет?
И зачем-то прибавила по-французски: Шепнула что-то шефу, тот цокнул языком.
— Уи. — Вы несовершеннолетняя. И поэтому не можете
Воцарилась тишина. Мужчина-шеф облокотился сниматься в нашем фильме. Когда вам будет во-
о стол. семнадцать — вы сможете делать все, что захоти-
Девушка встала. Не глядя в зал, сняла простор- те. А пока — извините. Успехов вам на театраль-
ную кофту в большими декоративными пуговицами. ном поприще!
Джинсы стягивались с трудом. Одна штанина за- Третья была черноволосая и худая. Ей, кажется,
стряла в носке, и девчонка долго возилась с ней — раньше задали все предварительные вопросы, по-
переводчица даже вскочила с места, чтобы помочь. этому сразу попросили раздеться. Девушка без про-
— Сама, — извинилась претендентка, сдирая с себя медления скинула блузку, юбку, стянула колготки,
злополучную штанину, складывая невывернутые сбросила белье.
джинсы на стул. — Мы хотим, чтобы вы сыграли для нас в короткой
Замешкалась на секунду — раздеваться ли даль- сценке, — объяснила переводчица. — Девочка-ме-
ше? Люди в зале внимательно молчали. ломанка. Нужно станцевать под музыку. Согласны?
Расстегнула лиф с большими чашами. Прикрывая — Да, конечно.
зачем-то локтями грудь, стянула трусы. Сложила По залу поплыла музыка. Девушка вытянула губы
белье на стул. Выпрямилась сырая, белая. трубочкой, закивала в такт бедрами. И, будто за-
Защелкал вспышкой фотограф, зажужжала камера. быв, где она, кто и что вокруг — отдалась танцу.
— Поднимите руку вверх, — переводила помощница Не имея, очевидно, профессиональной танце-
за столом. — Да, откиньте волосы. Повернитесь. вальной подготовки, она попыталась сочленить
Девушка повернулась пухлой попой. в своем импровизированном номере все известные
— Пройдитесь вокруг стула. ей стили. Она вскидывала руки вверх, как в бале-
Девушка продефилировала неумело. те. Трясла головой и руками с выставленными вверх
Пара за столом пошепталась, мужчина-шеф одоб- большими пальцами, как в рок-н-ролле. Хваталась
рительно засмеялся. за виски и кружилась неумело, но от души с закры-
— Спасибо, — проговорил он на ломаном русском. тыми глазами. Поводила обнаженным лобком, как бы
— Одевайтесь, — сухо сказала помощница. двигая им отдельно от остального тела, и трогала,
— Спасибо, — тоже поблагодарила девчонка, собирая извиваясь, острые грудки. Томно смотрела в зал и,
вещи в охапку, — ей, должно быть, не хотелось со- подчиняясь только ей известному сюжету, грозила
вершать прилюдно интимную процедуру одевания. режиссеру пальчиком.
Переводчица проводила ее за дверь. И скоро яви- Зрители-французы наблюдали за ней с непод-
лась с новой красавицей. дельным интересом. Денису казалось, что они не
Крупная, миловидная, но какая-то нескладная, знают, что и думать. То ли аплодировать, то ли сме-
неоформившаяся девушка пошла в зал. Держалась яться. Возможно, им и не нужна была эта самодея-
она увереннее предыдущей. Сразу села на стул, тельность, выглядящая несуразно, потешно.
сложила ладошки лодочкой, длинные волосы убраны Закончила танцовщица неожиданным па — при-
ободком, широко и лучисто улыбнулась. землилась на одно колено, вытянув шею и устремив
Возле нее поставили номер 113. глаза куда-то вверх, как раз туда, где сидел Денис.
— Мы снимаем кино, — начала женщина.
— Я знаю! — откликнулась гостья.

63

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Из зала послышались неуверенные хлопки. Деятели понимая, что тревожит, что гнетет, мешая здорово-
кино зааплодировали, но и захохотали во весь голос. му глубокому покою.

Русская переводчица пошла за очередной барыш- Над головой хлопнуло. Заусеница внутри изо-
ней, а Денис попятился к выходу — представление гнулась в последней попытке сообщить важное. Де-
оказалось очень красноречивым. нис разлепил глаза. Пыльная люстра. Столик. Блу-
ждающий взгляд его коснулся двери. Шпингалет на
Он еще не осознавал вполне чувств, клокочущих двери был отвернут.
внутри. Среди них была и брезгливость, и недоуме-
ние, и злость. И какая-то глубокая личная обида. Он поднялся рывком — что за глупости? Отворил
дверь: в конце коридора слышались шаги. Денис по-
Уже не беспокоясь, что его заметят, он выка- спешил за ними следом.
рабкался наружу. Появись сейчас дама-помощница,
он, видимо, бросил бы ей что-то нелицеприятное Вбежав в вестибюль, он ужаснулся — все про-
в лицо! Дама не появилась. Денис спустился в свою странство, пол, лавочки, одинокие стулья были за-
каморку и зажался в угол, обескураженный и по- валены здесь спящими людьми!
меркший.
Спящие были сплошь мужчины. Крепкие, как тюки.
Перед глазами стояла бесстыдная танцовщица. С красными огромными руками, мясистыми лицами.
Робкая, сырая, первая. Глупая до одури вторая. Они лежали, запрокинув головы в безудержном сне,
В голове, перебивая друг друга, трещала музыка, храпя на разный лад, свистя распахнутыми глот-
софиты, щелкающий фотоаппарат, струящаяся ино- ками, топорща клочковатые бороды и усы, пуская
странная речь. ниточки слюней, бормоча и причмокивая.

Наполненный всем этим до отказа, Денис лежал, Одеты все были в не по погоде теплые ватные
неподвижный, на раздвижном кресле и против своей тулупы, такие же штаны, расхристанные холщовые
воли переваривал увиденное. Он включил радио на рубахи, кто в сапоги, кто в бесформенные тяжелые
стене, но тут же выключил — било по перепонкам. ботинки, а один даже в унты. Лежали как попало, где
Подумал было сходить на кухню, сжевать чего-ни- придется, как придется, завалив все помещение рас-
будь, но не сдвинулся с места — в горло кусок не киданными в беспорядке мослатыми руками, ногами,
полез бы. Поднялся выйти на улицу, прочиститься чугунными головами. В воздухе стоял дурной дух.
свежим воздухом, но понял, что не в силах сейчас
соприкасаться с кем бы то ни было: в любой встреч- Меж людьми сновала девочка. Она бросалась
ной девице он будет видеть дуреху со сцены, за то к одному спящему, тормошила, толкала его. То
каждого приличного вида женщиной углядывать под- к другому — «Просыпайтесь!». Выбиваясь из сил,
вох, червоточину. Или же сам обрызгает грязью ни подсовывала голову в косицах под мышку третьему
в чем не повинных прохожих, которой наполнился, и тужилась поднять его, поставить на ноги, очнуть.
став свидетелем веселых кинопроб. Щелкнув шпин- Всхлипывала, собирала последние силы и сердито
галетом на двери, он долго смотрел пустыми гла- колотила четвертого — «Вставайте, помогите! По-
зами в потолок, пока не провалился в нездоровую мощь нужна, помощь!».
дремоту.
Мужчины бормотали что-то несвязное в от-
3. вет, улыбались, перекатывались с боку на бок, но
не просыпались. Человеческая масса продолжала
Кто-то будил его. Тряс за плечо и повторял: вздымать животами, сообщая полную невозможность
«Вставай!» любого своего действия.

Денис промычал что-то в ответ и поймал себя на Девочка остановилась на миг в раздумье, сжала
мысли, что так сильно ему не хотелось спать нико- кулаки и, махнув рукой, бросилась к выходу.
гда в жизни.
Денис кинулся за ней:
Покой длился недолго. Его стали тормошить силь- — Светка?
нее. «Да просыпайся ты!» — уловил он сердитое, но
лягнулся ногой и накрыл голову подушкой — сгинь! Девочка обернулась.
— Да, — всхлипнула она и заулыбалась.
Он отдался сну, но уже не такому безмятежному,
как раньше. Его больше никто не тряс, никто ни- И тут же добавила серьезно:
чего не требовал, но какая-то заусеница несносно — Пошли, Денис, времени мало!
щекотала в мозгу. Он то проваливался в дремоту,
то приходил в состояние смутной осознанности, не Они бежали по пустым улицам столицы, и никто
не попался им на пути — ни один человек, ни одна
64 машина. Будто вымер город. Или уснул беспробудно.

Светофоры перемигивались на перекрестках жел-
тыми глазами. Мерцали лампами высокие фонари.

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

— Сюда теперь! — Она бросилась в узкий проулок, найденной палкой, мало-помалу они составляли на
и бывшая до сих пор ровной мостовая стала на- вершине нехитрую мозаику.
бирать высоту. — Светает, — грустно констатировала Светка, гля-
Остались позади городские огни, многоэтажки. Они
дя, как поднимается из-за края земли огромное
миновали несколько деревянных строений, темных красное.
бараков. И вдруг оказались на пустыре. Денис огля- Они управились почти. На склоне нетронутыми
нулся и увидел, что город находится далеко внизу. лежали лишь несколько разбросанных валунов. Еще
пару подогнанных друг к другу им не хватило сил
Не останавливаясь, не задерживаясь, Светка то- перевернуть.
ропилась вперед. И только раз бросила: Время оставалось, они взялись за длинную тя-
— Своротили все! желую плиту и, уткнув ободранные ладони в камен-
ное, навалились на нее, перебирая по вспаханной
И даже остановилась, заглянув ему в глаза: земле сбитыми сандалиями.
— А ты не видел разве? — Ну, — пыхтели они, толкаясь острыми плечами. —
Ну!
Путь освещал месяц. Они ползли вверх по каме- Солнце открылось разом, будто распахнули шторы.
нистой тропе. Дорога временами казалась знакомой Защебетали невидимые птицы, затрещали кузне-
Денису. Такие же обрывы, каменные кручи он видел чики.
в окрестностях своего Туран-хана. Денис и Светка смотрели на творение своих рук
и не понимали — плакать им от досады или радо-
В одном месте им навстречу вылетела большая ваться? Щербатая, горящая известью надпись вспы-
птица. Тут и там из-под ног бросались в стороны хивала под высоким прозрачным небом. Далеко вни-
мыши, тушканчики, другая степная живность. Горы зу зачинал свою жизнь город.
были степными, тувинскими!
— Вон там! — Она показала на широкую, как спина, 4.

вершину горы. На отрывном календаре значилось — «1990». Де-
Денис всмотрелся в освещенный луной склон. Ко- нис лежал на продавленном кресле, и внутри что-то
рявые деревья. Странные нагромождения камней. саднило. Будто и не спал. Над головой горела лю-
Не останавливаясь, вприпрыжку, на корточках, стра — он забыл погасить ее вчера. А еще вчера
как заяц, он первым добрался до вершины и встал, произошло что-то скверное, только он не помнил —
глядя кругом и вниз, — что дальше? что? Спать лег разбитый, даже не разделся. Остался
— Видишь, — кивнула подоспевшая Светка на гори- за сторожа, но не запер театр на ночь.
зонт. — Зарево. Рассвет скоро.
И подойдя к одному из валунов, лежащих тут же, Он скосил глаза на дверь, увидел застегнутый
на склоне, навалилась на него: шпингалет, и его передернуло — веселые кинопро-
— Перевернуть надо! бы! Все припомнилось.
Они, двое детей, опрокинули камень, и он упал,
испещренный стеблями, светлый тыльной стороной, Снаружи забарабанили.
выбеленный. — Открывай, сын степей!
— Вот, — показала она, смахнув комья земли и тра-
ву с мазанной известью поверхности, — видишь? Денис подался к двери. Федор, Анка, вот уж дол-
Подошла к другому, тоже выбеленному, но, уже гожданные гости!
не пытаясь перевернуть, уперлась в него руками — А ты никак только проснулся? И театр открыт всю
и стала толкать к тому, первому, — Денис бросился
помогать. Приткнув камни друг к другу, они пошли ночь? — Друзья заполнили свежестью все простран-
за следующим. ство. — Что это у тебя уныние и спертый воздух?
Камни были разбросаны по всему склону, где-то Федор поставил в угол гитару в чехле.
поодиночке, где-то грудами. Будь они округлыми, — Хороший квартирник был! Старые друзья, новая
тащить-катить их было бы легче. Но камни все, как музыка. Завтра едем в Ленинград.
на подбор, были сплошь неудобные, остроугольные — — Завтра?
где-то готовые кубы, где-то продолговатые плиты. — Ты чего такой смурной?
Денис и Светка примерялись сначала к тем, что — Так. — Денису не хотелось ничего говорить, он
поухватистее и полегче. Будь они постарше или вышел наружу.
будь рядом хоть один взрослый, они ловчее и бы- В холле было тихо. Из-за стеклянной двери вести-
стрее бы справились со своей работой. Но выбора бюля пробивались внутрь солнечные лучи, слышались
не оставалось, и где-то волоком, где-то поддевая

65

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

крики утреннего города. Денис оглядел внимательно вые лица — тоже трое. Имена, годы жизни. Погибли
скамейки, кресла возле кассовых окон. Подошел к ка- в 1988‑м.
менной лестнице, ведущей на второй этаж, потрогал
тяжелые перила. Представил уютный полумрак навер- А спустя пару лет он пообщался с живым участ-
ху. Массивные колонны. Зрительный зал. Стол в по- ником тех событий. Ободранный азиат лет тридца-
лутьме. Железный высокий стул в центре сцены. Его, ти, тоже в тельняшке, смолил вонючие папиросы
Дениса, гнездо за металлической сеткой. в их туран-ханском дворе. Они — шумные подрост-
— Денис! — раздалось из комнаты. — Завтракать! ки — болтались тут же. Кто-то заговорил с гостем —
кто такой, откуда? Незнакомец сообщил, что ждет
Дергая лопатками, будто отряхиваясь от че- приятеля. И зачем-то прибавил про войну — «Был
го-то, он заспешил назад. там». И бестолково, междометиями, принялся рас-
— А мы надеялись, это ты нас потчевать будешь, — сказывать какие-то путаные эпизоды. Денис не по-
мнил, о чем говорил случайный гость. Но хорошо за-
смеялась за столом Анка. помнил, как тому хотелось поделиться волнующим,
— Какие планы? — серьезно спросил Федор. болезненным, бередящим душу.
— Проветриться надо, а там видно будет. — Денис
Приятеля тот мужичок так и не дождался. Скурил
понимал, что наступает некая точка невозврата: еще несколько дешевых папирос, попрощался со все-
или он уезжает обратно, или… ми за руку и ушел в темноту, потерянный и жалкий.

*** ***
После прогулки Дениса в комнате встречает Федор. Денис стоит у массивной лестницы. Он знает, что
— Видел, крест наверх понесли? — спрашивает он, поднимется. Что это — любопытство, скука? А может,
перебирая струны. лицезрение собственного унижения? Он ступает на
— Какой крест? — рассеянно говорит Денис. тяжелую плиту и идет выше.
— Наш, нынешний, — усмехается в бороду Федор.
Денис не понимает, о чем речь. Он понимает толь- ***
ко, что минует ночь, а после он останется один. Государственный флаг развевается над самой
— Разборный, по частям, — добавляет Федор. — Их главной башней. Денис почти не помнит его на
затаскивали рабочие, несколько массивных де- флагштоках — мал был. На его время пришелся со-
талей. Из дерева. временный, трехцветный. Хотя вот такой же, крас-
Денис совершенно точно понимает, что нет ни- ный, однажды они вывесили у себя на балконе в Ту-
чего хуже знания грядущего. Оно берет тебя в плен. ран-хане — в день пятидесятилетия Победы. Отец
Оно лишает тебя свободы. утром покопался в шкафу и вытянул на свет лежалое
Он прислушивается к шуму в глубине театра. полотнище. Флаг был белорусский, с зеленой поло-
В коридоре за дверью слышна французская речь. сой внизу и белым национальным орнаментом сбоку
(купленный когда-то или подаренный кем-то), дру-
5. гого не было. «Надо повесить», — сказал отец.
Внизу, под балконом, располагалась спортивная
Денис стоит в холле. Холл теплый от недавно площадка, где собиралась молодежь, в том числе
бывших тут людей. На полу опилки. В воздухе запах кто-то из одноклассников Дениса. И он сразу пред-
духов. Пусто и тихо, но Денису кажется, что голоса, ставил, какие насмешки вызовет у сверстников
топот, смех все еще плещутся в просторной зале. красный стяг: кичиться недавним прошлым у моло-
дежи было не в почете. Но сказал — «Давай». Денис
*** был рад отцовской инициативе. Они нашли в кла-
Выходя сегодня из театра, Денис встретил трех довке деревянный черенок, надели на него флаг
солдатиков. Голубые береты набекрень, тельняшки и вывесили наружу.
выглядывают из-под серо-зеленых гимнастерок. На В обед все втроем отправились в центр на празд-
груди медали за участие в недавно отгремевшей ник. Во время прогулки Денис с беспокойством по-
войне. Парни шли браво, двигая картинно корпу- глядывал на чужие балконы — ему хотелось видеть
сами, как на марше, поглядывая из-под сдвинутых такие же флаги, ему не давали покоя незримые од-
бровей на проходящих мимо женщин. ноклассники. Балконы были пусты.
Денис помнил, как впервые увидел героев той А вечером, бегая с дворовыми друзьями по ули-
войны. На стене их туран-ханской школы в один из цам, Денис вдруг увидел то, что искал днем, — крас-
сентябрьских дней появились рифленые бронзо-

66

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

ный флаг на чьем-то балконе! Флаг был одинокий, имя главного народного избранника. Ей вторят.
обвисший. Балкон — обшарпанный и серый. Друзья Иностранцы снова щелкают камерами. Выбрасывают
убежали далеко вперед, а он стоял, глядя на темные навстречу митингующим поднятую вверх сжатую ла-
окна балкона и вывешенный кем-то праздничный донь — символ солидарности.
флаг, и не верил своим глазам и радости.
В толпе появляется случайная старушка — в тол-
В новый учебный день несколько одноклассни- стых очках, с пузатым рюкзаком за спиной — сухо-
ков смеялись над ним и тыкали в лицо пальцами. Он щавая и бойкая. Она, идущая своей дорогой, вклини-
сидел на своем месте и молчал. «Молодец, папа», — вается в ликующую толпу, какое-то время смотрит
думал он про себя. в недоумении на происходящее, потом взмахивает
острым кулаком и кричит скрипуче и яростно: «Без-
*** дельники!» Толпа кружит ее, одаривает улыбками,
Дверь в зрительный зал приоткрыта. Оттуда до- но она, наступая на них, выкрикивает все громче
носится грохот и скрип, будто ворочают тяжелое. свое, желая, видимо, сказать большее, но, задыха-
Денис стоит, прислонившись к холодной колонне. ясь от возмущения, вкладывает все невысказанное
У него дрожат колени. лишь в это емкое: «Бездельники!»

*** Денис находится в центре этого карнавала. Кур-
На Красной площади прорва народу. К усыпаль- чавая заливистая девчонка в сарафане хватает его
нице — привычная очередь. У центрального входа на за руки и кружится вместе с ним, повторяя, как
площадь, у металлических ограждений, среди па- песню, заветное имя. К ней присоединяются другие,
латок и картонных сооружений, сидят на мостовой молодые, свободные, счастливые, и кружат вкруг
люди, много людей. Денис не понимает сначала, что Дениса уже целый хоровод, выбрасывая в небо новые
это за странное столпотворение. Но подойдя ближе, лозунги, готовые обнять весь мир. Денис вырывает-
видит на их шеях таблички — «Беженец», и подпи- ся из крепких объятий толпы. Убегая, он слышит за
си — «Бендеры», «Баку», «Шелковская». спиной: «Мы это заслужили! Мы заслужили это!»
Несмотря на теплую погоду, люди укрываются те-
логрейками, пальто, кутаются в шерстяные платки, 6.
шали. Они зевают, вяло переговариваются, лежат на
картонках, курят, передают из рук в руки снедь, В зрительном зале горел свет. На сцене двое мо-
даже пыхтят печками-буржуйками. Их никто не го- лодых рабочих монтировали декорацию — массивный
нит. До них никому нет дела. Кроме разве иностран- молот и серп. Собирали ее, как пазл, из нескольких
ных туристов, которые толкутся рядом и щелкают деревянных деталей, скрепляя гвоздями и шурупами.
фотоаппаратами. Денис долго стоит у импровизи-
рованного бивака, пока одна из женщин, с младен- «Крест?» — вспомнил Денис слова Федора.
цем на руках, не кричит ему грубо: «Ну, чего вылу- Со сцены вкусно пахло свежим деревом. От этого
пился?», и Денис уходит. вспомнился дом, мама, папа, тувинская тайга, горы.
И еще нелепее и неправдоподобнее показалось ему
*** происходящее внизу.
Денис карабкается по жестяной лестнице. Зачем Операторы — сегодня двое — возились с аппа-
он идет сюда? Это не важно. Важно то, что внутри ратурой. Вчерашняя переводчица сидела тут же
что-то клокочет и не дает покоя. Ключ в кармане со за столом, поглядывая из-под строгих очков на
вчерашнего вечера. Он достает его мокрыми пальцами строителей. Возле кассетного магнитофона верте-
и отмыкает замок. Ему стыдно уносить с собой, уво- лась девчонка-француженка. Рядом терся увалень
зить в Туран-хан заполнившее его вчера унижение, в черном костюме — вчера его не было.
но он все равно идет сюда. Он на что-то надеется. Наконец застучали заключительно молотки, и на
сцене предстали великолепные в своей ладности
*** и твердости перекрещенные молот и серп, кра-
У Кремлевских ворот другое скопище — мирный шенные алой краской. У декорации собралась вся
митинг. В руках собравшихся тоже картонки, но съемочная группа. Люди оглядывали впечатляющий
с иными надписями — на них выражение доверия но- макет. Трогали его руками, стучали костяшками,
вой власти. Высокая курчавая девушка в сарафане пробовали на прочность.
подпрыгивает на месте и выкрикивает по слогам Рабочие приволокли с улицы громоздкий ящик,
похожий на те, в которых хранят снаряды. С ними
67 торопливо рассчитались и выпроводили.

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

— Начинаем! — бросила в пол русская женщина здесь. — Он нажал кнопку на корпусе, и пила за-
и с папкой под мышкой вышла в дверь. урчала. — По сравнению с нашими «Дружбами» —
В зал вошли четыре молодки — ни одной вчера- игрушка! Легкие и простые в обращении. Держать
можно как одной рукой, так и двумя. Работать,
шней. Отборные в своей красоте, нежные, свежие. понятное дело, требуется, держась за обе ру-
Девушки несмело сгрудились у выхода. Режиссер коятки. Дерево у нас не бревно на лесоповале —
быстро управитесь. Еще и понравится! Ну, кто
бросился к ним, подхватил элегантно ниже талий. первая? Выходи!
Тут же подоспел детина в черном костюме с бу- Денис смотрел, как по одной поднимаются девуш-
ки на сцену. Как возбужденный Жора объясняет, как
тылкой и гранеными стаканами. Плеснул золоти- включать пилу, как грамотно производить распил.
стого напитка. Постыдная картина — голые ряженые девки с пи-
— Чтоб легче пошло, — прошептал. — Чтоб чинно лами — ввела Дениса в какой-то безразличный сту-
пор. Он догадывался, что может произойти дальше.
прошло! И не хотел видеть этого. Он отлепился от стула-
Девушки приложились к стаканам. магнита и собрался выйти вон.
— Раздеваться! — скомандовала переводчица и по- — Берегись! — раздался внизу голос детины, пото-
вела актрис в конец зала. — И одеваться! нувший в грохоте и мате.
С ворохом вещей подоспела костюмерша-францу- Денис снова заглянул в зал.
женка. Замелькали шубы, шинели, фуражки, ушанки. На сцене плашмя лежала деревянная декорация,
Режиссер, расположившись за столиком, снисходи- едва не прибившая вжавшихся в занавес девчонок.
тельно косился на избранниц. Детина потирал руку и выл.
Наконец нарядили первую — пышногрудую блон- — Жора, поставь его уже! — раздраженно вмешалась
динку. Ее одели в норковую шубу, на голову водру- переводчица. — И начинаем.
зили высокую военную фуражку с элегантной ко-
кардой. Из-под меха красотки выглядывали кусочки ***
обнаженного тела. — Камера! — хлопнул в ладоши режиссер.
— Генеральша! — улыбнулась переводчица.
Точеное тело второй, смуглой, обволокла гро- И камеры заработали.
моздкая шинель не по росту. Ноги ее обули в воен- — Мюзик! — скомандовал он.
ные же сапоги на пару размеров больше. На голову
посадили ушанку. Девушка едва не всхлипывала, И по залу поплыла узорчатая народная русская
глядя на себя в зеркало. песня.
— Это ненадолго, — шепнула ободряюще переводчица. — Первая! — выкрикнула переводчица, и из-за ку-
На голые плечи третьей, рыжеволосой, накинули
только распахнутый серо-зеленый военный китель, лисы появилась первая — полногрудая блондинка
из-под которого тут же выглянула любопытная в шикарной шубе, похожая на Снежную королеву,
грудь. На обшлаге кителя позвякивали медали. Де- с пилой в руках.
вушка с удивлением трогала их пальцами. Обворожительно улыбаясь — действительно писа-
— Стильно! — заметила переводчица. ная красавица, — она нажала кнопку на пластиковом
Четвертую — русоволосую, юную, тонкую — выпу- корпусе и приблизилась к деревянной рукояти ­серпа.
стили без костюма. Просто раздели и навели макияж. — Вторая! — последовала команда, когда из дина-
— Ему важен контраст, — объяснила переводчица. миков грянул девичий хор.
Настало время золотозубого детины, который во Вышла вторая, в сапогах и шинели, похожая на
время переодеваний дежурил у двери. школьницу-партизанку, улыбаясь белозубо из-под
— Жора! — позвала переводчица. съехавшей набекрень ушанки.
Жора склонился над тяжелым ящиком и вынул из — И сразу третья!
него две электрические пилы. На сцену выплыла длинноногая третья, похожая
— Вуаля! — лихо запрыгнул он на сцену с пилами. на сказочную лисичку.
Положил их аккуратно на пол, спустился к ящику — Четвертая пошла. Пилы, пилы все включили!
и вернулся еще с парой таких же. Музыка слилась с механическим урчанием моторов.
Девушки испуганно смотрели на опасные инстру- — Где четвертая?!
менты. Запоздало появилась четвертая, босиком, нагая,
— Страшного ничего нет! — хмыкнул он. — Пилы япон- похожая на прозрачный лепесток, с нелепым агре-
ские, безопасные. Палец захочешь оттяпать — не гатом в тонких руках.
выйдет. Работают от аккумуляторов. Включаются

68

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

— Начали! — закричала переводчица, выполняя лых рубашках. Они пели песню, беззвучно раскрывая
команды начальника, кажется, впервые так рты, кивая ему мимоходом, как старому знакомому,
азарт­но вживаясь в процесс киносъемок. и указывая глазами куда-то выше.

— Ух! — донеслось до Дениса. Выделяясь ростом, просеменил мимо пацан, ви-
И пышная блондинка, сотрясая грудями, пер- димый где-то, прижимая к себе пушистую лайку
с бурыми липкими боками.
вой провела пилой по рукояти макета, улыбаясь
ставшими особенно сочными губами. Откуда-то взялись совсем малыши, голенькие
За ней, задрав руки, выбрав для распила удоб- или в одних плавках, они бежали, сбивая друг дру-
ный оконечник серпа, вонзилась в дерево вторая. га, смеясь редкими молочными зубами.
Третья, расставив ноги и нагнувшись, пилила
основание молота, дрыгая грудками, звеня значка- Денис старался найти в этом потоке лиц одно,
ми и медальками. знакомое, девичье. Он будто знал, что именно она
Четвертая подняла пилу и замерла, примерива- поможет ему, что-то подскажет, направит куда-то.
ясь и нервничая, глядя, как остальные ловко рас-
членяют деревянное красное. И он увидел ее — ту самую улыбчивую ровесни-
Летели из-под металла ручейки-опилки. Зал цу из детства. Она шла в толпе. И, как и осталь-
снова наполнился крепким ароматом свежеспилен- ные, заглянула ему в глаза. Но совсем иначе, чем он
ной древесины. ожидал. Словно это она спрашивала у него что-то.
— Не стоять! — закричала переводчица, видя, что И кивнула даже — ну? А Денис не нашелся что отве-
четвертая застыла в оцепенении. тить — ответа ждал он.
Девчонка дернулась и, улыбнувшись в камеру,
коснулась пилой дерева. Девочка не задержалась и прошла дальше, махая
Брякнул о пол брусок, спиленный сильными ру- руками над головой, приседая нелепо под мелодич-
ками блондинки. За ним осыпались обрубки, ско- ный перезвон.
шенные двумя другими. Долго терзала дерево чет-
вертая, но управилась и она — отхватила особенно И снова шли и шли дети. И каждый глядел на
крупный кусок декорации. него в упор или тайком. И, поймав его растерянный
Девицы впали в кураж. Они смелее и веселее во- взгляд, торопился дальше, ничего не говоря, ниче-
нзали пилы в макет, который был ампутирован по го не выражая…
концам, но еще огромен.
— Шубы прочь! — перевела команду режиссера по- Денис задрал голову и увидел сияющее про-
мощница. И девушки, смеясь, сбросили с себя по- зрачное небо. И пологий склон, поросший травой.
следнюю одежду. И горы. Но не тувинские горы, а другие, далекие,
Денис не видел происходящего. Перед его за- чужие.
крытыми глазами плясали под народные мотивы
какие-то дети в карнавальных костюмах, много де- По полю шел взрослый человек — грязный, ус­
тей. Они приседали, мотали головами и растягива- талый, в залатанных штанах, в выцветшей запо-
ли губы в резиновых улыбках, как манекены, глядя телой рубахе. Он затравленно оглядывался назад
в упор на Дениса, заглядывая ему прямо в глаза. и прятал лицо в козырьке ладони, всматриваясь
Они проносились мимо, один за одним, бесчис- вдаль.
ленным множеством. Кто-то, выделяясь бумажной
маской, приближался к Денису и мгновение смотрел И вдруг Денис узнал его. Это был отец!
на него расширенными зрачками сквозь прорези для И тут же Денис увидел, что у отца вздуты скулы —
глаз. А потом исчезал, как не был, и его место за- от густых сизых подтеков под глазами. И распухли
нимал следующий. губы — в их краях собралась засохшая сукровица.
Проплыли бледным студнем мальчики и девочки И нос неестественно широк — таким расшлепан-
в мышиных пальто. С синюшными нездоровыми лица- ным носом, наверное, очень тяжело дышать. И идти
ми, в язвах и проплешинах на головах, с цыпками отцу сложно — он держится рукой за одно колено
на руках, чинно отбивая ладошами ритм и выдавая и старается как можно мягче ступать этой ногой
ногами кривые коленца. на ­землю.
С наивными красными галстуками, с горнами Он бежит от кого-то, спасается?
в руках прошагала колонна румяных пионеров в бе- «Папа!» — клокотало внутри Дениса, но он по-
мнил, где находится. И ему было стыдно перед от-
69 цом. За себя. За то, что видел. За свое молчание.
И он ничего не сказал ему, не окликнул его. Он
отвернулся от отца. Опустил голову вниз, туда, где
только что шли нескончаемым потоком дети, но там
было пусто.

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

7. И будет лежать, не двигаясь, и вспоминать безум-
ный сон, который ему приснился. И вот уже ниче-
Путаясь в ветоши, сдерживая в груди стыд и оби- го не останется перед глазами, кроме какой-то
ду, Денис бросился к двери. Чтобы навсегда убежать незнакомой девочки, и отца в полинялой рубахе,
отсюда, не возвращаться никогда. И никуда не спе- и кого-то еще — кто-то еще был там, кроме них, ка-
шить. Ничего не пытаться, а жить своим чередом, кие-то хорошие люди, уже и не вспомнить…
забыв обо всем.
Денис прикрыл за собой дверь осветительной
Выскочив наружу, он остановился. Сейчас он и спустился жестяными ступенями вниз.
спустится вниз. Потом еще ниже. Зайдет в каморку,
где сидят Федор и Анка. Перекинется с ними сло- Одна белая колонна, другая. Можно обнять такую
вом. И уйдет на улицу, потому что у него не будет и стоять, не отпуская, чтобы не упасть.
сил говорить, смеяться, радоваться или печалить-
ся, готовить пищу, строить планы. Он пойдет куда А еще можно прижаться лбом к холодному белому
глаза глядят по большому темнеющему городу, и чем и замереть, потому что странно мутит и, кажется,
дальше станет уходить, тем спокойнее ему будет. вот-вот вырвет.
И он будет идти, пока не кончатся силы, а потом
повернет обратно и приковыляет к театру глубокой Он уперся глазами в блестящую дверную ручку,
ночью. Утром, как ни в чем не бывало, он обрадует- которая казалась ему липкой, обмазанном чем-то
ся новому дню. Потом вместе с друзьями начнет со- сладким. Внутри слышалась музыка, грохалось на
бирать вещи, и все завертится вокруг этих сборов сцену пиленое дерево. Звучал последний куплет
и вокруг новых дорог, и ему, Денису, станет легко старой доброй песни, которую он знал наизусть.
и весело. После обеда придет Гера — и они выпьют
вина, в том числе и Денис. А потом, распрощавшись Денис подошел к двери. Протянул руку к нена-
с Герой, двинут, нагруженные вещами, куда-то втро- вистной ручке, тронул пальцами. Схватил всей пя-
ем. Анка вежливо предложит ему ехать с ними в Ле- терней, дернул на себя, потом внутрь!
нинград. И Денис поймет, что попал в замкнутый
круг. И ему станет холодно и страшно от предложе- Дверь была заперта. Он не заметил из своего
ния Анки. И он откажется, конечно. И Анка подойдет гнезда крохотного ключа в замочной скважине.
и обнимет его. А Федор будет внимательно смотреть
на него и отчего-то помедлит пожимать раскрытую Изо всей мочи он дернул ручку снова и снова. Се-
мальчишескую ладонь. И Денис поймет, что ему пора рая дощатина завибрировала, отворилась, и наружу
бежать. Так далеки станут для него эти люди. И та- выглянула физиономия держиморды.
ким ничтожным покажется себе он сам. И он развер-
нется, и пойдет своей дорогой, стараясь не думать У Дениса не было времени думать. Вжимая голову
об этом большом городе, об этом случайном театре, в плечи, он рванул под мышку охраннику, вкладывая
об этих двоих, об этой долгой дороге. И они — эти в свой порыв всю обиду, стыд и унижение, которые
двое — постараются не думать о нем и не вспоми- испытал в эти два дня. Охранник, будто того и до-
нать в общих разговорах. А вспоминая, каждый раз жидаясь, перехватил его за локоть и вывернул так,
станут испытывать странную неловкость. что Денис рухнул на колени.

И вернется Денис домой — ведь у него есть дом Денис замычал, зарычал, а потом и закричал во
и родители, которые его потеряли и ждут. И если он все горло!
не застанет их дома, то приедет к ним в горы с рабо-
чими на одной из геологических машин. И, встретив, Инородный детский вопль смешал все в зале. За-
скажет радостно: «Здравствуйте, мама и папа, я вер- мерли испуганно девы с гудящими пилами. Заметался
нулся!» И мать станет смеяться, и плакать, и ругать у стола режиссер, не находя источник неясного зву-
его. А отец лишь внимательно смотреть, задавая ка. Операторы опустили камеры. Оборвалась музыка.
очень мало вопросов. И Денису станет неуютно от
этого взгляда отца, и мороз побежит по коже. Но он Хватка охранника ослабла — Денис выдернулся
выдержит неожиданный взгляд отца. И даже усмехнет- и поскакал к сцене, туда, где, визжа, разбегались,
ся. Потому что все пройдет. Нужно только подождать. прикрывая срам, девушки.

А в одно прекрасное утро он проснется рядом Он взлетел на подмосток, на котором покачивал-
с любимой женщиной в своей московской квартире. ся массивный обглодок декорации. Не понимая, что
делать, побежал на девок, прячущих телеса в пор-
70 тьеры, рыча и вереща: перепуганные, они визжали
еще пуще, отмахиваясь руками и ногами. Подхватив
с пола увесистый брусок, он запустил его в вертя-
щегося у сцены режиссера — промазал! Схватил дру-
гой и бросил в карабкающегося увальня в костюме —
попал тому прямо в темя. Споткнулся, отступая,
о гудящую пилу — она валялась зазубренной лентой
вверх. Не дожидаясь, пока его схватят, сгреб пилу

Лестница Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

в охапку, развернулся, вооруженный. Но тут же по- — Откуда ты взялся? — бормотал мужчина высо-
шатнулся и упал: на спину, со стороны дев, ему опу- ким бабьим голосом, обращаясь больше к самому
стилось что-то тяжелое и острое. себе. — Откуда? Тебе кто разрешил к людям за-
ходить? Твое место на улице, объедок. А здесь
Его выволокли в коридор. Хватали тонкое горло люди серьезные. Большое дело делают. Я им не
руками. Мяли и сжимали. ровня. Я им не перечь! А ты кто? С такими знаешь
— Ты кто?! — слышал он над головой удивленное, что делают? За то, что тень бросил. Что рядом
посмел появиться. Скоро узнаешь. Ай, я тебя по-
снабжаемое увесистыми оплеухами. щекочу…
Он прятал голову и огрызался. Снова появилась женщина. Ковырнула Дениса
Распахивалась дверь, кто-то входил, выходил,
наклонялся, рассматривал его — Денис видел лишь острой туфлей.
сменяющие друг друга туфли. Брызнуло стекло ви- — Падаль малолетняя! Иди, дядя Жора с тобой пого-
деокамеры — его снимали.
Под крики, кажется, режиссера из зала выбежа- ворит.
ла одна из девчонок — Денис понял это по топоту Дениса сгребли в охапку, зажали рот.
каблуков. Сырой мужик заволок его куда-то в тесное по-
Каблуки удалялись торопливо. мещение. Сдернул с гвоздя веревку, замотал Дени-
— А как же гонорар, дорогая? — насмешливо броси- су руки. Затолкал пыльную ветошь в рот. Загремел
ла ей вдогонку переводчица. швабрами, табуретками, вынул из угла массивную
Каблуки только ускорились. гладильную доску на железных ногах, уложил Дени-
— Подстилка! — закричали ей вслед. — За копейку са на нее. Стянул до колен детские шорты и трусы.
продалась! Мразь!!! — Что, цыпленок, отбегался? — обнажил он острые
Людей вокруг стало меньше. редкие зубы в сладкой улыбке.
— Принеси палку! — подал голос охранник. Выпрямился, разглядывая лежащего перед собой
— Зачем? ребенка. И, вскрикнув тонко, врезал деревянным
— Неси! Что нарушил — тем и проучу. обрубком по мальчишеским ягодицам.
— Здесь? — А, на, давай!
— Нет. Глядя с удовольствием, как извивается тонкое
— А работа? тело жертвы, дал с оттягом второй раз:
— Я быстро. — А, на, еще!
— А если шум поднимется? Денис впился зубами в тряпку.
— Палку тащи! А его в подсобку. Видно, ничей, бес- — А, на! А, на! А, на! — стегал он по наливающейся
призорник. Такого отребья сейчас много болта- бурыми рубцами коже.
ется. Денис вертелся, желая увильнуть от нового уда-
— А французы? ра, упасть вниз, остановить избиение.
— Им што? У них свои заботы! — А, хорошо? А, жарко?! — хрипел мужчина. — Не
— Куда ты смотрел? Как проморгал его? спать! А, не спать!
— Кто знал! — охранник выругался. — Театр, вход Денис грохнулся на пол вместе с гладильной до-
открытый. ской. Закрутился, замычал, запрыгал, как гусени-
Денису стало страшно. Он ни о чем не жалел, нет. ца, под ногами своего мучителя.
Точнее, ему не о чем было жалеть. Все, что про- Мужчина подтянул его за шиворот:
изошло с ним в зале, было уже в безвозвратном — Ты что, паря? Стряслось што? Тише, тише. Прошло
прошлом. Существовало лишь неминуемое сейчас. все!
И это сейчас было тяжелым и бесконечным. Как туша Снова уложил ребенка на доску. Заглянул в гла-
охранника рядом. Как тугая боль в спине и шее. Как за. Погладил ощерившийся мальчишеский затылок.
неожиданная зависимость от этого случайного че- — Тш-ш, прошло, прошло все. Ух, мы их, живодеров!
ловека. И тут же сверкнула надежда: а может, не Поправил узлы на веревках. Глубже затолкал
тронут такого маленького? Точно, не тронут, он же кляп в горло. Задумчиво глядя на сине-бурые дро-
совсем ребенок! жащие ягодицы, примерился.
Денис вытянул голову из плеч. И снова обрушил свое орудие на плоть, и снова.
— Ай! — коротко взвизгнул детина и дал наотмашь Бил, стараясь точно угодить по ягодицам. Чтобы
ребром ладони ему в бок. — Лежать! звук удара получился звучным, хлестким, как по-
Денис сложился обратно. щечина.

71

Сергей Прудников Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Денис опять упал, уже против своей воли, не — Заблудился.
понимая ничего, не сопротивляясь, захлебываясь — Да нет.
кислой слюной, пропадая куда-то временами. — Что нет?
— Знает куда идет.
Мучитель подцепил его, расплывшегося, палкой, — Ты о чем?
уложил на железную двуногу снова. Раздосадован- — Целеустремленный пацан. — Федор поднялся.
ный чем-то, выругался. И принялся молотить уже — Стой, да ты куда?!
без разбора, куда попало, как попало, скалясь, — А ты чего так разволновалась? Пойду выйду, по-
разбрызгивая пот, заливаясь беззвучной бранью.
курю.
После очередного удара тело Дениса дернулось, — Погоди. — Она бросила вещи.
ноги в сандалиях опустились безжизненно. — Что с тобой?
— Ой, ты! — вскрикнул мучитель и, покачивая бед- — Страшно.
— Страшно? Почему?
рами, обежал несколько раз доску с лежащим на — Не знаю, не спрашивай. — Она подошла, обняла,
ней мальчишкой, не смотря на него, а глядя ку-
да-то вверх отсутствующим взглядом. спрятала рыжие волосы в его бороде.
— Э, э, — проговорил он нараспев, трогая недвижи-
мое лицо жертвы. ***
Пошарил вокруг глазами. Сунулся в шкафчик. На- Девочка сидит на теплой бетонной плите на
долго застыл у полок с порошками, тряпками, кус- песчаном пустыре. Солнце поднялось высоко, но
ками хозяйственного мыла, резиновыми перчатка- еще не распалилось. Многоэтажки их молодого ми-
ми, перебирая их, переставляя с места на место, крорайона белеют рядом. Над головой проплывает
как кубики, бормоча что-то невнятное под нос, вертолет — девочка провожает стрекочущую машину
пыхтя, удивляясь. взглядом. Она проснулась рано сегодня и сразу по-
— Э, э, — вернулся к пацану, но уже не как к жерт- бежала гулять. Сегодня выходной, мама будет отсы-
ве, а как к неодушевленному предмету, глядя на паться, а ей, Светке, отсыпаться нечего: каникулы.
него, как на тот кусок мыла. Они бегали вчера с ребятами до темноты по степи,
Ткнул пальцем в плечо, тронул за ухо, оттянул жарили хлеб на костре. Было весело. И сейчас она
губу, провел по красному месиву ягодиц. ждет, когда они проснутся и выйдут — ее друзья.
— Э, э… Но пока никто не выходит — рано. Она замечает да-
Посидев какое-то время рядом, поднялся устало. леко в степи две фигурки — взрослый и ребенок.
Вынул из одного из ящиков шерстяное клетчатое Папа и сын. Они бредут куда-то — сын держит отца
одеяло. Разложил на полу. Освободил мальчишеские за руку. Она томится от скуки и вспоминает, как
руки от пут. Вынул кляп. Подтянул трусы и шорты: из встретила недавно у недостроенного дома стран-
узких детских карманов посыпался тонкой струй- ного мальчишку. Мальчик стоял и трепетал, как от
кой песок вперемешку с мелкими камнями и корень- холода. Смотрел на нее и будто ждал помощи. Потом
ями. Уложил на одеяло, укутал как младенца. Об- спросил, как ее зовут. Странный. Она ушла, а он так
вязал веревкой, которой до того затягивал руки. и остался стоять там один в темноте. Солнце начи-
Убрал гладильную доску в угол. Затворил шкафчики. нает припекать. Она закрывает глаза и видит до-
Погасил свет. И вышел, щелкнув снаружи ключом. рогу. И горы. Но горы не тувинские, а незнакомые,
чужие. Ленточка тяжелых машин, крытых камуфляж-
8. ным тентом, пробирается окраинами. В грузови-
ках — дети. Бегут, спасаются от кого-то. Какая-то
Музыкант Федор сидел на топчане, перебирая неотвратимая беда преследует эти машины и людей
струны, встряхивая волосами, думая, кажется, со- в них. Вот-вот случится что-то! Нет. Она напрас-
всем не о музыке. Его подруга Анка возилась с ве- но волнуется. Грузовики исчезают за горизонтом —
щами, что-то вынимала из рюкзаков, что-то пере- один, другой, третий, целые и невредимые. Ничего
кладывала. страшного не происходит. Она открывает глаза.
Тихо. Ясное небо. Тот же покой.
Федор отставил гитару в сторону.
— Ты что? — уловила беспокойство друга Анка.
— Так, — прислушался Федор. — Что-то Дениса давно

нет.
— Странный парень, — сказала Анка.
— Почему?

72

Все прелести дороги Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

ВСЕ ПРЕЛЕСТИ
ДОРОГИ

ВЛАДИМИР КРЮКОВ ретранслятора в райцентре, альманахах Германии «Пили-
Родился в 1949 году в селе в газете Западно-Сибир- грим» и «Эдита», в польском
Пудино Томской области. ского речного пароходства. альманахе Aspekty. Стихи
Окончил историко- Первый сборник стихов — вошли в антологию «Пламень.
филологический факультет «С открытым окном» (1989). Современная русская
Томского государствен- Автор нескольких сборников поэзия» (2009). Член Союза
ного университета. Работал стихотворений и книг прозы, российских писателей.
учителем в сельских школах, книги воспоминаний «Заметки
в школе колонии строгого о нашем времени». Печатался
режима, сторожем, меха- в столичных и региональных
ником телевизионного журналах, в русскоязычных

В природе как раз происходил сдвиг на весну. Она показала письмо ему, как-то растерянно спра-
Он зарождается в смене ветров, которые гоняют ту- шивая: «Ну вот… как ты?» Сестра приглашала их на
да-сюда черные тучи, сыплющие мокрым снегом. Но свое 25‑летие. Все-таки, писала она, некоторым об-
если проглядывает солнце, то уж радует настоящим разом — дата, хороший повод собраться всем вместе,
теплом. Вот в такой день с веселым, будто подми- а то нечасто это в последнее время случается. Их
гивающим, солнцем они собрали дорожную сумку средний брат уже железно пообещал прибыть, правда,
и двинули к троллейбусу. На вокзал приехали уже ему проще — он жил недалеко от их родного городка,
в сумерках. Прошли в зал ожидания, сели на фанер- где и оставалась в родительском доме младшая.
ные изогнутые кресла. Ходили вокруг люди — к кас-
сам и от касс. Чемоданы, сумки, рюкзаки. Голос Сергей видел, что Маше хочется поехать. И пони-
из громкоговорителя объявлял посадку на поезд мал ее: быт совсем охомутал их после рождения до-
и прибытие, призывал соблюдать порядок и чисто- чери. Сначала болезни малышки: плохо у нее с живо-
ту. И незаметно, понемногу припоминалось Сергею том было, маялась, плакала ночами. Вскакивал он,
это ожидание, это предощущение дороги, такое убаюкивая на руках, поглаживая живот девочке. Но
знакомое и такое любимое в студенческие годы. просыпалась и жена, он махал ей: спи, спи! Да куда
Припоминалось и заполняло его. И он оживился, там. Вроде все наладилось, образовалось. Пришла
и стал шутить с женой, он был изрядным шутником пора и Маше на работу выходить. Бросить бы эту
в те давние времена, а теперь и забываться стало работу, посидеть еще дома, но и денег лишних нет,
это умение. И чего уж там — давние, какой-то де- и место в хорошей большой библиотеке потерять
сяток лет прошел после окончания университета. жалко. Тут с садиком началась морока. Ближние за-
Она слегка удивилась. Но спрятала это удивление, полнены, открылось место совсем в стороне и от их
показывая, что так и должно быть, откликалась, работ, и от однокомнатной квартирки. И мотались
улыбка на ее губах заиграла, та самая, которую он туда, и дергались теперь: кому удобнее сегодня,
так любил — неявная, сдержанная. кому завтра. А у него в НИИ тоже эксперименты пе-
реносили на вечерние часы, потерять эту тему он
«Как хорошо, что мы решились», — подумал Сергей. никак не хотел. «Память формы» это называлось.
Как хорошо, что не стали считать все за и против. Тема закрытая, милитаристская. Потому даже в эти
На днях Маша получила письмо от младшей сестры. суровые 90‑е, когда ужимали и сокращали отделы
и сотрудников, их лаборатория уцелела.
73

Владимир Крюков Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Он сказал: «Давай поедем». И увидел, как потеп- Словами это определить трудно, да никто и не
лели ее глаза. Хотя сам предпочел бы, чтобы они требовал. Сергей не любил многочисленные песен-
с девочкой съездили, а он немного расслабился. По- ки про романтику тайги: стоптанные вибрамы, ис-
думал — и тут же укорил себя за такую непорядоч- кусанные комарами лица, хоть, казалось бы, борода
ность. Все образовалось лучшим образом. Начальник не дает кровососам пролазу. Лишь для одной песни,
выписал Сергею неделю за свой счет, зная, что тот может быть, самой расхожей, делал он исключение:
отработает. Дочку взяла на эти дни любимая тетка
Сергея, сестра матери. Он старался к ней лишний раз А я еду, а я еду за туманом,
не обращаться — была она на инвалидности, передви- За туманом и за запахом тайги…
галась с трудом. У нее в гостях Сергей испытывал
неловкость, видя, какую боль испытывает она, пере- Он верил автору, простому его хрипловатому го-
двигаясь от плиты к столу, не давая чем-то помочь лосу и был вполне с ним согласен.
ей. Но преодолев эту муку, она подсаживалась к нему,
и он видел в ее глазах радость от его присутствия. В те самые студенческие годы это ожидание при-
Добрая и отзывчивая тетя Валя согласилась побыть ходило прямо на физиологическом уровне. Начина-
с девочкой сразу, без всяких оговорок. И вот они ло что-то томить — неопределенное, необъяснимое.
встречают вечер не в привычной своей комнатушке, Другие ветра, что ли, приносились и звали за со-
а в большом зале, в преддверии большой дороги. бой. И тот привычный и любимый уклад жизни — на-
учная библиотека, ее читальный зал, прогулки по
Но, как заметил Лис в сказке Экзюпери, нет в мире городу с неизменным кафетерием — вдруг начинал
совершенства. Рядом расположилась странная, как утомлять повторяемостью, обыденностью. И лет-
ему поначалу показалось, компания. Около десяти няя сессия представала тем рубежом, до которого
развязных, развинченных подростков. С ними почти можно дойти и взять его, но дальше… Постоянство
никакой поклажи, но все как бы заодно, куда-то выдержать невмоготу. И нашлись родственные души,
в одно место. И Сергей скоро понял, куда, когда и с этими ребятами он узнавал новые места.
взгляд его нашел военного, кажется, капитана. Он
приткнулся чуть в сторонке, но был явно при них. Вспомнилась одна нестандартная поездка. Он
Сергей понял: призывники. Все они, конечно, подда- с другом-универсалом и одноклассник того друга,
ты, как положено. Шумят, но в пределах. Один сре- политехник, катили навстречу приключениям. По-
ди них выделяется, кажется крупнее среди обыч- литехник уже бывал на Среднем Урале на какой-то
ных субтильных парней. Чего-то им рассказывает практике, живописал им и горы, вполне посильные
и вызывает встречный хохот. Назвать бы его рожу не альпинистам, а просто крепким ребятам. Они та-
лукавой, да не совсем так. Было в ней что-то давно кими и были. Но Сергей, чем более отдалялись они
неприятное Сергею в людях: хамоватость. Именно от родного города, тем больше мрачнел. В конце
потому он и чихал на окружающих, именно потому концов друг Витька заметил это и спросил:
и призывал ребят следовать его примеру: махал ру- — Чего это ты? Не так что-то?
ками, говорил громко. Ладно, перетопчемся, сказал
себе Сергей, но как-то поумялось, притормозилось Сергей вздохнул и рассказал. Прямо накануне
это заполняющее его чувство дороги. Ладно, брось отъезда имел неприятный разговор с отцом.
ты, чистоплюй, одернул он себя.
Это было в родном доме, в поселке, который ле-
Вот уже и посадку объявляют. Вот они заняли жал километрах в пятнадцати от города.
жесткие сиденья в полупустом вагоне. Поехали. Го-
род почти сразу остался позади, вокзал был на его У отца работа летом самая напряженная — за-
краю, не на окраине, а именно с краю. Последними грузка самоходок на север, продукты для рабочих
исчезли ярко освещенные девятиэтажки студенче- нефтегазового строительства. И тут вдруг какой-то
ских общежитий. И теперь в заоконной тьме висело сбой у речников. И дали отцу четыре дня отгула. Он
рядом отражение их вагона — ряды деревянных сиде- Сергею радостно сообщил: «Едем к тетке в деревню,
ний, негусто заполненные пассажирами. Отражались погреб у нее завалился. Помочь-то некому». Сер-
в черном окне и они с Машей. И опять вернулось, гей объяснил про их с друзьями замысел. «Другого
вспомнилось теперь уже не предощущение, а само случая у меня не будет», — гнул свое отец. Утешал:
ощущение дороги. Это было расставание с привыч- «Там же Обь рядом, отлично отдохнешь». Сергей ему
ным и ожидание нового. Ожидание открытий. присоветовал: «Найдешь себе в деревне напарни-
ка». Отец посмотрел на него удивленно, оборвал
74 разговор и ушел спать, он рано ложился. Мать в их
мужские дела не вмешивалась — такая в доме была
традиция. Рано утром Сергей сгребся и двинул на
утренний автобус до города, до вокзала. Прав он

Все прелести дороги Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

На выходе, почти балагур подсел к девчушке, которая в одиночестве
у тамбура, та же знакомая полудремала у окна.
компания. Так же рядом, — Я гляжу, ты баиньки решила.
но в сторонке — капитан.
Видимо, переместились Она, может быть, и проснулась, но никак не хо-
из соседнего, более чет с ним общаться. Остряк пробует развивать ту
заполненного вагона. же тему.
Да, наверное, поэтому. — Спокойной ночи, малыши, что ли?
Не для того же, чтобы
нарочно портить ему Ну не расположена она сегодня к общению. Кто
настроение. знает, что у нее там за причины. Может быть, по
какому-то невеселому поводу отправилась в доро-
или неправ — так и не решил для себя. Однако как-то гу. Может, просто не выспалась сегодня. Может, ее
неприятно это его томило. И вот рассказал. Спут- парень проводил совсем не чета этому губошлепу.
ники его некоторое время молчали. Потом политех- — Ну чего молчишь-то? Давай поговорим. Тебя как
ник подал голос: «Возвращайся, наверное. Батя твой
расстроится. А у нас еще такие дела будут». С той зовут-то?
самой станции, куда сейчас бежала электричка, он Девчушка отмалчивается. Даже на самом дежур-
и вернулся домой. Отец сдержанно обрадовался. Тем ном уровне не идет на контакт. Бывает и такое со-
же вечером они отправились к его сестре, тетке Сер- стояние. Ни с кем не хочется разговаривать, никого
гея, восстановили погребушку. А с ребятами и прав- видеть. И здесь, среди незнакомых людей, времен-
да, прямо на другое лето был у них замечательный ных спутников, можно себе это позволить. Тем бо-
десант на горную речку в енисейской тайге. И сей- лее никакое человеческое участие или сочувствие
час он туда улетал в светлых воспоминаниях. кому-то от нее не требуется.
Сергей вспомнил, как в поездах возникает не-
Но «судьбе было угодно продолжить испытания», обязательное общение и как порой еще час назад
как подумалось читающему художественную лите- незнакомый тебе человек открывает душу, ждет
ратуру технарю Сергею. Противный громкий голос, поддержки или совета. Как-то на вид солидный, не-
хохот в ответ. На выходе, почти у тамбура, та же зависимый мужчина, что называется, в годах, спра-
знакомая компания. Так же рядом, но в сторонке — шивал: что ему сказать жене, кажется, он влюбился
капитан. Видимо, переместились из соседнего, бо- крепко или это так, пройдет? И то, что Сергей то-
лее заполненного вагона. Да, наверное, поэтому. Не гда пожал плечами, не зная, что сказать, мужчину
для того же, чтобы нарочно портить ему настроение. не обидело. Он тоже растерянно опустил голову:
вот и я не знаю.
Да и черт с ними. В одной электричке на полтора — Мы что, так и будем всю дорогу Муму изображать?
часа, а там, на большой узловой станции, все выхо- Эта скотина никак не хочет угомониться. Ах да,
дят и едут дальше по своим направлениям. У этих на он понимает: на него поглядывают товарищи, он там
узловой, наверное, некий пункт сбора, подтянутся у них заводила и душа компании. А тут вот такой
туда и другие, потом сгребут всех и повезут к ме- облом.
сту назначения. — Ну что ты корежишься?
— Уйди ты, ради бога. Иди к своим. Чего тебе надо?
Вдруг узнаваемый голос раздался совсем рядом. Оставь меня в покое!
Буквально за спиной. Сергей повернул голову: этот Девчонка выдает это на одном запале, подряд.
Видно, в самом деле, достал, и нет возможности
75 терпеть, отмалчиваться.
В ответ радостное оживление:
— Ух ты, заговорила! Меня Петей зовут. А тебя?
Сергей открыл глаза. Он пытался отвлечься,
уйти в прошлое, вообще в другое… Открыл глаза
и встретился со взглядом жены. Она смотрела на
него достаточно странно: изучающе как-то и впол-
не неприязненно. Показалось ему? Нет, ничего не
показалось, именно так.
— Слышь, не прикидывайся глухой. Меня Петей зо-
вут. А тебя?

Владимир Крюков Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Сергей быстро встал и, обогнув ряд, оказался рок устанет приставать, поняв, что рассчитывать не
перед ними. Девушка взглянула на него с какой-то на что. Да с чего он мог бы это понять, когда на него
вспыхнувшей надеждой, но он в упор смотрел на гу- глазели дружки, ожидая чего-то забавного! Сергей
бошлепа, и тот понял: повернулся со спины на бок, потом опять на спину.
— Чего тебе? Впрочем, в дороге его всегда быстро укатывал сон.
— Иди к пацанам. Ты же видишь: не хотят с тобой
— Сережа, мы чай будем пить? — услышал он снизу
общаться. Ну иди, иди. спокойный голос Маши.
Парень встал не спеша, даже демонстративно ле- В окно вагона, дробясь о пролетающие мимо
ниво, как будто досадуя на это недоразумение. Был
он по виду крепок, широк в кости. Большая голова стволы деревьев, плескало утреннее солнце. О, за
прочно сидела на короткой шее. Он так же не торо- эти годы семейной жизни он научился различать
пясь протянул руку к воротнику Сергея: оттенки ее настроения, ее состояния, даже когда
— Тебе что, завидно? она пыталась что-то от него скрывать. И в этих ее
Сказал вроде тоже лениво, но в прищуренных приглашающих словах не было той теплоты, которую
глазах затлело раздражение, оно уже сменялось он так любил, которая его так трогала.
нарастающей спортивной злостью. — Что это я так разоспался? — сказал Сергей, спу-
Сергей отвел его руку, не сбросил, а именно от-
вел, отдаляя неизбежное, но парень с неожиданной скаясь с полки.
легкостью вновь вскинул ее и несильно толкнул — Доброе утро! — приветливо покивал и старику
Сергея в плечо. Сергей, давно зная себя как плохого
драчуна, упускал свой единственный шанс первого с газетой и, похоже, жене его, сухощавой женщи-
удара. И ничего не мог с собою поделать. И даже не не в годах, инспектирующей свою сумочку.
от страха, он перешел за порог страха, а просто Маша как раз сидела рядом с ней и смотрела на
оттого, что не испытывал к этому новобранцу той него вполне приветливо, как подумал бы любой со
меры ярости, ненависти, которая заставляет вски- стороны. Сергей взял приготовленные ею пасту
пать кровь и отключать рассудок. и щетку, бросил на плечо полотенце и двинулся по
И тут он краем глаза увидел, что капитан нето- коридору, взглядывая по сторонам. Нет, он не был
ропливо идет к ним по проходу. И пережил облег- самым большим засоней, многие еще дремали.
чение, понимая, что ничего не будет, ни разбитого И пили они чай, и общались с ненавязчивыми по-
носа и неизбежного посрамления, ни женских кри- путчиками, закусывали. К вечеру пожилая пара со-
ков. Капитан просто сказал подопечному: «Ну-ка, шла, а к ним никто не присоседился, да и самим уже
пошли на место», и они пошли. И Сергей поглядел им скоро предстояло выходить. Они смотрели за окно,
вслед и увидел в том краю вагона заскучавшие лица как будто с интересом изучая скучноватые ме-
его товарищей, явно разочарованных, что ничего не ста — мелколесье — то лиственное, то хвойное, а то
случилось, никак не разнообразилась их последняя и смешанное. И вот набежали окраины индустриаль-
на гражданке поездка. ного городка — их сегодняшнего места назначения.
— Спасибо, — услышал он за спиной и, обернувшись,
наконец рассмотрел их соседку. Спустились на асфальт перрона. Сергей заметил
Она слабо улыбнулась ему. Непритязательное, махнувшую им рукой Светлану, сказал Маше. Света —
неприметное личико. Сергей невнятно кивнул ей высокая, подтянутая, красивая, — шла к ним, пыта-
головой. Сел на свое место. Жена смотрела в ночное ясь улыбаться. И у Сергея заныло под ложечкой от
окно. Она не сказала ни слова до самой станции. предчувствия чего-то недоброго. Он знал это ощу-
Они ждали недолго. Без опоздания пришел поезд, щение, и уже были случаи убедиться, что оно его не
который и повез их теперь уже до городка, откуда обманывает.
приехала Маша поступать в университет и где оста-
вались родители и сестра. Плацкартные места доста- Обнялись, расцеловались. Но и Маша увидела, что
лись верхние. Они забрались на свои полки. Сергей сестра не просто опечалена чем-то, а сильно рас-
видел, что жена расстроена и даже не хочет этого строена. И Сергей спросил, понимая, что она ждет
скрывать. Он понимал, что она задета, смущена его этого вопроса:
трусливым, как ей показалось, поведением в элек- — Что-то случилось?
тричке. Самому так думать не хотелось. Он же все на-
деялся, что как-то там рассосется, что этот приду- Светлана мелко затрясла головой, слезы, кото-
рые она теперь не удерживала, покатились по щекам.
76 — Пойдемте, вон там присядем на минуту. — Она по-

тянула их к привокзальной скамейке.
Скамья была пуста. Они подошли и сели.

Все прелести дороги Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Света промокнула глаза платком, обратила к ним
заплаканное лицо:
— Виталик попал… Виталика-а-а…

Воздуха ей не хватало.
Маша вмешалась резко и требовательно:
— Успокойся. Рассказывай. Что с ним? Живой?
Светлана постаралась взять себя в руки, заго-
ворила:
— Виталька вчера должен был приехать. Женя оста-
валась — у них младшая дочка приболела. И там, на
вокзале, какой-то пьяный стал к девчонке приста-
вать. Ну Виталик его оттащил, а тот опять за свое.
Наш схватил его за ворот, а тот — ножом. Чуть не
в сердце, он рукой успел ножик вниз отбить…
Замолчала, собирая силы, чтобы продолжить.
— Виталик жив, в реанимации. Женя звонила, гово-
рит, врачи надеются, что спасут его. Через час
поезд в сторону Свердловска. Я поеду. Добере-
тесь сами до дома, мама с отцом встретят.
— Мы с тобой, конечно, — сказала Маша. — Пойдем
позвоним, чтобы они знали.

Недолог был у них железнодорожный перерыв.
В полупустом вагоне скоро отключили большой
свет. Снова за окном поплыли платформы, освещен-
ные редкими фонарями. Светлана, кажется, немного
успокоилась. Маша заставила ее лечь, укрыла одея-
лом, которое Сергей достал с багажной полки. Они
сидели рядом. Маша взяла его руку.
— Прости меня, — сказала Маша.

Он повернулся к ней. Глаза у нее были влажны
и светились в полумраке.
— За что? Что ты говоришь? — тихо возразил он.
— Ты знаешь. — Она легко пожимала его руку.

Да, конечно, он знал. Он понял ее. Но она была
не права.

За что она просит прощения? Он ведь и вправду
сплоховал. Он все-таки смалодушничал, оберегая
свой покой. Но ведь у того новобранца — он знал —
не было ни ножа, ни шила, все на виду, просто не
хотелось связываться, ненароком получить по мор-
де, под глаз, по зубам…

※

77

Артём Попов Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

БЛАЖНОЙ

АРТЁМ ПОПОВ молодых литераторов Союза
Родился в 1980 году писателей России (2019,
в г. Северодвинске Архан- 2020). В 2020 году принят
гельской области. Окончил в Союз писателей России.
филологический факультет
Поморского государствен-
ного университета имени
М. В. Ломоносова. Работал
журналистом в городской
газете. Участник Ежегодных
всероссийских совещаний

1. пожилая тетка. Она прошла все ступени — от са-
нитарки, выносившей горшки за стариками в он-
Николай Порядин остался без работы. Другой бы кологии, до главной за все больницы района. Уго-
на его месте расстроился, а он, наоборот, почув- воры не помогли оставить ее на этой должности.
ствовал необычайное облегчение, как будто с плеч Женщина не выдержала: через месяц появилась
скинул тяжелый рюкзак. Родные и друзья заруга- зарубка на сердце — «заработала» без работы
лись: «Ты сдурел? С такой должности ушел!» Нико- инфаркт…
лай работал в администрации района помощником
главы. Решил уволиться «по собственному», не до- Зверев был какой-то несчастливый. В самый
жидаясь, чтобы его «ушли». Избрали нового главу, первый день, когда он официально вступил в долж-
и Николай почувствовал, что надо первым сделать ность, упавшая сосулька сделала ребенка инвали-
шаг. Иначе все равно выдавят, поставят на хлебное дом. Знак был плохой. Эту трагедию удалось как-то
место своего человечка. замять, но вскоре новая беда: ночью старая дере-
вяшка сошла со свай. Субботним утром Николай был
Николаю стукнул сороковник. На висках давно в душе, а на диване надрывался телефон. Трель мо-
изморозь, а в последний год, как листья с осенних бильника услышал из-за двери ванной. Не вытирая
деревьев, стали сыпаться волосы. Но он следил за волос, Николая второпях схватил телефон.
собой, не наел пузика, хоть и сметал несчетное ко- — Ты глухой? Запихай телефон в задницу, если не
личество пирожков из столовки.
слышишь! — Зверев был в гневе.
Старый глава, с которым он работал, был жестким Снова пропали выходные: надо было расселять
и даже жестоким. Друзья, чтобы не называть лиш- пострадавших людей. Казалось, Николай себе не
ний раз его фамилии (телефон могли прослушивать, принадлежал, он был в постоянном напряжении. Из
переписку читать), придумали ему прозвище Зве- дней слагались недели, месяцы и годы.
рев. Не в честь известного стилиста-парикмахера, Когда звонила секретарша из приемной, он каж-
а потому что нрав был «зверский». дый раз начинал нервничать: что еще Зверев вы-
кинет? Вдруг его уволят за какую-нибудь провин-
Работать со Зверевым, мягко говоря, было тяж- ность? Но Зверев не увольнял, наоборот, приблизил
ко. Когда он только пришел к власти, убрал всех Николая к себе, поручая самые сложные задания.
людей из команды прежнего главы. Долго плакала Потому что был уверен: Николай справится. В ле-
начальник управления здравоохранения, мудрая

78

Блажной Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

пешку расшибется, промолчит, что не согласен, но пить невозможно было… — диктовала она по теле-
задание выполнит. фону длинный список продуктов для очередной
вечеринки начальства.
Синдром отличника — Николай не мог поступить В это время по параллельной линии звонил ее
иначе. С первого класса был ответственным до бо- муж, час назад он требовал подготовить доклад.
лезненности: сразу после школы делал уроки и со- — Я вам не лакей! — крикнул он наглой жене, сам от
бирал портфель. От переживаний в первом классе себя такого не ожидая: прорвало.
заболел, участковый педиатр поставил диагноз Бросил трубку, встал, оделся и пошел прочь из
«хронический гастрит». В старших классах домаш- кабинета, из здания — куда глаза глядят. Глаза при-
ние задания решал на несколько дней вперед. А за вели в качалку.
красный диплом института заплатил язвой желудка. — Подстраивайся под нового шефа. Начальники
везде одинаковы, — увещевал друг и одновремен-
При близости к главе Николай мог бы неплохо за- но тренер Андрюха.
рабатывать. Одного из замов прозвали Антон пять Николай уже понимал, что не хотел быть винти-
тонн. «Тонн» — значит, столько миллионов получал ком в маховике управленческой машины. Машина эта
за нужную закорючку в документах. А Николай, как не сломается, а винтик выпадет — никто не заметит.
сказали бы другие прожженные товарищи, тупил. Зар- — Все, надоело прогибаться, уезжаю в глушь, в де-
плата немаленькая, но и не такая, чтобы шиковать. ревню! — выпалил неожиданно для себя.
— Моя бабка сказала бы — блажной! — повертел
Николай начал откладывать, каждый месяц ак- у виска Андрюха.
куратно в день зарплаты относил большую часть — Буду дауншифтером. — Николай с трудом выго-
получки в банк, потому что знал: любая работа не ворил это слово и с грохотом отпустил груз на
вечная. Никто «золотой парашют» ему не выдаст, станке.
когда закончится время Зверева. — Ты это… полегче. Разнесешь тренажерку. Даун…
как там?
Со стороны казалось, что все у Николая прекрас- — Загугли.
но: престижная работа, благодаря которой в каби- Николай сам точно не знал, что это такое.
нет главы района он входил чаще других, просторная — Дауншифтинг с английского значит «переклю-
двухкомнатная квартира в новом доме, скрытом за чение автомобиля на более низкую передачу,
высоким железным забором от соседей-деревяшек. а также замедление или ослабление какого-либо
процесса», — медленно прочитал Андрюха текст
Множество друзей и знакомых не давали скучать. из «Википедии». — Термин, обозначающий чело-
Многие даже завидовали. Но… он оставался глубоко веческую философию жизни ради себя. Ничего не
несчастным одиноким человеком. Ранний брак, ко- понял.
гда молодоженам было чуть за двадцать, распался — Если честно, тоже не очень представляю. Поеду
через год. Родным они объяснили, что не сошлись в деревню.
характерами. Те, конечно, не поверили, и правиль- — Ты даже не блажной, а просто даун! — крикнул
но: молодая загуляла с коллегой. Николай узнал Андрюха уходящему в раздевалку другу.
и не простил. Идея отправиться в деревню передохнуть и опре-
делиться, что он хочет, возникла, конечно, не в ка-
В последнее время друзья советовали без конца: чалке, а давно.
«Тебе срочно надо жениться». Срочно не получа- Николай любил деревню. Казалось, там он воз-
лось. Несрочно тоже… вращается в счастливое детство, когда приезжал
туда с родителями к бабушке, когда не было ника-
Николай тяготился бытом. Квартиру мыл редко, ких проблем — он даже не знал, что это такое. Мо-
готовить вообще не умел. Покупал перед закрытием жет, дети и есть истинные дауншифтеры?
в столовой ужин с пятидесятипроцентной скидкой. Как-то в обеденный перерыв, вырвавшись в го-
Столовская еда выжигала желудок. Тетка, работав- родской парк, который находился рядом со зда-
шая всю жизнь в общепите, пугала: «Если бы ты ви- нием администрации, он уловил знакомые запахи.
дел, как мы готовим, есть бы ни в жисть не стал!» Прямо на газоне рос куст смородины с крупными,
как виноград, ягодами — точь-в-точь как в их де-
Все когда-нибудь заканчивается, закончилось ревенском огороде, выходившем к речке Меньше.
и время Зверева. Николай стал свидетелем, как
передаются ключи от власти — попросту ключи от
кабинета главы.

Последней каплей стали прихоти женушки ново-
го главы. Стервозная курящая дама из помощника
решила сделать прислугу.
— Николай, купи козий сыр, маслины, сухого вина,

только из Аргентины бери, а не как в тот раз —

79

Артём Попов Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

А смородину догоняла крапива. Но откуда в центре Бегло посмотрел на дом: электрические провода
современного города взялись эти деревенские жи- обрезаны. После дороги захотелось перекусить, но
тели — непонятно. попить чайку, видно, не получится.
— Коля, ты, что ли? — издалека крикнула полно-
Со стороны, наверное, это выглядело смешно:
мужчина в строгом дорогом костюме и галстуке ватая женщина. — А я думаю, чего это все утро
быстро, чтобы, не дай бог, не увидели знакомые, Муська умывается — гостенька, оказывается, на-
сорвал листок смородины, растер его на пальцах... мывала!
Запахи уносили в детство, к бабушке. С тех пор Николай сразу узнал тетю Зину, дальнюю род-
этот уголок деревни в городе стал его любимым. ственницу. Она была в мужской длинной рубашке,
Когда было совсем невмоготу, он, как наркоман, шел в черном трико с пузырями на коленях. Только со-
к смородине и крапиве. ломенная шляпка придавала женственности и даже
выглядела кокетливо.
Дома купил электрический камин со звуком тре- — Сколько не виделись! Поседел-то! Давай к нам.
щавших поленьев, на стенах повесил деревенские Ключи от вашего дома у нас. — Странно, но Нико-
пейзажи. лай совсем забыл про ключи.
Шли заросшей деревней. Начало июня, а трава
За годы работы денег скопилось достаточно, чуть не по пояс — будто плыли по зеленому морю.
чтобы жить только на проценты от банковского Николай не узнавал присевшие к земле дома с про-
вклада. Скромно, по минимуму, но на еду, тем более валившимися крышами. Части стен выпилены, будто
в деревне, должно хватить. Почему бы не исполнить вырезаны почки или печень у человека.
свою мечту — вернуться в детство? — Да, вот так. А чего? Стоят, гниют... Попилили
малость на дрова. — Тетя Зина перехватила его
После увольнения трудовую книжку положил на удивленный взгляд. — Трактор Сашка никак не
дно шкатулки с документами — на всякий случай. может отремонтировать, на лошади много дров
Наступало лето, и он успокаивал себя тем, что про- из леса не привезешь.
сто поедет в деревню как бы в отпуск, а потом — Сашка — муж тети Зины. Спокойный, без единой
будь что будет. седой волосинки, с сильными ручищами. При руко-
пожатии у Николая каждый раз хрустели пальцы.
2. Тетя Зина и дядя Саша, было дело, расходились,
каждый жил с новой семьей лет десять, но ближе
Деревня Загарье открылась взгляду сразу, как к пенсии снова соединились. Любовь!
только шустрое такси спустилось с горушки. Как-то Родственников можно назвать фермерами: в их
неожиданно резко, из-за поворота. Минута — и вот хозяйстве и лошадь, и трактор. Кроме них, в Зага-
она, родная деревня, вся как на ладошке. рье еще пять стариков оставались доживать свой
век: Клавка, Мишка, Петруша и Вовка со Светкой.
Место светлое, открыто небесному оку. Послед- У первых троих имелись, как полагается в де-
ние десятилетия поля нещадно заросли осиной, ревне, прозвища. Клавку называли Высевленкой:
ивняком. За ними — черные от времени и печали перед московской Олимпиадой ее как неблагона-
избы. дежный элемент выселили из столицы. Разгульную
жизнь там вела, а деревенские говорили по-своему:
Кажется, даже в пасмурную погоду здесь солнеч- слаба на передок. Приехала двадцатилетней девуш-
но. Деревня на пригорке, дома — вниз к речке Мень- кой, а теперь уж старуха.
ше. Сколько времени Николай с пацанами проводил Рисованный, то есть Михаил, появился в деревне
здесь! тоже в брежневские времена. Прозвище говорящее:
руки, грудь — все в татуировках. Михаил сидел за
Такси остановилось, и к машине подбежала — не наркотики. Татуировки со временем почти стер-
подлетела! — трясогузка. Эта птица боится людей, лись, от русалок и цепей осталась одна синева.
а тут крутится у ног, словно собачка. Радуется! Петруша — ближайший сосед к дому. Был похож на
Чудо! Будто это кто-то из родных… Бабушкина душа советского актера Савелия Крамарова. Только нос
встречает! Только в таком вот обличье — хлопотли- в сторону смотрел: кто-то крепко надавал, а срос-
вой приветливой трясогузки. Бабушки нет уже три- лось криво. Петрушу называли Бараном еще со школы.
дцать лет. Некому обнять. Почему, понятно: учился плохо. После восьмилетки

Николай подошел к родному дому, прислонился
к нагретым солнцем бревнам, как к родному чело-
веку. И почувствовал успокаивающее тепло старого
дерева.

Тишина давила на уши. А воздух травяной, насы-
щенный — руби его и ешь.

80

Блажной Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

стал работать скотником. Ума много не надо навоз 3.
на ферме отгребать или пастушить совхозное стадо.
Николай, как в далеком детстве, проснулся от
Приличным казался один Вовка: в совхозе ра- громкого «ку-ка-ре-ку», а не от крика соседей
ботал механизатором. Жена несколько лет назад в квартире за стенкой: «Ярик, вставай! ЯРИК!» Живя
умерла, дети разъехались в города, а одному мужи- в своей городской квартире, Николай знал, как
ку тяжело в деревне. Оставалась свободной только зовут соседского ребенка, с чего начинаются се-
Светка. В детстве Светка обычную школу не смог- мейные скандалы и чем заканчиваются — сладкими
ла окончить, и ее отдали в городе в спецшколу для стонами. Слышимость в пятиэтажке — как в спичеч-
дуриков. Потом была на ферме дояркой. Домашнее ном коробке. Это невольное подслушивание всегда
хозяйство она вела исправно. раздражало.

И тетя Зина с дядей Сашей — вот и вся деревня. Желудок жгло, не надо было вчера пить много са-
В доме у родственников ничего не изменилось. могона.
Тетя Зина засуетилась на кухне. Черная сковорода
на газовой плитке зашкворчала, запахло мясом. Из кухни доносились аппетитные запахи.
— Дом проведать приехал? — Накрывая на стол, — Выспался? Давай холодянкой на улице ополос-
тетя Зина между делом проводила «разведку».
— Нет, пожить. нись и за стол, — хлопотала тетя Зина.
— Пожи-ить? — протянул дядя Саша. На улице Кукла — хозяйская собака — уже не за-
— А чего, и правильно! — неожиданно поддержала лаяла, как вчера, приняла за своего.
тетя Зина. — Ух, хорошо! Ополоснулся водой из колодца и как
— На что жить-то будешь? Семь на восемь, — бес- заново родился.
покойно посмотрел дядька. Он всегда добавлял На сковороде — огромное яйцо с желтком-солн-
к месту и не к месту эту присловицу. цем.
— Заработал, поди, в городе. Говорят, с главой ра- — У вас что, куры-мутанты?
ботал, — защищала тетя Зина. — Здорово! Это индюшиное, там белка больше, — за-
— Работал… — ответил так, будто это было давно шел в дом дядя Саша. — Держим вот десяток ин­
и неправда. дюков.
Дядя Саша налил мутного самогона, тетка доста- Чай пили вприкуску с черносмородиновым желе.
ла из голбца* трехлитровую банку огурцов. Рас- Такого вкусного и калорийного завтрака в городе
сол был такой же беловатый, как и самогон, а сами никогда не было. Все-таки тетя Зина классная по-
огурцы покрылись серой пленкой. вариха!
— Хоть и прошлогоднего урожая, а хрустящие. Све- — Спасибо большое! Пойду к дому. Надо обживаться.
жие-то еще не наросли. Сейчас сполосну. — Тетка — Ой, да как там жить-то будешь? Оставайся у нас!
оправдывалась за не совсем симпатичные огурцы. — Приду на обед.
— А что, москвичи тут приезжали охотиться, дак Погода радовала, все было в сочной зелени, ре-
спрашивали в деревне мутный самогон и плесне- жущей глаза: такая бывает только в самом нача-
велые огурцы, — хохотнул дядя Саша. — Надоело ле лета. Пикировали над самой головой ласточки.
им, видать, свою сивуху пить, коньяки да виски. Пока Николай шел к дому, вспомнил случай с птич-
— Ну, за приезд! — предложил Николай. кой. Ему было годика три. На матросскую беско-
Родственники говорили о нехитром житье-бытье. зырку, которую подарил сосед дядя Леня, села
Автолавка, бывает, не каждую неделю ездит, без маленькая птичка. Он пошел — птаха сидит, не
хлеба оставляет. Светка пыталась дядьку Сашу спо- улетает. Наверное, решила на мальчике проехать-
ить, пока тетя Зина загремела в больницу с давле- ся. Бабушка, увидев, улыбнулась и сказала тихо:
нием… «Божий знак!»
Николая с четвертой стопки сморило. К родному …Вот и родной дом. Старый заржавевший замок
дому он в первый день так больше и не сходил. При- легко поддался, будто его каждый день открывали.
корнул на диванчике, не раздеваясь. А в дом не заходили лет десять, не меньше.
«Надо держаться родственников, — успел поду- Николай сразу все вспомнил. Половички, про-
мать, засыпая. — Хорошие они, как старосветские стенькие розоватые обои в цветочек, белые шторки
помещики». до половины окна. Клеенка на круглом столе, много
раз порезанная ножом. Железные кровати с горкой
* Голбец — подвал. подушек. Вот на этой кровати у окна спал малень-
кий Коля.
81

Артём Попов Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Мобильная связь была Точно, вспомнил Николай. Оклад большой иконы
только в верхней части был цвета охры, а лики трех святых совсем малень-
деревни, у старой кие, хоть через лупу рассматривай. В детстве ему
лиственницы. Она, словно казалось, что вокруг золото. Потом уже понял, что
антенна, притягивала это простая фольга. Николай, пригибаясь к полу,
волны, и появлялись одна- прошел в куть. «Святая Троица» была на месте.
две «палочки» на экране — Господи, помоги затопить печь! Бабушка, дедуш-
мобильного. Но звонить
никому не хотелось. ка, помогите, родненькие!
«Жить только для себя, Закашлялся и выбежал из избы.
забыл, что хотел?» Вторая попытка удалась. Не сразу, но дым поки-
нул избу. И появился запах обжитого.
Сколько он так простоял на пороге — неизвестно.
Время замерло, спешить никуда не надо. 4.

Затопалась на крыльце тетя Зина, из-за ее пле- В первую ночь дома уснул не сразу, хотя вы-
ча выглядывал дядя Саша. мотался с приборкой избы. Мышки оставили сле-
— Чего задумался? Пол смотри какой покатый. ды везде и всюду. Подушки и матрасы прокалил на
солнце, просушил хорошенько. Сбегал несколько
Печка вроде стоит, не потрескалась. Надо по- раз на Меньшу за водой, вымыл пол.
смотреть на чердаке столб, не повело ли. А так
ниче, жить можно, — успокоил дядя Саша. Засыпал, и все ему казалось, что кто-то говорит
— «Ниче», — передразнила тетка. — Угол протек, в кути и на повети**. Мужской и женский голоса. Ни-
все обои отошли. Наверное, на крыше дыра. колай вжался в кровать, закрыл глаза.
— Точно, глазастая! Семь на восемь!
На чердаке дядька обнаружил треснувшие стро- …В детстве, когда просыпался, видел избу в узо-
пила и сломанный шифер. Зато кирпичный столб об- рах. Оказывается, на личике лежала кружевная бе-
радовал: без трещин. Значит, топить печку можно. лая накидка. Сквозь дырочки и смотрел. Как в любой
— Надо менять стропила, шифер. В копеечку вле- деревенской избе, здесь было много мух. Чтобы они
тит! — почесал затылок дядя Саша. не щекотали лицо и не будили раньше времени, ба-
— Ну, что делать. Затопим печь? — попросил помочь бушкой сшила накидку. Со стороны выглядело, на-
Николай. верное, смешно: укрыт, словно ценный предмет.
Нашли сухих березовых дров, подрали бересты.
Зажгли… Дым повалил в комнату. Стали открывать На стене висела репродукция картины Васнецо-
окна — треснуло стекло перекосившейся рамы. Дым ва «Аленушка». В детстве он долго смотрел на бо-
выедал глаза. Вышли с дядей Сашей на крыльцо. соногую бедную девушку, на серые камни и начинал
— Не пускает барабашка, — вытирая слезы черными плакать: так было ее жалко! На хныканье первой
от сажи руками, предположил дядя Саша. приходила бабушка…
— Сиди давай, барабашка. Вы хоть помолились,
прежде чем топить? У бабушки у тебя большая Николай проснулся и увидел ту же «Аленушку»,
икона в кути* стоит, — прошептала тетя Зина. выцветшую за долгие годы. Мечта исполнилась —
вернулся в детство.

Отправившись к родственникам, к дверям при-
ставил батожок, как раньше делала бабушка. Замок
остался в комнате.

По пути встретил Рисованного с Клавкой.
— Чего это, мил человек, к нам не заходишь? Брез-

гуешь деревенскими? — дыхнул перегаром Рисо-
ванный.
— Дядя Миша, давай в другой раз!
После обеда вернулся домой, сел на крыльце, ши-
роко, по-хозяйски расставив ноги. Тихо в деревне.
Журчит Меньша. Кажется, Кукла пролаяла. И снова —
ни-че-го… Только далекий гул и белый шлейф са-
молета.

* Куть — кухня. ** Поветь — сеновал.
82

Блажной Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Он часто летал в самолетах, но никогда не заду- — Лешаки! — Тетка ругалась и принимала таблетки
мывался, где пролетает, над какими городами-де- от давления.
ревнями. А сейчас, как дурак, задрал голову и смо- Николай утром чувствовал тягучую, противную
трел, пока не потемнело в глазах.
боль в желудке. Надо было выходить из запоя.
Мобильная связь была только в верхней части
деревни, у старой лиственницы. Она, словно ан- 5.
тенна, притягивала волны, и появлялись одна-две
«палочки» на экране мобильного. Но звонить нико- С подключением электричества оказалось во сто
му не хотелось. «Жить только для себя, забыл, что крат сложнее, чем с ремонтом крыши.
хотел?»
Пришлось ехать в райцентр. Контору энерге-
Надо было ехать в город, чтобы подключить тиков Николай нашел не сразу. Длинная очередь
электричество в дом. Без плитки не сготовить еды, к единственному окошечку. С его-то ростом при-
да и белые ночи через месяц заканчивались. И мо- шлось наклониться — такая униженная поза.
бильный не подзарядить, не говоря уже о телевизо- — Хотелось электричество к дому подключить в За-
ре. А пока он нашел старую лампу, попросил у дяди
Саши керосина. гарье.
— Ты бы еще лучину зажег! — навестила вечером — Паспорт, документы на дом, — отчеканила девица

тетка. из окошка.
Еще не давала покоя протекающая крыша, тазики Николай только сейчас понял, что докумен-
на чердаке в первый же дождь мгновенно наполни- тов-то на дом у него нет. Да, бабушка написала
лись водой. дарственную, но где она сейчас...
В селе, что в десяти километрах от Загарья, ра- — Постойте, а зачем вам документы на дом? — вдруг
ботала пилорама. Ее хозяин, азербайджанец Тофик, осенило Николая. — Какая разница, в какой дом
говорят, работникам платил едой и выпивкой. Ни- я хочу провести электричество? Плачу деньги:
колай не пожалел и купил хороших досок на новые и вашей организации хорошо, и мне светло.
стропила, а вот шифера не было. — Документы на право собственности, — уныло по-
— Так у нас все баннерами крыши кроют, — предло- вторила девица.
жили ему местные. Вместо того чтобы придумать очередной аргу-
Точно, на крышах бань и хозяйственных постро- мент, он рассматривал крупную черную родинку
ек были видны рекламные растяжки, которые отслу- у носа девицы.
жили свое в городе, а деревенские ими перекрыли — Не задерживайте очередь! — напирали в хвосте
крыши. Продавали из расчета за квадратный метр. старики-просители.
Николай тоже купил: выхода не было. — Да вся деревня докажет, что это наш дом! Дед ру-
Работники приехали быстро — Николай пообещал бил, мать родилась в нем! — Николая затрясло от
большие деньги. Нельзя было дожидаться сильного этого равнодушия и глупости.
дождя. Старые стропила разобрали, шифер скиды- — Деревня! — презрительно произнесла родинка. —
вали на землю, он с треском разламывался. Звук Следующий!
пилы, стук молотков — кажется, жизнь вернулась Бумерангом вернулась его чиновничья работа:
в деревню. Когда здесь кто-то строился послед­­ сколько раз он готовил решения с отказом из-за
ний раз? того, что не хватает какой-то одной бумажки.
— Делайте на совесть, — просил мужиков Николай. Хотелось вытащить из окошка эту девицу за во-
Денег строители запросили много, чуть ли не лосы. Но он отошел.
больше, чем зарабатывал помощником главы района Один толк был от поездки в город — посидел в ин-
сам Николай. тернете, проверил электронную почту — впервые за
Когда закрыли крышу баннерами, на лицевой неделю. Посмотрел, что за авиатрассы проходят над
стороне оказалась реклама окорочков и стильных родным Загарьем.
кухонь — так крупно, что, казалось, их можно было Ничего себе! Над деревней, оказывается, про-
разглядеть с самолетов, лети они ниже. легают линии Париж — Токио и еще в китайские
Крышу закрыли за два дня — дом стал самым яр- города-миллионники летят аэробусы. Сонные пас-
ким в деревне. Отметили это событие с родствен- сажиры, наверное, нажимают кнопочки суперсо-
никами, пришли и Клавка с Рисованным. Застолье временных айфонов, а в это самое время десятью
длилось тоже два дня. километрами ниже загарцы разжигают берестой
печи. Вот если б с каждого китайца, нарушаю-
83

Артём Попов Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

щего тишину деревушки, брать несколько юаней 7.
за пролет, то… Можно было бы отремонтировать
клуб, отстроить заново ферму, зерноток! Груст- Дни в деревне проносились бесцельно, ничем не
ная ­шутка. запоминаясь. Днем сжирали оводы, ночью — кома-
ры. Поутру ходил на рыбалку. Ловил как в детстве:
В деревню Николай вернулся с дорогим коньяком, в пластиковой крышке трехлитровой банки делал
закусью, конфетами. Пошел к Вовке — проставлять- прорезь, засыпал туда хлеб. Привязывал банку
ся, Светке конфет вывалил на стол. Вовка был не и ждал. Рыба заходила в банку да там и оставалась.
только механиком, но и мастером по электрической Вот такой бескровный метод. Правда, попадались
части. После бутылки коньяка взяли самую длинную только пескари и хариусы. Но две кошки тети Зины
лестницу в деревне, забрались на столб и подклю- и этому уловы были рады.
чили дом к электричеству. — Ты бы хоть кур завел, что ли? Делом займешься, —
— Зачем ездил в город? Сказал бы мне сразу. Всего
сказала тетя Зина как-то, когда Николай поедал
и делов-то на пять минут, — травой оттирал руки очередную утреннюю яичницу. — Давай цыплят дам?
Вовка. — Мишке с Клавкой я давно так провел. Тетка держала в доме большой ящик, в котором
Раз в год электрики проверяют, так я отключаю — под старой настольной лампой вечно пищали жел-
знаю, когда они ездят, свояк предупреждает из тые комочки.
ихней конторы. — Птичку жалко. — Николай попытался отшутить-
ся. Это же надо их чем-то каждый день кормить.
6. А вдруг привяжется к этим курам-дурам? Не та-
кие они и глупые. Вон, ходят за теткой по пятам,
Троица в этом году выдалась поздняя — зашла как кошки или собаки. — Как их потом топором
в июнь. Почти всей деревней загарцы отправились по шее?..
на кладбище в соседнее село. Троица — повод не Нет, лучше он даст денег побольше родственни-
только навестить усопших, прибраться на могил- кам на свое питание, но никаких животин заводить
ках, но и повидаться с родными, что раз в год при- не будет. А деньги, накопленные за время работы,
езжают из городов. постепенно растворялись.
Николай мучился от безделья. Всматривался
Николай еще накануне почистил могилку бабуш- в зеленый зубец леса, который уже близко подсту-
ки и дедушки, убрал всю траву, серебрянкой обно- пал к деревне. Вид на поле за деревней не радо-
вил оградку. вал — почти все заросло осиной да ивой. Чем-то
походило на щетину: к лесу деревца-волоски все
Кладбище было на краю поля, и вид открывался чаще, к деревне — реже. Само поле было необычной
привольный, светлый. На Николая косились приез- формы — как яйцо, но всегда давало отменный уро-
жие, но он никого не узнавал. Шептались, лицо го- жай. В дождливое лето лишняя вода стекала, в жар-
рело огнем. кое тоже без хлеба не оставались крестьяне.
— Да, он в их породу, видишь, ямка на подбородке, — Да, все заросло. — Дядька присел с сигаретой. —
А ведь твой дед первым это поле и вспахал на
как у деда. — Какой-то старик, не скрывая, рас- колеснике*.
сматривал Николая. Николая назвали в честь деда. Хотя это плохой
На кладбище много памятников с одной фамили- знак — называть в честь умерших родственников.
ей. Старые могилки заросли, фотокарточки на кре- Николай слышал от мамы, что дедушка был уважае-
стах выгорели. От некоторых остался только хол- мым в деревне человеком — первым трактористом.
мик. Рядом с бабушкой и дедушкой была похоронена Бабки крестились, когда шумный четырехколесник
семейная пара из соседней деревни. Их горькую на своем ходу прикатил в Загарье. Позже и сосед
историю Николай помнил еще по рассказу бабушки: Егорша выучился на тракториста.
«Быки их забодали, а детей малых никто из родных — Коля ругался, когда Егорша пахал мелко, что-
не взял — побоялись. В детдом отдали». бы быстрее поле вспахать. Все правды искал
— Вот бы здесь меня похоронили, с видом на поле у председателя колхоза, — продолжил дядя
и дорогу. Красота! — вырвалось после третьей Саша. — Я мальцом был, но помню твоего деда.
стопки и легкой закуски огуречиком и помидор-
кой. * Колесник — первый колесный трактор.
— Тьфу, сплюнь! — заругалась тетя Зина.
Николай не помнил, как оказался в тот день
дома: так набрался в Троицу.

84

Блажной Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Крутой, сказали бы сейчас. Вот и ухайдакался ски дрожали. Только кузнечики немного успокоили.
раньше времени. Хорошо, что он этого безобра- Он лег на траву, лицо щекотали ромашки и пахучая
зия не видит. кашка.
— А давно поле запустили? Выращивали бы какое
зерно для кур и индюков? — предложил Николай. Услышал, как кто-то идет. Петруша! Вот кого он
— После 93-го года не пахали. Совхоз закрыли, никак не ожидал. В руках — топор, перчатки.
технику раздали. Мне вот достался старенький — Ну что, дровосек? Даже рукавицы не надел, —
«Беларус» года выпуска московской Олимпиа-
ды… Не‑е, невыгодно заниматься фермерством, улыбался Петруша. — Хорошая у тебя техника,
мы сто раз просчитали. Если бы доча из го- паря, но один не управишься.
родской столовки задарма объедки не возила, Вести в деревне разносились быстро: Николай
не стали бы никого держать, — признался дядя решил поле чистить.
Саша. Петруша — ну какой он Баран? — стал рубить
Вечером Николай долго ворочался, противно крупные ветки, ставить в шалашики.
скрипела металлическая сетка. Ночью приснилось, — Так просохнет быстрее, — пояснил Николаю. —
как мальцом он едет в кабине трактора. Трактор А осенью запалим.
был гусеничный, рычагами управлял Вовка, тогда Стали работать на пару. К обеду подошел дядя
еще молодой, резвый… Городскому мальчишке трак- Саша.
тор казался танком, а тракторист — самым сильным — Ну, Петруша, ты-то чего приперся? Этот, видишь,
и мужественным на свете. Телегу зерна ссыпали на блажной, а ты, может, денег хочешь срубить?
току в огромную воронку. Пацанам запрещали туда — Да я так, ничего. Помочь мужику… — оторопел Пе-
прыгать, мало ли что случится, но они оставляли труша.
свои шлепанцы и купались в зернах пшеницы, в этом — Лады. Пообедаем — и я подмогну! — пообещал дядя
золотом море… Саша.
Утром Николай проснулся с мыслью: надо приве- Работа пошла шустрее. Вечером тетя Зина нато-
сти в порядок поле, вырубить наросший сорный лес. пила баньку, перестала зудеть от укусов спина.
В тот же день отправился в город, купил японскую Наутро страшно ныли руки и ноги, Николай ни-
бензопилу. Радостный, в предвкушении чего-то куда не хотел идти. Он еще лежал в кровати, когда
важного, может быть, самого важного в своей жизни, в оконное стекло громко постучали. К самому стек-
пришел к родственникам. лу прислонился кривой нос Петруши. Сосед пытал-
— Ты это чего удумал? — Тетя Зина уловила на- ся через тюль рассмотреть комнату, приложив руки
строение Николая. к окну.
— Завтра на поле выхожу. — Ты чего? — в трусах открыл дверь Николай.
— Пахать? — скривился в улыбке дядька. — Дак это… Робить-то пойдем? — Петруша смотрел
— Нет, сеять, — подыграл Николай. — Буду лес уби- своими детскими глазами прямо в упор.
рать. Поможете? — Конечно! Сейчас, я быстро!
Дядька промолчал. Чуть позже подошел дядя Саша — стали работать
— Да зачем тебе это надо? Все равно не пахать втроем. К обеду увидели и Вовку: не выдержал, при-
уже тут. Никому… — Тетка тоже словно прикусила шел смотреть, чего это там мужики делают.
язык. — А вот Загарье так и назвали, что за гарью. Наши
— Значит, не поможете? старики пожгли лес, разработали поле, а потом
— И тебе не советуем. Блажь это! — Дядька вышел здесь и деревню поставили, — рассуждал Вовка,
покурить. перекатывая травинку на губах.
Николай в ту ночь так и не уснул. С утра, пока — Давай не мели, лучше делом помоги! — ответил
еще солнце не палило, он взял воды, бензина, мас- дядя Саша, не поворачиваясь.
ла, закинул пилу на плечо и отправился на поле. — А чего, я могу!
Завел пилу, она шумела тихо, надежно. Появи- И через полчаса Вовка пришел со своей пилой
лась уверенность, что все получится. Осины пада- «Дружба».
ли, как тонкие сорняки. Первая, пятая, десятая… — Ну, с тебя беленькая и закусон, — не терпящим
Устал, спина мокрая. Оводы, кажется, впивались до возражения тоном сказал Вовка, когда присели
кости. Николай посмотрел вокруг: сколько еще де- передохнуть.
ревьев! И одной сотой не убрал, а руки предатель- Николай давно думал, как отблагодарить мужиков.
— Налью всем и каждому, когда уберем все поле!
85 — Ты как наш бригадир Коля Красный. Он тоже

Артём Попов Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

в страду не давал напиваться мужикам: в ма- терпел. А когда становилось совсем невмоготу, шел
газине Соньке запрещал алкоголь продавать, — за «обезболивающим» к Рисованному: у него всегда
вспомнил Петруша. — Царствие небесное Коле, было что выпить покрепче.
хороший мужик был, справедливый! Трактором
гусеничным раздавило, когда пьяный Толяха «Вот вырубим все, поеду в город, в больницу
задний ход врубил. сдаваться», — Николай каждый раз отодвигал не-
Эти перекуры с мужиками были тоже в радость, приятную встречу с врачами.
как и сама физическая работа, которая приноси-
ла ему такое несравненное удовольствие, какое он 8.
никогда не испытывал, будучи помощником главы.
На третий день затея с расчисткой поля уже Через неделю кончился бензин, да и деньги тоже.
казалась абсурдной, но Николай привык все дово- Оставалось совсем немного почистить ивовые за-
дить до конца. «Сделал дело — гуляй смело», — так росли у дороги.
говорила бабушка. Сейчас она глядела на внука со
стены и, казалось, видела его насквозь. Портрет Николай решил позвонить другу Никите, с кото-
предков в рамке висел рядом с божницей: сурово рым вместе учились в институте, сидели пять лет
смотрел дед из-под густых, «брежневских» бро- за одной партой. Их часто даже путали преподава-
вей, у бабушки бросались в глаза длинные натру- тели за похожие начала имен. Это обижало обоих,
женные пальцы рук, покойно лежащие на белом каждый считал себя личностью. Но Никита оказался
передничке. «Они трудились, пóтом поливали это более успешен: открыл в Москве собственное дело,
поле, и что, все зря?» — задавал себе вопрос Ни- став генеральным директором. Стажировку про-
колай. ходил в Канаде, офис купил где-то на Старом Ар-
По утрам он будил Петрушу, вместе шли к полю. бате. Красавица жена, двое детей. В общем, жизнь
Ждали Вовку с дядей Сашей. Потом было что-то вро- ­удалась.
де развода: прикидывали, сколько надо сделать
и сколько останется. Поправляли шалашики, чтобы Никита всегда звал Николая в Москву к себе.
быстрее просыхали ветки, крупные стволы тащили — Чего я у тебя буду делать? Пепельницы вытряхи-
в деревню на дрова. Было видно, что мужики исто-
сковались по настоящей работе, привычной для них вать? — отшучивался каждый раз Николай. — Я ни
с детства. хрена не понимаю в твоей цифровой экономике.
Только Рисованный не присоединился к общему — Ты знаешь, я тоже! — Никита улыбался своими от-
делу. беленными зубами.
— А чего с него взять? Ненашенский он, — сплюнул Не хотел Николай идти на поклон к Москве, но
Вовка. ничего не поделать: пить-есть охота, да и поле
Каждый раз, когда пролетали самолеты, мужики надо доделать. Возделай поле свое. Откуда эта фра-
задирали вверх головы: хоть какое-то развлечение. за? И спросить в интернете нет возможности.
— Слушай, а вдруг самолет сломается. Так это, на У лиственницы в тот вечер мобильная связь не
наше поле, как на аэродром, сядет, — сочинил Пе- брала: наверное, из-за дождя с ветром. Пришлось
труша. ставить лестницу и забираться по веткам.
Мужики заржали. «Как обезьяна!» — оставалось только иронизи-
— А чего, помните, по телику показывали, как на ровать над собой.
кукурузное поле посадили самолет — все живы И вот послышались гудки.
остались, — не отступал Петруша. — Николашка, — Привет, Москва! — первый прокричал Николай.
тебе медаль ордена дадут, что поле расчистил! — Здорово! Ты в Москве? Наконец-то решился! Со-
— Ну, у нас на поле не размахнуться этому лай- бралась тряпка! — Никита всегда подшучивал над
неру. Хотя кукуруза тоже росла. Хрущев, дедко Николаем.
сказывал, заставил у нас кукурузу сажать на Се- — Нет, я в деревне. Можешь деньгами помочь? — Ни-
вере, — вспомнил Вовка. — Только замерзло все колай назвал сумму.
тогда в июне: поздним утренником прихватило. — В какой деревне? Камбоджийской? Тебя в залож-
Тогда и пшеницу не успели вырастить. ники там взяли? — Никита старался показать
Дело двигалось. Одно плохо: по утрам у Николая весь свой юмор.
предательски ныл желудок, он горстями пил но-шпу, — Никитос, раз в жизни денег попросил — ты ржешь!
Экономика рулит, дай неудачнику денег!
86 — Просто так не дам. Нужен проект, бизнес-план.
Если ты в своей деревне откроешь заводик по
производству бутилированной воды, а вода там

Блажной Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

у вас не как в Москве-реке, то, конечно, дам, как когда-то давно, в молодости, когда впервые
и даже без процентов, — трещал Никита. проявилась язва. Но только невыносимо сильнее…
Николай, мокрый от дождя, сидел на лиственни- Николай прилег на черную траву, поджал под себя
це, и ему было совсем не смешно. ноги, как младенец, чтобы облегчить боль. В гряз-
— Ну, как знаешь, — разозлился и прервал связь. но-сером небе проносилась последняя стая гусей.
Стал думать о том, как не упасть со скользких Они летели так низко и медленно, что было слыш-
ступенек шаткой лестницы. И тут в руке завибри- но, как хлопают крылья. Николай почувствовал, как
ровал мобильник: СМС-сообщение показывало, что к горлу от желудка поднимается что-то теплое. Че-
на банковскую карту от Никиты пришла огромная рез мгновение во рту ощутил металлический при-
сумма — в три раза больше той, что просил Николай. вкус: кровь. И он не мог удержать ее. Голова за-
И следом еще одно сообщение от Никиты: «Можешь кружилась, он повернулся на живот. Николай понял,
не отдавать». что никогда уже не уйдет с этой земли. Уткнувшись
Одна ступенька лестницы под ногой треснула. носом в траву, вдохнул глубже ее сладкий прелый
Николай упал. Шишка не проходила долго: деньги запах и замер.
просто так не даются.
В небе догонял родную стаю последний гусь, пти-
9. цы вместе летели туда, где всегда тепло и хорошо…

Несколько ночей Николай просыпался от нестер- ※
пимой боли в желудке, от которой, кажется, отдава-
ло в голову. Он уже порывался идти к тетке, чтобы
та вызвала скорую. Но дорогу развезло от заря-
дивших холодных дождей: нет, не поедут медики на
своей «Газели» в Загарье.

В середине августа начались утренники. У реки
трава белела, а потом от солнца чернела. Первыми
улетели трясогузки, потом ласточки. Стало тихо
и пустынно.
— Дядя Саша, давай уже поджигать. — Николаю не

терпелось увидеть то, ради чего он жил эти ме-
сяцы.
Высохшие осинки должны были быстро сгореть,
и поле окажется чистым, как в детстве.
— Не гоношись, успеем, — спокойно отвечал дядька. —
Главное — деревню не спалить. Семь на восемь.
И вот сентябрьским утром после заморозка они
начали жечь один шалашик за другим. Подсохшие
ветки и стволы занимались быстро. Дядя Саша не
давал запалить сразу несколько шалашиков, что-
бы огонь не перешел на траву. Пришлось несколько
дней заниматься поджигательством, вся одежда, во-
лосы пропахли дымом.
Каждый раз огонь завораживал.
— Человек может бесконечно смотреть на огонь
и воду, — философствовал Николай.
— И на работающего человека. Семь на восемь. Пой-
дем к следующему шалашу, — отрезвил дядька.
— Идите домой, сам прослежу за костром, — отпу-
стил Николай, почерневший от усталости и дыма.
К вечеру тетя Зина ждала в баню.
Николай поджег последний, самый большой шала-
шик из осин. Ну, вот и все. Под ребрами зажгло так,

87

Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

К Л АС СПОПАСТЬ В « НУЮ!» ИСТОРИЮ

Всероссийский литературный конкурс «Класс!» приду‑
ман для ребят 8–11‑х классов и призван стать мостиком
между талантливыми подростками и профессиональными
литераторами. И это не просто слова! В жюри — известные
писатели и педагоги: Эдуард Веркин, Дмитрий Быков, Ольга
Славникова, Марина Степнова, Олег Щвец и Майя Кучерская.
Они предлагают темы рассказов для конкурса, в этом году
ребята писали на одну из шести: «Ключ потерялся», «Вот
мне и тридцать», «Мамин муж, папина жена», «День, когда
все изменилось», «Прыжки в высоту» и «Третий сон седь‑
мого айфона». Самой популярной темой среди финалистов
стала «День, когда все изменилось».
Цель проекта — выявление и поддержка юных авторов, пи‑
шущих художественную прозу. В основе конкурса — взаи‑
модействие профессиональных писателей с начинающими
авторами, которые вместе создают содружество литера‑
торов, заинтересованных в развитии русской культуры
и языка. Талантливые мальчишки и девчонки не только
получают шанс заявить о себе на всю страну, но и разви‑
вают важные для писателя качества: вкус к языку и хо‑
рошим книгам, умение точно и емко выражать свои мысли
и фантазировать на полную катушку.
Во втором сезоне конкурс прошел в двадцати регионах
России, но уже в третьем сезоне (который стартует в ноя‑
бре 2020 года) расширится до тридцати. После старта
начинающим писателям предстоит пройти два отборочных
тура: региональный и всероссийский. По итогам конкур‑
са в Москве соберутся финалисты, которых ждут ­мастер-
классы с членами жюри и награждение победителей
на книжном фестивале «Красная площадь».
Конкурс «Класс!» проводится под патронажем Федераль‑
ного агентства по печати и массовым коммуникациям
и Министерства просвещения России.
Анастасия Скорондаева, куратор конкурса «Класс!»

88

За хлебом Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

ЗА ХЛЕБОМ

РУСЛАН МАНЕЕВ
Родился в 2002 году.
Окончил СОШ № 3 города
Яхромы. Финалист всерос-
сийского литературного
конкурса «Класс!». Начи-
нающий музыкант и писатель.

На карантине постоянно хочется есть. Мне, хо‑ — П***н! Да! Бей их всех! Верно. Нельзя, нельзя вы‑
лостому студенту, живущему в коммуналке про‑ ходить. Да. Нефть! Нефть! Нефть!
винциального города, есть хотелось всегда, но на Сытый гогот старухи лился с запахом свежепо‑
карантине — с особенной страстью. Кажется, что
голодные бессонные часы ночных и дневных заня‑ резанных огурчиков и помидоров. Я, будучи не в си‑
тий ежечасно тянут меня за ноги, доводят до холо‑ лах больше терпеть несправедливость, смял кулаки
дильника, и… о ребра — иначе их было не сжать — и вышел из квар‑
тиры, тихо прикрыв дверь.
За неделю я съел свой провиант. Еще через не‑
делю я исхудал и сделался немощным: мои ворот‑ Выйдя на улицу, я с очевидной ясностью понял
нички и галстуки не способны были затянуться во‑ две вещи: я что-то забыл — и сегодня кто-то умрет.
круг моей шеи, иссохшей в спичку. Еще через неделю
я съел тюль и повешенный сушиться в коридоре со‑ Идя по улице во время карантина, я каждую ми‑
седский ковер. Соседи мои — жадные бабки, не деля‑ нуту чувствовал, будто на меня готов упасть кир‑
щиеся едой, которую им мешками приносят службы пич. Немного прибодрился я, только когда увидел
по защите пожилых. По ночам из их комнат исходят людей. Большинство из них ползали в камуфляже
не только зловещие бормотания, вопли свирелей меж кустов, таща за собой острые палки и привя‑
и лошадиное ржание, но и следующие за ними запахи занные к ногам пакеты, набитые батонами и кон‑
сыра и вареной говядины… сервами. Я не заметил бы их, если бы не наступил
на одного. Были еще и те, которых я про себя назвал
Среди этого мракобесия, голода и голодных гал‑ бродячими трупами: они, не озираясь и не реагируя
люцинаций мои нервы выступили на коже, заблесте‑ на окружающую действительность, брели куда-то,
ли пóтом. Я, как русский человек в отчаянном поло‑ в одной руке держа мокрую и замшелую стопочку
жении, не мог больше не переступать закон. Как-то бумаг — верно, документы, а в другой — кожаную
в полдень, сразу после двухдневного сна, я утонул тряпицу — рваный кошелек. Кожа их была серой,
в желтом свитере, смял сторублевую плешивую бу‑ они сливались с панельными домами и с весенним
мажку, увяз в складках джинсов и вышел в коридор. небом, кажется, придерживающимся режима само‑
Я остановился у двери соседки. Из-под двери лился изоляции; глаза таких были дуплами — они больше
плотный, тягучий, вязкий, как сырное масло, жел‑ походили на березы, чем на людей.
тый свет. Я приложил уши:
Я не служил в армии и не был так истощен и из‑
89 мучен. Я осторожно, оглядываясь по сторонам в по‑

Руслан Манеев Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

иске тревожных знаков и боясь еще раз наступить лась к полицейским, обступившим меня кольцом.
на закамуфлированных выживальщиков, перебрал‑ И тут меня осенило: откуда она на бордюре?!
ся через три двора к пятачку, в центре которого, — Вот и сотка! Значит, и еще есть, вражина поганая.
окруженная километровым дорожным пустырем, как
Темная башня, высилась кирпичная коробка «Маг‑ Ну что, собака дохлая, где живешь? Показывай…
нита». Из ее прозрачных дверей в желтом свете ви‑ Прокричал свисток, и трава с кустами нырнула
трин были видны овощи и фрукты, банки сгущенки, в открытые полицейские машины, выбила шоферов,
белобокие бутыли молока, кефира, печенье и тор‑ дала по газам. Джипы запыхтели, из окон в пере‑
ты — голгофа города, к которой паломничали люди пуганных полицейских полетели заряды самодель‑
в машинах, через шоссе переползали выживальщики. ных дым-гранат… Я выбежал из тумана, заволокшего
Переползти удавалось не всем. перекресток, в котором трещали выстрелы, ревели
— Ны-ыкайся-я… движки и матерились мужчины. Наводимый во мгле
больше желудком и голодом, нежели паникой и са‑
Я поздно услышал сирены. Когда я ступил на тро‑ мосохранением, я подбежал к «Магниту», сшиб ка‑
туар, со всех разъездов ко мне ехали белые джи‑ кую-то женщину, снимавшую царивший на улице хаос
пы с синими полосами, слепящие синими маячками. на айфон, подобрал ее сумку и…
Около двадцати полицейских спрыгивали из них на Не помню как, но я оказался в одном из соседских
ходу и бежали ко мне. дворов, на детской площадке с замотанными скот‑
— Он мой! — пробасил самый пухлый из них, крепко чем каруселями, горками и перекладинами. Я сел на
лавку, прямо на листок «НЕЛЬЗЯ», уставший и исто‑
схватив меня желтой перчаткой за рукав. щенный, как смертный после чистки авгиевых ко‑
Остальные полицейские пригорюнились и выма‑ нюшен. Взяв в руки мягкий батон из подобранного
терились. На головах у полицейских были намотаны пакета, я долго смотрел на него, потрясенный по‑
куфии, а глаза закрывали водолазные и солнечные тенциальным чувством сытости, что было заключе‑
очки — этакие песчаные воины из Безумного Макса. но в его мякише. Медленно, будто фомкой, я открыл
— Он мой! — огрызнулся схвативший меня, пухлый, рот, прикоснулся зубами к подгорелой корке, блес‑
будто ужаленный со всех сторон снаружи и изну‑ нувшей в свете проступившего на небе солнечного
три, дядька. По-видимому, главный, самый про‑ луча, облизал горбушку и стиснул до щелчка зубы…
ворный из них. — Он мо-ой! Кусок с грохотом пал в желудок, принявшийся
Он говорил что-то еще, тряся мое изможденное с чмоканьем и хрипом перемалывать пищу. Я ра‑
тело. Никогда я не был так далек от еды, как в тот достно оглянулся…
миг. Подо мной плыла земля, высасывая душу, и мне Но было поздно.
оставалось лишь смотреть на прозрачные двери, Вокруг меня давно стискивалось кольцо березо‑
из которых, под торжественный писк пробиваемых вой рощи, дупла деревьев которой загорались пло‑
продуктов, выходили люди с дюжинами сумок, отку‑ тоядным огнем. Они распороли пакет, выхватили из
да торчали желтые багеты, зеленые листья салата, моих рук батон, затолкали, подмяли меня, выдрали
красные крышки подсолнечного масла… несколько волокон из моего свитера, на который
— Ну что, шельма, допрыгался? Террорист хренов, упало несколько крошек… Неподалеку от детской
выбирай: либо линчуем, либо штраф платишь. площадки лежали дворники и рядом с ними — брошен‑
— Ч-чем? ные вокруг надпиленного дерева инструменты. Схва‑
— Провиантом, деньгами, сигаретами, масками… тив топор, я начал обороняться, срубая березы одну
В общем, ходовым хабаром. за другой. Но истощение очень скоро дало о себе
— Х-хабаром? Н-нет у меня ничего. знать. Надо было собрать остатки сил и бежать.
— А куда шел? Две минуты мне потребовалось, чтобы добежать
Я заметил шевеление травы и кустов по бокам до квартиры. Еще минута — чтобы отпереть и за‑
моей спины. крыть входную дверь. Три минуты я разглядывал то‑
— За х-хлебушком… пор, который лежал в руках, как влитой. Его лезвие
— Да-да, а чем платить-то собирался? Или воро‑ желтело в электричестве накальной лампы, висев‑
вать вздумал? Именем карантина я обыскиваю шей на тонком, белом, опаутиненном проводке под
тебя. самым потолком. Я подошел к двери одной из бабок.
Он сунулся в мои карманы. Странно, подумал я: Доносился незнакомый речитативный голос, веро‑
трава двигается… Видимо, кривился мой рассудок, ятно, из телевизора.
а следом кривил и окружающий мир. — Да! Да! Бей их всех! Вперед! Вперед! Вперед!..
Но… Трава… Она все ближе и ближе подкрадыва‑

90

За хлебом Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Проза

Голос сытный, круглый, как ломоть плотного — Угу… — Полицейский хрипел, даже через куфию
и упругого сыра, сладковатого, как молоко… и солнечные очки была видна красная потная
— Так их! Проклятые, так их! Во-во, и я про это же, кожа: машину у него все-таки отбили.

козыри проклятые... — Слышу — грохот. Я скорей с подругами из ком‑
Послышался звук обсасываемой кости, судя по нат — и видим: молодой человек стоит с топором,
запаху, куриной. Или говяжьей. Или павлиньей. Или… весь изнеможенный студентик, наш сосед. Я-то
Запах чего-то горелого потянулся из-под двери… думала, черная, порочная душа, а во, в послед‑
— Давай, сладенький мой! Мочи пиндосину! них силах, голодая, вырубил дверь во-он тем то‑
Я занес над плечом топор, натянул все свои жилы пором. Подруги слышали, как он все кричал Нин‑
и со свистом опустил лезвие. Со второго раза из ке: «Иду за вами, иду!» — подбадривал, касатик,
двери выломилась щепа со стопу, через которую спасти хотел, ангелочек…
я поглядел в комнату. Первым, что я заметил, были У нее потекли слезы, а полицейский рисовал на
фрукты, проскальзывающие ясной солнечной кожу‑
рой бананы и апельсины. Мой голос подчинился го‑ бумаге джип — меня он так и не узнал.
лоду: — Я вот что думаю, товарищ участковый, давайте
— Я иду за вами!
Пять раз я тяжело заносил топор и, прогибаясь всю еду Нинкину, царство ей небесное, отдадим
всем телом, опускал его в расширяющуюся дыру касатику? Заслужил!
в двери. Подруги затрясли головами.
— Я иду! — Угу…
Дым заслонил мне фрукты, проскользнул через На следующее утро я позавтракал тремя бутер‑
щель в мой глаз, я взвыл и, вложив последние силы, бродами, двумя тарелками каши и одним большим
одним ударом тупой стороной топора выбил сосед‑ бокалом кофе. Электрическую плиту, горелую, с не‑
скую дверь. рабочей духовкой, отдали мне вместе с провизией.
— Горю! Помогите! И, смотря из окна своей комнатки на пустынную
Соседки повыбегали из своих комнат на крик улицу, по которой ползают камуфляжи и бродят се‑
и грохот, на телевизоре перед бабкой, окутанной рые скитальцы, я хлопаю себя по бедрам и думаю
горящим пледом, настал триколор, заиграл гимн, о том, какие еще истории будут рассказаны после
поехали танки и замаршировали солдаты. Дым вы‑ карантина, что человек пережил за все это скучное
рывался из электрической плиты, стоявшей позади и голодное во многих отношениях время.
кресла бабки, заполнил всю комнату. Меня, согнув‑
шегося под тяжестью топора, обогнули бабки-со‑ ※
седки и занялись спасением горящей.
— Сынок, позови народ!
Мне ничего не оставалось, как выйти на лест‑
ничную площадку и стучать во все двери. В глазах
чернела желтая шпаклевка ободранных стен этажа,
расплывались люди. В конце концов я не выдержал
и умер…
Очнулся я от того, что мне в рот залезала ложка
с теплой и душистой овсянкой — это меня корми‑
ли соседки, на лицах которых уже были марлевые
маски. Позади них стояли люди — в масках, респи‑
раторах, противогазах — и качали головой: бабка
все-таки сгорела. Соседка разговаривала с поли‑
цейским, тем самым в куфии и очках, пухлым, будто
ужаленным во всю кожу.
— Опять Нинка забылась. Как ни заходила к ней —
все время, в телевизор уткнувшись, в кресле си‑
дела. В прошлый раз блины забыла на сковороде,
а сейчас — в духовке индеечку… Вот и померла по
глупости, дура.

91

Юность № 11
Ноябрь 2020

Юность № 11
Ноябрь 2020

ЗОИЛ

Михаил Елизаров Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Зоил

ЛЕВША. СКАЗ
О РУССКОМ
ОДОЛЕНИИ

МИХАИЛ ЕЛИЗАРОВ
Родился в 1973 году. Писа-
тель. Окончил Харьковский
государственный универ-
ситет, факультет филологии.
Живет в Москве. Автор
множества книг, лауреат
премий «Русский Букер»
и «Национальный бест-
селлер».

Я весь этот рассказ сочинил в мае месяце прошлого года, и левша
есть лицо мною выдуманное...
Во всяком случае, сказ о стальной блохе есть специально оружей-
ничья легенда, и она выражает собою гордость русских мастеров
ружейного дела. В ней изображается борьба наших мастеров с ан-
глийскими мастерами, из которой наши вышли победоносно и англи-
чан совершенно посрамили и унизили.
Н. Лесков

Должно быть, самый узнаваемый текст Лескова — из тех, что на слуху.
«Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе» был опубликован
в 1881 году в газете «Русь», отдельным изданием вышел в 1882 году. В Совет-
ском Союзе «Левша» входил в читательский обиход со школьной скамьи на пра-
вах протопролетарского фольклора в авторской обработке — предтеча «Мала-
хитовой шкатулки» Бажова, поморских историй Шергина, новояза персонажей
Платонова, Зощенко, и так аж до блаженных «чудиков» Шукшина. Не случайно
анимация по Шергину «Волшебное кольцо» стилистически пересекалась с ани-
мацией «Левши» (1964 год) — лубочные былички.
Сказ изымался из своего первоначально контекста — сборника «Праведни-
ки», куда включил его сам Лесков, и подавался синглом как история извечного
противостояния России и Запада, помноженная на горестную судьбу талантли-
вого умельца из народа. Религиозно-философский аспект опускался как «не-
сюжетообразующий».

Император-победитель Александр I после разгрома Наполеона путешеству-
ет по Европе. У англичан «приобретает в дар» за миллион рублей серебром
заводную пляшущую блоху — «нимфозорию». После смерти императора блоха
обнаруживается наследником Николаем I, и уже от него русские мастера по-

94

Левша. Сказ о русском одолении Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Зоил

лучают приказ — «превзойти». Туляки подковывают блоху, чем «посрамляют
и унижают» английских мастеров. Левша, тот, кто ковал гвоздики к подковкам,
совершает вояж в Англию, отвергает предложение англичан остаться, спешит
на родину с секретом: «ружья кирпичом не чистить», но, невостребованный,
помирает в больничке для нищих — это вкратце фабула сказа.

«Сравнительное литературоведение» и так называемая биографическая
школа (господствовавшие в СССР методологии) исходят из того, что истори-
ческая личность писателя первична по отношению к его произведениям. И уж
если сам автор декларирует «посрамление и унижение», то закладывает он
в идею именно это. Вот и Александр I грустно говорит донскому атаману Пла-
тову, после того как тот доказал ехидным англичанам, что «пистоля» разбой-
ничьего атамана из «Канделабрии» тульского производства:

«Зачем ты их сконфузил, мне их теперь очень жалко».
В финале сказа рассказчик с луддитским вздохом вообще сводит историю
к обычной дани уважения кустарям доиндустриальной эпохи:
«Таких мастеров, как баснословный левша, теперь, разумеется, уже нет
в Туле: машины сравняли неравенство талантов и дарований, и гений не рвется
в борьбе против прилежания и аккуратности. Работники, конечно, умеют ценить
выгоды, доставляемые им практическими приспособлениями механической на-
уки, но о прежней старине они вспоминают с гордостью и любовью».
Должно быть, отсюда и проистекает закрепившийся за подковкой блохи ста-
тус некого сверхмастерства, в сути, вопиюще относительного, ведь блоха, до
того как попала в руки тулякам, «делала дансе», а после обработки танцевать
перестала. Именно об этом говорят Левше и сами англичане:
«...в каждой машине расчет силы есть; а то вот хоша вы очень в руках искус-
ны, а не сообразили, что такая малая машинка, как в нимфозории, на самую ак-
куратную точность рассчитана и ее подковок несть не может. Через это теперь
нимфозория и не прыгает и дансе не танцует.
Левша согласился.
— Об этом, — говорит, — спору нет, что мы в науках не зашлись, но только
своему отечеству верно преданные».
Стальная блоха, как ни крути, механизм, а не организм. Она не жива сама по
себе, и все работы по ее подкованию, следуя элементарной логике, уступают
ювелирно-механической начинке блохи. Но сказ этот аспект не просто игнори-
рует, а дискурсивно отвергает.
«— Извольте, — говорят, — взять ее (блоху) на ладошечку — у нее в пузичке
заводная дырка, а ключ семь поворотов имеет, и тогда она пойдет дансе».
Для рассказчика блоха — не какие-то часики, а техносоматическая целост-
ность, наделенная хоть и позорной «аглицкой», но псевдосубъектностью, и по-
этому внутренней божественной сакральностью «пузичка», понимай «живота»,
жизни. Словом, в блохе никаких шестеренок с пружинками в помине нет. Ей,
как наноагенту западной цивилизации и ее базовой философской парадигме,
жестко оппонирует и сказ, и рассказчик.
И при этом блоха остается «тельцем-машинкой», продуктом картезианского
мира, увы, подкосившего патриархально-промышленный уклад послепетров-
ской Руси. Поэтому и финальный вздох сказа.

Блоха не уникальный персонаж в литературе того времени. Она присутству-
ет в романе немецкого писателя Гофмана «Повелитель блох. Сказка в семи при-
ключениях двух друзей» (Meister Floh. Ein Mährchen in sieben Abentheuern
zweier Freunde, 1822).

95

Михаил Елизаров Юность № 11 Рубрика:
96 Ноябрь 2020 Зоил

Meister Floh, то есть Мастер Блоха, — «повелитель» блошиного народца,
который порабощен таинственным двойником Левенгука и насильственно ради
шоу-бизнеса (блошиного цирка) европеизирован. За свое освобождение Мастер
Блоха наделяет главного героя Перегринуса Тиса, как принято сейчас гово-
рить, сверхспособностью — когда требуется, ему вживляется в глаз стеклыш-
ко, сделанное лучшим блошиным оптиком (фактически микрочип), позволяющий
читать мысли:

«Я вложу это стеклышко в зрачок вашего левого глаза, и глаз этот тотчас
же приобретет свойства микроскопа... Вы знаете теперь, милый господин Пере-
гринус, какое замечательное действие производит этот инструмент, подобного
которому вы не найдете в целом мире, и вы увидите, какую власть он даст вам
над людьми, когда самые их затаенные мысли будут лежать открыто перед ва-
шими очами».

И еще одна не менее знаменитая блоха. Уже из «Песни Мефистофеля в по-
гребке Ауербаха» из «Фауста» Гёте. «Песня о блохе» написана композитором
Мусоргским в 1879 году на слова из перевода Струговщикова. Партитура была
опубликована после смерти Мусоргского в 1883 году, но ранее песня испол-
нялась самим Мусоргским. То есть блохи Мусоргского и Лескова фактически
погодки:

Жил, был король когда-то.
При нем блоха жила.
Милей родного брата
Она ему была...

Король ей сан министра
И с ним звезду дает,
И с нею и другие пошли
все блохи в ход...

У Гофмана блоха — представитель параллельной сверхцивилизации; в сати-
рической песне она пришлый захватчик-инородец, условный «ротшильд», под-
нявшийся к вершинам власти.

Блоха — абсолютный Чужой. Но, так или иначе, интерпретации «Левши» сво-
дятся к поговоркам «Нет пророка в своем Отечестве», «Имеем — не храним»
и прочему воспеванию русского «мастерства» и безответного патриотизма.
И лишь в последнюю очередь к доминирующей оппозиции «свое — чужое».

В отечественной культуре Левша — имя нарицательное, то есть Мастер
с большой буквы.

Но в сказе у Левши имени нет. Значится он «левшой» не с заглавной, а имен-
но со строчной буквы: «косой левша, на щеке пятно родимое, а на висках воло-
сья при ученье выдраны».

Православная культура онтологически ориентирована на имена, а не на
понятия. Имя — то, что связывает человека с трансцендентным. Не случайно
в имяславии всякая вещь существует в своем имени, а имя Божие есть сам Бог.
Имя — данность, а не «выдуманность». Имя, как и душа, бессмертно. Отсутствие
же имени фактически равнозначно отсутствию субъектности.

Но, именуя героя левшой, сказ не оппонирует православной парадигме, а,
скорее, предлагает ей подыграть правилам картезианской технокультуры,
из русифицированного гибрида которой вещает рассказчик и сам сказ (сказ
и есть основной рассказчик и главный герой — выразитель идеи).

Левша. Сказ о русском одолении Юность № 11 Рубрика:
Ноябрь 2020 Зоил

Сказ четко постулирует: раз безымянный, значит, из народа. Левша — не
имя, а обобщенное понятие уникального и одновременно эгалитарного. Дру-
гое дело, что русское пространство устроено таким образом, что само, пост-
фактум, запускает процесс перелицовки понятия в имя. Пройдя через драму
своего носителя, понятие выстраданно делается именем, левша превращается
в Левшу, наравне с Неизвестным Солдатом.

Он и есть солдат доиндустриальной эпохи, безымянная песчинка русского
космоса. Не человек-механизм Европы Цезарей и Декарта, а тварь Божия.

Но конкретно в сказе Левша с блохой стоят на равных субъектно-объектных
позициях — русский оружейник и аглицкая микромашинка.

«Скажите Государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы
и у нас не чистили, а то храни Бог войны, они стрелять не годятся. — С этою
верностью левша перекрестился и помер».

Художественно-визуальные интерпретации «Левши» вовсю старались от-
работать гуманистический пафос сострадания. Но сам сказ отличает удиви-
тельная холодность. В нем нет жалости к косому, меченному родимым пятном,
левше. Его смерть напрасна и не оплакивается никем — ни персонажами, ни
самим рассказчиком. Разве суетится случайный сосед по кораблю — английский
«полшкипер».

И не потому, что русская среда как-то по-особенному жестока или пред-
ставляет собой мир мытарств и испытаний. Дуализм мифологического мышления
понимает тело как фундамент социальных ценностей. Поэтому крестьянская
общинная культура (а вслед за ней и свежая фабричная культура городских
окраин) настороженно относится к хромым, косым, горбатым, рыжим, пигмент-
ным. Это все личины «чужого», демонического мира. Правая сторона сакраль-
на, левая — профанна. Правая сторона отвечает за жизнь, слева в наше бытие
проникает грех и страдание, за правым плечом стоит ангел, за левым — бес.

Левша избыточно отмечен маркерами «чужого». Безымянный, косой, с пят-
ном. Он и крестится левой рукой — свой-чужой в патриархальном православном
мире. Даже его сверхспособность видеть микромир — глаза-мелкоскопы — тоже
отклонение от нормы. Примечателен и сам неологизм «мелкоскоп»: «Мы люди
бедные и по бедности своей мелкоскопа не имеем, а у нас так глаз пристре-
лявши», — больше отсылающий не к греческому морфу, а к русскому скопчеству.
Несуразный косой-кривой левша, отбивающийся от «нечистого» брака с англи-
чанкой, чрезвычайно похож на сектанта-скопца — мелкий, бесполый, безборо-
дый, стыдливый, разве только пьющий, как русский мастеровой.

Но сказ оперирует таким заведомо «порченым» персонажем отнюдь не для
его реабилитации или поиска сочувствия у просвещенного читателя — и роди-
мопятные левши верно Отечеству служат! Вовсе нет.

Левша — продукт стыка эпох, культурная амфибия, киборг. Он принадлежит
одновременно двум слоям, городскому и общинно-крестьянскому. Не случайно
его речь (а также речь рассказчика и самого сказа) — смесь разговорно-бы-
тового языка с технобюрократическим лексиконом, неосвоенные лингвосеман-
тические лакуны которого эхолалически (то есть по-детски) подлатываются
неоканцеляризмами и топотехнонеологизмами в духе народной этимологии.

Так в повествовании и возникают «буреметры морские», «мерблюзьи манто-
ны», «смолевые непромокабли», «нимфозории», «мелкоскопы», «клеветоны»,
«Твердиземное море», «Аболон полведерский», «Канделабрия», граф «Кисель-
вроде».

Однако весь этот словесный карнавал à la народная речь работает не толь-
ко на увеселение. Именно посредством игровой диглоссии происходит необхо-

97

Михаил Елизаров Юность № 11 Рубрика:
98 Ноябрь 2020 Зоил

димый рассказчику двунаправленный процесс деконструкции сакрального: де-
сакрализация общинно-крестьянского уклада старой России и, одновременно,
сакрализация науки (понимай: «русификация» научного мышления). Перекоди-
ровка русского пространства происходит через «Иностранное Слово» — слово
малопонятное или же вообще непонятное, а стало быть, магическое.

Но тем парадоксальней, что средствами нового «научного» языка сказ по-
стулирует не превосходство русских нанотехнологий начала XIX века, а тор-
жество православной метафизики над европейской. И Левша в этом не какая-то
благородная аномалия, патриот-оружейник, наплевавший на английские блага,
а уникальный живой прибор, пусть кривой-косой (так на то он и оптический),
при помощи которого постигается, препарируется «блоха», то бишь западная
цивилизация, и утверждается русское духовное «одоление».

Левша — не продукт выдранных в учении волос, приходского образования
или какого-то другого аспекта петровской вестернизации, а естественный
итог работы русской метафизики, синтезирующей попутно и ортодоксальные
(чистые, правильные) технологии отечественного разлива.

Поэтому в русской литературе прямые наследники Левши не какие-то та-
лантливые самоделкины с трагичной судьбой, а люди-функции, люди-приборы.
К примеру, персонаж пелевинского «Омона Ра», космонавт-смертник Омон Кри-
вомазов — «одушевленная» автоматика лунного модуля (кстати, агрегата фик-
тивного, неработающего; да и сам полет на Луну происходит исключительно
в умах космонавтов, то есть в советском платоновском космосе), человек-ин-
струмент, выведенный для техноидеологического противостояния с Западом.
При этом личное неприятие Омоном советской реальности не мешает ему при-
лежно и достойно исполнять свою миссию.

Его предшественник Левша противостоит Западу в поле не идеологии, но
метафизики, поэтому и основное противостояние в сказе — технометафизиче-
ское. Это недвусмысленно проговаривается в седьмой главе сказа.

«Туляки, люди умные и сведущие в металлическом деле, известны также как
первые знатоки в религии. Их славою в этом отношении полна и родная земля,
и даже святой Афон... Туляк полон церковного благочестия и великий практик
этого дела, а потому и те три мастера, которые взялись поддержать Платова
и с ним всю Россию, не делали ошибки, направясь не к Москве, а на юг.

Они шли вовсе не в Киев, а к Мценску, к уездному городу Орловской губернии,
в котором стоит древняя «камнесеченная» икона св. Николая; приплывшая сюда
в самые древние времена на большом каменном же кресте по реке Зуше.

Икона эта вида “грозного и престрашного” — святитель Мир-Ликийских изо-
бражен на ней “в рост”, весь одеян сребропозлащенной одеждой, а лицом темен
и на одной руке держит храм, а в другой меч — “военное одоление”. Вот в этом
“одолении” и заключался смысл вещи: св. Николай вообще покровитель торго-
вого и военного дела, а “мценский Никола” в особенности, и ему-то туляки
и пошли поклониться. Отслужили они молебен у самой иконы, потом у каменного
креста и, наконец, возвратились домой “нощию” и, ничего никому не рассказы-
вая, принялись за дело в ужасном секрете. Сошлись они все трое в один домик
к левше, двери заперли, ставни в окнах закрыли, перед Николиным образом лам-
падку затеплили и начали работать».

Кант выводит категорию эстетического, выделив «красоту» и «пользу». Де-
карт говорит о субстанциональном различии души и тела.

Сказ вообще не разделяет русскую метафизику и технологии, одно неотде-
лимо от другого.

Левша поясняет англичанам суть русской «науки»: