Кудинов Купание

Купание в заливе
Петра Великого

Галилей был прав: Земля вертится! И все живое на ней, подчиня- го, в саму типографию, со всеми ее наборными причиндалами
ясь извечному коловращению, не стоит на месте. и печатной машиной «американка», посторонний глаз никогда
не заглядывал… Никогда!
Вот и крейсер «Каганович» долго не устоял у стенки девят-
надцатого причала и однажды, в начале августа, поутру снялся Как и сами наборщики не совали свой нос (кто бы им по-
с якоря, отдав швартовы, и малым ходом выдвинулся из бухты к зволил!) в те же машинные отделения, радиорубки и в глаза не
внешнему рейду, там и встал на бочку. А это уже другая жизнь. видели башенных комендоров (соседей своих по кубрику) в мо-
Совсем другая! Простор, водная ширь. Лишь в глубине бухты, мент огневой подготовки...
между городом и островом, пролив Босфор Восточный заметно
сужал акваторию. Таков уклад корабельной службы. Всякий сверчок знай свой
шесток!
Справа на траверсе Русский остров, весь в зелени живопис-
ных сопок, прямо по курсу — распахнутые ворота в Японское И еще: с выходом на рейд открывался купальный сезон. Вот
море. Погода отменная. Чуточный ветерок иногда возникает это для всех — и всех это радовало! Еще бы не радовать, лето
исподтишка, легкий пассат, почти и неслышный и столь слабый, на исходе, а крейсер столько времени простоял у стенки. Там,
что даже полотнище кормового флага не шелохнет. А это по в тесноте причала, и речи о купанье не могло быть. Слава богу,
шкале Бофорта не тянет и на один балл. кому-то пришло в голову вывести крейсер на внешний рейд.
Хотя догадаться нетрудно — все шло по плану.
И воздух на рейде тоже другой — не чета портовому смогу.
Но главное все-таки не в шкале Бофорта, не только в этой шка- Днем, ближе к двенадцати, на фок-мачте крейсера был под-
ле, по которой вот уже почти два столетия моряки всех стран нят знакомый вымпел — белый, с голубой полосой снизу и про-
определяют силу ветра, а в том, что с выходом на рейд менялся долговато-зауженным и раздвоенным концом. А это значило: на
распорядок, вернее, ритм корабельной жизни. борту крейсера находится контр-адмирал Клевенский, помощ-
ник командующего флотом по строевой части, это его брейд-
Оживлялись палубные работы. Боцманам всегда хватает вымпел развевался над кораблем, он, контр-адмирал Клевен-
забот, а здесь, на открытой воде, и подавно скучать не прихо- ский, отныне и являлся хозяином, старшим на рейде. Похоже,
дится. Впрочем, скучать некогда и в других боевых частях, за- чуть раньше он и распорядился вывести крейсер из тесной бух-
нятых плановыми тренировками и повседневной работой. Но ты. А коль скоро и сам адмирал явился на флагман — жди выхода
там, в отличие от палубной команды, работа невидная, скрытая в море.
в глубине машинных трюмов, артпогребов и орудийных башен,
в рубках и отсеках всевозможных корабельных служб. В том Но, правду сказать, матросы не шибко вникали в тонкости
числе и в типографском отсеке, находившемся хотя и на самом высоких служебных прерогатив, не их ума это дело — кто там
видном и бойком месте спардека, но в святая святых которо- какие приказы отдает, решения принимает, а кто исполняет эти
решения. «Пусть Чапай думает за нас!» — хитрили матросы. Да
288 и занимало их сегодня совсем другое: будет купание перед обе-
дом или отложили его на завтра?

Близился полдень, а ясности — никакой. Наборщики, занятые
срочной работой, сидели в привычном порядке: первым от две-
ри Виктор Кусков, рядом с ним Антон Шмыга, а ближе к Сергею,
занимавшему свой «редакционный» угол того же стола, Василий
Зеленцов.

289

Работали молча. Неспешно и аккуратно вынимали из глу- — Все, как положено, ничего лишнего, — успокоил его Кужель-
боких ячеистых касс нужные литерки и ставили в узкий проем ников.
верстатки — плотненько, одна к другой, слово за словом, строка
под строкой… Таинство зарождения газетных полос! Тем временем наборщики, дружно отложив верстатки, разо-
блачились, и Шмыга, похлопывая Зеленцова по горячей спине,
Тихо и душно в отсеке. Свинцовый запах типографской радостно тараторил:
краски утяжелял воздух. Единственный иллюминатор настежь
распахнут, дверь слегка приоткрыта, но снаружи тянуло не — Гляди, хлопцы, а Васятка-то наш выплакал купанье! Если бы
свежестью близкого океана, а плотным сухим жаром высоких не его слезы — не видать бы нам сегодня воды…
небес.
— Мели, Емеля, — буркнул Кужельников, тоже раздевшись
— Ау, ребята, купаться хочу! — не выдержав затяжного молча- и уложив робу на банку, поверх кинул тельняшку и строго пре-
нья, прямо-таки возопил Зеленцов. — Кто знает, будет сегодня дупредил: — Напоминаю: чтоб здесь, в типографии, после купа-
купанье? ния — никакой слякоти. Ни единой капли! — И повернулся к Сер-
гею: — Итак, бескозырка на голове, ботинки на босу ногу…
— Боцман знает, — на полном серьезе подсказал Виктор Ку-
сков, не прерывая работы. — Обратись к нему. — А трусы под мышкой, — подсказал Зеленцов.
— Нишкни, молодой! Спрячь верстатку…
— Фу! Духота, никакого спаса, — нарочито поскуливая, шум- И тут возник Шмыга, словно бес в ребро его подтолкнул:
но отдувался Зеленцов. — Купаться хочу. Товарищ старшина, — — Миш, а где наш пляж? Откуда нырять будем?
обернулся к стоявшему подле «американки» в позе деловой Дружно и от души посмеялись над его «пляжем», и помягчев-
и всегдашней озабоченности Кужельникову, — разреши обра- ший Кужельников, пропустив мимо ушей неуставное «Миш», по-
титься к боцману. Сил никаких, набор валится из рук… старшински четко все разъяснил:
— Наш пляж на юте, оттуда и нырять будем. А если кому-то
— А у тебя всегда что-нибудь валится, — буркнул Кужельников, хочется повыше, дуйте на полубак. Там собираются доброволь-
даже и не взглянув на матроса. — Можешь не к боцману, а пря- цы.
мо к старпому. Кавторанг Ховрин устроит тебе купанье. Валяй! — Не-е, с полубака шибко высоко! — не нашлось доброволь-
— подперчил словечко изрядной долей иронии. цев.
Сергей, чуть припоздав, привел себя в форму — бескозырка
— Не-е, к старпому боюсь. Можно к боцману? — затянул опять на голове, ботинки на босу ногу — и встал рядом с Зеленцовым.
деланный свой скулеж Зеленцов, не забывая при этом выужи- — Готовы? Айда! — распахнул дверь Кужельников и первым
вать из ячеек одну за другой свинцовые литерки и пополнять вышел из душного отсека.
верстатку. — Фу, сил никаких!.. Прошли мимо давно примелькавшегося торпедного аппа-
рата, как бы и не заметив его, пересекли по диагонали шкафут,
И в это время, словно в ответ на его стенанья, по внутренней с правого борта на левый, где комендоры, сгрудившись, стояли
корабельной связи довольно бодро и весело прозвучало спаси- уже наготове; и вид у всех залихватски-расхристанный — бес-
тельное: «Команде приготовиться к купанию! — и секунду спустя козырки набекрень, ботинки на босу ногу… Столь живописную
тот же голос: — Форма одежды: ботинки, трусы, бескозырка», — публику увидеть на верхней палубе крейсера можно только во
последнее показалось Сергею некой подначкой — радисты иног- снах беспокойных да жаркими летними днями в часы предобе-
да позволяли себе такие вольности. денного купания.

— Что это за форма? — удивился Сергей столь странному со- 291
четанию: ботинки, трусы, бескозырка. Для него это было первое
морское купание — и многих тонкостей он не знал.

290

— А, газетчики! Примыкайте, — дружески встретил подошед- Сергей стоял на левом фланге первой шеренги и не без опа-
ших типографов старшина комендорской команды, жердисто ски поглядывал за борт, прикидывая на глазок высоту — от палу-
высокий, но в меру подтянутый, с длинной, как и он сам, и не- бы до воды. Три, четыре метра? Изрядно. Сергей умел плавать
сколько странной фамилией Войсуновский. — Пристраивайтесь. неплохо, можно сказать, прилично. А вот нырять не любил —
И вперед! и никогда не нырял. Боялся? Или не умел? Нет, все-таки… не лю-
бил. Бывало, без всякого сигания вниз головой с какого-нибудь
Как будто их только и ждали. Строевик он, конечно, липовый, обрыва спокойно сойдет в речку и плавает в свое удовольствие,
старшина первой статьи Войсуновский, но батареец отменный — иногда по часу не выходя из воды…
специалист первого класса. И Сергей держал его на заметке, все
больше к нему присматриваясь и собираясь поближе сойтись. Однако здесь, на корабле, выбора не было — любишь или не
Может, что-нибудь и напишется, как говорит лейтенант Волков. любишь, боишься или не умеешь, а нырять придется! И не с ка-
кого-то бугорка на речном пляже, а с высокой палубы крейсера.
Стуча и шаркая по гулкой палубе незашнурованными и хля- Что ж, Сергей уже весь внутренне собран и готов к этому; и на
бавшими на ногах ботинками, купальщики двинулись левым шканцах, где стояли купальщики, все наготове: часть леерных
бортом в сторону юта — к своему «пляжу». Миновали арку ограждений снята и убрана, а с борта вниз, до самой воды, сбро-
развернутых и нацеленных за борт шлюпбалок — боцманы тут шено несколько узких и шатких пеньковых трапов — нет, не для
работали в поте лица. Две шлюпки были уже спущены на воду спуска в воду, а для подъема после купания. Стоявший рядом
и сновали туда и сюда, вдоль крейсера, метрах в тридцати-соро- Зеленцов шепнул Сергею:
ка от него, словно границу купальной зоны очерчивая.
— Постарайся после купания быстрее подняться наверх.
И на «пляже» все было уже готово — купальщиков построили — Не понял — зачем такая спешка?
в две шеренги, чтобы не растягиваться по всему юту. — Чтобы не оказаться последним.
— А если окажусь?..
— То-овсь! — громко и чуточку бесшабашно скомандовал — Значит, получишь в руки швабру — и суши палубу! — при-
старшина Войсуновский. пугнул Зеленцов. — Таков порядок. Последние пятеро авралят.
— Понятно, — кивнул Сергей и покосился налево: туда, в сто-
И, подавая пример, снял ботинки и поставил рядком, водру- рону кормы, строго по линейке, уходили два ряда маленьких
зив на них бескозырку, — получился маленький аккуратный аккуратных «обелисков», увенчанных бескозырками, на черном
обелиск. Купальщики разом повторили несложную операцию — муаре лент золотом отливали буквы…
и замерли в ожидании новых команд. Стоять босыми пятками — А бескозырки-то зачем? — тихонько спросил Сергей.
на жгучей палубе неловко, приходилось переступать и переми- — Как это зачем? Чтобы никто не потерялся. Вдруг кто-то уплы-
наться с ноги на ногу. Наверное, со стороны это выглядело как вет… и не вернется. А бескозырка вроде справки. Взяли ее, гляну-
некая ритуальная пляска — но кто там их видел со стороны! Кру- ли на подкладку, а там все данные: и фамилия, и номер БЧ… Кста-
гом вода. Залив Петра Великого. ти, твоя бескозырка подписана? — хитренько глянул сбоку. — Вот
и лады! Вот и будь спок, — укоротил словечко, — не потеряешься…
Вода шуршала внизу, под бортом, шелестела, как мятая га- И не успел договорить, как над палубой и заливом Петра Ве-
зетная бумага, а чуть подальше поблескивала, занимаясь и про- ликого взлетел и взорвался зычный голос старшины Войсунов-
бегая там и сям мелкой чешуйчатой рябью. Чайки со стоном ского:
и резкими вскриками носились над светло-зеленой гладью
залива, время от времени взмывая в знойную высь, но скоро 293
устремляясь обратно и припадая к воде…

Пахло морем.

292

— Первая шеренга… шаг вперед! — Привет, давно не виделись, — отсалютовал Сергей. — Ну, как
Сергей не понял, зачем этот шаг, но, как и все остальные, ми- водичка?
гом исполнил команду. А старшина Войсуновский, больше не де-
лая длинных пауз, набрался духу и гаркнул так, что близлетевшие — Благодать! Малость, правда, пересоленная…
чайки прянули в сторону, и в ушах купальщиков резко отдалось: — Так это ж Японское море, — напомнил Сергей.
— В воду!!! — тут и трех восклицательных мало. — Ну и что, что Японское?
И понеслись, очертя головы, с палубной высоты — один за — А то, что Японское море чуть ли не самое соленое из всех
другим и скопом… Ах, какой это миг, какой упоительный и за- морей. И одно из самых теплых.
хватывающий полет! Вода за бортом разверзлась на множест- — А ты что, и в других морях купался?
во пенистых бурунов и всплесков, брызги шрапнельно ударили — Да нет, — засмеялся Сергей, — я вообще впервые купаюсь
в борт корабля. в море.
А с палубы продолжали лететь ныряльщики: одни, распла- — Как впервые? — не поверил Зеленцов. — А разве на Русском
ставшись, как ласточки, красиво пикировали, вытянув руки острове не купались? А на «японце»?
встречь воде, другие прыгали ногами к воде, солдатиком, а тре- — Нет, — мотнул головой Сергей, — на Русском купанием нас
тьи и вовсе наобум, будто с нераскрытым парашютом… не баловали. Да и время там выпало неудобное: осень, зима, вес-
Сергею прыжок показался затяжным. «Наверное, уйду глу- на, а в начале лета нас уже раскидали по кораблям. А «Хацуд-
боко, надо побольше набрать воздуха», — успел он подумать. закура», то есть «двадцать шестой», никогда не стоял на рейде…
Закрыл глаза, ощутив холодок внутри, и с плеском продырявил А что, Василий, сплаваем поперек Японского моря? — вдруг
ногами воду, мгновенно уйдя, провалившись в эту дыру… «И в ту предложил, оживляясь.
дыру, наверно, спускалось солнце…» — мелькнуло в голове, а мо- — Айда! — с готовностью отозвался Зеленцов, но тут же ого-
жет, извне, откуда-то сверху прозвучал знакомый голос «школь- ворился: — Только далеко нас не пустят. Вон стража начеку, —
ного» Маяковского. Солнце же в глубину залива не проникало. повел глазами в сторону патрульных катеров, стоявших чуть
Да и как увидеть солнце с закрытыми глазами… «Надо наверх», поодаль недвижно, будто припаянных к воде.
— подумал Сергей, работая руками и ногами, чтобы остановить — Так они весла сушат, — расхрабрился Сергей. — Мы их за-
погружение. И вдруг почувствовал, как чьи-то широкие и мяг- просто обойдем.
кие ладони подхватили его, поколыхали слегка, точно ребенка И они поплыли рядышком, плечо к плечу, как бы выказывая
в люльке, и бережно вынесли на поверхность. готовность выйти за пределы купальной зоны. Патрульные, од-
Он шумно и полно выдохнул, открыл глаза — и разом все во- нако, ноль внимания на них — стояли себе преспокойно; загреб-
круг засветилось и озвучилось. Плеск и блеск воды, шрапнелью ные, живо о чем-то переговариваясь, держали весла перед со-
летящие слева и справа соленые брызги, громкие голоса и смех бой — сушили, значит…
купальщиков, азартно, по-мальчишечьи шлепающих и бьющих Да и плыли Сергей и Василий не спеша. Вскоре кто-то из
руками по воде… И тотчас, едва открыв глаза, Сергей увидел более рьяных купальщиков, размашисто загребая саженками,
прямо перед собой, буквально в двух метрах, вынырнувшую из а может, и настоящим спортивным кролем, легко их настиг, обо-
воды ершистую голову Зеленцова. И тот заметил его, подплыл шел и уплыл далеко, чуть ли не до самой охранной линии, там,
ближе, смеясь и отфыркиваясь: под носом у дремавшей на солнышке стражи, лихо развернулся
— Уф! Привет! и, не сбавляя темпа, поплыл обратно. Поравнялся с ними, голову
над водой приподнял и окликнул, подзадоривая:
294
295

— Эй, газетчики, наддай ходу! боцманы спускают на талях некое довольно громоздкое сооруже-
Они узнали старшину Войсуновского. Тут же повернули и при- ние, похожее на плетеный мелкоячеистый короб, скрепленный по
строились в кильватер за ним — однако вдогон не бросились: куда углам четырьмя деревянными стойками, что и придавало коробу
там! Плыли так себе, шатай-валяй, наслаждаясь свежим воздухом форму правильного квадрата.
и какой-то необыкновенной слитностью с водой и самим движе-
нием, ощущая на губах и во рту йодисто-резкий соленый привкус… — Глянь, что это? — повернулся Сергей к Зеленцову. И засмеял-
— Посмотри, — сказал Зеленцов, сбоку поглядывая на Сергея. — ся: — Кажется, нас, как салаку, хотят вычерпывать из воды!
А крейсер наш красивый
— Хорош, — согласился Сергей. — А ты только сейчас заметил? — Нет, это не для нас, — лениво отозвался Зеленцов. — Это бас-
— Ну да, посмотрел со стороны — и как будто первый раз увидел. сейн для топориков.
И вправду, отсюда, со стороны залива, крейсер выглядел вели-
чаво! Высокие мачты, палубные надстройки, кормовая и две носо- — Что-что? — еще больше изумился Сергей. — Для каких топо-
вые орудийные башни с девятью мощными стволами отчетливо риков?
рисовались на синем фоне летнего неба, словно отретуширован-
ные; и брейд-вымпел адмиральский, слегка развеваясь и полощась — А вон видишь, на палубе стоят. Семь гавриков… нет, восемь,
на неслышном ветру над фок-мачтой, как бы еще больше подчер- — с ходу пересчитал. — Видишь? И боцман рядом с ними. Как нянь-
кивал боевую стать и флагманскую принадлежность крейсера. ка, — посмеивался, щуря глаза. — Сейчас бассейн стравят на воду,
Хотя известно, что флагманство — это не тип или класс кора- заглубят чуток — и топориков переправят туда. В той плетенке
бля, а всего лишь временный статус, которого запросто можно ли- и будут они бултыхаться…
шиться. Но такое им и в голову не приходило.
Они подплыли совсем близко — рукой подать до свисавших — Они что не умеют плавать? — догадался и страшно удивился
с палубы к воде облегченных пеньковых шторм-трапов. И, не Сергей.
сговариваясь, опрокинулись на спины, подставив солнцу мокрые
лица. Вода пружинисто и мягко ходила под ними, словно и не они — Ну да! Потому и прозвали их «топориками», — подтвердил Зе-
держались на ней, лишь едва пошевеливая ногами, а сама вода, ленцов. — И не зря. Топорик брось в воду — куда он пойдет? Пра-
«малость пересоленная», держала их и баюкала на широких и силь- вильно! На дно пойдет, — как бы соглашаясь, сказал, хотя Сергей
ных своих ладонях… и слова больше не проронил, онемев от внезапного потрясения.
— Так и задремать можно, — сказал Зеленцов, усмехаясь и кар- — Вот и соорудили для них эту плетеную загородку. Но боцман
тинно раскидывая руки, будто поуютнее укладываясь на коечке обещает сделать из них настоящих пловцов. Не хуже старшины
подвесной в кубрике. Было тихо. Если не обращать внимания на Войсуновского, — добавил, беззвучно смеясь. Подвигался на воде
возгласы, смех и всплески купальщиков. Волны почти никакой, и снова лег в дрейф, но долго не улежал, подхватился, взбурлив
лишь чуточку зыбило. Да соль на губах ощущалась. Вот именно: под собой воду: — Послушай, а чего это мы разлеглись! Может,
соль, а не молоко! — подумал Сергей, гордясь в душе не самим со- махнем еще разочек поперек Японского? А то ж скоро начнут сви-
бой, а тем обстоятельством, в котором он волей судьбы оказался. стать всех наверх.
Потом он вскинул глаза, чтобы и с этой близкой точки посмотреть
на крейсер. И вдруг увидел, как с палубы, развернув шлюпбалки, Они разом приударили по воде, прямиком на патрульные кате-
ра. И те, казалось, глядя на них, тоже зашевелились и двинулись по
296 какой-то своей параллели, заранее ими прочерченной. Загребные
старались вовсю! Мокрые весла мелькали в такт отрывисто-рез-
кой и в то же время простодушно-веселой старшинской команде:
«И-и…раз! И-и…два!»

Сергей и Василий плыли азартно, хотя и несколько вразно-
бой: один отмахивал саженками, другой частил непонятно каким

297

стилем, скорее по-собачьи; потом, как по команде «И-и…раз!» — Бассейн
опрокинулись на спины и поплыли ровнее, не теряя из виду ко- для «топориков»
рабль.

— Гляди! — задышливо и чуточку взахлеб проговорил Зеленцов,
указывая на крейсер. — «Топорики» спускаются в свою клетушку-
плетушку. Видишь?

Сергей хорошо видел и плетеный квадрат бассейна, стоявший
уже на воде, почти вплотную к левому борту, и самих «топориков»,
неловко и, судя по их суетливо-неуверенным движениям, опасливо
спускавшихся вниз по шаткому, то и дело уходившему из-под ног
подвесному трапу, как раз над бассейном. А сверху, с палубы, кто-
то из боцманов, дирижерски взмахивая рукой, не то подбадривал
своих подопечных, не то подгонял энергично и чуть насмешливо:
«Смелее, смелее, мореманы! Мимо бассейна не упадете».

Наконец, вся восьмерка «топориков» погрузилась в плетеную
загородку, с таким же мелкоячеистым днищем; потом выяснится,
что было их все-таки семеро, а восьмым оказался приставленный
к ним в качестве инструктора хорошо плавающий матрос... Боц-
маны-матросы приподняли и отвели на талях бассейн подальше
от борта, но не так и далеко, метров на десять-пятнадцать. И все
тот же насмешливо-строгий голос весело бросил сверху: «В воду!»
— команда скорее для пущего куража, поскольку «топорики» и без
того были уже по пояс в воде — а глубже им и не надо!

Сергей смотрел и не верил своим глазам. Неужто такое воз-
можно? Он до крайности был изумлен, ошарашен этим, казалось,
простым и обыденным (мало ли на земле не умеющих плавать лю-
дей), но и в то же время невероятным, абсурдным явлением: есть,
оказывается, и служат на боевом корабле матросы, не умеющие
плавать. Немыслимо! Фантастика и нелепость какая-то! И если бы
Сергею сказали об этом раньше, он бы этому ни за что не поверил.
Ни за что бы не поверил! Но тут все происходило на его глазах
и запечатлелось, осталось в памяти навсегда — как старая фото-
графия.

298