Лепельский государственный аграрно-технический колледж

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
Главное управление по образованию Витебского облисполкома
Учреждение образования
«Лепельский государственный аграрно-технический колледж»
ЖУРНАЛ
Из истории пикирующего бомбардировщика
в деревне Веребки Лепельского района
«#Памяти ГероевТыла»

Автор:
Азаренок Антон Владимирович,
учащийся 279р учебной группы
по специальности 2-74 06 03
«Ремонтно- обслуживающее
производство в сельском хозяйстве»
Руководитель:
Шуневич Наталья Владимировна

2021

Деревня Веребки находится в

Слободском сельском совете

Лепельского района Витебской

области в 14 минутах езды от

города Лепеля. Расстояние до

районного центра: Лепель (12 км.)

Расстояние до областного центра:

Витебск (125 км.) Расстояние до

столицы: Минск (152 км.)

Когда освобождали район, над

Веребками, завязался воздушный

бой. Сбитый немецкий самолет

рухнул вниз и взорвался у болота.

Наша крылатая машина, тоже

получившая повреждения,

благополучно приземлилась метрах

в 200 от того места. Очевидцы

утверждали, что летчики вышли на

минский большак, где их
Рисунок 1 Нямецка-фашысцкі акупацыйны рэжым подобрали и отправили в

расположение советских войск [1].

... 22 июня 1944 года началась грандиозная советская наступательная

операция «Багратион» по освобождению Белоруссии. Отходящие гитлеровские

войска, заполонив дороги на запад, устремились за линию Березины, под

защиту широкой поймы. 28 июня они оставили Лепель. На следующий день

звено «ИЛов» во главе с ведущим, украинцем Иваном Бойко из 949-го

штурмового 221-й советской авиадивизии, получило приказ - разведать

обстановку по ту сторону Березины и нанести удар по скоплениям войск.

Место воздушного стрелка в самолѐте лейтенанта занял старшина Каримжан

Канафин из Кустанайской области Казахстана.

А теперь обратимся к наградным листам, которые были составлены по

итогам задания и в которых были описаны действия лётчиков:

«29 июня, проводя разведку боем в районе Бегомля, группа ИЛ-2 была

атакована двумя истребителями противника... Первая атака была успешно

отбита. На втором заходе один из «фоккеров» попал под прицельный огонь

Канафина и, получив значительные повреждения, со снижением пошѐл на свою

территорию. Второй истребитель во время третьей атаки сумел подбить

самолѐт Бойко, при этом Канафин был ранен, но продолжал вести огонь из

пулемѐта. Выходя из боя на поврежденном самолѐте, пилот вынужден был

сделать посадку в лесном массиве недалеко от Веребок...».

А вот слова

непосредственного

участника боя, стрелка-

радиста Канафина:

«... Один из немецких

самолѐтов почти вплотную

приблизился к нашем «ИЛу».

Надѐжно взяв «фоккер» в

прицел, я почти в упор

расстрелял его очередью из

пулемѐта. Оставляя чѐрный

шлейф дыма «немец» пошѐл

на снижение... В считанные

секунды атака повторилась... Рисунок 2 Удары партызан па нямецка-фашысцкіх
Наш самолѐт дважды гарнізонах (1941-1944)

тряхнуло, осколком снаряда заклинило пулемѐт... Командир делал отчаянные

попытки спланировать посадку. Но «раненая» машина не поддавалась

управлению...

Земля неслась навстречу: удар! Командир первым пришѐл в себя, и увидев,

что я ранен, бросился на помощь...»

Через три дня лѐтчики добрались до своего аэродрома.

Воспоминания были записаны уже после войны, которую Каримжан

Канафин закончил с орденами и медалями. Ему повезло - он закончил войну и

вернулся на родину, а его напарник, командир Иван Бойко, спасший ему жизнь,

остался на поле брани под Кѐнигсбергом, получив смертельную рану при

налѐте вражеской авиации на советский аэродром.

Со слов свидетеля того времени Николая Прусского:

Он знает о самолетах всѐ. А схватку немецкого самолѐта с нашим в

июньском небе 1944-го наблюдал, что называется, на ладони. «Иногда я словно

вижу их упорные взгляды», - говорит Николай Дмитриевич о лѐтчиках.

- Они появились в небе одновременно - на западной стороне, примерно в

районе Стай (деревня на пути от Лепеля к Березино). На втором вираже наш

самолѐт задымил, и немец, держась на хвосте, казалось, торжествовал:

«Добью!» Но тут же, смотрю, и он получил - в лоб! Видимо, наш стрелок

оказался парень не промах и попал. Из самолѐта с крестами тоже повалил дым,

и обе машины, одна за другой, на вытянутой параболе пошли на снижение,

скрывшись за кромкой леса. Прогремел взрыв, а мы стояли разинув рты.

Первым побывал у места падения мой дядька Кузьма Прусский, он и рассказал

об увиденном. От немецкого самолета осталась развороченная взрывом яма, а

вокруг стояли обожжѐнные деревья, на ветках болтались обгоревшие останки

парашюта: видимо, лѐтчик готовился к прыжку, да не успел. Позже видели

отдельные фрагменты человеческого тела...

А у нашего самолѐта всѐ было в сохранности. Только зияли сквозные

отверстия в трубах шасси, которое не сыграло своей роли: самолѐт сел на

брюхо, срезав верхушки деревьев. Место стрелка было в пятнах крови, но

лѐтчики ушли.
Из трагедии военного лихолетья селяне быстро извлекли пользу: парашют

был пущен на женские юбки, а обшивка самолѐта использовалась для выделки
алюминиевых ложек.

- Ложки-то сделали, а есть ими было нечего: к концу войны оккупанты,
народники и партизаны выгребли последние запасы, - подытоживает рассказ
Николай Дмитриевич Прусский.

Картину совместных действий в небе над Веребками, со слов
противоположной, немецкой, стороны, мы уже никогда не воспроизведѐм.
Судьба немецкого лѐтчика, сбитого экипажем Бойко, до сих пор была в
безвестности, он считался пропавшим без вести. Вряд ли жив сейчас и его
коллега, летевший в паре, в одном звене, и отомстивший за поражение. Имя
сбитого лѐтчика тоже стало известно только сейчас.

29.06.1944 года у немцев было зафиксировано в отчѐтах только одна потеря -
в районе Березино.

Ойген Браун (Eugen Braun), лѐтчик немецких Люфтваффе, пропал без вести.
Ойгену было 20 лет. Он начинал военную карьеру на западном фронте.
Чтобы противостоять советскому наступлению в Белоруссии, его полк - 3-я
группа 11-й истребительской эскадры (дивизии) - была переброшена на восток
и базировалась под Минском, на аэродроме «Докудово». Ойген Браун вылетел
29 июня на «фокке-вульфе», вылетел под Березино - к поселку, который
расположен за Бегомлем, где и напоролся на точный огонь советского
штурмовика.
Имел ли достижения Ойген Браун, мы пока не знаем, однако звание, в
котором он проходил службу, говорит о некотором опыте - в период
описываемых событий он был ефрейтором 9-й эскадрильи. Судя по всему,
Ойген был уже обстрелянный лѐтчик на театре военных действий с
английскими и американскими эскадрами. А вот здесь, на Восточном фронте,
может быть, впервые столкнулся с советским «ИЛом». Помните, Канафин
вспоминал, что «немец» «почти вплотную приблизился» к их машине. Видимо,
он все ещѐ руководствовался тактикой воздушного боя с западными пилотами.
Зачем лѐтчик упрямо шѐл на сближение с «ИЛом»? Не знал бронированной
мощи советской техники? Руководствовался наставлением, что поразить его
можно, зайдя с хвоста?
В конце войны всѐ большее число немцев стали осознавать: путь, по
которому идѐт фашизм, гиблый, а идея превосходства одной нации над другой
ведѐт народ Германии к полнейшему краху.
Наверное, в сознании Ойгена Брауна также прокручивались мысли
неизбежной катастрофы, и не мог он уже остервенело драться за безумные идеи
фюрера. А потому проиграл, сгорел. На белорусской земле снова
восторжествовала справедливость - оккупанты были повержены.
Почти 70 лет место гибели Ойгена Брауна было в безвестности. К
сожалению, советская архивная система стояла не на службе простых людей, а
обслуживала государственные конторы и ведомства. Достучаться до глубины
сознания архивистов было невероятно сложно. Не легче порой и сейчас.

История воздушного противостояния над обширной поймой Березины - как
отражение всего хода Великой Отечественной войны (нападение, отражение
нападения с тяжѐлыми последствиями, победители и побеждѐнные) - могла
стать достоянием гласности гораздо раньше. Тогда был жив ещѐ Каримжан
Каримов. Была возможна его поездка к месту, ставшему спасительным для него
и его командира. Насколько волнующим был бы момент встречи его на
белорусской земле! Если бы мои письма в инстанции пробивали
бюрократическую ведомственность и доходили до сознания ответственных
чиновников!

Возможно, состоялась бы встреча Каримжана с родными и близкими как
Ивана Бойко, так и Ойгена Брауна. У нас уже давно нет по отношению к
немцам негативных, мстительных мотивов. Хорошо, что война закончилась в
1945-м [2].

Список использованных источников
1.http://news.21.by/2009/01/29/167204.ntml
2. http://www.rg-rb.de/index.php?option=com_rg&task=item&id=12420